II. Уже в первый год после его смерти и назначения его сына, собрав огромное войско, они подчинили себе народ моравов 3, который в своё время король Арнульф завоевал с помощью их же доблести; (венгры) заняли также пределы Баварии, разрушили замки, церкви сожгли огнём, народ перебили, а чтобы внушить ещё больший ужас, они пили кровь убитых 4.
III. Итак, король Людовик, узнав о разорении своего народа и о свирепости (венгров), возбудил души всех своих подданных следующей угрозой: было объявлено, что тот, кто уклонится от участия в войне, которую он собрался вести с венграми, вне всякого сомнения будет повешен. Наконец, бесчисленные толпы этого гнусного народа поспешили навстречу его огромному войску. Ни один жаждущий не пьёт холодную воду с большей страстью, чем этот свирепый народ ожидает дня битвы; ведь нет для него большей радости, чем борьба. Как я узнал из книги, написанной о происхождении (венгров), их матери, как только рождают мальчика, “острейшим ножом разрезают ему щёки, дабы до того, как вкусить питательное молоко, приучился он терпеть раны” 5. Рассказу этому придают веры раны, которые в знак скорби по убитым родичам наносят себе оставшиеся в живых. Эти aJeoi kai aseboiV anti twn dakreiwn, атеи ке асевис анте тон дакрион, то есть безбожные и нечестивые люди, проливают кровь вместо слёз. Король Людовик, собрав большое [войско], прибыл уже в Аугсбург, - город на границе Швабии, Баварии и Восточной Франконии, - когда пришло не столько неожиданное, сколько нежеланное известие о приближении этого народа. Итак, на следующий день оба войска сошлись на полях близ реки Лех, весьма удобных благодаря своей обширности для ратного труда.
IV. Итак, прежде чем “Аврора покинула шафранное ложе Тифона” 6, жадный до войны и жаждущий крови народ венгров напал на них, то есть на христиан, ещё толком не проснувшихся; одни, ещё до того, как раздался крик [неприятеля], были разбужены [свистом] стрел, другие же, пронзённые на своих ложах, не проснулись ни от шума, ни от ран; ибо дух покинул их прежде, чем сон. Вслед за тем развернулась тяжёлая битва; повернув [к нам] спины, будто обратившись в бегство, турки 7, выпустив boelis, то есть стрелы, поразили многих [из наших].
Когда всемогущий Элоим 8 тучами мрачными начал
Закрывать свет почтенный златокудрого Феба 9,
Вихрем, криком ужасным всё небо гремело,
Молнии часто сверкали с поникшего трона Тонанта 10;
И задрожали все те, кто чёрное белым всегда называли 11;
Ибо прекрасно они сознавали то, что грешны,
И что гибель их ждёт пред всевышним Вулканом:
Так же стрелы летят из опустевших колчанов
Крепкие латы собой протыкая.
Так же, как когда град истребляет посевы
Шум и грохот стоит, и гуденье по крышам,
Так и шлемы тугие звенят от ударов мечей,
Так же падают люди от стрел, валясь друг на друга.
Склоняясь к закату, Феб достиг уже 7-го часа 12; до сих пор светлый Марс был милостив к силам Людовика, когда турки, - не новички в военном деле, - устроив засаду, обратились в притворное бегство. Когда же люди короля, не ведая хитрости, в сильнейшем порыве устремились за ними, те внезапно все разом выскочили из засады и вот: те, кто казались уже побеждёнными, сами перебили победителей. Сам король с удивлением увидел, что он из победителя вдруг стал побеждённым, и тем тяжелее было для него это несчастье, чем менее он его предвидел 13. Ты увидел бы лес и поля, всюду покрытые павшими, ручьи и реки, ставшие красными от крови; ржание коней и звуки труб внушали бегущим всё больший и больший страх, одновременно возбуждая дух преследователей.
V. Даже после того, как венгры достигли цели своих желаний, столь страшное избиение христиан по прежнему не удовлетворило их злобу; чтобы насытить свою нечестивую ярость, они прошли земли баварцев, швабов, франков и саксов, всё предавая огню. Не было никого, кто ожидал бы их прихода в местах иных, нежели те, что наиболее укреплены самой природой и немалым трудом; на несколько лет народ стал их данником.
