МЕГАПРОЕКТ!
- Автор темы L'Osha
- Дата начала
Анонс он же предпредисловие
Это не начало, потому что где начало этой истории - никто не знает. Это не конец - потому что концы - в воду. Где это случилось, когда это случилось, да и случалось ли вообще - не знает никто.
При написании книги ни одно дерево не пострадало, потому что Интернет - это страшная сила.
Все имена, события и места в романе - невымышленные. Если вы узнали в ней кого-то из своих друзей, родных или знакомых - знайте - это они и есть. И не слушайте их, когда они станут отпираться.
Если вам кажется, что Матрица имеет вас, что с вами никогда не пребудет Сила, что с женой/мужем не очень ладно, что у вас проблемы с головой...
Это неважно.
Скажите спасибо, что живы и имеете время читать всю эту ерунду.
Авторы не несут ответственности за влияние книги на неокрепшую или расшатанную психику.
От себя могу добавить одно.
Никогда не заговаривайте с незнакомцами.
Аль-Хазред город Конотоп 10 день после конца света в одном отдельно взятом городе
Это не начало, потому что где начало этой истории - никто не знает. Это не конец - потому что концы - в воду. Где это случилось, когда это случилось, да и случалось ли вообще - не знает никто.
При написании книги ни одно дерево не пострадало, потому что Интернет - это страшная сила.
Все имена, события и места в романе - невымышленные. Если вы узнали в ней кого-то из своих друзей, родных или знакомых - знайте - это они и есть. И не слушайте их, когда они станут отпираться.
Если вам кажется, что Матрица имеет вас, что с вами никогда не пребудет Сила, что с женой/мужем не очень ладно, что у вас проблемы с головой...
Это неважно.
Скажите спасибо, что живы и имеете время читать всю эту ерунду.
Авторы не несут ответственности за влияние книги на неокрепшую или расшатанную психику.
От себя могу добавить одно.
Никогда не заговаривайте с незнакомцами.
Аль-Хазред город Конотоп 10 день после конца света в одном отдельно взятом городе
Clarence
Инопланетный резидент
Глава первая.
Планета Земля. 2004 год. 10 июня.
Утро было холодным и дождливым, похоже, лето в этом году окончательно отказалось приходить в Москву, хотя еще несколько дней назад надежда была… Впрочем, несколько дней назад все еще было совсем по другому, и на московскую погоду было по большому счету плевать: билеты на поезд уже были куплены и вещи почти собраны. Машу ждали Крым и Черное море.
Девочка была одета в джинсы и кроссовки, перед выходом из дома кто-то набросил ей на плечи куртку -- старую мамину куртку, которая была ей немного великовата. Куртка была теплой. Куртка пахла мамой.
-- Садись, -- сказал ей милиционер, открывая заднюю дверцу машины.
Маша послушно села.
В голове было пусто и сумрачно, как будто она была набита ватой, не хотелось ни о чем думать и ни о чем вспоминать. Хотелось – умереть. Прямо сейчас и чтобы быстро, потому что жить теперь совершенно точно было незачем. Жить теперь было страшно… Впрочем, скорее даже не страшно, а просто безумно тоскливо.
Машина мягко тронулась с места, выехала со двора и влилась в ползущий по Профсоюзной поток. Ветер злобно ударил в окошко каплями дождя. Маша куталась в куртку и тупо смотрела на проползающий мимо город. Ее город. Ее бывший город. Дом, где живет подруга Наташка… Новенький ярко-оранжевый торговый центр, куда они ходили в кино… ДК Меридиан, куда они ходили на рисование… Прошлая жизнь, навсегда ушедшая и теперь уже какая-то совершенно чужая. Как сон. Или это сейчас – сон? Куртка пахнет мамой. Ее любимыми духами. Куртка есть. И духи есть. Они по-прежнему стоят на тумбочке в прихожей. А мамы нет. И никогда уже больше не будет.
Они приехали очень быстро.
