О роли ЦРУ в литературном процессе

[Rzay]

С того дня, когда Борису Пастернаку присудили Нобелевскую премию за литературную работу, кульминацией которой стал эпический роман 'Доктор Живаго', прошло почти пятьдесят лет - и вот начали появляться первые сведения о том, что эту почесть Пастернаку тайно 'организовали' ЦРУ и британская разведка, чтобы насолить запретившему роман Кремлю.

В свет вышла новая книга, автор которой пишет, что американская агентура разработала операцию по опубликованию 'Доктора Живаго' на русском языке, чтобы, в соответствии с правилами присуждения Нобелевской премии, роман мог участвовать в конкурсе на языке оригинала.

- У меня нет никаких сомнений в том, что в присуждении Пастернаку Нобелевской премии главную роль сыграло ЦРУ, - считает автор книги, уважаемый московский исследователь Иван Толстой.

Произведение, которое обессмертил Дэвид Лин (David Lean) в фильме, получившем пять 'Оскаров' - трагическая история врача и поэта Юрия Живаго и его единственной любви Лары во время большевистской революции - было впервые опубликовано в Милане в 1957 году, а в Советском Союзе было запрещено до 1987 года.

Пастернак послал несколько экземпляров рукописи своим друзьям на Западе, и сегодня Толстой публикует откровения бывшего агента ЦРУ: разведка разработала специальную операцию для того, чтобы с помощью британских спецслужб выкрасть экземпляр из самолета.

Самолет совершил вынужденную посадку на Мальте, и в течение двух часов, пока пассажиры ждали, агенты страницу за страницей фотографировали рукопись. После этого ее вернули в чемодан, где она лежала, а вскоре ЦРУ организовало публикацию романа одновременно в Европе и в Америке.

- Они старались не использовать бумагу, по которой точно можно было сказать, что она сделана на Западе; выбрали специальные шрифты, которыми обычно печатали в России; печатали разные главы в разных местах, чтобы они не попали не в те руки, - рассказывает Толстой, рассчитывающий на публикацию своей книги 'Отмытый роман' на Западе.

Члены шведской Королевской академии были немало удивлены, получив экземпляры русского издания как раз вовремя, чтобы включить Пастернака в список претендентов на премию 1958 года. Через два дня после объявления о своей победе писатель послал телеграмму в Академию: 'Бесконечно благодарен, тронут, горд, удивлен, смущен'.

Через четыре дня, под невыносимым давлением Кремля, Пастернак послал другую телеграмму: 'Я считаю необходимым отказаться от премии, которая была мне присуждена, и прошу не принять мой добровольный отказ как обиду'.

Пастернака преследовал КГБ; ему грозили высылкой из России. В 1960 году, после его смерти, Кремль приказал арестовать его любовницу Ольгу Ивинскую, с которой он писал Лару, обвинив ее и ее дочь в получении 'незаконных' гонораров за публикацию 'Доктора Живаго' за границей. Ивинскую приговорили к восьми годам тяжелого труда в Сибири, ее дочь - к трем. Под давлением международной общественности Ивинскую освободили на четыре года раньше срока.

- Мой отец никак не участвовал в появлении издания на русском языке, он не имел и понятия о том, что в этом было заинтересовано ЦРУ, - заявил Евгений Пастернак, в 1989 году принимавший за отца Нобелевскую премию.

- Отец никогда и не думал о получении премии. Жаль, что она принесла ему столько горя и страданий, - сказал он.

http://www.inosmi.ru/translation/232189.html

 

[AlexeyP]

Дык... Пастернака не читал, но считаю (), что книга не настолько уж плохая, чтобы нобелевской премии не соответствовать. Тем более, что сейчас нобелевская премия по литературе - это довольно плохо для репутации книги. Т.е., если книга получила нобелевскую премию - то она наверняка не стоит того, чтобы тратить на неё время. Правда, во времена Пастернака, наверное, еще было не так. Насчет ЦРУ - кажется вполне правдоподобно.
А "уважаемый московский исследователь Иван Толстой" - это, часом, не тот, который любит по Радио Свободе рассуждать о том, каким мерзавцем был его дедушка Алёша?

