Законы 12 таблиц и Институции Гая - несколько разные вещи. Первое - кодифицированный законодательный акт 451-450 гг. до н.э. (содержащий нормы не только гражданского, но и публичного права), второе - учебник гражданского права эпохи правления Адриана (117-138 гг. н.э.).
Вообще считается, что право домовладыки (иногда в русских переводах pater familias переводится просто "отец", что с юридической точки зрения не вполне точно) на троекратную продажу сына, после чего он становился свободным, на самом деле являлось ограничением совсем уж древней власти домовладыки на неограниченную числом раз передачу своих подвластных в возмещение ущерба или просто внаем и было введено якобы аж самим Ромулом. Дионисий Галикарнасский сообщает, что единожды проданный раб, обретя впоследствии свободу, впредь уже остается сам себе господином. Сын же, проданный отцом, даже став свободным, вновь переходит под отцовскую руку и вторично проданный и освобожденный, словно раб, пребывает во власти отца. Лишь после третьей продажи он освобождается от отца. Именно этот закон, то ли записанный, то ли неписаный (этого я сказать не могу), в незапамятные времена блюли цари, считая его наиболее важным из всех законов. А после свержения монархии, когда впервые римлянами было решено обнародовать на Форуме для сведения всех граждан отчие обычаи и законы вкупе с принятыми иноземными, чтобы права общества не менялись вместе с полномочиями магистратов, децемвиры, получившие право собрать и записать их, включили и его вместе с другими законами, что расположены в четвертой из так называемых XII таблиц, которые эти магистраты выставили на Форуме. То, что не децемвиры, которые тремястами годами позже были назначены для записи законов, первыми ввели этот закон у римлян, но что, обнаружив его применение издревле, они не осмелились его отменить, я узнал из многих других свидетельств, но особенно из законов Нумы Помпилия, правившего после Ромула, где был записан и такой: "Если отец позволит сыну привести жену, которой предстоит по законам стать соучастницей в священнодействиях и имуществе, да не будет у отца власти продать сына". И этого, пожалуй, он не написал бы, если бы во всех предыдущих законах не разрешалось отцу продавать сына. (Dion. 2.27.2-4).
Видимо, именно на основании этого закона понтификами впоследствии и был сконструирован способ прекращения подвластного состояния - эманципация, заключающаяся в троекратной манципации домовладыкой подвластного сына доверенному лицу, которое после двух первых манципаций отпускало его на свободу посредством manumissio vindicta, и сын возвращался под власть домовладыки, а после третьей манципации, когда сын вновь вышел из-под власти домовладыки, доверенное лицо манципировало его обратно домовладыке, но теперь сын уже находился у него не во власти (in potestate), а in causa mancipii (на положении манципируемого, т.е. раба, обычно переводится "в кабале"). Именно об этом пишет Гай в I.132 Институций, которую Вы процитировали, правда, почему-то не до конца - опустив тот момент, что после третьей манципации сын ещё не был отпущен на волю, а оставался в кабале (in causa mancipi). А ведь этим дело не кончалось, и теперь уже домовладыка совершал манумиссию, после чего сын и становился самовластным (persona sui iuris) (Gai Epit. 1.6.3).
Таким образом, вовсе не манципация с её столь заинтересовавшим Вас обрядом per aes et libram являлась актом, после которого подвластный становился самовластным, а виндикационная манумиссия. Поскольку после третьей манципации сын манципировался обратно домовладыке и считался находящимся в подобном рабскому положении in mancipii, он и мог быть освобождён, подобно рабу, посредством манумиссии – фиктивного процесса о свободе, когда adsertor in libertatem (можно примерно перевести как «заступник (буквально «сажатель») в свободе») заявлял о свободе лица, а господин (т.е. в данном случае домовладыка) против этого не возражал; при этом использовались не медь и весы, а ритуальный жезл (festuca или vindicta), которым adsertor касался виндицируемого. Ритуал происходил в присутствии магистрата, который и подтверждал свободу лица. В классический период вместо частного заступника в ритуале участвовал помощник магистрата – ликтор. То есть не удар медным бруском символизировал выход подвластного сына из власти домовладыки, а касание жезлом.
Теперь что касается того, кто стучит при манципации. Тот же Гай пишет, что манципация – это… некая символическая продажа; эта сделка принадлежит исключительно праву римских граждан и совершается так: в присутствии не менее чем пятерых свидетелей из совершеннолетних римских граждан и, кроме того, ещё одного лица того же статуса, который держит медные весы и называется весодержателем, тот, кто приобретает посредством манципации, держа медный брусок, говорит так: «Я заявляю, что этот раб является моим по праву квиритов, и пусть он будет приобретён мною посредством этого медного бруска и медных весов», затем он ударяет медью по весам и даёт этот брусок тому, от кого он приобретает посредством манципации, как бы вместо цены» (Gai., 1.119).
Таким образом, весовщик ни по чему не стучит, тем более три раза, и вообще он фигура чисто ритуальная, его дело – весы держать, а ударяет медью по весам тот, в чью собственность (власть) переходит манципируемый, то есть в процессе эманципации последним это делает отец (домовладыка), поскольку именно он совершает последнюю манципацию, после которой следует манумиссия. Судья же как таковой во всём этом шоу вообще не участвует (но манумиссия происходит в присутствии магистрата, который и объявляет лицо свободным по праву квиритов).
Надобно сказать, что юстиниановские юристы заменили mancipatio на traditio в текстах классических юристов не из-за какого-то «варварского непонимания римских традиций», а ровно наоборот – следуя давно уже сложившейся практике римских гражданско-правовых отношений. В предпоследнем по времени упоминании в конституции 355 года mancipatio уже упоминается в одном ряду с traditio. Так что собственно процедуру Юстиниан не отменял, а лишь привёл тексты комментариев в соответствие с текущей юридической практикой.