Машина завернула в какой-то зеленый дворик, аккуратно объезжая выбоины в асфальте, подъехала к обшарпанному крыльцу.
"Детский дом № 23" значилось на табличке у входа.
Маша все еще была как в тумане, голоса, лица – все скользило мимо, все казалось неважным и ненастоящим.
-- Пойдем, -- сказал милиционер и она пошла. Вверх по лестнице, по коридору, в какой-то кабинет.
-- Садись, -- милиционер указал ей на стул.
Маша села.
-- Что с ней? – с сомнением спросила толстая, похожая на жабу, женщина, сидящая за столом. Слева от стола на тумбочке стоял компьютер, на мониторе светились шарики из игры «лайнс». Мама любила после работы играть в шарики…
-- Транквилизаторы, -- мрачно сказал милиционер, -- У нее на кладбище истерика была, вкололи ей что-то.
-- Понятно…
-- Вот все ее документы.
Женщина приняла папочку, задумчиво покрутила в руках какие-то бумажки.
-- Тэк-с... Маша Малышева, 12 лет? – спросила она.
Маша кивнула.
-- Я гляжу, ты в школе училась хорошо… Молодец… Чем увлекаешься?
-- Ну, я пошел, -- сказал милиционер, -- Ничего больше от меня не надо?
Толстая женщина покачала головой, и он ушел.
-- Так чем увлекаешься?
Маша молчала.
-- Ладно, -- поморщилась толстуха, тяжело поднимаясь, -- Меня зовут Зинаида Константиновна, я директор детского дома. Сейчас тебя проводят в спальню. Располагайся и отдыхай. Лика! – крикнула она.
В кабинет сунулась девочка примерно Машиного возраста, одетая в очень коротенькую джинсовую юбочку, майку и тапочки.
-- Отведи ее в спальню… покажи ее место, расскажи, что да как.
-- Тебя Машей зовут? – спросила девочка, когда они шли по коридору, -- А я Лика. У тебя мать в аварию попала, да? Понятненько… Не повезло… Теперь здесь будешь жить.
В голосе девочки чувствовалось явное удовлетворение.
Разбирать вещи и устраиваться Маша не стала. Она легла на свою кровать, свернулась калачиком, обняла мамину куртку и закрыла глаза. Было больно, и она не хотела, чтобы боль проходила, более того, она хотела, чтобы боль стала сильнее, чтобы, в конце концов, она убила ее, поэтому вспоминала в мельчайших подробностях все… все последние дни до маминой смерти. Ее лицо, ее голос, звук ее шагов…
Девчонки копались в ее вещах, утаскивая себе то, что получше. Маше было все равно. Ей не нужны больше были ее вещи. Только мамина куртка. Мамину куртку у нее никто не отберет…
Был ли это дар предвидения? Или просто совпадение? Но Маше действительно больше не понадобились ее вещи. До конца дня она так и не встала с кровати, а когда наступила ночь и девчонки уснули, за Машей пришли.
Спальня на мгновение озарилась ярким голубым светом, ударившим по глазам даже под закрытыми веками.
-- Никто не проснулся? – услышала Маша тихий тревожный голос.
-- Да вроде нет…
-- Которая?
-- Вот эта.
Кто-то коснулся ее плеча.
-- Поднимайся, девочка.
Маше не было страшно. И даже напротив – на душе отчего-то полегчало, когда она увидела перед собой двоих мужчин в серебристых комбинезонах. Один из них был похож на человека, а другой был совершенно безволосым с синей кожей и золотистыми глазами.
-- Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого, -- сказал тот, который был похож на человека и несколько напряженно улыбнулся.
Маша кивнула, хотя совсем не была уверена, что незнакомец говорит ей правду.
-- Ты сейчас пойдешь с нами. Мы просто с тобой поговорим и возьмем у тебя образец кожи. Маленький-маленький. Тебе не будет больно. А потом… Потом, если захочешь – вернешься сюда, а если нет – полетишь с нами. У тебя есть способности, которые очень для нас важны…
-- Эйст, давай ты объяснишь ей все позже, -- прервал его синелицый, -- Мы не можем торчать здесь всю ночь.
