СТАТЬЯ
О Фашизме, Анархизме И Субкультурах
Шансы на победу есть лишь у тех, кто обращается к высокому, и никогда у тех, кто обращается к низости. В то время как дорога в ад вымощена благими намереньями (как, впрочем, и дорога в рай, о чем часто забывают), сатанисты обречены историей на прозябание в виде жалкой экзотической секты неудачников или кучки богатых бездельников-извращенцев. Все великое в истории - и доброе и злое - совершалось во имя истины и справедливости, а не во имя зла, и уж во всяком случае, не во имя дерьма. Это очень хорошо понял Блок, поставив во главе 12 революционных матросов Иисуса Христа.
Могут возразить, что, например, в фашизме нет ничего высокого, но это не так. Фашистский стиль романтичен, фашисты себя позиционируют как сторонники чистоты. К слову сказать, стиль большой части панков (разумеется, не всех; есть вполне вменяемые, адекватные любители панка и участники анатифа движения) к которым причисляют себя многие антифашисты - фекален. Спрятать от окружающих фекальную субкультуру невозможно, немыслимо, тем более, что правда рано или поздно всегда входит наружу - такое ей свойственно.
Современные историки говорят о том, что меньшевики были обречены на поражение, а большевики на победу уже из-за одних своих имен. Может быть это и преувеличение, но доля истины тут есть. Не случайно молодые люди часто выбирают себе тусовку не на основе идейных предпочтений, а на основе предпочтений эстетических. И вполне возможно, что при прочих равных (именно так, сие - важное условие) человек со здоровым душевным настроем, если уж он будет выбирать между панками-антифа и фашистами, выберет фашистов.
Не нужно думать, что в фашисты идут сплошь уроды. Думать так - значит недооценивать фашизм. Если бы там были одни угрюмые, больные и тупые кретины, фашизм не стал бы огромной силой, подчинившей себе в какой-то момент всю Европу. Если бы фашизм был на 100% ложью, то ему бы никто не поверил и за ним бы не пошел никто, кроме кучки душевнобольных. Доказать это чрезвычайно просто: достаточно задуматься над тем многие ли пойдут сегодня за лидером, который обвинит во всех бедах мира марсиан и потребует немедленно объявить Марсу войну?
В фашизме есть искра истины, но только искаженной, в фашизме есть своеобразная, извращенная честность. Как ни странно, эта искра - стремление людей к правде, чистоте и обретению сильной воли. Фашисты более правдивы в том, что касается оценок современной жизни, нежели лицемерные либералы и демократы, они прямо признают, что современная жизнь есть, прежде всего, борьба за существование, конкуренция между людьми, безжалостный естественный отбор. Они требуют это признать, и когда в признании отказывают - справедливо упрекают оппонента в лицемерии. Они призывают людей стать сильными и мужественными, развить волю к победе - и в этом тоже есть искра правды, извечное и достойное человеческое стремление. И, наконец, они требуют чистоты и порядка, уничтожения всего, что засоряет и отравляет жизнь, делая ее невыносимой - а кто может отрицать, что современная жизнь и в самом деле до невозможности засорена фекалиями всех видов и сортов - от телесериалов и рекламы до наркоты, от вони на улицах до хаоса и преступности? Кто может сказать, что беспорядок - благо? Ведь даже анархия в понимании анархистов - не хаос, а гармоничное общество свободных личностей, то есть своего рода упорядоченное существование.
Итак, в фашизме есть правда, но здесь она служит лжи. Борьба за существование признается абсолютным принципом, что недоказуемо и не этично (в действительности между людьми существуют наряду с силами антипатии-отталкивания, мощные силы взаимного притяжения, симпатии; в разные периоды истории действуют различные комбинации коллективизма и индивидуализма, борьбы и сотрудничества). Чистота понимается, прежде всего, как чистота расы, нации и культуры что нелепо и мерзко (десятки гениальных людей были полукровками; почти все культурные и научные достижения стали возможны лишь благодаря межкультурному обмену). Воля направляется на жестокое обращение с более слабым, да к тому же обрекается на служение чужой воле - фюреру или вождю - тем самым уничтожается индивидуальная свобода, ради которой якобы и затевался весь сыр-бор.
