ADDITAMENTVM I
(в дополнение к "ОДОАКР И "АКАКИАНСКАЯ" СХИЗМА")
В конце 493 года папа Геласий, давая письменные наставления направлявшемуся с посольством в Константинополь магистру Фаусту о том, какие греками приводятся возражения против осуждения Акакия, в частности, сообщил, что те измышляют, будто бы «Акакий просил прощения, а мы оказались непреклонными. Свидетель, брат ваш и сын мой, сиятельный муж Андромах, который был нами обстоятельно проинструктирован, чтобы убедить Акакия, оставив упрямство, вернуться и возвратиться к общению с апостольским престолом, клятвенно свидетельствует, что хотя он с большим усилием побуждал его, так не смог склонить к тому, что правильно, как это ясно представляется из хода событий»[1].
Ещё в конце XVI века кардинал Бароний обратил внимание на то, что в выражении a nobis abundanter instructus est («был нами обстоятельно проинструктирован») под «нами» следует понимать a sede apostolica («апостольским престолом»), то есть Римскую церковь в целом, когда её возглавлял папа Феликс, но не позже, когда на его место был избран сам Геласий, поскольку к тому времени Акакий уже умер[2]. Бароний отнёс это событие к 485 году.
Ему отчасти возражает Андреас Тиль, отмечая, что ничто не мешало Геласию дать наставления Андромаху и при жизни Феликса, поскольку он принимал в церковных делах самое активное участие. Тиль, впрочем, сам предостерегает от того, чтобы отвергать объяснение учёного кардинала, не предложив взамен другого, и напоминает, что и самого Феликса греки обвиняли в упрямстве из-за отказа простить Акакия[3].
Как бы то ни было, очевидно, что посещение Андромахом патриарха Акакия могло состояться не позже смерти последнего, наступившей 26 или 28 ноября 489 года. Таким образом, «проинструктированный» римским апостолическим престолом Андромах отправился в Константинополь ещё во времена правления в Италии Одоакра. Но был ли Андромах посланцем лишь римского престола?
До наших дней сохранились подлинные акты сиракузской курии о передаче доверенным лицам сиятельного мужа Пиерия (очевидно, того самого комита, который эвакуировал в Италию римское население Норика) подаренных ему королём Одоакром землевладений, расположенных на территории Сиракуз в провинции Сицилия. К этим актам в качестве правоустанавливающего документа приложена копия «страницы королевской щедрости» (pagina regiae largitatis) о пожаловании Одоакром Пиерию названных землевладений, датированной 15 днём до апрельских календ в консульство Пробина, т.е. 18 марта 489 года. Из содержания этого документа следует, что по приказу Одоакра его подписал магистр оффиций и королевский советник, vir illustris et magnificus Андромах. Данный документ был предъявлен представителями Пиерия магистратам равеннской курии и для удостоверения его подлинности соответствующий чиновник обратился к составившему документ нотарию Марциану, «поскольку магистр оффиций и советник господина нашего короля, сиятельный и великолепный муж Андромах, по королевскому приказу подписавший этот щедрый дар, уехал из этого города [т.е. из Равенны] в Рим»[4].
Если отождествить это лицо с тем Андромахом, который упомянут в письме папы Геласия, для чего имеются все основания по времени, месту и титулу, получается, что инструкции от папы Феликса (или его будущего преемника Геласия) по увещеванию Акакия получал один из высших гражданских чиновников Одоакра. Несколько странный выбор для возложения миссии по преодолению церковного раскола. Более того, нельзя исключать, что именно об этом лице идёт речь в трактате того же папы Геласия против сенатора Андромаха и прочих римлян, обвинённых в проведении языческого празднества Луперкалий[5]; в таком случае папский выбор становится ещё более сомнительным.
В этой связи представляется уместным предположить, что Андромах был отправлен в Константинополь не по выбору папы, а по решению Одоакра, и основной (или, по меньшей мере, официальной) целью посольства было не увещевание патриарха Акакия, а иная, вполне светская причина.