VII. Итак, спустя пару лет 19, когда никто уже не оказывал венграм сопротивления ни на востоке, ни на юге, - ведь болгарский и греческий народы стали уже их данниками, - решили они увидеть, - дабы не осталось что-то, им неизвестное, - народы, живущие на юге и западе. Итак, собрав огромное, бесчисленное войско, вступили они в несчастную Италию. Разбив палатки, скорее рваньё, на реке Бренте, они отправили разведчиков на 3 дня пути, дабы выяснить положение этой земли, а также малое или большое число народа её населяет; вернувшись, послы дали такого рода ответ: “Равнина эта покрыта рядом холмов и, как вы знаете, с одной стороны окружена весьма крутыми, но плодородными горами, а с другой – Адриатическим морем; имеется несколько городов, но все – сильно укреплённые. Силён или слаб тот народ, мы не знаем, но многочисленность его сразу бросается в глаза. И мы бы не советовали вам нападать на него со столь малыми силами. Есть ряд обстоятельств, которые заставляют нас сражаться; это привычка побеждать, смелость духа, умение драться и, особенно, богатства, стремление к которым гложет нас и которых здесь столько, сколько во всём мире мы и не видели, и не надеялись увидеть; всё же мы советуем вам вернуться, - ведь обратный путь не долог и не труден, и пройти его вполне можно за 10 или меньшее количество дней, - а с наступлением весны, собрав самых храбрых из нашего народа, вернуться, внушая страх не только отвагой нашей, но и численностью”.
VIII. Послушав их, венгры немедленно вернулись на родину и всю суровую зиму провели, изготавливая оружие, натачивая стрелы и обучая юношей искусству войны.
IX. Солнце ещё не успело переступить из знака Рыб в знак Овна 20, как (венгры), собрав огромное, бесчисленное войско, вступили в Италию, миновали Аквилею и Верону – наиболее укреплённые города – и, нигде не встречая сопротивления, подошли к Тицину, который ныне носит более благозвучное имя – Павия. Король Беренгар не мог надивиться столь дерзкому и необыкновенному деянию, - ведь прежде он не слышал даже имени этого народа. Отправив к итальянцам 21, тускам, вольскам, камеринцам и сполетцам – к одним письма, к другим послов, он велел им всем прибыть в одно место; и собралось войско в 3 раза более сильное, чем венгерское.
X. Как только король Беренгар увидел, что в его распоряжении находится столь сильное войско, его обуяла гордыня и, приписывая уже победу над врагом более числу своего [войска], нежели Богу, он вместе с немногими спутниками предался наслаждениям в некоем городке. Что же случилось? Венгры, увидев столь великую силу, смутились духом и не могли решить, что теперь делать. Сражаться они боялись, а бежать были не в состоянии. Колеблясь между тем и другим решением, они всё же предпочли бежать, нежели сражаться; преследуемые христианами, они вплавь перебрались через реку Адду, - причём из-за сильной спешки многие утонули.
XI. Наконец, венгры, приняв неплохой совет, через посредников просили христиан, чтобы те, получив от них всё награбленное вместе с компенсацией за убытки, позволили им самим невредимыми вернуться домой. К сожалению, христиане наотрез отказались исполнить эту их просьбу, насмеялись над ними и больше думали про цепи, которыми собирались вязать венгров, чем про оружие, чтобы их убивать. Не сумев таким образом смягчить души христиан, язычники сочли за лучшее следовать прежнему своему плану, стараясь спастись бегством; так, убегая, они добрались до широчайших полей у Вероны.
XII. Передовые отряды христиан уже напали на самых молодых из них; произошла стычка, победу в которой одержали язычники. Когда же приблизилось основное войско, те, вспомнив о прежнем плане, опять обратились в бегство.
