Ну так Одоакр и Италию в этом смысле не "брал". Хотя и такое пишется. Взял - не обязательно означает боем. Взял просто означает получил в своё владение. Пусть и полумирно. Примеры - три раздела Польши. Когда Австрия, Германия и Россия брали её части. Брали не обязательно силой. По подписывавшимся договорам.
Одоакр
- Автор темы Alaricus
- Дата начала
Вот как раз Италию-то Одоакр и "брал", правда, не целиком, а на одну треть.
Для того и переворот был затеян. А пример с разделами Польши здесь, мягко говоря, совершенно не уместен.
Можете написать мне в личку, чтобы я смог ответом прислать свой эмейл? Я не знаю как самому вам написать первым... на мобильной версии не выходит зайти в ваш профиль почему то...
Так и другие аналогичные примеры существуют. Брать - не обязательно боем. Или только боем и можно?Вот как раз Италию-то Одоакр и "брал", правда, не целиком, а на одну треть.
А пример с разделами Польши здесь, мягко говоря, совершенно не уместен.
Смотря какое содержание вкладывать в данном случае в слово "брать". И Одоакр, и поддержавшие его войска, состоявшие в основном из варваров, находились на римской службе. Одоакр, по свидетельству Прокопия, вообще был "императорским телохранителем" (возможно, comes domesticorum-?). Войско, по примеру других варварских федератов, желало получить часть земель (1/3) в Италии и обратилось за этим к Оресту, который им отказал, а вот Одоакр согласился. Одоакра провозгласили королём (23.08.476), Ореста убили (28.08.476), Августула свергли (05.09.476), Одоакр выполнил обещание и предоставил воинам треть италийских земель. Типичный военный переворот.
Несколько устаревший, но вполне добротный общий обзор истории одоакрова королевства: Carlo Cipolla. Considerazioni sul concetto di Stato nella monarchia di Odoacre.
Русский перевод:
http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1473966554
Некоторые методологические приёмы К. Чиполла представляются спорными. Так, он полагает возможным, при недостаточности необходимых данных, распространять на государство Одоакра данные, полученные при исследовании королевства Теодериха, и наоборот, по сути приравнивая положение обоих этих монархов. Вряд ли с этим можно согласиться, хотя бы уже потому, что Теодерих для своих германцев - в первую очередь национальный король, а Одоакр для своих - военный командир.
Русский перевод:
http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1473966554
Некоторые методологические приёмы К. Чиполла представляются спорными. Так, он полагает возможным, при недостаточности необходимых данных, распространять на государство Одоакра данные, полученные при исследовании королевства Теодериха, и наоборот, по сути приравнивая положение обоих этих монархов. Вряд ли с этим можно согласиться, хотя бы уже потому, что Теодерих для своих германцев - в первую очередь национальный король, а Одоакр для своих - военный командир.
ОДОАКР И "АКАКИАНСКАЯ" СХИЗМА
В церковной истории под «акакианской схизмой» принято понимать продолжавшийся с 484 по 519 год первый раскол между Римской и Константинопольской церквями, виновником которого обычно полагается константинопольский патриарх Акакий, поддержавший изданный императором Зеноном «Энотикон», направленный на установление церковного мира в империи, и который римский папа посчитал уступкой монофизитам[1]. Существует, однако, и иной взгляд на данное событие, в соответствии с которым причиной раскола явились неканонические действия римского папы Феликса ΙΙΙ, получившие продолжение у его преемника папы Геласия I; в настоящее время в отечественной историографии эту тему разрабатывает М. В. Грацианский[2].
Суть этой концепции состоит в следующем.
В течение V века восточные, и особенно александрийская, церкви сотрясались христологическими спорами между сторонниками и противниками учений Нестория и Евтихия. В 431 году созванный по инициативе александрийского епископа Кирилла Третий Вселенский (Первый Эфесский) собор осудил учение константинопольского епископа Нестория. В 449 году Второй Эфесский (т.н. «Разбойничий») собор под председательством александрийского епископа Диоскора признал правоверным учение Евтихия, осужденное Константинопольским собором 448 года под председательством константинопольского епископа Флавиана, и низложил его противников – самого Флавиана, ряд других восточных епископов и отлучил от общения римского папу Льва.
По восхождении на восточный императорский престол Маркиана (450-457) папа Лев добился от него проведения очередного Вселенского собора в 451 году в Халкедоне. Собор осудил учение Евтихия (получившее впоследствии наименование «монофизитства») и низложил Диоскора с александрийской кафедры. Его место занял архипресвитер Протерий, приверженец Халкедонского собора; однако сторонники пользовавшегося популярностью в Александрии смещённого Диоскора держали город в состоянии непреходящей смуты: «Протерий многократно подвергался опасности, так что на протяжении большей части своего понтификата он был вынужден для защиты прибегать к помощи военных, но вплоть до смерти императора Маркиана ему удавалось спастись от вражеских покушений»[3]. В 457 году, после получения известия о смерти Маркиана, сторонники Диоскора убивают Протерия и избирают александрийским патриархом антихалкедонита Тимофея ΙΙ Элура. По приказу императора Льва (457-474) дукс Александрии Стила в 460 году сместил Тимофея (он был сослан в Херсонес Таврический) и патриархом становится халкедонит Тимофей IΙΙ Салофакиол.
В 474 году императором Востока становится Зенон (474-475, 476-491); уже в 475 году против него восстал брат жены императора Льва Василиск. Зенон бежал в Исаврию, а Василиск, «захватив власть, написал всему кругу земель установление против халкедонского собора, которое он назвал «Энкиклией». После этого Василиск вернул епископат александрийской церкви Тимофею Элуру и все еретики были вновь утверждены на своих престолах, а католик Тимофей бежал в крепость Каноп и скрылся в монастыре»[4]. Необходимо отметить, что «константинопольский предстоятель Акакий, болезнуя об этом, возмутил монахов и жителей столицы против Василиска, как еретика, – и Василиск тогда же отменил прежнее свое окружное послание и написал указ, чтобы оно, данное по неосмотрительности, признаваемо было недействительным. Вследствие сего он разослал противоположное прежнему окружное послание, которым халкедонский Собор утверждался»[5]. Но было уже поздно, в 476 году Василиск был свергнут вернувшимся к власти Зеноном. Вскоре, в 477 году, Тимофей Элур умер; его сторонники избрали новым патриархом антихалкедонита Петра III Монга; по приказу Зенона он был изгнан и александрийским патриархом вновь становится халкедонит Тимофей Салофакиол.
Вся эта чехарда в значительной степени вызывалась не только вероучительными разногласиями, но и чисто политическим соперничеством между константинопольским и александрийским патриархатами за первенствующее место на Востоке; внешне же этот конфликт выражался как противостояние и борьба между сторонниками и противниками Халкедонского собора. Восточные императоры, заинтересованные в усилении роли константинопольского патриархата, выступали вследствие этого в поддержку халкедонской партии; узурпатор Василиск, выступивший с противоположных позиций, противостоял тем самым партии Зенона и стремился заручиться поддержкой монофизитского большинства александрийской церкви. Римские епископы в продолжение всего конфликта последовательно занимали твёрдую прохалкедонскую позицию, поскольку обстоятельства утверждения этим собором диофизитского догмата, изложенного в послании папы Льва константинопольскому патриарху Флавиану («Томос Льва»), обосновывали претензии римского апостолического престола на верховную власть во всей христианской церкви.
В 482 году александрийский патриарх Тимофей Салофакиол скончался; незадолго до этого он, желая обеспечить себе достойного преемника, отправил для обсуждения данного вопроса в Константинополь пресвитера Иоанна Талайю. Император Зенон согласился с тем, чтобы по смерти патриарха жители Александрии могли сами избрать ему преемника, но, подозревая, что Иоанн Талайя сам метит в преемники, взял с него клятвенное обещание не добиваться патриаршества; вероятно, такая клятва понадобилась Зенону потому, что за время пребывания в Константинополе Иоанн Талайя сблизился с могущественным магистром Иллом, который в 476 году, во главе армии перейдя со стороны Василиска на сторону Зенона, обеспечил возвращение последнего к власти, в 479 году разгромил восстание Маркиана (внука императора Маркиана и сына западного императора Антемия), а в 480 году отразил нападение на Константинополь готских отрядов Теодериха Страбона. Зенон мог опасаться восхождения на александрийский патриарший престол ставленника столь могущественного вельможи. По сообщению Захарии Ритора, в том, что он не будет претендовать на избрание патриархом, Иоанн поклялся в присутствии императора, синклита и константинопольского патриарха Акакия[6].