-- Да. Ты прав… Пойдем, Маша…
Маша сидела на кровати, с силой вцепившись в куртку. Сердце колотилось как безумное. Хотелось закричать и разбудить всех, чтобы эти странные люди сбежали и оставили ее в покое. Но что потом? оставаться здесь?...
-- Хорошо, -- тихо сказала девочка, поднимаясь.
-- Ты главное не бойся, -- еще раз сказал ей незнакомец.
-- Я не боюсь, -- соврала Маша, -- Я больше вообще ничего не боюсь.
-- Вот и славно.
Они вышли в пустой коридор, спустились по темной лестнице и вышли во двор. Было по прежнему очень холодно. Шел дождь и дул ветер. Над крохотным парком чуть в стороне от детского дома висела небольшая летающая тарелка, почти незаметная, если не смотреть на нее в упор, всего лишь чуть более темная, чем ночное небо.
Маша решила, что лекарства все еще действуют на нее и у нее бред.
Планета Земля. 2004 год. 10 июня.
Утро было холодным и дождливым, похоже, лето в этом году окончательно отказалось приходить в Москву, хотя еще несколько дней назад надежда была… Впрочем, несколько дней назад все еще было совсем по другому, и на московскую погоду было по большому счету плевать: билеты на поезд уже были куплены и вещи почти собраны. Машу ждали Крым и Черное море.
Девочка была одета в джинсы и кроссовки, перед выходом из дома кто-то набросил ей на плечи куртку -- старую мамину куртку, которая была ей немного великовата. Куртка была теплой. Куртка пахла мамой.
-- Садись, -- сказал ей милиционер, открывая заднюю дверцу машины.
Маша послушно села.
В голове было пусто и сумрачно, как будто она была набита ватой, не хотелось ни о чем думать и ни о чем вспоминать. Хотелось – умереть. Прямо сейчас и чтобы быстро, потому что жить теперь совершенно точно было незачем. Жить теперь было страшно… Впрочем, скорее даже не страшно, а просто безумно тоскливо.
Машина мягко тронулась с места, выехала со двора и влилась в ползущий по Профсоюзной поток. Ветер злобно ударил в окошко каплями дождя. Маша куталась в куртку и тупо смотрела на проползающий мимо город. Ее город. Ее бывший город. Дом, где живет подруга Наташка… Новенький ярко-оранжевый торговый центр, куда они ходили в кино… ДК Меридиан, куда они ходили на рисование… Прошлая жизнь, навсегда ушедшая и теперь уже какая-то совершенно чужая. Как сон. Или это сейчас – сон? Куртка пахнет мамой. Ее любимыми духами. Куртка есть. И духи есть. Они по-прежнему стоят на тумбочке в прихожей. А мамы нет. И никогда уже больше не будет.
Они приехали очень быстро.
Машина завернула в какой-то зеленый дворик, аккуратно объезжая выбоины в асфальте, подъехала к обшарпанному крыльцу.
"Детский дом № 23" значилось на табличке у входа.
Маша все еще была как в тумане, голоса, лица – все скользило мимо, все казалось неважным и ненастоящим.
-- Пойдем, -- сказал милиционер и она пошла. Вверх по лестнице, по коридору, в какой-то кабинет.
-- Садись, -- милиционер указал ей на стул.
Маша села.
-- Что с ней? – с сомнением спросила толстая, похожая на жабу, женщина, сидящая за столом. Слева от стола на тумбочке стоял компьютер, на мониторе светились шарики из игры «лайнс». Мама любила после работы играть в шарики…
-- Транквилизаторы, -- мрачно сказал милиционер, -- У нее на кладбище истерика была, вкололи ей что-то.
-- Понятно…
-- Вот все ее документы.
Женщина приняла папочку, задумчиво покрутила в руках какие-то бумажки.
-- Тэк-с... Маша Малышева, 12 лет? – спросила она.