XIII. Христиане в одно время с язычниками подошли к реке Бренте; ведь, из-за сильно уставших коней венгры не могли бежать дальше. И вот, оба войска встретились, будучи разделены только руслом упомянутой реки. Наконец, венгры, будучи вынуждены сильным страхом, обещали отдать все запасы, пленных, всё оружие и коней, удержав лишь по одному на каждого, чтобы было на чём вернуться домой; сверх того, ради придания веса своей просьбе, они добавили, что если им сохранят жизнь и разрешат вернуться, они, дав в заложники своих сыновей, обещают никогда более не вторгаться в Италию. Но увы! Христиане, ослеплённые гордыней и высокомерием, набросились на язычников, будто на уже побеждённых, и дали им такого рода апологию apologeian, то есть ответ: “Если бы мы приняли в дар то, что нам и так принадлежит, от людей, которые и так находятся в нашей власти, да ещё и заключили бы договор с этими мёртвыми псами, сам сумасшедший Орест поклялся бы в том, что мы сошли с ума” 22.
XIV. Придя от такого ответа в отчаяние, самые храбрые из венгров собрались воедино и утешили друг друга следующей речью: “Что ещё более худшее может случиться с людьми, если та жизнь, которую мы знаем в настоящем, уже погублена, - ведь для просьб более нет места 23, надежда на бегство потеряна, а подчиниться – всё равно что умереть, - так стоит ли бояться того, чтобы, бросившись навстречу граду стрел, отомстить за смерть смертью? Не будет ли лучше, если поражение наше припишут судьбе, а не нашей слабости? Ведь умереть, мужественно сражаясь, значит не умереть, но жить. Эту великую славу, эту klironomeian клирономиан, то есть наследство, полученное нами от отцов наших, передадим также и нашим потомкам. Нам следует верить себе, своему опыту 23а, ибо иной раз с малыми силами истребляли мы более многочисленные [войска]. Чем больше толпа бессильного народа, тем удобнее её резать. Марс часто губит бегущего, тогда как смело сражающегося берёт под свою защиту. Те же, кто не помиловал нас, молящих, не ведают и не понимают умом своим, что побеждать прекрасно, но превозноситься в победе крайне пагубно” 23б.
XV. Воодушевлённые такой речью, (венгры) в 3-х местах располагают засаду и, переправившись через реку, врываются в середину врагов. Ведь большинство христиан, устав от длительного ожидания послов, разбрелось по лагерю, чтобы подкрепиться пищей; одних венгры пронзили с такой быстротой, что проткнули даже хлеб в их глотках, а других, - угнав коней, они лишили их возможности бежать, - они перебили с тем большей лёгкостью, чем яснее последние сознавали, что лишены коней 24. Наконец, для увеличения бедствия христиан, среди них обнаружился немалый раздор. Некоторые не только не вступали в бой с венграми, но радовались, когда падали их ближние; эти негодяи действовали так гнусно потому, что надеялись, когда падут их близкие, править более свободно. Не желая помогать своим ближним в беде, предпочтя их гибель, они сами подверглись той же участи. Итак, христиане бежали, а язычники свирепствовали вовсю; они, прежде не сумевшие умолить (христиан) дарами, теперь сами не знали пощады к умоляющим. Наконец, перебив и обратив в бегство христиан, венгры обошли, опустошая, все области королевства. Не было никого, кто мог бы смело ожидать их прихода иначе, чем находясь в самых укреплённых местах. Так велика была их доблесть, что, когда одна часть (венгров) опустошала Баварию, Швабию, Франконию и Саксонию, другая разоряла Италию.
XVI. Но не своей доблести обязаны они были этому успеху; а исполнилось правдивое слово Господа, более прочное, чем земля и небо, в котором он устами пророка Иеремии угрожал всем народам в лице дома Израилева, говоря: “Вот, я приведу на вас народ издалека, народ сильный, народ древний, народ, языка которого ты не знаешь и не будешь понимать, что он говорит. Колчан его – как открытый гроб, все они – люди храбрые; и съест он жатву твою и хлеб твой; сожрёт сыновей твоих и дочерей твоих, съест овец твоих и волов твоих; съест виноград твой и смоквы твои, и разрушит мечом укреплённые города твои, на которые ты возлагаешь надежды. Но и в те дни, - говорит Господь Бог, - не истреблю вас до конца” 25.
http://www.vostlit.info/Texts/rus/Liut_Kr/frametext5.htm