Однако Иоанн Талайя не сдержал клятвы и был рукоположен александрийским клиром в патриархи (в то время как монофизиты вновь избрали ссыльного Петра Монга); по сообщению Захарии Ритора, избрание Иоанна было обеспечено августалом Феогностом, также сторонником Илла. Более того, после избрания Иоанн обещал Феогносту выдать императорское одеяние, некогда подаренное императором Аркадием александрийскому патриарху Феофилу (384-412)[7]. Все эти действия должны были выглядеть крайне подозрительными для Зенона, опасавшегося – и не напрасно – узурпации со стороны приверженцев Илла.
В соответствии с установившимся порядком вновь избранный патриарх извещал о своём избрании императора и глав церквей; однако Иоанн, направив такое послание римскому папе Симплицию, не отправил такое же константинопольскому патриарху Акакию; зато им было направлено послание не только императору, но и Иллу, через которого он планировал уладить вопрос о своём избрании с императором. Однако Илла в Константинополе не оказалось и посланник Иоанна, не передав послание императору, отправился вслед за Иллом в Антиохию.
Узнав об избрании Иоанна и не получив от него послания об этом, Акакий разгневался и вступил в соглашение со сторонниками Петра Монга, согласившись признать его избрание на александрийскую кафедру в случае отказа от поддержки монофизитов. По совету Акакия Зеноном был издан «Энотикон», излагавший исповедание догматов, утверждённых тремя первыми вселенскими соборами и не высказывавший своего отношения к результатам соборов, претендующих на статус Четвёртого Вселенского, т.е. Второго Эфесского («Разбойничьего») и Халкедонского. Этим документом Зенон преследовал не столько догматические, сколько политические цели, стремясь создать основу для прекращения распрей между церквями и для их объединения. Можно сказать, что в значительной степени ему это удалось и отношения между восточными патриархатами (включая внеимперские кавказские церкви) оставались достаточно мирными в течение более четверти века, исключая, разве что, наиболее радикальных сторонников и противников Халкедонского собора.
Как бы то ни было, Пётр Монг «Энотикон» подписал, был принят в общение патриархом Акакием и возвращён на александрийскую кафедру; смещённый же с неё по приказу Зенона Иоанн Талайя бежал к своему покровителю патрицию Иллу в Антиохию. Здесь необходимо отметить, что в середине 482 года в Константинополе на Илла было совершено покушение, инспирированное женой Зенона Ариадной; опасаясь за свою жизнь, Илл, в то время magister militum per Orientem, убыл к своим войскам на восток, а в следующем 483 году поднял восстание против Зенона. Вот к нему-то и явился за защитой от императорского «произвола» Иоанн Талайя. Илл посоветовал ему обратиться к антиохийскому патриарху Каландиону, который написал в защиту Иоанна Акакию и Симплицию. Акакий ответил, что александрийского патриарха по имени Иоанн он не знает, и формально это так – ведь Иоанн не удосужился официально уведомить Акакия о своём избрании.
15 июля 482 года Симплиций написал Акакию[8], что им было получено сообщение александрийского собора об избрании Иоанна, которое он одобрил, но затем получил сообщение от императора о том, что Иоанн низложен вследствие совершённого им клятвопреступления, и потому своё одобрение он отозвал. Вопрос, таким образом, казался исчерпанным, поскольку и император Зенон, и патриарх Акакий, и папа Симплиций не признали Иоанна александрийским патриархом.
Иоанн Талайя сам отправился в Рим, лично искать заступничества у папы Симплиция, и уверял последнего в том, что он пострадал за защиту халкедонского вероучения, а нынешний александрийский патриарх Пётр Монг, напротив, этому вероучению враг.
10 марта 483 года папа Симплиций скончался. Сразу же по восхождении на папский престол новый папа Феликс ΙΙΙ, основываясь на выдвинутых Иоанном Талайей обвинениях, отправляет в Константинополь послание, по сути – повестку, вызывая в Рим константинопольского патриарха Акакия, чтобы тот ответил на обвинения Иоанна перед судом римского епископа. Однако папские легаты, епископы Виталий и Мисен, были задержаны властями, а затем участвовали в проведении службы, в ходе которой Пётр Монг возглашался Акакием как патриарх Александрийский; тем самым папские легаты, в противоречие с содержанием папского послания, своими действиями признали назначение Петра александрийским патриархом. Об этом доложили в Рим монахи-акимиты и по возвращении легаты были отрешены от своих должностей.
Тогда папа Феликс направил в Константинополь послание, обвиняющее Акакия в оскорблении апостола Петра, выразившемся в принуждении папских легатов вступить с собой в общение; в отказе отвечать перед папским престолом на обвинения Иоанна Талайи; в общении с еретиком Петром Монгом; во вмешательстве в дела Антиохийского патриархата.
Поскольку поддержанный императором Зеноном патриарх Акакий папскую инвективу проигнорировал, 28 июля 484 года Феликс своим единоличным решением отлучил его от церкви[9]. Отлучительное послание папы было доставлено в Константинополь и акимиты изловчились прикрепить его к облачению Акакия во время церковной службы. Опираясь на поддержку императора, Акакий проигнорировал и это папское отлучение, в свою очередь вычеркнув имя папы Феликса из диптихов; тем самым и было положено начало «акакианской схизме».
Как считает М.В. Грацианский, «первое обвинение в адрес Акакия выглядит настолько нелепым, что его даже трудно комментировать. В целом отлучение Акакия Феликсом содержало грубые нарушения процедур принятия соборного решения в отношении предстоятеля кафедры, стоящей по рангу на первом месте во Вселенской Церкви (даже несмотря на то, что этот факт папами не признавался). Анафема Феликса была оформлена как его личное решение, в то время как низложение Акакия согласно сложившейся практике могло быть проведено исключительно Вселенским Собором.
Также вызывает сомнение законность осуждения, состоявшегося в отсутствие обвиняемого. Коль скоро в 483 г. папа Феликс потребовал явки Акакия на суд по делу Иоанна Талайи, согласно римской судебной практике был необходим троекратный вызов обвиняемого и только после третьей неявки ответчика суд мог состояться в его отсутствие (per contumaciam). Ничего подобного предпринято не было: у нас нет свидетельств того, что Феликс три раза официально вызывал Акакия в суд. Более того, у нас нет никаких свидетельств того, что в 484 г. вообще имело место разбирательство дела Акакия в связи с обвинениями Иоанна Талайи.
Обвинение во вмешательстве во внутренние дела других Церквей также не выдерживает критики. Каландион Антиохийский, в юрисдикцию которого, якобы, вмешался Акакий, рукоположив епископа Тирского, однозначно не подавал папе Феликсу апелляции, иначе следовало бы ожидать, что послание, которым понтифик вызывал Акакия на суд в Рим, упомянуло бы о том, что наряду с обвинениями, выдвинутыми Иоанном Талайей, имеются также libelli со стороны Каландиона. При данных обстоятельствах уже демарш Феликса можно расценивать как немотивированное вмешательство в дела не только Константинопольской, но еще и Антиохийской Церкви»[10].
Поскольку явно неканонические действия римского епископа вызвали обоснованное недоумение в восточных церквях, папа Феликс для исправления ситуации решил задним числом легитимизировать своё личное решение об отлучении константинопольского патриарха. 5 октября 485 года созванный папой в Риме собор 44 италийских епископов направил пресвитерам и архимандритам Константинополя и Вифинии послание, содержащее теперь уже соборную анафему Акакию[11]. Можно, однако, утверждать, что данное соборное решение не столько узаконило, сколько самим своим фактом подтвердило неканоничность предыдущего единоличного решения папы об отлучении Акакия; да и поместный собор из епископов мелких италийских городов вряд ли может всерьёз считаться инстанцией, полномочной отлучать и низлагать одного из вселенских патриархов. По сути, в данном случае папа довольно неуклюже пытался придать определению поместного собора силу решения собора вселенского.
В 490 году, уже после смерти Акакия, папа Феликс, пытаясь доказать его «еретичество», объявил, что для осуждения достаточно определений Халкедонского собора, анафематствовавших ересь Евтихия; более того, осуждению подлежат не только его последователи, но и те, кто вступал с ними в общение. Таким образом, для папы ересь Акакия очевидна и не нуждается в доказательствах – и это несмотря на то, что сам Акакий неоднократно анафематствовал Евтихия.
Вступивший на римский престол в 492 году папа Геласий I продолжил избранную его предшественником линию осуждения действий константинопольского патриарха, тем более что, будучи советником папы Феликса, сам принимал участие в её разработке. Нужно сказать, что Геласий вывел аргументацию правоты римского престола на новый уровень, апеллируя к унаследованному от первого римского епископа апостола Петра непререкаемому авторитету римской церкви, обосновывая её претензии на верховную власть во Вселенской церкви своеобразно истолкованными, а порой и просто сфальсифицированными ссылками на определения Вселенских соборов, и утверждая, что «римский епископ имеет право самостоятельно и без проведения какого бы то ни было собора заочно низлагать предстоятелей иных поместных Церквей, а также имеет «древнее, с тех пор как стоит христианская религия, епископское право суда» (pontificium judicandi)»[12].