Как уже было упомянуто выше, в 488 году после четырёхлетней осады пал последний оплот союзника Одоакра Илла, который был казнён вместе со своим ставленником Леонтием; таким образом, военный мятеж против Зенона был окончательно подавлен. Не увенчалась успехом и попытка дискредитировать главную опору Зенона в церкви – патриарха Акакия. И хотя в конце 487 года Одоакру удалось разгромить подстрекаемых против него Зеноном ругов, обстановка становилась для него всё более угрожающей: осенью 488 года по соглашению с Зеноном из Фракии на завоевание Италии выдвинулись остроготы Теодериха Амала. В такой ситуации Одоакр посчитал за лучшее попытаться нормализовать отношения с Зеноном, и именно с этой целью в Константинополь было направлено посольство, которое возглавил Андромах.
Возможно, это было то самое посольство, о котором сообщает Иоанн Антиохийский[6], объявленной целью которого было официальное уведомление восточного императора об одержанной Одоакром победе над ругами и преподнесение ему подарков из числа захваченных трофеев[7]. Как показал Майкл МакКормик, Одоакр использовал сложившуюся практику, когда «местный командир победоносных римских войск посылал императору часть захваченных у противника трофеев. Иногда трофеи предназначались для показа в императорском триумфе, но чаще должны были служить «доказательством», «символом» победы. Отправляя этот σύμβολον верховному главнокомандующему, победоносный местный командир признавал и воздавал должное тому, кто был истинным victor ac triumphator, как значилось в его официальной титулатуре». Одоакр «не пытается подкупить Зенона, скорее он … стремится подчеркнуть своё реальное или потенциальное положение как лояльного императорского подчинённого. Отправляя Зенону символ победы, одержанной, по крайней мере, номинально, в имперских интересах, Одоакр исполнял обязанность римского полевого командира по отношению к верховному victor ac triumphator»[8].
Итак, Одоакр стремился продемонстрировать Зенону свою лояльность. Вполне вероятно, что на это же посольство было возложено поручение склонить к примирению и патриарха Акакия, инструкции для переговоров с которым Андромах и должен был получить от папского престола[9]. В таком случае, возможно, что именно за инструкциями для переговоров с Акакием отправился в Рим Андромах после 18 марта 489 года, когда его не смогли застать в Равенне представители комита Пиерия. Это даёт возможность предположительно датировать время посольства Андромаха в Константинополь весной 489 года. Конечно, руги были разгромлены Одоакром более чем за год до этого, но, видимо, не было обнаружено иного подходящего повода для демонстрации лояльности в рамках римских традиций. Косвенным подтверждением того, что посольство состоялось в 489 году, могут послужить слова папы Феликса в послании, направленном преемнику Акакия, новому константинопольскому патриарху Фравитте, с поздравлениями по случаю его избрания, т.е. в самом конце 489 или начале 490 года: non sumus pertinaces, sed dogmata paterna defendimus («мы не упрямы, но защищаем отеческие догматы»)[10], из которых можно заключить о недавних попытках достичь примирения с покойным патриархом.
Трудно судить о том, какие аргументы были использованы Андромахом в попытке достичь примирения с Акакием (который, как, вероятно, надеялся Одоакр, мог бы склонить к примирению и Зенона). Вряд ли такому примирению могла бы способствовать та позиция папского престола, которая нашла своё отражение в папских документах. Возможно, Одоакр попытался повлиять на эту позицию в сторону смягчения и именно эта попытка имелась в виду папой Геласием, который в письме епископам Дардании от 1 февраля 495 года упомянул, что «полагаясь на Бога, мы открыто не починились варвару и еретику Одоакру, обладавшему тогда властью в Италии, когда он приказал нечто такое, что не следовало совершать (aliqua non facienda)»[11]. Андреас Тиль полагает, что здесь Геласий имеет в виду тот самый изданный после смерти папы Симплиция указ Одоакра 483 года, запретивший проводить без обсуждения с ним выборы римского понтифика; Тиль считает, что этот указ, оглашённый и признанный не имеющим силы на римском синоде 502 года при папе Симмахе, вызывал чрезвычайное внимание духовенства во времена Геласия[12]. Однако такое толкование данного места вызывает сомнения. Непонятно, для чего в 495 году, уже после падения Одоакра, папа Геласий в послании к дарданским епископам мог упомянуть этот вопрос, да ещё в столь завуалированной форме. Кроме того, остаётся неясным, что в таком случае следует понимать под «открытым неподчинением варвару и еретику Одоакру». Вряд ли Геласий мог иметь здесь в виду, что его собственное избрание состоялось без согласования с Одоакром. Геласий был избран папой после смерти Феликса 1 марта 492 года, когда Одоакр уже почти полтора года был заперт в осаждённой войсками Теодериха Равенне и вряд ли мог в какой бы то ни было форме оказывать влияние на ход папских выборов. Ни во время этих выборов, ни позже в течение понтификата Геласия вопрос о признании недействительным этого указа Одоакра разрешён не был, иначе не возникло бы необходимости обратиться к нему на синоде 502 года. Отсюда следует, что вряд ли Геласий мог иметь в виду под aliqua non facienda указ Одоакра 483 года. Следует, кроме того, учесть, что в противопоставление (autem) своему открытому неподчинению приказу Одоакра Геласий приводит именно Акакия, который, хотя и мог внушить императору надлежащее поведение, не только не пожелал этого сделать, но даже благоприятствовал решениям императора, который следовал во всём его советам[13]. Кажется, здесь можно усмотреть скрытый намёк на связь между aliqua non facienda, которого требовал Одоакр и которому не подчинился Геласий, и поведением императора Зенона, на которого оказывал влияние патриарх Акакий.