Маша кивнула.
-- Я гляжу, ты в школе училась хорошо… Молодец… Чем увлекаешься?
-- Ну, я пошел, -- сказал милиционер, -- Ничего больше от меня не надо?
Толстая женщина покачала головой, и он ушел.
-- Так чем увлекаешься?
Маша молчала.
-- Ладно, -- поморщилась толстуха, тяжело поднимаясь, -- Меня зовут Зинаида Константиновна, я директор детского дома. Сейчас тебя проводят в спальню. Располагайся и отдыхай. Лика! – крикнула она.
В кабинет сунулась девочка примерно Машиного возраста, одетая в очень коротенькую джинсовую юбочку, майку и тапочки.
-- Отведи ее в спальню… покажи ее место, расскажи, что да как.
-- Тебя Машей зовут? – спросила девочка, когда они шли по коридору, -- А я Лика. У тебя мать в аварию попала, да? Понятненько… Не повезло… Теперь здесь будешь жить.
В голосе девочки чувствовалось явное удовлетворение.
Разбирать вещи и устраиваться Маша не стала. Она легла на свою кровать, свернулась калачиком, обняла мамину куртку и закрыла глаза. Было больно, и она не хотела, чтобы боль проходила, более того, она хотела, чтобы боль стала сильнее, чтобы, в конце концов, она убила ее, поэтому вспоминала в мельчайших подробностях все… все последние дни до маминой смерти. Ее лицо, ее голос, звук ее шагов…
Девчонки копались в ее вещах, утаскивая себе то, что получше. Маше было все равно. Ей не нужны больше были ее вещи. Только мамина куртка. Мамину куртку у нее никто не отберет…
Был ли это дар предвидения? Или просто совпадение? Но Маше действительно больше не понадобились ее вещи. До конца дня она так и не встала с кровати, а когда наступила ночь и девчонки уснули, за Машей пришли.
Спальня на мгновение озарилась ярким голубым светом, ударившим по глазам даже под закрытыми веками.
-- Никто не проснулся? – услышала Маша тихий тревожный голос.
-- Да вроде нет…
-- Которая?
-- Вот эта.
Кто-то коснулся ее плеча.
-- Поднимайся, девочка.
Маше не было страшно. И даже напротив – на душе отчего-то полегчало, когда она увидела перед собой двоих мужчин в серебристых комбинезонах. Один из них был похож на человека, а другой был совершенно безволосым с синей кожей и золотистыми глазами.
-- Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого, -- сказал тот, который был похож на человека и несколько напряженно улыбнулся.
Маша кивнула, хотя совсем не была уверена, что незнакомец говорит ей правду.
-- Ты сейчас пойдешь с нами. Мы просто с тобой поговорим и возьмем у тебя образец кожи. Маленький-маленький. Тебе не будет больно. А потом… Потом, если захочешь – вернешься сюда, а если нет – полетишь с нами. У тебя есть способности, которые очень для нас важны…
-- Эйст, давай ты объяснишь ей все позже, -- прервал его синелицый, -- Мы не можем торчать здесь всю ночь.
-- Да. Ты прав… Пойдем, Маша…
Маша сидела на кровати, с силой вцепившись в куртку. Сердце колотилось как безумное. Хотелось закричать и разбудить всех, чтобы эти странные люди сбежали и оставили ее в покое. Но что потом? оставаться здесь?...
-- Хорошо, -- тихо сказала девочка, поднимаясь.
-- Ты главное не бойся, -- еще раз сказал ей незнакомец.
-- Я не боюсь, -- соврала Маша, -- Я больше вообще ничего не боюсь.
-- Вот и славно.
Они вышли в пустой коридор, спустились по темной лестнице и вышли во двор. Было по прежнему очень холодно. Шел дождь и дул ветер. Над крохотным парком чуть в стороне от детского дома висела небольшая летающая тарелка, почти незаметная, если не смотреть на нее в упор, всего лишь чуть более темная, чем ночное небо.
