Часть V. 1538-1547. Боярское правление.
Вслед за смертью правительницы начинается целая череда дворцовых переворотов – боярские группировки борются за власть. Дела страны приходят в расстройство. В столице процветают взяточничество, казнокрадство, коррупция, всевозможные безобразия. Счастьем для страны является только то, что соседи, занятые своими проблемами, не пытаются слишком сильно вмешиваться в её дела. (Сигизмунд I был стар, Сагиб-Гирей – болен, Сафа-Гирей сам сидел на престоле только при крымской и ногайской поддержке.) Впрочем, международная политика самой России также сводится почти к нулю.
На седьмой день после смерти великой княгини Елены князья Шуйские совершили переворот и захватили власть. Однако мощную оппозицию своему режиму они встретили в другой боярской группировке, возглавляемой князьями Бельскими. Бельских поддерживал сам митрополит Даниил, но партия Шуйских оказалась сильнее – князя Ивана Фёдоровича Бельского посадили в заключение, многих его сторонников разослали по деревням, а некоторых даже казнили.
Князь Василий Васильевич Шуйский, герой обороны Смоленска, достигнув власти, умер. И правительство возглавил его брат – князь Иван.
В 1539 г казанцы совершили набег к Мурому и Костроме, но были отбиты войсками Касимовского ханства. В 1540 г хан Сафа-Гирей пытался повторить набег, но развернулся назад, узнав, что касимовские войска вышли ему на встречу.
Иван Шуйский для укрепления своей власти сверг митрополита Даниила как неблагонадёжного, и в феврале 1539 г сделал митрополитом бывшего игумена Троице-Сергиева монастыря Иоасафа. Однако и этот митрополит не ужился с Шуйскими – в июне 1540 он сумел вопреки воле правительства освободить князя Бельского из тюрьмы. Князь и митрополит захватили власть в свои руки.
По их решению в 1541 г молодой Владимир Андреевич, двоюродный брат великого князя Ивана IV, был выпущен на свободу и получил удел своего отца – Старицкое княжество. Тогда же было значительно облегчены условия заключения князя Дмитрия Андреевича (племянника Ивана III, сына князя Андрея Большого), который уже пол века сидел в тюрьме за прегрешения своего отца.
В 1541 г правительство начало строить планы о новом вмешательстве в Казанские дела, так как казанские беки были недовольны крымскими выдвиженцами хана и просили Москву о помощи. Однако Крымский хан этому воспрепятствовал и повёл свои войска на Россию. Пройдясь по пограничью, крымские войска вернулись назад. Но войну Казани Россия объявлять не стала.
Партия Шуйских не желала сдавать позиции. Их соратники – князья Курбские и князь Палецкий, при участии Великого Новгорода (князь Шуйский был последним служилым князем в Новгороде; тесная связь Новгорода с представителями этой фамилии продолжалась и дальше), составили заговор против князя Бельского и митрополита Иоасафа.
Заговор удался – в ночь со 2 на 3 января 1542 г Бельский был схвачен и отправлен в заточение в Белоозеоро, где спустя несколько месяцев его и убили. Приближённые князя Бельского были сосланы, митрополит Иоасаф низложен, а его место занял архиепископ Новгородский – Макарий.
Во время этого очередного переворота, как и во все предыдущие, аресты, драки и т.п. безобразия производились даже в спальне великого князя Ивана.
Главой правительства стал князь Иван Шуйский, но он вскоре умер. Новое правительство составили князья Андрей и Иван Михайловичи Шуйские и князь Фёдор Иванович Скопин-Шуйский, при главенстве князя Андрея.
Весной 1542 г крымские войска снова прошлись по русскому пограничью. В том же году, в связи с окончившимся перемирием, были возобновлены переговоры России с Литвой. Переговоры ни к чему не привели, однако обе стороны не сочли для себя возможным начинать войну.
А 13-летний великий князь к этому времени уже начал проявлять свой характер. После смерти своей матери Иван был окружён боярскими группировками, которые заботились только о своих выгодах, и употребляли его только как орудие для своих корыстных целей, для удовлетворения своих эгоистических нужд. Эти группировки в своей борьбе не щадили друг-друга, позволяли многочисленные насильственные поступки. Эти обстоятельства его детства не могли не сказаться на великом князе, и они на нём сказались – Иван рано развил в себе эгоизм, жестокость, пренебрежение к интересам других людей и полнейшую невосприимчивость к чужим страданиям.