 

[Ноджемет]

Тем более, что сейчас нобелевская премия по литературе - это довольно плохо для репутации книги. Т.е., если книга получила нобелевскую премию - то она наверняка не стоит того, чтобы тратить на неё время.

Не соглашусь. Последняя Нобелевская премия была присуждена Орхану Памуку. Не жалею о времени, которое провела за чтением "Черной книги"

 

[Rzay]

Статья Вадима Кожинова "Нобелевский миф":

Всего с начала века и до конца Второй мировой войны нобелевскими лауреатами стали ровно сорок писателей, и вот два перечня: слева – лауреаты 1901‑1945 годов, а справа – не удостоенные этого звания писатели, жившие в те же годы и писавшие на собственно европейских языках (перечни даются в алфавитном порядке фамилий):


Лауреаты – Не удостоены
Перл Бак – Шервуд Андерсон

Хасинто Бенавенте – Бертольт Брехт

Пауль Гейзе (Хейзе) – Поль Валери

Карл Гьеллеруп – Томас Вулф

Грация Деледда – Федерико Гарсия Лорка

Йоханнес Йенсен – Джеймс Джойс

Джозуэ Кардуччи – Эмиль Золя

Эрик Карлфельдт – Хенрик Ибсен

Гарри Синклер Льюис – Франц Кафка

Габриэла Мистраль – Джозеф Конрад

Фредерик Мистраль – Маргарет Митчел

Хенрик Понтопиддан – Роберт Музиль

Владислав Реймонт – Марсель Пруст

Франс Силанпя – Райнер Мария Рильке

Арман Сюлли‑Прюдом – Френсис Скотт Фицжеральд

Сигрит Унсет – Марк Твен

Вернер фон Хейденстам – Герберт Уэллс

Карл Шпиттелер – Роберт Фрост

Рудольф Эйкен – Олдос Хаксли

Хосе Эчегарай – Томас Харди (Гарди)

Сегодня, по прошествиии времени, совершенно ясно, что писатели из правого перечня (кстати, очень, даже предельно разные) заведомо значительнее (каждый, конечно, по‑своему) их расположенных слева современников. А ведь в левом перечне перед нами двадцать нобелевских лауреатов, то есть половина из тех, кто был удостоен до 1946 года!

Разумеется, среди лауреатов 1901‑1945 годов есть все же и вполне весомые имена: Кнут Гамсун (правда, удостоенный премии лишь после двадцатилетней тяжбы), Герхарт Гауптман, Джон Голсуорси, Редьярд Киплинг, Сельма Лагерлёф, Томас Манн, Роже Мартен дю Гар, Морис Метерлинк, Юджин О’Нил, Луиджи Пиранделло, Ромэн Роллан, Генрик Сенкевич, Анатоль Франс, Бернард Шоу. Но, во‑первых, было бы попросту странно, если бы шведские эксперты целиком и полностью игнорировали подлинно значительных писателей, а во‑вторых, эти действительно достойные имена составляют всего только треть из общего количества лауреатов 1901‑1945 годов. То есть эксперты делали «правильный выбор» только в одном случае из трех…
http://noblit.ru/content/view/268/161

 

[Rzay]

Там же - о Бродском:

Василий Аксенов писал в 1991 году (в статье «Крылатое вымирающее», опубликованной в московской «Литературной газете» от 27 ноября 1991 г.), что Иосиф Бродский – «вполне середняковский писатель, которому когда‑то повезло, как американцы говорят, оказаться „в верное время в верном месте“. В местах, не столь отдаленных (имеется в виду продолжавшаяся несколько месяцев высылка Иосифа Бродского из Ленинграда в деревню на границе Ленинградской и Архангельской областей по хрущевскому постановлению о „тунеядцах“. – В.К.), он приобрел ореол одинокого романтика и наследника великой плеяды. В дальнейшем этот человек с удивительной для романтика расторопностью укрепляет и распространяет свой миф. Происходит это в результате почти электронного расчета других верных мест и времен, верной комбинации знакомств и дружб. Возникает коллектив, многие члены которого даже не догадываются о том, что они являются членами, однако считают своей обязанностью поддерживать миф нашего романтика. Стереотип гениальности живуч в обществе, где редко кто, взявшись за чтение монотонного опуса, нафаршированного именами древних богов (это очень характерно для сочинений Бродского. – В.К.), дочитывает его до конца. Со своей свеженькой темой о бренности бытия наша мифическая посредственность бодро поднимается, будто по намеченным заранее зарубкам, от одной премии к другой и наконец к высшему лауреатству (то есть к «нобелевке». – В.К.)… Здесь он являет собой идеальный пример превращения «я» в «мы»… Коллективное сознание сегодня, увы, проявляется не только столь жалким мафиозным способом, как упомянутый выше, но и в более развернутом, едва не академическом виде… Изыскания идеологизированных ученых подводят общество к грани нового тоталитаризма… Мы все… так или иначе были затронуты странным феноменом «левой цензуры», основанной на пресловутом принципе «политической правильности…» (то есть Иосифу Бродскому присудили премию прежде всего за «политическую правильность» и верность определенному «коллективу»).


Исследует, как он определяет, феномен «Иосиф (на Западе – Джозеф) Бродский» и Лев Наврозов (см. его эссе «Лжегении в вольных искусствах», опубликованное в издающемся в Москве «российско‑американском литературном журнале» «Время и мы» за 1994 год, № 123). Он признает, что существовала «для нас в России прелесть стихов Бродского 60‑х годов (тут же, впрочем оговаривая, что сия „прелесть“ несовместима „с той галиматьей, которую представляют собой существующие переводы этих стихов на английский язык“. – В.К.). Но даже в 60‑х годах, – продолжает Наврозов, – было бы нелепо считать эти стихи Бродского равноценными поэзии Блока, или Мандельштама, или Пастернака, или Цветаевой… Юмор заключается в том, что ни Мандельштам, ни Цветаева (ни Толстой, ни Чехов) Нобелевскую премию не получили. А Пастернак… получил ее, лишь когда разразился политический скандал в конце его жизни по поводу его романа… Стихи Бродского 60‑х годов не пережили 60‑е годы. А его стихи, написанные в звании «американского профессора поэзии», потеряли… прелесть его стихов 60‑х годов… Написанное им с тех пор – это профессиональные упражнения в версификации».

 

[Rzay]

The book, by poet Boris Pasternak, had been banned from publication in the Soviet Union. The British were suggesting that the CIA get copies of the novel behind the Iron Curtain. The idea immediately gained traction in Washington.

“This book has great propaganda value,” a CIA memo to all branch chiefs of the agency’s Soviet Russia Division stated, “not only for its intrinsic message and thought-provoking nature, but also for the circumstances of its publication: we have the opportunity to make Soviet citizens wonder what is wrong with their government, when a fine literary work by the man acknowledged to be the greatest living Russian writer is not even available in his own country in his own language for his own people to read.”

The memo is one of more than 130 newly declassified CIA documents that detail the agency’s secret involvement in the printing of “Doctor Zhivago” — an audacious plan that helped deliver the book into the hands of Soviet citizens who later passed it friend to friend, allowing it to circulate in Moscow and other cities in the Eastern Bloc. The book’s publication and, later, the awarding of the Nobel Prize in Literature to Pasternak triggered one of the great cultural storms of the Cold War.

Because of the enduring appeal of the novel and a 1965 film based on it, “Doctor Zhivago” remains a landmark work of fiction. Yet few readers know the trials of its birth and how the novel galvanized a world largely divided between the competing ideologies of two superpowers. The CIA’s role — with its publication of a hardcover Russian-language edition printed in the Netherlands and a miniature, paperback edition printed at CIA headquarters — has long been hidden.

[Explore a selection of the CIA documents]

The newly disclosed documents, however, indicate that the operation to publish the book was run by the CIA’s Soviet Russia Division, monitored by CIA Director Allen Dulles and sanctioned by President Dwight D. Eisenhower’s Operations Coordinating Board, which reported to the National Security Council at the White House. The OCB, which oversaw covert activities, gave the CIA exclusive control over the novel’s “exploitation.”

http://www.washingtonpost.com/world/nation...cb08_story.html