Так, в 495 году папа Геласий писал епископам Востока: «Ведь поскольку Акакий и не обладал никакой привилегией, чтобы выдвигать обвинение против второго (т.е. александрийского) престола, [неужели] он имел право осуждать? И равным образом, не получив полномочия от первой (т.е. римской) кафедры, он не имел ни права испытывать Петра (Монга), ни власти вполне принимать его… Стало быть, подобно тому, как он не должен был осуждать, прежде чем доложит и запросит, чтобы тот (т. е. Пётр) был осужден апостольской властью, так и, принимая (Петра), он должен был соблюсти меру, и, прежде чем сочетаться с ним общением, запросить, чтобы тот был испытан апостольским престолом и очищен законным порядком. Поскольку же Акакий не имел достаточной епископской власти (pontificium) ни для испытания, ни для принятия, то только авторитетом и с согласия сего престола мог бы он это исполнить; без авторитета же (святого престола) он сам не мог осуждать, [ведь] без главенствующего его (святого престола) усердия не мог тот ни быть рассужен, ни очищен, ни соответствующим образом допущен к общению»[13].
Завершилась схизма 28 марта 519 года, когда константинопольский патриарх Иоанн II подписал доставленное легатами послание папы Гормизда (libellus или formula Hormisdae), которым провозглашался халкедонский символ веры и анафематствовалось всё, с ним не согласное, в том числе Пётр Монг и патриарх Акакий. Правда, условия прекращения схизмы между Римом и Константинополем повлекли раскол между последним и другими восточными патриархатами, но это уже другая история.
Таким образом, как пишет М. В. Грацианский, папа Феликс «противопоставил себя Вселенской Церкви и стал инициатором первого крупного церковного раскола между Западом и Востоком. В то время это было понятно всем. Спокойная реакция Акакия на собственное отлучение была продиктована его уверенностью в канонической неуязвимости собственных действий, в то время как папам пришлось долго разъяснять и оправдывать свою позицию. Мотивы, по которым папа Феликс осудил патриарха, так и остались непонятными для широких слоев паствы и клира Восточных Церквей, что в конечном итоге привело к окончательной реабилитации Акакия Константинопольского после 5-го Вселенского Собора»[14].
В церковной истории под «акакианской схизмой» принято понимать продолжавшийся с 484 по 519 год первый раскол между Римской и Константинопольской церквями, виновником которого обычно полагается константинопольский патриарх Акакий, поддержавший изданный императором Зеноном «Энотикон», направленный на установление церковного мира в империи, и который римский папа посчитал уступкой монофизитам[1]. Существует, однако, и иной взгляд на данное событие, в соответствии с которым причиной раскола явились неканонические действия римского папы Феликса ΙΙΙ, получившие продолжение у его преемника папы Геласия I; в настоящее время в отечественной историографии эту тему разрабатывает М. В. Грацианский[2].
Суть этой концепции состоит в следующем.
В течение V века восточные, и особенно александрийская, церкви сотрясались христологическими спорами между сторонниками и противниками учений Нестория и Евтихия. В 431 году созванный по инициативе александрийского епископа Кирилла Третий Вселенский (Первый Эфесский) собор осудил учение константинопольского епископа Нестория. В 449 году Второй Эфесский (т.н. «Разбойничий») собор под председательством александрийского епископа Диоскора признал правоверным учение Евтихия, осужденное Константинопольским собором 448 года под председательством константинопольского епископа Флавиана, и низложил его противников – самого Флавиана, ряд других восточных епископов и отлучил от общения римского папу Льва.
По восхождении на восточный императорский престол Маркиана (450-457) папа Лев добился от него проведения очередного Вселенского собора в 451 году в Халкедоне. Собор осудил учение Евтихия (получившее впоследствии наименование «монофизитства») и низложил Диоскора с александрийской кафедры. Его место занял архипресвитер Протерий, приверженец Халкедонского собора; однако сторонники пользовавшегося популярностью в Александрии смещённого Диоскора держали город в состоянии непреходящей смуты: «Протерий многократно подвергался опасности, так что на протяжении большей части своего понтификата он был вынужден для защиты прибегать к помощи военных, но вплоть до смерти императора Маркиана ему удавалось спастись от вражеских покушений»[3]. В 457 году, после получения известия о смерти Маркиана, сторонники Диоскора убивают Протерия и избирают александрийским патриархом антихалкедонита Тимофея ΙΙ Элура. По приказу императора Льва (457-474) дукс Александрии Стила в 460 году сместил Тимофея (он был сослан в Херсонес Таврический) и патриархом становится халкедонит Тимофей IΙΙ Салофакиол.
В 474 году императором Востока становится Зенон (474-475, 476-491); уже в 475 году против него восстал брат жены императора Льва Василиск. Зенон бежал в Исаврию, а Василиск, «захватив власть, написал всему кругу земель установление против халкедонского собора, которое он назвал «Энкиклией». После этого Василиск вернул епископат александрийской церкви Тимофею Элуру и все еретики были вновь утверждены на своих престолах, а католик Тимофей бежал в крепость Каноп и скрылся в монастыре»[4]. Необходимо отметить, что «константинопольский предстоятель Акакий, болезнуя об этом, возмутил монахов и жителей столицы против Василиска, как еретика, – и Василиск тогда же отменил прежнее свое окружное послание и написал указ, чтобы оно, данное по неосмотрительности, признаваемо было недействительным. Вследствие сего он разослал противоположное прежнему окружное послание, которым халкедонский Собор утверждался»[5]. Но было уже поздно, в 476 году Василиск был свергнут вернувшимся к власти Зеноном. Вскоре, в 477 году, Тимофей Элур умер; его сторонники избрали новым патриархом антихалкедонита Петра III Монга; по приказу Зенона он был изгнан и александрийским патриархом вновь становится халкедонит Тимофей Салофакиол.
Вся эта чехарда в значительной степени вызывалась не только вероучительными разногласиями, но и чисто политическим соперничеством между константинопольским и александрийским патриархатами за первенствующее место на Востоке; внешне же этот конфликт выражался как противостояние и борьба между сторонниками и противниками Халкедонского собора. Восточные императоры, заинтересованные в усилении роли константинопольского патриархата, выступали вследствие этого в поддержку халкедонской партии; узурпатор Василиск, выступивший с противоположных позиций, противостоял тем самым партии Зенона и стремился заручиться поддержкой монофизитского большинства александрийской церкви. Римские епископы в продолжение всего конфликта последовательно занимали твёрдую прохалкедонскую позицию, поскольку обстоятельства утверждения этим собором диофизитского догмата, изложенного в послании папы Льва константинопольскому патриарху Флавиану («Томос Льва»), обосновывали претензии римского апостолического престола на верховную власть во всей христианской церкви.
В 482 году александрийский патриарх Тимофей Салофакиол скончался; незадолго до этого он, желая обеспечить себе достойного преемника, отправил для обсуждения данного вопроса в Константинополь пресвитера Иоанна Талайю. Император Зенон согласился с тем, чтобы по смерти патриарха жители Александрии могли сами избрать ему преемника, но, подозревая, что Иоанн Талайя сам метит в преемники, взял с него клятвенное обещание не добиваться патриаршества; вероятно, такая клятва понадобилась Зенону потому, что за время пребывания в Константинополе Иоанн Талайя сблизился с могущественным магистром Иллом, который в 476 году, во главе армии перейдя со стороны Василиска на сторону Зенона, обеспечил возвращение последнего к власти, в 479 году разгромил восстание Маркиана (внука императора Маркиана и сына западного императора Антемия), а в 480 году отразил нападение на Константинополь готских отрядов Теодериха Страбона. Зенон мог опасаться восхождения на александрийский патриарший престол ставленника столь могущественного вельможи. По сообщению Захарии Ритора, в том, что он не будет претендовать на избрание патриархом, Иоанн поклялся в присутствии императора, синклита и константинопольского патриарха Акакия[6].
Однако Иоанн Талайя не сдержал клятвы и был рукоположен александрийским клиром в патриархи (в то время как монофизиты вновь избрали ссыльного Петра Монга); по сообщению Захарии Ритора, избрание Иоанна было обеспечено августалом Феогностом, также сторонником Илла. Более того, после избрания Иоанн обещал Феогносту выдать императорское одеяние, некогда подаренное императором Аркадием александрийскому патриарху Феофилу (384-412)[7]. Все эти действия должны были выглядеть крайне подозрительными для Зенона, опасавшегося – и не напрасно – узурпации со стороны приверженцев Илла.