Маша решила, что лекарства все еще действуют на нее и у нее бред.
Глава вторая.
Система Юпитера.
- Теперь ты будешь каяться, что упустил их?! Ты теплокровная жаба! Ты их проспал.
- Командующий, я...
- Ты!.. Я пущу тебя в распыл... Ты просто спал... Ты упустил тяжелый-мать-его-разведчик!
- Это был протуберанец...
- Ты спал, а теперь говоришь мне про-мать-его-тубе-гребаный-ранец!
Офицер Ли'О'Яг снял шлем управления. Более всего на свете он любил это - ощущать себя в локально-модифицированном пространстве. Все течет по-иному, измерения перемешиваються, то что было глубиной становиться временем, а время ощущается длиной. Многие слабые духом лишались рассудка, или умирали, но кто сумел выдержать это не забывают этого никогда.
С точки зрения пространства Ти(обычного состояния) они висели в трех минутах лету от крупного газового гиганта, вращевшегося вокруг небольшого желтого карлика. Желтый карлик отличался необычно сильной магнитной активностью, вот почему его подчиненный упустил совсем небольшой кораблик. Но не писанный кодекс чести не позволял старшему офицеру признать внешнюю причину как помеху для выполнения боевой задачи. Тем более когда подчиненный такой разгильдяй. А ведь были времена, когда Ли'О'Яг стоял на мостике линейного крейсера и никто во всей эскадре не смел ослушаться его слова. Эти времена вернуться... Да вернуться... Нужно только взять то, что должно принадлежать ему. И только ему.
Окинув презрительным взглядом пост управления, Ли'О'Яг, нашел еще одну причину для выхода раздражения.
- Безмозглый кретин, система широкой модификации пространства осталась включенной. Теперь любой идиот, включивший боевой сканер, знает, что мы пасемся здесь. О, волшебные боги, играющие мирами, за что мне достался такой никчемный помощник.
Он не стал слушать оправданий, просто отключил интерком.
На голографической карте, (о, боги-сотрясатели двенадцати измерений, здесь нет даже нормального астрогационного мыслепроектора) он рассматривал систему желтого карлика. Если разведчик спрятался среди лун газовых гигантов, как это делал сам адмирал, или среди камней астероидного пояса, то шансы найти его невелики. Даже не стоит и пробовать. Вряд ли будут они возле двойной планеты на самой окраине системы(интерес шевельнулся в голове бывшего ученого, командующего флотом, а теперь командира этой развалюхи - любопытное явление). Нет их и возле самых ближайших к звезде планет - оборудование разведчика не позволило бы им выдерживать такие дозы радиации.
Ли'О'Яг подумал:
"У меня нет того, что есть у них - приборов для работы с ментальным планом аборигенов. У меня нет мыслешифровальной аппаратуры. Зато имеется мозг командующего. Если бы я был на их месте и если бы даже знал, что их преследует бывший опытный адмирал, я не стал бы прятаться среди лун и скал, а отправился бы точно к цели. К тому, что принадлежит на самом деле мне, а не им"
Ли'О'Яг включил интерком:
- Ищи их возле планеты назначения. Ищи и найди. Сканируй столько времени, сколько надо. Пусть извечные боги встрепенуться, видя твое терпение и усердие, ибо я буду нетерпелив. Если же ты снова их потеряешь, то я вырву твои хеморецепторы и вошью их тебе вместо глаз.
Ли'О'Яг, не дожидаясь ответа, выключил интерком. И вновь посмотрел на карту: "Боги, сотрясатели двенадцати измерений, тысячу раз удивяться, когда увидят сколькими мирами я буду играть. Но сперва я должен забрать, то что мне принадлежит"
Система Юпитера.
- Теперь ты будешь каяться, что упустил их?! Ты теплокровная жаба! Ты их проспал.
- Командующий, я...
- Ты!.. Я пущу тебя в распыл... Ты просто спал... Ты упустил тяжелый-мать-его-разведчик!
- Это был протуберанец...