«При жизни отца он долго бы находился в удалении от дел; под бдительным надзором, в тишине характер его спокойно мог бы сложиться, окрепнуть, но Иоанн с трех лет был уже великим князем, и хотя не мог править государством на деле, однако самые формы, которые соблюдать было необходимо, например посольские приемы и прочее, должны были беспрестанно напоминать ему его положение; необходимо стоял он в средоточии государственной деятельности, в средоточии важных вопросов, хотя и был молчаливым зрителем, молчаливым исполнителем форм. Перед его глазами происходила борьба сторон: людей к нему близких, которых он любил, у него отнимали, перед ним наглым, зверским образом влекли их в заточение, несмотря на его просьбы, потом слышал он о их насильственной смерти; в то же время он ясно понимал свое верховное положение, ибо те же самые люди, которые не обращали на него никакого внимания, которые при нем били, обрывали людей к нему близких, при посольских приемах и других церемониях стояли пред ним как покорные слуги; видел он, как все преклонялось пред ним, как все делалось его именем и, следовательно, должно было так делаться… Таким образом, ребенок видел перед собою врагов, похитителей его прав, но бороться с ними на деле не мог; вся борьба должна была сосредоточиться у него в голове и в сердце… Пытливый ум ребенка требовал пищи: он с жадностию прочел все, что мог прочесть, изучил священную, церковную, римскую историю, русские летописи, творения святых отцов, но во всем, что ни читал, он искал доказательств в свою пользу… искал средств выйти победителем из этой борьбы, искал везде, преимущественно в Священном писании, доказательств в пользу своей власти, против беззаконных слуг, отнимавших ее у него. Отсюда будут понятны нам последующие стремления Иоанна, стремления, так рано обнаружившиеся, - принятие царского титула, желание быть тем же на московском престоле, чем Давид и Соломон были на иерусалимском, Август, Константин и Феодосий - на римском; Иоанн IV был первым царем не потому только, что первый принял царский титул, но потому, что первый сознал вполне все значение царской власти, первый, так сказать, составил себе ее теорию, тогда как отец и дед его усиливали свою власть только практически.»
Вплоть до 13-летнего возраста Иван жил среди постоянных оскорблений не только в свой адрес, но и в адрес своих покойных родителей, и в адрес своих немногих друзей. В письме князю Андрею Курбского царь Иван Грозный так описывает впечатления своего детства:
«По смерти матери нашей, Елены, остались мы с братом Георгием круглыми сиротами; подданные наши хотение свое улучили, нашли царство без правителя: об нас, государях своих, заботиться не стали, начали хлопотать только о приобретении богатства и славы, начали враждовать друг с другом. И сколько зла они наделали! Сколько бояр и воевод, доброхотов отца нашего, умертвили! Дворы, села и имения дядей наших взяли себе и водворились в них! Казну матери нашей перенесли в большую казну, причем неистово ногами пихали ее вещи и спицами кололи, иное и себе побрали; а сделал это дед твой - Михайла Тучков… Нас с братом Георгием начали воспитывать как иностранцев или как нищих. Какой нужды ни натерпелись мы в одежде и в пище: ни в чем нам воли не было, ни в чем не поступали с нами так, как следует поступать с детьми… Что сказать о казне родительской? Все расхитили лукавым умыслом, будто детям боярским на жалованье, а между тем все себе взяли; и детей боярских жаловали не за дело, верстали не по достоинству; из казны отца нашего и деда наковали себе сосудов золотых и серебряных и написали на них имена своих родителей, как будто бы это было наследственное добро… Потом на города и села наскочили и без милости пограбили жителей, а какие напасти от них были соседям, исчислить нельзя; подчиненных всех сделали себе рабами, а рабов своих сделали вельможами; думали, что правят и строят, а вместо того везде были только неправды и нестроения, мзду безмерную отовсюду брали, все говорили и делали по мзде.»