Если изложенные выше соображения верны, то можно предположить, что Одоакр действительно пытался воздействовать на папу Феликса с целью заставить его пойти на примирение с Акакием, но успехом эта попытка не увенчалась. Андромах был вынужден руководствоваться в переговорах с Акакием непримиримой позицией папского престола, что, конечно же, не могло не повлечь их безрезультатности.
Аналогично завершилась и та часть посольства, целью которой была попытка примирения с императором Зеноном. Последний не то отверг предложенные Одоакром подарки из ругийской добычи, не то принял их[14], притворился довольным и даже поздравил Одоакра с одержанной победой, однако это никак не повлияло (да и не могло повлиять) на движение остроготов Теодериха Амала, и уже в августе 489 года Одоакр потерпел первое поражение в битве при реке Изонцо[15].
Таким образом, Одоакр принимал самое деятельное участие не только в провоцировании «акакианского» раскола, но и, после того, как всякая возможность достижения поставленных политических целей была утрачена, в попытке преодоления этого раскола. Однако на этот раз позиция папского престола оказалась непоколебимой, и эта попытка осталась безуспешной.
(в дополнение к "ОДОАКР И "АКАКИАНСКАЯ" СХИЗМА")
В конце 493 года папа Геласий, давая письменные наставления направлявшемуся с посольством в Константинополь магистру Фаусту о том, какие греками приводятся возражения против осуждения Акакия, в частности, сообщил, что те измышляют, будто бы «Акакий просил прощения, а мы оказались непреклонными. Свидетель, брат ваш и сын мой, сиятельный муж Андромах, который был нами обстоятельно проинструктирован, чтобы убедить Акакия, оставив упрямство, вернуться и возвратиться к общению с апостольским престолом, клятвенно свидетельствует, что хотя он с большим усилием побуждал его, так не смог склонить к тому, что правильно, как это ясно представляется из хода событий»[1].
Ещё в конце XVI века кардинал Бароний обратил внимание на то, что в выражении a nobis abundanter instructus est («был нами обстоятельно проинструктирован») под «нами» следует понимать a sede apostolica («апостольским престолом»), то есть Римскую церковь в целом, когда её возглавлял папа Феликс, но не позже, когда на его место был избран сам Геласий, поскольку к тому времени Акакий уже умер[2]. Бароний отнёс это событие к 485 году.
Ему отчасти возражает Андреас Тиль, отмечая, что ничто не мешало Геласию дать наставления Андромаху и при жизни Феликса, поскольку он принимал в церковных делах самое активное участие. Тиль, впрочем, сам предостерегает от того, чтобы отвергать объяснение учёного кардинала, не предложив взамен другого, и напоминает, что и самого Феликса греки обвиняли в упрямстве из-за отказа простить Акакия[3].
Как бы то ни было, очевидно, что посещение Андромахом патриарха Акакия могло состояться не позже смерти последнего, наступившей 26 или 28 ноября 489 года. Таким образом, «проинструктированный» римским апостолическим престолом Андромах отправился в Константинополь ещё во времена правления в Италии Одоакра. Но был ли Андромах посланцем лишь римского престола?