В соответствии с установившимся порядком вновь избранный патриарх извещал о своём избрании императора и глав церквей; однако Иоанн, направив такое послание римскому папе Симплицию, не отправил такое же константинопольскому патриарху Акакию; зато им было направлено послание не только императору, но и Иллу, через которого он планировал уладить вопрос о своём избрании с императором. Однако Илла в Константинополе не оказалось и посланник Иоанна, не передав послание императору, отправился вслед за Иллом в Антиохию.
Узнав об избрании Иоанна и не получив от него послания об этом, Акакий разгневался и вступил в соглашение со сторонниками Петра Монга, согласившись признать его избрание на александрийскую кафедру в случае отказа от поддержки монофизитов. По совету Акакия Зеноном был издан «Энотикон», излагавший исповедание догматов, утверждённых тремя первыми вселенскими соборами и не высказывавший своего отношения к результатам соборов, претендующих на статус Четвёртого Вселенского, т.е. Второго Эфесского («Разбойничьего») и Халкедонского. Этим документом Зенон преследовал не столько догматические, сколько политические цели, стремясь создать основу для прекращения распрей между церквями и для их объединения. Можно сказать, что в значительной степени ему это удалось и отношения между восточными патриархатами (включая внеимперские кавказские церкви) оставались достаточно мирными в течение более четверти века, исключая, разве что, наиболее радикальных сторонников и противников Халкедонского собора.
Как бы то ни было, Пётр Монг «Энотикон» подписал, был принят в общение патриархом Акакием и возвращён на александрийскую кафедру; смещённый же с неё по приказу Зенона Иоанн Талайя бежал к своему покровителю патрицию Иллу в Антиохию. Здесь необходимо отметить, что в середине 482 года в Константинополе на Илла было совершено покушение, инспирированное женой Зенона Ариадной; опасаясь за свою жизнь, Илл, в то время magister militum per Orientem, убыл к своим войскам на восток, а в следующем 483 году поднял восстание против Зенона. Вот к нему-то и явился за защитой от императорского «произвола» Иоанн Талайя. Илл посоветовал ему обратиться к антиохийскому патриарху Каландиону, который написал в защиту Иоанна Акакию и Симплицию. Акакий ответил, что александрийского патриарха по имени Иоанн он не знает, и формально это так – ведь Иоанн не удосужился официально уведомить Акакия о своём избрании.
15 июля 482 года Симплиций написал Акакию[8], что им было получено сообщение александрийского собора об избрании Иоанна, которое он одобрил, но затем получил сообщение от императора о том, что Иоанн низложен вследствие совершённого им клятвопреступления, и потому своё одобрение он отозвал. Вопрос, таким образом, казался исчерпанным, поскольку и император Зенон, и патриарх Акакий, и папа Симплиций не признали Иоанна александрийским патриархом.
Иоанн Талайя сам отправился в Рим, лично искать заступничества у папы Симплиция, и уверял последнего в том, что он пострадал за защиту халкедонского вероучения, а нынешний александрийский патриарх Пётр Монг, напротив, этому вероучению враг.
10 марта 483 года папа Симплиций скончался. Сразу же по восхождении на папский престол новый папа Феликс ΙΙΙ, основываясь на выдвинутых Иоанном Талайей обвинениях, отправляет в Константинополь послание, по сути – повестку, вызывая в Рим константинопольского патриарха Акакия, чтобы тот ответил на обвинения Иоанна перед судом римского епископа. Однако папские легаты, епископы Виталий и Мисен, были задержаны властями, а затем участвовали в проведении службы, в ходе которой Пётр Монг возглашался Акакием как патриарх Александрийский; тем самым папские легаты, в противоречие с содержанием папского послания, своими действиями признали назначение Петра александрийским патриархом. Об этом доложили в Рим монахи-акимиты и по возвращении легаты были отрешены от своих должностей.
Тогда папа Феликс направил в Константинополь послание, обвиняющее Акакия в оскорблении апостола Петра, выразившемся в принуждении папских легатов вступить с собой в общение; в отказе отвечать перед папским престолом на обвинения Иоанна Талайи; в общении с еретиком Петром Монгом; во вмешательстве в дела Антиохийского патриархата.
Поскольку поддержанный императором Зеноном патриарх Акакий папскую инвективу проигнорировал, 28 июля 484 года Феликс своим единоличным решением отлучил его от церкви[9]. Отлучительное послание папы было доставлено в Константинополь и акимиты изловчились прикрепить его к облачению Акакия во время церковной службы. Опираясь на поддержку императора, Акакий проигнорировал и это папское отлучение, в свою очередь вычеркнув имя папы Феликса из диптихов; тем самым и было положено начало «акакианской схизме».
Как считает М.В. Грацианский, «первое обвинение в адрес Акакия выглядит настолько нелепым, что его даже трудно комментировать. В целом отлучение Акакия Феликсом содержало грубые нарушения процедур принятия соборного решения в отношении предстоятеля кафедры, стоящей по рангу на первом месте во Вселенской Церкви (даже несмотря на то, что этот факт папами не признавался). Анафема Феликса была оформлена как его личное решение, в то время как низложение Акакия согласно сложившейся практике могло быть проведено исключительно Вселенским Собором.
Также вызывает сомнение законность осуждения, состоявшегося в отсутствие обвиняемого. Коль скоро в 483 г. папа Феликс потребовал явки Акакия на суд по делу Иоанна Талайи, согласно римской судебной практике был необходим троекратный вызов обвиняемого и только после третьей неявки ответчика суд мог состояться в его отсутствие (per contumaciam). Ничего подобного предпринято не было: у нас нет свидетельств того, что Феликс три раза официально вызывал Акакия в суд. Более того, у нас нет никаких свидетельств того, что в 484 г. вообще имело место разбирательство дела Акакия в связи с обвинениями Иоанна Талайи.
Обвинение во вмешательстве во внутренние дела других Церквей также не выдерживает критики. Каландион Антиохийский, в юрисдикцию которого, якобы, вмешался Акакий, рукоположив епископа Тирского, однозначно не подавал папе Феликсу апелляции, иначе следовало бы ожидать, что послание, которым понтифик вызывал Акакия на суд в Рим, упомянуло бы о том, что наряду с обвинениями, выдвинутыми Иоанном Талайей, имеются также libelli со стороны Каландиона. При данных обстоятельствах уже демарш Феликса можно расценивать как немотивированное вмешательство в дела не только Константинопольской, но еще и Антиохийской Церкви»[10].
Поскольку явно неканонические действия римского епископа вызвали обоснованное недоумение в восточных церквях, папа Феликс для исправления ситуации решил задним числом легитимизировать своё личное решение об отлучении константинопольского патриарха. 5 октября 485 года созванный папой в Риме собор 44 италийских епископов направил пресвитерам и архимандритам Константинополя и Вифинии послание, содержащее теперь уже соборную анафему Акакию[11]. Можно, однако, утверждать, что данное соборное решение не столько узаконило, сколько самим своим фактом подтвердило неканоничность предыдущего единоличного решения папы об отлучении Акакия; да и поместный собор из епископов мелких италийских городов вряд ли может всерьёз считаться инстанцией, полномочной отлучать и низлагать одного из вселенских патриархов. По сути, в данном случае папа довольно неуклюже пытался придать определению поместного собора силу решения собора вселенского.
В 490 году, уже после смерти Акакия, папа Феликс, пытаясь доказать его «еретичество», объявил, что для осуждения достаточно определений Халкедонского собора, анафематствовавших ересь Евтихия; более того, осуждению подлежат не только его последователи, но и те, кто вступал с ними в общение. Таким образом, для папы ересь Акакия очевидна и не нуждается в доказательствах – и это несмотря на то, что сам Акакий неоднократно анафематствовал Евтихия.
Вступивший на римский престол в 492 году папа Геласий I продолжил избранную его предшественником линию осуждения действий константинопольского патриарха, тем более что, будучи советником папы Феликса, сам принимал участие в её разработке. Нужно сказать, что Геласий вывел аргументацию правоты римского престола на новый уровень, апеллируя к унаследованному от первого римского епископа апостола Петра непререкаемому авторитету римской церкви, обосновывая её претензии на верховную власть во Вселенской церкви своеобразно истолкованными, а порой и просто сфальсифицированными ссылками на определения Вселенских соборов, и утверждая, что «римский епископ имеет право самостоятельно и без проведения какого бы то ни было собора заочно низлагать предстоятелей иных поместных Церквей, а также имеет «древнее, с тех пор как стоит христианская религия, епископское право суда» (pontificium judicandi)»[12].