Другая опора фашизма - ксенофобия. Ксенофобия есть боязнь чужого. У нее теперь мощное социальное основание - страх потерять рабочие места, занимаемые мигрантами. А поскольку процессы миграции приобретают колоссальные масштабы, то растет и страх.
Он обоснован. Действительно капитал все чаще увольняет чуть более привередливых коренных обитателей того или иного региона, и берет на работу неприхотливых и готовых на все мигрантов (многие прибыли из такого кошмара, что уже рады тому, что есть).
С подобной ситуацией можно бороться лишь одним способом - объединением трудящихся всех этнических групп - коренных и приезжих, высоко- и низко- квалифицированных в единое боевое межпрофессиональное классовое движение. Если эта работа не будет сделана, то и фашизм будет процветать, хотя лишь в определенных рамках (полный переход к замкнутости и расовой чистоте вряд ли выгоден современному капиталу; последний слишком зависим от движений международных финансов, от миграций рабочей силы и от информационного обмена). А коль скоро фашизм станет процветать, события, подобные австралийским, будут повторяться вновь и вновь в гигантских масштабах.
Самое плохое, что может случиться на войне - недооценка противника. Шапкозакидательство всегда плохо кончается. Фашизм - жизнеспособная идея. Да, Маркс был прав: история повторяется лишь как фарс. Но фарс бывает кровавым и отвратительным, а современные фашисты, если брать их массовость и радикализм, выглядят куда убедительнее антифашистов, по крайней мере в России.
Многонациональное классовое объединение будут действенным лишь в случае, если оно будет анархистским, анти-авторитарным и антипартийным, если в нем не будет вождей и ведомых: из движения с вождями и ведомыми, как показывает история, с неизбежностью получается тот же фашизм, только под другим флагом.
Нужно создать в обществе такую комбинацию индивидуализма и коллективизма, при которой свободная личность влияет на мир посредством добровольного объединения с другими, делая мир пластичным, ковким. Нужно, чтобы всякий человек увидел: сила воли способна менять вещи, но лишь опираясь на содружество, в противном случае она почти бессильна.
Нужно выбить почву из-под ног фашизма, присвоить себе его правду, освободив ее от лжи. Слово должно быть основано на честности, на признании невозможным полноценного человеческого существования в современном ультра-конкурентном мире. Борьба должна быть направлена против всякого социального зла, неравенства и эксплуатации, а не против своих братьев по классу, когда же проблемы неравенства и эксплуатации будут решены, она будет направлена на самосовершенствование общества и человека. Страх исчезнет только в единстве людей всех рас, в их общей борьбе, общем труде и общей жизни. Чистота станет чистотой человеческих отношений, душ и тел. Лишенное корней дерево фашизма засохнет, не уничтожив его корни невозможно бороться с ним.
***
Почти во всех современных субкультурах есть доля какой-то инфантильной игры, чрезмерно затянувшегося детства. В древней Греции юноши проходили суровые и жестокие испытания, прежде чем получали право называться взрослыми, прежде чем становились полноправными участниками народного собрания в самоуправляющемся коллективе - полисе. Зато и в их взрослости никто уже не сомневался, в том числе они сами. В современном мире граница между детством и взрослостью растаяла. Может быть, в этой области произошло смягчение нравов и возможно, стоило бы его приветствовать. Но оно привело к неожиданному результату, к инфантильности, когда взрослые люди думают и чувствуют как дети.
Детство чудесно. Детям - все забава, в том числе и драки. И фекальный юмор им свойствен на определенной стадии развития, пока он не сменяется сексуальным. Все до поры до времени идет нормально. Но вот драки перерастают в убийства, фекальная культура культивируется, а взрослые дяди продолжают играть в детские игры. Ребенок прекрасен в своей непосредственности, но взрослый дядя, который сосет палец ноги и при этом тупо хихикает - дебил. И пока он так забавляется, жизнь не стоит на месте, и ставит свои вопросы с предельной остротой.