До наших дней сохранились подлинные акты сиракузской курии о передаче доверенным лицам сиятельного мужа Пиерия (очевидно, того самого комита, который эвакуировал в Италию римское население Норика) подаренных ему королём Одоакром землевладений, расположенных на территории Сиракуз в провинции Сицилия. К этим актам в качестве правоустанавливающего документа приложена копия «страницы королевской щедрости» (pagina regiae largitatis) о пожаловании Одоакром Пиерию названных землевладений, датированной 15 днём до апрельских календ в консульство Пробина, т.е. 18 марта 489 года. Из содержания этого документа следует, что по приказу Одоакра его подписал магистр оффиций и королевский советник, vir illustris et magnificus Андромах. Данный документ был предъявлен представителями Пиерия магистратам равеннской курии и для удостоверения его подлинности соответствующий чиновник обратился к составившему документ нотарию Марциану, «поскольку магистр оффиций и советник господина нашего короля, сиятельный и великолепный муж Андромах, по королевскому приказу подписавший этот щедрый дар, уехал из этого города [т.е. из Равенны] в Рим»[4].
Если отождествить это лицо с тем Андромахом, который упомянут в письме папы Геласия, для чего имеются все основания по времени, месту и титулу, получается, что инструкции от папы Феликса (или его будущего преемника Геласия) по увещеванию Акакия получал один из высших гражданских чиновников Одоакра. Несколько странный выбор для возложения миссии по преодолению церковного раскола. Более того, нельзя исключать, что именно об этом лице идёт речь в трактате того же папы Геласия против сенатора Андромаха и прочих римлян, обвинённых в проведении языческого празднества Луперкалий[5]; в таком случае папский выбор становится ещё более сомнительным.
В этой связи представляется уместным предположить, что Андромах был отправлен в Константинополь не по выбору папы, а по решению Одоакра, и основной (или, по меньшей мере, официальной) целью посольства было не увещевание патриарха Акакия, а иная, вполне светская причина.
Как уже было упомянуто выше, в 488 году после четырёхлетней осады пал последний оплот союзника Одоакра Илла, который был казнён вместе со своим ставленником Леонтием; таким образом, военный мятеж против Зенона был окончательно подавлен. Не увенчалась успехом и попытка дискредитировать главную опору Зенона в церкви – патриарха Акакия. И хотя в конце 487 года Одоакру удалось разгромить подстрекаемых против него Зеноном ругов, обстановка становилась для него всё более угрожающей: осенью 488 года по соглашению с Зеноном из Фракии на завоевание Италии выдвинулись остроготы Теодериха Амала. В такой ситуации Одоакр посчитал за лучшее попытаться нормализовать отношения с Зеноном, и именно с этой целью в Константинополь было направлено посольство, которое возглавил Андромах.
Возможно, это было то самое посольство, о котором сообщает Иоанн Антиохийский[6], объявленной целью которого было официальное уведомление восточного императора об одержанной Одоакром победе над ругами и преподнесение ему подарков из числа захваченных трофеев[7]. Как показал Майкл МакКормик, Одоакр использовал сложившуюся практику, когда «местный командир победоносных римских войск посылал императору часть захваченных у противника трофеев. Иногда трофеи предназначались для показа в императорском триумфе, но чаще должны были служить «доказательством», «символом» победы. Отправляя этот σύμβολον верховному главнокомандующему, победоносный местный командир признавал и воздавал должное тому, кто был истинным victor ac triumphator, как значилось в его официальной титулатуре». Одоакр «не пытается подкупить Зенона, скорее он … стремится подчеркнуть своё реальное или потенциальное положение как лояльного императорского подчинённого. Отправляя Зенону символ победы, одержанной, по крайней мере, номинально, в имперских интересах, Одоакр исполнял обязанность римского полевого командира по отношению к верховному victor ac triumphator»[8].
Итак, Одоакр стремился продемонстрировать Зенону свою лояльность. Вполне вероятно, что на это же посольство было возложено поручение склонить к примирению и патриарха Акакия, инструкции для переговоров с которым Андромах и должен был получить от папского престола[9]. В таком случае, возможно, что именно за инструкциями для переговоров с Акакием отправился в Рим Андромах после 18 марта 489 года, когда его не смогли застать в Равенне представители комита Пиерия. Это даёт возможность предположительно датировать время посольства Андромаха в Константинополь весной 489 года. Конечно, руги были разгромлены Одоакром более чем за год до этого, но, видимо, не было обнаружено иного подходящего повода для демонстрации лояльности в рамках римских традиций. Косвенным подтверждением того, что посольство состоялось в 489 году, могут послужить слова папы Феликса в послании, направленном преемнику Акакия, новому константинопольскому патриарху Фравитте, с поздравлениями по случаю его избрания, т.е. в самом конце 489 или начале 490 года: non sumus pertinaces, sed dogmata paterna defendimus («мы не упрямы, но защищаем отеческие догматы»)[10], из которых можно заключить о недавних попытках достичь примирения с покойным патриархом.