«По словам Курбского, Иоанна воспитывали великие и гордые бояре на свою и на детей своих беду... Когда он начал приходить в возраст, был лет двенадцати, то стал прежде всего проливать кровь бессловесных, бросая их на землю с высоких теремов, а пестуны позволяли ему это и даже хвалили... Когда начал приближаться к пятнадцатому году, то принялся и за людей: собрал около себя толпу знатной молодежи и начал с нею скакать верхом по улицам и площадям, бить, грабить встречавшихся мужчин и женщин, поистине в самых разбойнических делах упражнялся…
Если признать верность показаний Курбского, признать, что Иоанн действительно с 12 лет начал обнаруживать дурные наклонности, от которых пестуны не удерживали его, то этот возраст совпадает с правлением Андрея Шуйского и товарищей его.»
Шуйские разгромили боярскую оппозицию, но проглядели новую опасность – формального главу государства – великого князя Ивана Васильевича, уже достигшего 13 лет и отличавшегося крайней нелюбовью ко всем Шуйским. С их точки зрения он был просто вздорным ребёнком. Однако ребёнок рос. И постепенно недовольные Шуйскими люди начали видеть в нём не только ребёнка, но и государя. В.к. Иван стал приближать к себе людей недовольный Шуйскими. Оппозиционные бояре, во главе с боярином Воронцовым, начали проводить по отношению к Ивану политику лести и угождения всем его дурным наклонностям. Расположение великого князя, которое приобрела таким образом оппозиция, сочла для себя опасной даже могущественная группировка Шуйских. 9 сентября 1543 г все троё бояр-правителей в присутствии великого князя (в его столовой палате) избили до полусмерти боярина Воронцова, после чего сослали его в Кострому.
Воронцов был избит и сослан, однако великий князь уже к 13 годам приобрёл некоторое значение, и правители уже не смогли в этот раз отделаться от своего противника более радикальным способом – убийством, хотя и проявляли такое желание.
«Поступок Шуйских с Воронцовым был последним боярским самовольством; неизвестно, как, вследствие особенно чьих внушений и ободрений, вследствие каких приготовлений тринадцатилетний Иоанн решился напасть на Шуйского... Молодой великий князь должен был начать свою деятельность нападением на первого вельможу в государстве; понятно, что это нападение будет такое, к каким приучили его Шуйские.»
Нападение было внезапным. 29 декабря 1543 г в.к. Иван велел схватить князя Андрея Шуйского и затравить его насмерть собаками. После убийства главы правительства приближённые к нему люди были разосланы в ссылку.
Неизвестно, при чьей поддержке Иван сумел совершить этот переворот так, что могущественный клан Шуйский больше не выдвигал своих притязаний на власть. Видимо, это были сторонники боярина Воронцова и князей Глинских – дядей в.к. Ивана, которые после этого и занимают первые места в правительстве.
Впрочем, убийством князя Андрея и ссылкой некоторых его приближенных дело не окончилось. В течении следующих 2 лет подверглись опале, были отправлены в ссылку или казнены ещё с полтора десятка бояр. Среди последних оказался и Воронцов, которого в.к. Иван заподозрил в том, что тот сам метит на место Андрея Шуйского.
В 1544 г в Кракове отрёкся от власти старик Сигизмунд I – король Польский и великий князь Литовский (умер в 1548 г). Обе короны наследовал его сын – Сигизмунд II Август, последний Гедиминович на польско-литовском престоле. И последний, получивший эти престолы по праву наследования, а не по воле шляхты.
В том же 1544 г сын Крымского хана Сагиб-Гирея, Имин-Гирей, опустошил окрестности городов Белева и Одоева. Его действия были весьма успешными, так как местные воеводы перессорились между собой и оказались неспособными на совместные действия.
В 1545 г в Астрахани вновь свергается хан Абдул-Рахман. К власти приходит Ак-Кубек, но удерживается на престоле только год. Чехарда с ханами продолжается целое десятилетие, вплоть до присоединения ханства к России. В 1546 г ханом стал Ямгурчи, а 1547 Ак-Кубек снова вернул себе власть.
