Весь сотрясаясь, я сказал себе: "Талифе куми, то есть, встань и
приготовься к кончине... Это уже не талифе куми, я все чувствую, это лама
савахфани, как сказал Спаситель... То есть: "Для чего, Господь, Ты меня
оставил?" Для чего же все-таки, Господь, ты меня оставил?
Господь молчал.
Ангелы небесные, они подымаются! что мне делать? что мне сейчас
сделать, чтобы не умереть? ангелы!..
И ангелы - рассмеялись. Вы знаете, как смеются ангелы? Эти позорные
твари, теперь я знаю - вам сказать, как они сейчас рассмеялись? Когда-то,
очень давно, в Лобне, у вокзала, зарезало поездом человека и непостижимо
зарезало: всю его нижнюю половину измололо в мелкие дребезги и расшвыряло
по полотну, а верхняя половина, от пояса, осталась как бы живою, и стояла
у рельсов, как стоят на постаментах бюсты разной сволочи. Поезд ушел, а
он, эта половина, так и остался стоять, и на лице у него была какая-то
озадаченность, и рот полуоткрыт. Многие не могли на это глядеть,
отворачивались, побледнев и со смертной истомой в сердце. А дети подбежали
к нему, трое или четверо детей, где-то подобрали дымящийся окурок и
вставили его в мертвый полуоткрытый рот. И окурок все дымился, а дети
скакали вокруг и хохотали над этой забавностью...
Вот так и теперь небесные ангелы надо мной смеялись. Они смеялись, а
Бог молчал...