- Ты спал, а теперь говоришь мне про-мать-его-тубе-гребаный-ранец!
Офицер Ли'О'Яг снял шлем управления. Более всего на свете он любил это - ощущать себя в локально-модифицированном пространстве. Все течет по-иному, измерения перемешиваються, то что было глубиной становиться временем, а время ощущается длиной. Многие слабые духом лишались рассудка, или умирали, но кто сумел выдержать это не забывают этого никогда.
С точки зрения пространства Ти(обычного состояния) они висели в трех минутах лету от крупного газового гиганта, вращевшегося вокруг небольшого желтого карлика. Желтый карлик отличался необычно сильной магнитной активностью, вот почему его подчиненный упустил совсем небольшой кораблик. Но не писанный кодекс чести не позволял старшему офицеру признать внешнюю причину как помеху для выполнения боевой задачи. Тем более когда подчиненный такой разгильдяй. А ведь были времена, когда Ли'О'Яг стоял на мостике линейного крейсера и никто во всей эскадре не смел ослушаться его слова. Эти времена вернуться... Да вернуться... Нужно только взять то, что должно принадлежать ему. И только ему.
Окинув презрительным взглядом пост управления, Ли'О'Яг, нашел еще одну причину для выхода раздражения.
- Безмозглый кретин, система широкой модификации пространства осталась включенной. Теперь любой идиот, включивший боевой сканер, знает, что мы пасемся здесь. О, волшебные боги, играющие мирами, за что мне достался такой никчемный помощник.
Он не стал слушать оправданий, просто отключил интерком.
На голографической карте, (о, боги-сотрясатели двенадцати измерений, здесь нет даже нормального астрогационного мыслепроектора) он рассматривал систему желтого карлика. Если разведчик спрятался среди лун газовых гигантов, как это делал сам адмирал, или среди камней астероидного пояса, то шансы найти его невелики. Даже не стоит и пробовать. Вряд ли будут они возле двойной планеты на самой окраине системы(интерес шевельнулся в голове бывшего ученого, командующего флотом, а теперь командира этой развалюхи - любопытное явление). Нет их и возле самых ближайших к звезде планет - оборудование разведчика не позволило бы им выдерживать такие дозы радиации.
Ли'О'Яг подумал:
"У меня нет того, что есть у них - приборов для работы с ментальным планом аборигенов. У меня нет мыслешифровальной аппаратуры. Зато имеется мозг командующего. Если бы я был на их месте и если бы даже знал, что их преследует бывший опытный адмирал, я не стал бы прятаться среди лун и скал, а отправился бы точно к цели. К тому, что принадлежит на самом деле мне, а не им"
Ли'О'Яг включил интерком:
- Ищи их возле планеты назначения. Ищи и найди. Сканируй столько времени, сколько надо. Пусть извечные боги встрепенуться, видя твое терпение и усердие, ибо я буду нетерпелив. Если же ты снова их потеряешь, то я вырву твои хеморецепторы и вошью их тебе вместо глаз.
Ли'О'Яг, не дожидаясь ответа, выключил интерком. И вновь посмотрел на карту: "Боги, сотрясатели двенадцати измерений, тысячу раз удивяться, когда увидят сколькими мирами я буду играть. Но сперва я должен забрать, то что мне принадлежит"
Глава 3.
База 11. 2004 год. 11-18 июня (точнее перевести не удается по техническим причинам)
- Адмирал! Они прыгнули! Сейчас, должно быть вынырнут на линии реагирования. Все идет, как мы и предполагали. Оптимальное время старта - через 10 часов 15 минут.
- Спасибо, капитан-лейтенант! Передавайте второй и третьей точкам приказ действовать по заранее утвержденному плану!
Когда дробь каблуков смолкла, адмирал удовлетворенно моргнул своим синим глазом и довольно потер ручки. Хроники сами лезли в петлю, которую он со товарищи собственноручно просчитал еще будучи зеленым кавторангом. Теперь главное - не спугнуть их раньше срока. И тогда цивилизация Хроников с треском проиграет пятисотлетний конфликт.