Так, в 495 году папа Геласий писал епископам Востока: «Ведь поскольку Акакий и не обладал никакой привилегией, чтобы выдвигать обвинение против второго (т.е. александрийского) престола, [неужели] он имел право осуждать? И равным образом, не получив полномочия от первой (т.е. римской) кафедры, он не имел ни права испытывать Петра (Монга), ни власти вполне принимать его… Стало быть, подобно тому, как он не должен был осуждать, прежде чем доложит и запросит, чтобы тот (т. е. Пётр) был осужден апостольской властью, так и, принимая (Петра), он должен был соблюсти меру, и, прежде чем сочетаться с ним общением, запросить, чтобы тот был испытан апостольским престолом и очищен законным порядком. Поскольку же Акакий не имел достаточной епископской власти (pontificium) ни для испытания, ни для принятия, то только авторитетом и с согласия сего престола мог бы он это исполнить; без авторитета же (святого престола) он сам не мог осуждать, [ведь] без главенствующего его (святого престола) усердия не мог тот ни быть рассужен, ни очищен, ни соответствующим образом допущен к общению»[13].
Завершилась схизма 28 марта 519 года, когда константинопольский патриарх Иоанн II подписал доставленное легатами послание папы Гормизда (libellus или formula Hormisdae), которым провозглашался халкедонский символ веры и анафематствовалось всё, с ним не согласное, в том числе Пётр Монг и патриарх Акакий. Правда, условия прекращения схизмы между Римом и Константинополем повлекли раскол между последним и другими восточными патриархатами, но это уже другая история.
Таким образом, как пишет М. В. Грацианский, папа Феликс «противопоставил себя Вселенской Церкви и стал инициатором первого крупного церковного раскола между Западом и Востоком. В то время это было понятно всем. Спокойная реакция Акакия на собственное отлучение была продиктована его уверенностью в канонической неуязвимости собственных действий, в то время как папам пришлось долго разъяснять и оправдывать свою позицию. Мотивы, по которым папа Феликс осудил патриарха, так и остались непонятными для широких слоев паствы и клира Восточных Церквей, что в конечном итоге привело к окончательной реабилитации Акакия Константинопольского после 5-го Вселенского Собора»[14].
Спрашивается, а причём здесь Одоакр? А вот причём.
В начале сентября 476 года, низложив традиционно считающегося последним западного римского императора Ромула Августула, Одоакр обрёл фактическую власть над Италией[15], несмотря на наличие изгнанного из Италии отцом Ромула Орестом предпоследнего западного императора Юлия Непота, сохранившего за собой Далмацию. Вскоре в Константинополь к Зенону, только что вернувшемуся к власти после узурпации Василиска, прибыла делегация римского сената, заявившая восточному императору, что для обеих частей империи достаточно будет и одного императора – Зенона, что римский сенат передал власть Одоакру, достойному того по своей мудрости и военному опыту, и что сенат просит Зенона поручить Одоакру управление Италийским диоцезом (τὴν τῶν Ἰταλῶν ... διοίκησιν), возведя его в достоинство патриция. Ответ Зенона был несколько двусмыслен, но фактически благоприятен для Одоакра: хотя восточный император и посоветовал ему обратиться за получением легитимизирующего его положение титула патриция к Непоту, но оговорился, что если этот титул не предоставит Непот, он пожалует его сам, и назвал Одоакра патрицием в своём послании[16]. Таким образом, после 476 года сложилась ситуация, при которой Одоакр получил фактически признанную Зеноном власть над Италией, тогда как Непот продолжал править в Далмации; хотя последний и не оставлял попыток уговорить Зенона помочь ему в возвращении власти над Италией, успеха в этих уговорах он не добился. Интересно отметить, что ещё в 479 году будущий победитель Одоакра Теодерих Амал передавал Зенону, «что он готов, если ему прикажет царь, идти в Далмацию для восстановления Непота»[17], однако поддержки это предложение не получило. Таким образом, фактически между Зеноном и Одоакром было достигнуто соглашение, по которому власть Одоакра распространялась лишь на территорию Италийского диоцеза, не включавшего Далмацию[18].
В 480 году Непот был убит своими приближёнными комитом Овидой и Виатором. Оставляя за скобками вопрос о причастности Одоакра к этому убийству, нельзя не отметить реакции правителя Италии на это событие: летом 482 года во главе своей армии он вторгся в Далмацию, разгромил убийц Непота и присоединил территорию этой провинции к своим владениям. И хотя свою карательную экспедицию Одоакр предпринял от имени восточного императора, есть все основания предполагать крайнее недовольство Зенона захватом Далмации. Более того, после смерти номинального западного императора и захвата Далмации Одоакр впервые стал назначать консулов, присвоив таким образом прерогативу высшей власти[19]. В результате период мирного сосуществования между Восточной империей и правителем Италии сменился периодом скрытой конфронтации, а затем и «гибридной войны».
Вскоре после присоединения Одоакром Далмации к своим владениям находившийся на Востоке Илл открыто выступил против Зенона, направив при этом послания с призывом присоединиться к нему Одоакру, а также армянскому и персидскому царям; однако Одоакр ответил, что не может заключить с ним союз[20]. 19 июля 484 года находившаяся в заключении у Илла вдовствующая императрица Верина провозгласила императором его ставленника патриция Леонтия (посланного Зеноном с войском против Илла, но перешедшего на его сторону). Однако в сентябре 484 года армия Илла и Леонтия была разбита правительственными войсками под командованием Иоанна Скифа. Илл и Леонтий бежали в исаврийскую крепость Папирий (или Херрис), где в течение четырёх лет находились в осаде. В 488 году войска Зенона овладели крепостью, Илл и Леонтий были казнены.
Незадолго до окончательного поражения восстания Илла, в 487 году задунайское племя ругов атаковало примыкающую к северным границам Италийского диоцеза провинцию Норик. Необходимо отметить, что задолго до этого государственная власть в Норике практически исчезла и центральной фигурой общественной жизни провинции становится христианский подвижник Северин, с которым Одоакра связывали особые отношения: достаточно сказать, что, согласно легенде, когда-то именно Северин предсказал направлявшемуся в Италию Одоакру, одетому тогда лишь в «жалкие шкуры», великое будущее[21]. Одоакр не забыл предсказания святого и, достигнув власти, в благодарность выполнил его просьбу о разрешении вернуться в Италию одному из политических изгнанников[22].
О вторжении ругов в Норик рассказывает Евгиппий, автор Жития св. Северина. Из его рассказа следует, что вторжение последовало сразу же после смерти св. Северина 8 января 482 года. Руги ограбили монастырь, обобрав его до стен и похитив даже приготовленную для бедных одежду. Из описания событий, данного Евгиппием, может сложиться впечатление, что непосредственно после этого последовал поход Одоакра. Руги были наголову разгромлены, однако, ввиду невозможности удерживать столь дальнюю провинцию, Одоакр принял решение её оставить: по его приказу комит Пиерий эвакуировал римское население Норика в Италию[23].
Однако, как следует из италийских консуляриев, война Одоакра с ругами имела место лишь через пять лет после смерти св. Северина. Так, Auctarium Haunense под консульством Боэция сообщает: «король ругов Фева начинает войну против короля герулов Одоакра. Силы, стянутые из обоих войск, начинают битву на реке Дунае. В результате резни нагромождена большая груда трупов из обоих войск. Наконец, Фева побеждён, захвачен живым и доставлен к Одоакру; сохранив ему жизнь, Одоакр уводит его связанным с собой в Италию. Сражение с Февой и ругами на Дунае произошло в пятнадцатый день до январских календ»[24], то есть 18 декабря 487 года. Под этим же годом Fasti Vindobonenses передают, что «произошло сражение между королём Одоакром и королём ругов Февой, и Одоакр победил и увёл в плен короля Феву в семнадцатый день до декабрьских календ»[25] (15 ноября 487 года). Кассиодор в своей «Хронике» также под 487 годом пишет: «Одоакр, победив и взяв в плен короля ругов Феву, одержал верх»[26].
Вряд ли Одоакр откладывал месть за разграбление севериновского монастыря на столь долгий срок и причину его войны с ругами следует искать в чём-то ином. В этой связи заслуживает особого внимания сообщение Иоанна Антиохийского, согласно которому «Зенон возмутил против Одоакра народ ругов, так как узнал, что тот замышлял союз с Иллом»[27].
В чём же мог состоять союз Одоакра с Иллом, на момент вторжения ругов уже три года как запертым в осаждённой крепости, если, как сообщает тот же Иоанн Антиохийский, Одоакр отверг предложение Илла о союзе, сделанное ещё в самом начале его восстания?