Трудно судить о том, какие аргументы были использованы Андромахом в попытке достичь примирения с Акакием (который, как, вероятно, надеялся Одоакр, мог бы склонить к примирению и Зенона). Вряд ли такому примирению могла бы способствовать та позиция папского престола, которая нашла своё отражение в папских документах. Возможно, Одоакр попытался повлиять на эту позицию в сторону смягчения и именно эта попытка имелась в виду папой Геласием, который в письме епископам Дардании от 1 февраля 495 года упомянул, что «полагаясь на Бога, мы открыто не починились варвару и еретику Одоакру, обладавшему тогда властью в Италии, когда он приказал нечто такое, что не следовало совершать (aliqua non facienda)»[11]. Андреас Тиль полагает, что здесь Геласий имеет в виду тот самый изданный после смерти папы Симплиция указ Одоакра 483 года, запретивший проводить без обсуждения с ним выборы римского понтифика; Тиль считает, что этот указ, оглашённый и признанный не имеющим силы на римском синоде 502 года при папе Симмахе, вызывал чрезвычайное внимание духовенства во времена Геласия[12]. Однако такое толкование данного места вызывает сомнения. Непонятно, для чего в 495 году, уже после падения Одоакра, папа Геласий в послании к дарданским епископам мог упомянуть этот вопрос, да ещё в столь завуалированной форме. Кроме того, остаётся неясным, что в таком случае следует понимать под «открытым неподчинением варвару и еретику Одоакру». Вряд ли Геласий мог иметь здесь в виду, что его собственное избрание состоялось без согласования с Одоакром. Геласий был избран папой после смерти Феликса 1 марта 492 года, когда Одоакр уже почти полтора года был заперт в осаждённой войсками Теодериха Равенне и вряд ли мог в какой бы то ни было форме оказывать влияние на ход папских выборов. Ни во время этих выборов, ни позже в течение понтификата Геласия вопрос о признании недействительным этого указа Одоакра разрешён не был, иначе не возникло бы необходимости обратиться к нему на синоде 502 года. Отсюда следует, что вряд ли Геласий мог иметь в виду под aliqua non facienda указ Одоакра 483 года. Следует, кроме того, учесть, что в противопоставление (autem) своему открытому неподчинению приказу Одоакра Геласий приводит именно Акакия, который, хотя и мог внушить императору надлежащее поведение, не только не пожелал этого сделать, но даже благоприятствовал решениям императора, который следовал во всём его советам[13]. Кажется, здесь можно усмотреть скрытый намёк на связь между aliqua non facienda, которого требовал Одоакр и которому не подчинился Геласий, и поведением императора Зенона, на которого оказывал влияние патриарх Акакий.
Если изложенные выше соображения верны, то можно предположить, что Одоакр действительно пытался воздействовать на папу Феликса с целью заставить его пойти на примирение с Акакием, но успехом эта попытка не увенчалась. Андромах был вынужден руководствоваться в переговорах с Акакием непримиримой позицией папского престола, что, конечно же, не могло не повлечь их безрезультатности.
Аналогично завершилась и та часть посольства, целью которой была попытка примирения с императором Зеноном. Последний не то отверг предложенные Одоакром подарки из ругийской добычи, не то принял их[14], притворился довольным и даже поздравил Одоакра с одержанной победой, однако это никак не повлияло (да и не могло повлиять) на движение остроготов Теодериха Амала, и уже в августе 489 года Одоакр потерпел первое поражение в битве при реке Изонцо[15].
Таким образом, Одоакр принимал самое деятельное участие не только в провоцировании «акакианского» раскола, но и, после того, как всякая возможность достижения поставленных политических целей была утрачена, в попытке преодоления этого раскола. Однако на этот раз позиция папского престола оказалась непоколебимой, и эта попытка осталась безуспешной.