Через пять минут пришло сообщение о появлении вражеского флота на линии реагирования. Адмирал жадно впился в эту точку пространства своим всевидящим оком.Благо, пристреляна она была на совесть - каждый день в течение многих лет взгляд Адмирала возвращался сюда вольно или невольно.
Вот она, вражья сила, гордость Хроников. Как они, должно быть, пыжатся от гордости. Еще бы, пять "Титанов" и три "Гиганта" против одного "Титана" и тринадцати "Гигантов". Большие и средние корабли они в счет не берут.
По их расчетам, у "Циклопов" нет ни одного шанса.
Тут Адмирала пробил истерический смех.
- Летите, голубчики, летите! Папочки ждут вас!
Вот они, "красавцы". Жуткий ночной кошмар. Туманные шары с сетью раскинувшихся жгутиков. Туман - это прикрытие, шоб враг не догадался, чем они вооружены/защищены. Жгутики - это что-то связанное с любимыми Хрониками временными штучками. Ха! А то Дабтаксы не продали нам с потрохами все, чем эти кораблики набиты.
В центре - это "Кронос". Три энергосистемы нулевого класса - больше их энергосистемы не потянут. Нет, потянули бы, но большая часть корабля занята оружием и приборами, которые выделывают штучки-дрючки со временем. И , самое обидное, что они в мозгах нормальных цивилизаций не укладываются абсолютно.
И у Дабтаксов в том числе.
Поэтому "Кронос" должен быть уничтожен сразу, и любой ценой.
Сверху и снизу - "Кой" и "Крий". Пять "нулевок" и "Умные бомбы" в остальном пространстве корабля. Хреновая вещь. Если дать их выпускать, то полэскадры погибнет зазря. Так что, это - цели номер два.
И по бокам - "Япет" и "Гиперион". Столько нулевок не бывает!!! Похоже, на защиту они не будут расходовать энергии вообще. А еще точнее - на их питание пойдет и сам корабль. Все, что только можно. Залп одного такого чудища наверняка смертелен для "Гиганта". Размажет на фотоны. Два залпа - конец любому "Титану".
Но и умрут они быстро. Поэтому все "Гиганты" и большие корабли будут прикрывать их.
А чем можем ответить мы? - удрученно спросил бы любой.
Хороший вопрос!!!!
База 11. 2004 год. 11-18 июня (точнее перевести не удается по техническим причинам)
- Адмирал! Они прыгнули! Сейчас, должно быть вынырнут на линии реагирования. Все идет, как мы и предполагали. Оптимальное время старта - через 10 часов 15 минут.
- Спасибо, капитан-лейтенант! Передавайте второй и третьей точкам приказ действовать по заранее утвержденному плану!
Когда дробь каблуков смолкла, адмирал удовлетворенно моргнул своим синим глазом и довольно потер ручки. Хроники сами лезли в петлю, которую он со товарищи собственноручно просчитал еще будучи зеленым кавторангом. Теперь главное - не спугнуть их раньше срока. И тогда цивилизация Хроников с треском проиграет пятисотлетний конфликт.
Через пять минут пришло сообщение о появлении вражеского флота на линии реагирования. Адмирал жадно впился в эту точку пространства своим всевидящим оком.Благо, пристреляна она была на совесть - каждый день в течение многих лет взгляд Адмирала возвращался сюда вольно или невольно.
Вот она, вражья сила, гордость Хроников. Как они, должно быть, пыжатся от гордости. Еще бы, пять "Титанов" и три "Гиганта" против одного "Титана" и тринадцати "Гигантов". Большие и средние корабли они в счет не берут.
По их расчетам, у "Циклопов" нет ни одного шанса.
Тут Адмирала пробил истерический смех.
- Летите, голубчики, летите! Папочки ждут вас!