Возможно предположить, что Одоакр отказался вступить лишь в открытый военный союз с Иллом, отправив свои войска против Зенона, но в то же время предпринял какие-то другие действия, ставшие впоследствии известными Зенону и повлекшие побуждение им ругов к выступлению против Одоакра.
В этой связи имеет смысл обратить внимание на то, что папа Феликс отлучил патриарха Акакия 28 июля 484 года, всего через девять дней после провозглашения Леонтия императором. Является ли такое совпадение случайным?
Как указывалось выше, беглый александрийский патриарх Иоанн Талайя прибыл к папе Симплицию прямиком от Илла и антиохийского патриарха Каландиола (впоследствии поддержавшего восстание Илла). Симплиций не успел предпринять каких-либо активных действий в его поддержку, но этим тотчас после своего избрания занялся его преемник Феликс, сначала вызвавший патриарха Акакия на свой суд по обвинениям Иоанна Талайи, а затем и вовсе отлучивший Акакия. Как отмечает М. В. Грацианский, «в целом действия папы, направленные против Акакия, выглядят в высшей степени непродуманными и спонтанными. Складывается впечатление, что они принимались в спешке и без серьезной предварительной проработки. Сделаем предположение, что причиной этой спешки была политическая ситуация: всего за 9 дней до издания анафемы Акакию, 19 июля 484 г., в Тарсе, с подачи Илла состоялось императорское венчание узурпатора Леонтия, знаменовавшее собой апогей мятежа против Зинона. Близость этих дат, по нашему мнению, красноречиво говорит о том, что действия мятежников на Востоке и их сторонников на Западе были заранее скоординированы. Цель действий понтифика, – продиктованных скорее всего Одоакром, – состояла в том, чтобы ослабить положение или способствовать низложению основного внутриполитического союзника легитимного императора – патриарха Константинопольского. Именно в силу этого папа Феликс вопреки позиции своего предшественника признал легитимным патриархом Александрийским Иоанна Талайу, прибывшего незадолго перед этим из «логова» мятежников – Антиохии, чтобы дать Римскому понтифику хоть сколько-нибудь благовидный предлог вмешаться в дела Константинопольской Церкви. С точки зрения достижения в краткосрочной перспективе чисто политических целей детальная проработка церковно-юридических аспектов действий против Акакия, по-видимому, не требовалась, либо же для такой проработки у мятежников уже не оставалось времени»[28].
Здесь необходимо обратить внимание на обстоятельства избрания Феликса римским епископом. Когда через несколько дней после смерти папы Симплиция римское духовенство собралось для выборов нового понтифика, на этом синоде появился sublimis et emenentissimus vir, префект претория и патриций, экс-консул 480 года, «действующий от имени превосходнейшего короля Одоакра» Флавий Цецина Деций Максим Василий, огласивший эдикт Одоакра: «Хотя имеет значение для нашего усердия и благочестия, чтобы сугубо соблюдалось согласие Церкви при избрании на епископство, чтобы в случае мятежа положение государства не было подвергнуто опасности, однако, по указанию блаженнейшего мужа папы нашего Симплиция, которое мы должны всегда иметь перед глазами, вы помните, какое постановление нам было вручено под клятвой. Вы помните, что по причине вышеуказанной смуты и ущерба для почтеннейшей Церкви, если суждено Симплицию уйти из этого мира, без нашего совета не будет проводиться избрание кого бы то ни было (non sine nostra consultatione cuiuslibet celebretur electio)»[29]. Этот же эдикт подчинял решению королевской власти, помимо процедуры избрания римского епископа, также операции, связанные с использованием церковных имуществ (запрещал клирикам отчуждать городскую или сельскую недвижимость, а также распоряжаться должностями и украшениями для своих церквей). За нарушение этих требований светский закон грозил анафемой – церковным наказанием!
Вмешательство Василия в выборы Феликса связывалось с уже укоренившимся при западных императорах обычаем, по которому в выборах понтифика принимал участие в качестве представителя императора префект Рима и вмешательство светской власти в сферу управления и защиты имущества церкви было неоспоримым правом, которое императоры неоднократно подтверждали. «Таким образом, если Одоакр, унаследовавший власть западного императора, сумел, несмотря на то, что был варваром и арианином, сохранить её во всей целостности также и в церковных делах, особенно в папских выборах и в управлении патримонием Церкви, его вмешательство было далеко не актом насилия и должно рассматриваться как нормальное явление, непосредственно исходящее из права и традиции, и в полной мере соответствует тому самому положению, которое он занял в Италии в качестве представителя императорской власти»[30].
Таким образом, при избрании Феликса Одоакр недвусмысленно дал понять о своём намерении восстановить зависимость папского престола от светской власти в Италии. Более того, не лишена вероятности версия о том, что согласие Одоакра на избрание Феликса могло быть обусловлено оказанием ответной услуги – действиями по дискредитации патриарха Акакия, тем более, что это полностью соответствовало политике римского престола по утверждению папского примата во всей христианской церкви. Очевидно, что такой план мог быть разработан не самим Одоакром, и даже не Иллом, а, скорее всего, антиохийским патриархом Каландионом. «К этому времени конфликт между императором Зиноном и его противниками на Востоке во главе с Иллом начинает переходить в острую фазу. На повестку дня встает попытка подорвать положение Зинона изнутри путем создания ему проблем в Константинополе. Акакий Константинопольский, действия которого решающим образом способствовали в 476 г. крушению мятежа Василиска и возвращению Зинона на императорский престол в Константинополе, рассматривался как естественный и могущественный союзник императора, во многом ответственный за поддержание внутреннего порядка в столице Империи. Именно на патриарха начинается в 483 г. скоординированная атака, направленная на его низложение. Атака велась с двух направлений: с Востока, где против Акакия выступают подконтрольные Иллу восточные епископы во главе с Каландионом Антиохийским, и из Рима, где против Акакия под воздействием Иоанна Талайи выступает Римский папа. Патриарх Антиохийский Каландион от своего имени и от имени епископов своего патриархата направляет Акакию и папе Симплицию письма, в которых резко выступает против Петра Александрийского, называя его «прелюбодеем» за его, якобы, незаконное занятие патриаршей кафедры. Писали свои доносы и немногочисленные сторонники Иоанна Талайи в Египте, удивительным образом обвиняя во всех своих бедах не столько Петра Монга, сколько Акакия»[31].
Если изложенная версия событий и мотивов действий принимавших в них участие лиц соответствует действительности, то очевидной становится цель заговорщиков: отлучение обвиняемого в еретичестве патриарха Акакия должно было, по их замыслу, вызвать религиозную смуту в столице и могло если не спровоцировать свержение и бегство Зенона, то, по меньшей мере, вселить раскол в стан его сторонников, содействуя тем самым делу Илла и Леонтия. Одоакр, надо полагать, также был заинтересован в низложении Зенона и воцарении подконтрольного Иллу Леонтия, поскольку тем самым без последствий аннулировалось нарушенное им соглашение с Зеноном об ограничении его власти пределами Италийского диоцеза; текущая же ситуация всегда оставляла для Зенона благовидный и законный повод выступить против Одоакра.
Вероятно, союзники всерьёз рассчитывали на скорую победу, низложение Зенона, а вместе с ним – и Акакия, почему привлечённый ими папа Феликс и не придал особого значения каноническому и догматическому обоснованию своих действий, направленных на обвинение и отлучение константинопольского патриарха. Однако ситуация сложилась ровно противоположным образом, что и повлекло необходимость для римских понтификов изыскивать аргументы для обоснования своих поспешных действий уже post factum.
Таким образом, вышеизложенное может быть рассмотрено как основание для предположения о существовании между Одоакром и Иллом совместного и согласованного плана, направленного на дискредитацию одного из ближайших сторонников Зенона – патриарха Акакия, в котором Одоакру отводилась роль тем или иным образом побудить римского епископа предпринять соответствующие действия в рамках канонического права, что в результате повлекло первый раскол между западной и восточной христианскими церквями, действительная первопричина которого тем самым обнаруживается лежащей исключительно в политической плоскости, и лишь неудача заговорщиков привела к действительному переходу этого раскола в плоскость каноническую и догматическую.
См. также дополнение к этому тексту.