В мае 1545 г Россия сочла себя достаточно приведённой в порядок и вновь инициировала войну с Казанским ханством, имея целью свержение хана Сафа-Гирея и ликвидацию турецкого протектората над ханством. Этому решению способствовало то, что прорусская оппозиция в Казани, недовольная крымскими выдвиженцами хана, готовила переворот и просила помощи в виде русских войск. Для войны была выбрана стандартная стратегия, которая хотя уже неоднократно проваливалась, но зато достаточно легко организовывалась – переправка пехоты на судах под Казань по разным направлениям, дабы соединить их в одно время близ столицы ханства. На этот раз войска отправили из Н. Новгорода, Хлынова и Перми.
Поход особыми успехами не отличался. Два отряда, соединившись, пограбили казанские владения в районе р. Свияги после чего вернулись в Россию. Третий отряд прибыл со значительным опозданием и был уничтожен казанцами. Казанское правительство сумело сделать правильные выводы из нападения на ханство русских войск – заговор был раскрыт и хан Сафа-Гирей начал жесточайшее подавление оппозиции. Оппозиция просила в.к. Ивана послать новые войска, но они посланы не были. Доведённая до отчаяния оппозиция решилась на переворот своими силами, и хан Сафа-Гирей был в январе 1546 г вторично свернут. На этот раз без всякой русской поддержки.
Тем не менее, в Казань был послан (март 1546) русский претендент на престол – Шах-Али, в сопровождении личной охраны из касимовских татар и русских войск. Самого хана и 1000 человек его личной охраны в Казань пустили (13 июня), однако русские войска вместе с воеводой были отправлены в Москву.
Хан Шах-Али продержался на престоле недолго – 15 июля Сафа-Гирей со значительными ногайскими войсками вошёл в Казань. Шах-Али бежал к себе в Касимов. Так закончилась первая война Ивана Грозного с Казанью.
В декабре 1546 г в.к. Иван объявил о своём намерении жениться. Причём заявил о намерении жениться исключительно на русской княжне или боярышне, заранее отвергая все иностранные перспективы. Но прежде этого, заявил великий князь, он желает венчаться на царство. С этих пор шестнадцатилетний великий князь как внутри, так и вне государства принял титул, которого не решались принять ни его отец, ни его дед – титул царя.
16 января 1547 г в Успенском Соборе Московского Кремля митрополит Макарий венчал Ивана Васильевича шапкой Мономаха как царя и великого князя всея Руси.
Формально на Руси царей не было никогда. Со времён Владимира I царями называли Византийских василевсов, а потом – Ордынских ханов. Царский титул был формально равен императорскому, и принятие его лишний раз подчёркивало, что Россия теперь не просто суверенное государство, но и нечто большее. Это означало принятие на себя наследия двух империй – Византийской и Монгольской. Наследие Византии имело духовный характер – Россия становилась новым центром православия и новым светочем веры. Наследие империи Чингисидов было более материальным – в своём движении встречь Солнца Россия включила в себя практически весь Улус Джучи.
3 февраля 1547 г царь Иван женился на Анастасии Романовне, дочери окольничего Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина (потомка знаменитого московского боярина Фёдора Кошки) основателе рода Романовых, занявших 66 лет спустя престол царей всея Великой, Малой и Белой Руси.
Вслед за венчанием и свадьбой на Москве начались дурные знамения – сильнейшие пожары, от которых выгорела практически вся Москва. Оставшиеся сторонники Шуйских (Федор Бармин, князь Федор Скопин-Шуйский, князь Юрий Темкин, Иван Петрович Челяднин, Григорий Юрьевич Захарьин, Федор Нагой), уже опасавшиеся выступать самостоятельно, сумели натравить народные массы на ближайших приближённых царя – князей Глинских, часть из которых были растерзаны толпой, а часть пыталась бежать в Литву. Глинские утратили лидирующее положение в правительстве. Но не получили его и Шуйские. Полной доверенностью царя Ивана, могущественным влиянием на внутренние и внешние дела начинают пользоваться простой священник Благовещенского собора Сильвестр и царский ложничий Алексей Федорович Адашев, человек очень незначительного происхождения. Так закончилось правление боярское.