Вот они, "красавцы". Жуткий ночной кошмар. Туманные шары с сетью раскинувшихся жгутиков. Туман - это прикрытие, шоб враг не догадался, чем они вооружены/защищены. Жгутики - это что-то связанное с любимыми Хрониками временными штучками. Ха! А то Дабтаксы не продали нам с потрохами все, чем эти кораблики набиты.
В центре - это "Кронос". Три энергосистемы нулевого класса - больше их энергосистемы не потянут. Нет, потянули бы, но большая часть корабля занята оружием и приборами, которые выделывают штучки-дрючки со временем. И , самое обидное, что они в мозгах нормальных цивилизаций не укладываются абсолютно.
И у Дабтаксов в том числе.
Поэтому "Кронос" должен быть уничтожен сразу, и любой ценой.
Сверху и снизу - "Кой" и "Крий". Пять "нулевок" и "Умные бомбы" в остальном пространстве корабля. Хреновая вещь. Если дать их выпускать, то полэскадры погибнет зазря. Так что, это - цели номер два.
И по бокам - "Япет" и "Гиперион". Столько нулевок не бывает!!! Похоже, на защиту они не будут расходовать энергии вообще. А еще точнее - на их питание пойдет и сам корабль. Все, что только можно. Залп одного такого чудища наверняка смертелен для "Гиганта". Размажет на фотоны. Два залпа - конец любому "Титану".
Но и умрут они быстро. Поэтому все "Гиганты" и большие корабли будут прикрывать их.
А чем можем ответить мы? - удрученно спросил бы любой.
Хороший вопрос!!!!
Его звали БОМЖ. Именно так. Ни имени. Ни фамилии. Ни паспорта. Просто БОМЖ. Впрочем, ему было все равно, как его зовут, и зовут ли вообще.
Он повернулся другим боком на жесткой лавки в парке детдома. Проклятье! Лист газеты - часть жалкой теплоизоляционной бумажной "брони", соскользнул на землю, и в лицо ударила струя не по сентябрьски морозного воздуха. БОМЖ недовольно сощурился и открыл глаза. Сумрак мира, проступивший ломаными линиями через призму высеченной кремнем ветра слезы, медленно обретал четкость.
- Что за черт!
Странный грибовидный павильон стоял в десяти метрах от его прокрустова ложа, сокрытого кустарником. Присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что по контуру ножки "гриба" бегают маленькие огоньки. Сам не понимая, что делает, он поднялся, и пошатываясь, приблизился к непонятному предмету. Подойдя вплотную, он ощутил замерзшим телом волну тепла, исходящего от непонятной конструкции. Рука сама потянулась к теплой поверхности, которая вдруг распахнулась зевом люка, мрачно подсвеченного фиолетовым светом. БОМЖ отшатнулся, но ничего страшного не происходило. Очередной порыв холодного ветра заставил его поежиться, и принять окончательное решение. Он закрыл глаза, и сделал шаг вперед...
Он повернулся другим боком на жесткой лавки в парке детдома. Проклятье! Лист газеты - часть жалкой теплоизоляционной бумажной "брони", соскользнул на землю, и в лицо ударила струя не по сентябрьски морозного воздуха. БОМЖ недовольно сощурился и открыл глаза. Сумрак мира, проступивший ломаными линиями через призму высеченной кремнем ветра слезы, медленно обретал четкость.
- Что за черт!
Странный грибовидный павильон стоял в десяти метрах от его прокрустова ложа, сокрытого кустарником. Присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что по контуру ножки "гриба" бегают маленькие огоньки. Сам не понимая, что делает, он поднялся, и пошатываясь, приблизился к непонятному предмету. Подойдя вплотную, он ощутил замерзшим телом волну тепла, исходящего от непонятной конструкции. Рука сама потянулась к теплой поверхности, которая вдруг распахнулась зевом люка, мрачно подсвеченного фиолетовым светом. БОМЖ отшатнулся, но ничего страшного не происходило. Очередной порыв холодного ветра заставил его поежиться, и принять окончательное решение. Он закрыл глаза, и сделал шаг вперед...