В начале сентября 476 года, низложив традиционно считающегося последним западного римского императора Ромула Августула, Одоакр обрёл фактическую власть над Италией[15], несмотря на наличие изгнанного из Италии отцом Ромула Орестом предпоследнего западного императора Юлия Непота, сохранившего за собой Далмацию. Вскоре в Константинополь к Зенону, только что вернувшемуся к власти после узурпации Василиска, прибыла делегация римского сената, заявившая восточному императору, что для обеих частей империи достаточно будет и одного императора – Зенона, что римский сенат передал власть Одоакру, достойному того по своей мудрости и военному опыту, и что сенат просит Зенона поручить Одоакру управление Италийским диоцезом (τὴν τῶν Ἰταλῶν ... διοίκησιν), возведя его в достоинство патриция. Ответ Зенона был несколько двусмыслен, но фактически благоприятен для Одоакра: хотя восточный император и посоветовал ему обратиться за получением легитимизирующего его положение титула патриция к Непоту, но оговорился, что если этот титул не предоставит Непот, он пожалует его сам, и назвал Одоакра патрицием в своём послании[16]. Таким образом, после 476 года сложилась ситуация, при которой Одоакр получил фактически признанную Зеноном власть над Италией, тогда как Непот продолжал править в Далмации; хотя последний и не оставлял попыток уговорить Зенона помочь ему в возвращении власти над Италией, успеха в этих уговорах он не добился. Интересно отметить, что ещё в 479 году будущий победитель Одоакра Теодерих Амал передавал Зенону, «что он готов, если ему прикажет царь, идти в Далмацию для восстановления Непота»[17], однако поддержки это предложение не получило. Таким образом, фактически между Зеноном и Одоакром было достигнуто соглашение, по которому власть Одоакра распространялась лишь на территорию Италийского диоцеза, не включавшего Далмацию[18].
В 480 году Непот был убит своими приближёнными комитом Овидой и Виатором. Оставляя за скобками вопрос о причастности Одоакра к этому убийству, нельзя не отметить реакции правителя Италии на это событие: летом 482 года во главе своей армии он вторгся в Далмацию, разгромил убийц Непота и присоединил территорию этой провинции к своим владениям. И хотя свою карательную экспедицию Одоакр предпринял от имени восточного императора, есть все основания предполагать крайнее недовольство Зенона захватом Далмации. Более того, после смерти номинального западного императора и захвата Далмации Одоакр впервые стал назначать консулов, присвоив таким образом прерогативу высшей власти[19]. В результате период мирного сосуществования между Восточной империей и правителем Италии сменился периодом скрытой конфронтации, а затем и «гибридной войны».
Вскоре после присоединения Одоакром Далмации к своим владениям находившийся на Востоке Илл открыто выступил против Зенона, направив при этом послания с призывом присоединиться к нему Одоакру, а также армянскому и персидскому царям; однако Одоакр ответил, что не может заключить с ним союз[20]. 19 июля 484 года находившаяся в заключении у Илла вдовствующая императрица Верина провозгласила императором его ставленника патриция Леонтия (посланного Зеноном с войском против Илла, но перешедшего на его сторону). Однако в сентябре 484 года армия Илла и Леонтия была разбита правительственными войсками под командованием Иоанна Скифа. Илл и Леонтий бежали в исаврийскую крепость Папирий (или Херрис), где в течение четырёх лет находились в осаде. В 488 году войска Зенона овладели крепостью, Илл и Леонтий были казнены.
Незадолго до окончательного поражения восстания Илла, в 487 году задунайское племя ругов атаковало примыкающую к северным границам Италийского диоцеза провинцию Норик. Необходимо отметить, что задолго до этого государственная власть в Норике практически исчезла и центральной фигурой общественной жизни провинции становится христианский подвижник Северин, с которым Одоакра связывали особые отношения: достаточно сказать, что, согласно легенде, когда-то именно Северин предсказал направлявшемуся в Италию Одоакру, одетому тогда лишь в «жалкие шкуры», великое будущее[21]. Одоакр не забыл предсказания святого и, достигнув власти, в благодарность выполнил его просьбу о разрешении вернуться в Италию одному из политических изгнанников[22].
О вторжении ругов в Норик рассказывает Евгиппий, автор Жития св. Северина. Из его рассказа следует, что вторжение последовало сразу же после смерти св. Северина 8 января 482 года. Руги ограбили монастырь, обобрав его до стен и похитив даже приготовленную для бедных одежду. Из описания событий, данного Евгиппием, может сложиться впечатление, что непосредственно после этого последовал поход Одоакра. Руги были наголову разгромлены, однако, ввиду невозможности удерживать столь дальнюю провинцию, Одоакр принял решение её оставить: по его приказу комит Пиерий эвакуировал римское население Норика в Италию[23].
Однако, как следует из италийских консуляриев, война Одоакра с ругами имела место лишь через пять лет после смерти св. Северина. Так, Auctarium Haunense под консульством Боэция сообщает: «король ругов Фева начинает войну против короля герулов Одоакра. Силы, стянутые из обоих войск, начинают битву на реке Дунае. В результате резни нагромождена большая груда трупов из обоих войск. Наконец, Фева побеждён, захвачен живым и доставлен к Одоакру; сохранив ему жизнь, Одоакр уводит его связанным с собой в Италию. Сражение с Февой и ругами на Дунае произошло в пятнадцатый день до январских календ»[24], то есть 18 декабря 487 года. Под этим же годом Fasti Vindobonenses передают, что «произошло сражение между королём Одоакром и королём ругов Февой, и Одоакр победил и увёл в плен короля Феву в семнадцатый день до декабрьских календ»[25] (15 ноября 487 года). Кассиодор в своей «Хронике» также под 487 годом пишет: «Одоакр, победив и взяв в плен короля ругов Феву, одержал верх»[26].
Вряд ли Одоакр откладывал месть за разграбление севериновского монастыря на столь долгий срок и причину его войны с ругами следует искать в чём-то ином. В этой связи заслуживает особого внимания сообщение Иоанна Антиохийского, согласно которому «Зенон возмутил против Одоакра народ ругов, так как узнал, что тот замышлял союз с Иллом»[27].
В чём же мог состоять союз Одоакра с Иллом, на момент вторжения ругов уже три года как запертым в осаждённой крепости, если, как сообщает тот же Иоанн Антиохийский, Одоакр отверг предложение Илла о союзе, сделанное ещё в самом начале его восстания?
Возможно предположить, что Одоакр отказался вступить лишь в открытый военный союз с Иллом, отправив свои войска против Зенона, но в то же время предпринял какие-то другие действия, ставшие впоследствии известными Зенону и повлекшие побуждение им ругов к выступлению против Одоакра.
В этой связи имеет смысл обратить внимание на то, что папа Феликс отлучил патриарха Акакия 28 июля 484 года, всего через девять дней после провозглашения Леонтия императором. Является ли такое совпадение случайным?
Как указывалось выше, беглый александрийский патриарх Иоанн Талайя прибыл к папе Симплицию прямиком от Илла и антиохийского патриарха Каландиола (впоследствии поддержавшего восстание Илла). Симплиций не успел предпринять каких-либо активных действий в его поддержку, но этим тотчас после своего избрания занялся его преемник Феликс, сначала вызвавший патриарха Акакия на свой суд по обвинениям Иоанна Талайи, а затем и вовсе отлучивший Акакия. Как отмечает М. В. Грацианский, «в целом действия папы, направленные против Акакия, выглядят в высшей степени непродуманными и спонтанными. Складывается впечатление, что они принимались в спешке и без серьезной предварительной проработки. Сделаем предположение, что причиной этой спешки была политическая ситуация: всего за 9 дней до издания анафемы Акакию, 19 июля 484 г., в Тарсе, с подачи Илла состоялось императорское венчание узурпатора Леонтия, знаменовавшее собой апогей мятежа против Зинона. Близость этих дат, по нашему мнению, красноречиво говорит о том, что действия мятежников на Востоке и их сторонников на Западе были заранее скоординированы. Цель действий понтифика, – продиктованных скорее всего Одоакром, – состояла в том, чтобы ослабить положение или способствовать низложению основного внутриполитического союзника легитимного императора – патриарха Константинопольского. Именно в силу этого папа Феликс вопреки позиции своего предшественника признал легитимным патриархом Александрийским Иоанна Талайу, прибывшего незадолго перед этим из «логова» мятежников – Антиохии, чтобы дать Римскому понтифику хоть сколько-нибудь благовидный предлог вмешаться в дела Константинопольской Церкви. С точки зрения достижения в краткосрочной перспективе чисто политических целей детальная проработка церковно-юридических аспектов действий против Акакия, по-видимому, не требовалась, либо же для такой проработки у мятежников уже не оставалось времени»[28].
Здесь необходимо обратить внимание на обстоятельства избрания Феликса римским епископом. Когда через несколько дней после смерти папы Симплиция римское духовенство собралось для выборов нового понтифика, на этом синоде появился sublimis et emenentissimus vir, префект претория и патриций, экс-консул 480 года, «действующий от имени превосходнейшего короля Одоакра» Флавий Цецина Деций Максим Василий, огласивший эдикт Одоакра: «Хотя имеет значение для нашего усердия и благочестия, чтобы сугубо соблюдалось согласие Церкви при избрании на епископство, чтобы в случае мятежа положение государства не было подвергнуто опасности, однако, по указанию блаженнейшего мужа папы нашего Симплиция, которое мы должны всегда иметь перед глазами, вы помните, какое постановление нам было вручено под клятвой. Вы помните, что по причине вышеуказанной смуты и ущерба для почтеннейшей Церкви, если суждено Симплицию уйти из этого мира, без нашего совета не будет проводиться избрание кого бы то ни было (non sine nostra consultatione cuiuslibet celebretur electio)»[29]. Этот же эдикт подчинял решению королевской власти, помимо процедуры избрания римского епископа, также операции, связанные с использованием церковных имуществ (запрещал клирикам отчуждать городскую или сельскую недвижимость, а также распоряжаться должностями и украшениями для своих церквей). За нарушение этих требований светский закон грозил анафемой – церковным наказанием!
Вмешательство Василия в выборы Феликса связывалось с уже укоренившимся при западных императорах обычаем, по которому в выборах понтифика принимал участие в качестве представителя императора префект Рима и вмешательство светской власти в сферу управления и защиты имущества церкви было неоспоримым правом, которое императоры неоднократно подтверждали. «Таким образом, если Одоакр, унаследовавший власть западного императора, сумел, несмотря на то, что был варваром и арианином, сохранить её во всей целостности также и в церковных делах, особенно в папских выборах и в управлении патримонием Церкви, его вмешательство было далеко не актом насилия и должно рассматриваться как нормальное явление, непосредственно исходящее из права и традиции, и в полной мере соответствует тому самому положению, которое он занял в Италии в качестве представителя императорской власти»[30].
Таким образом, при избрании Феликса Одоакр недвусмысленно дал понять о своём намерении восстановить зависимость папского престола от светской власти в Италии. Более того, не лишена вероятности версия о том, что согласие Одоакра на избрание Феликса могло быть обусловлено оказанием ответной услуги – действиями по дискредитации патриарха Акакия, тем более, что это полностью соответствовало политике римского престола по утверждению папского примата во всей христианской церкви. Очевидно, что такой план мог быть разработан не самим Одоакром, и даже не Иллом, а, скорее всего, антиохийским патриархом Каландионом. «К этому времени конфликт между императором Зиноном и его противниками на Востоке во главе с Иллом начинает переходить в острую фазу. На повестку дня встает попытка подорвать положение Зинона изнутри путем создания ему проблем в Константинополе. Акакий Константинопольский, действия которого решающим образом способствовали в 476 г. крушению мятежа Василиска и возвращению Зинона на императорский престол в Константинополе, рассматривался как естественный и могущественный союзник императора, во многом ответственный за поддержание внутреннего порядка в столице Империи. Именно на патриарха начинается в 483 г. скоординированная атака, направленная на его низложение. Атака велась с двух направлений: с Востока, где против Акакия выступают подконтрольные Иллу восточные епископы во главе с Каландионом Антиохийским, и из Рима, где против Акакия под воздействием Иоанна Талайи выступает Римский папа. Патриарх Антиохийский Каландион от своего имени и от имени епископов своего патриархата направляет Акакию и папе Симплицию письма, в которых резко выступает против Петра Александрийского, называя его «прелюбодеем» за его, якобы, незаконное занятие патриаршей кафедры. Писали свои доносы и немногочисленные сторонники Иоанна Талайи в Египте, удивительным образом обвиняя во всех своих бедах не столько Петра Монга, сколько Акакия»[31].
Если изложенная версия событий и мотивов действий принимавших в них участие лиц соответствует действительности, то очевидной становится цель заговорщиков: отлучение обвиняемого в еретичестве патриарха Акакия должно было, по их замыслу, вызвать религиозную смуту в столице и могло если не спровоцировать свержение и бегство Зенона, то, по меньшей мере, вселить раскол в стан его сторонников, содействуя тем самым делу Илла и Леонтия. Одоакр, надо полагать, также был заинтересован в низложении Зенона и воцарении подконтрольного Иллу Леонтия, поскольку тем самым без последствий аннулировалось нарушенное им соглашение с Зеноном об ограничении его власти пределами Италийского диоцеза; текущая же ситуация всегда оставляла для Зенона благовидный и законный повод выступить против Одоакра.
Вероятно, союзники всерьёз рассчитывали на скорую победу, низложение Зенона, а вместе с ним – и Акакия, почему привлечённый ими папа Феликс и не придал особого значения каноническому и догматическому обоснованию своих действий, направленных на обвинение и отлучение константинопольского патриарха. Однако ситуация сложилась ровно противоположным образом, что и повлекло необходимость для римских понтификов изыскивать аргументы для обоснования своих поспешных действий уже post factum.
Таким образом, вышеизложенное может быть рассмотрено как основание для предположения о существовании между Одоакром и Иллом совместного и согласованного плана, направленного на дискредитацию одного из ближайших сторонников Зенона – патриарха Акакия, в котором Одоакру отводилась роль тем или иным образом побудить римского епископа предпринять соответствующие действия в рамках канонического права, что в результате повлекло первый раскол между западной и восточной христианскими церквями, действительная первопричина которого тем самым обнаруживается лежащей исключительно в политической плоскости, и лишь неудача заговорщиков привела к действительному переходу этого раскола в плоскость каноническую и догматическую.
См. также дополнение к этому тексту.
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] См., например: Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. – Пг., 1918, с. 327-331; Васильев А.А. История Византийской империи. Т. I. Время до Крестовых походов (до 1081 г.). – СПб., 2000, с. 166-168; Карташёв А.В. Вселенские соборы. – М., 2006, с. 380-382; Кулаковский Ю.А. История Византии. Т.1: 395-518 годы. – СПб., 2003, с. 381-387; Успенский Ф.И. История Византийской империи. В 5 т. Т. 1. Период I (до 527 г.). Период II (518-610 гг.). – М., 2005, с. 318-320.
[2] См. его работы: Причины и обстоятельства начала «Акакианской» схизмы (484 г.) // Иресиона. Античный мир и его наследие. Выпуск IV. Сборник научных трудов к 50-летию профессора Н.Н. Болгова. – Белгород, 2015, с. 188-200; Каноническая позиция папства в деле патриарха Акакия Константинопольского // Античная древность и средние века, № 43. – Екатеринбург, 2015, с. 53-72; Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.) // Византийский временник, № 74. – М., 2015, с. 31-46; «Secundum Calchedonensem synodum haec ab apostolica sede gesta»: Папа Геласий I и «ересь» Акакия Константинопольского // Византийские очерки. – М., СПб, 2016, с. 62-74; Апостол Петр и «Акакианская схизма» // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 1: Богословие. Философия. № 3 (59). – М., 2015, с. 9-19; «Акакианская» или всё же «феликианская» схизма? К истории отношений Константинопольской и Римской Церквей в конце V в. // Империя ромеев во времени и пространстве: центр и периферия. Тезисы докладов XXI Всероссийской научной сессии византинистов. Белгород, 20-23 апреля 2016 г. – М., 2016, с.67-69; Папа Геласий I (492–496) и его экклезиологические воззрения // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 1: Богословие. Философия. № 3 (65). – М., 2016, с. 25-41.
[3] Liberati Breviarium causae Nestorianorum et Eutychianorum, 15 // Acta Conciliorum Oecumenicorum. T. II. Vol. V. – Berlin, 1936.
[4] Ibid., 16.
[5] Evagrii Scholastici Historia Ecclesiastica, III, 7 // J. P. Migne. Patrologiae cursus completus. Series Graeca. LXXXVI bis, col. 2609.
[6] Zachariae Rhetori Historia Ecclesiastica, V, 6 // Corpus Scriptorum Christianorum Orientalium. Scriptores Syri. Series tertia, V, p. 154.
[7] Ibid., V, 7.
[8] Simplicii Epistola 18 // Epistolae romanorum pontificum genuinae et quae ad eos scriptae sunt a s. Hilaro usque ad Pelagium II, rec. et ed. A. Thiel. T. I. – Brunsbergae, 1868 (далее – Epistolae romanorum pontificum), pp. 208-212.
[9] Felicis II Epistola 6 // Epistolae romanorum pontificum, pp. 243-247.
[10] Грацианский М.В. Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.), с. 40.
[11] Felicis II Epistola 11 // Epistolae romanorum pontificum, pp. 252-257.
[12] Грацианский М.В. Папа Геласий I (492–496) и его экклезиологические воззрения, с. 27-31.
[13] Gelasii I Epistola 27 // Epistolae romanorum pontificum, pp. 425-427.
[14] Грацианский М.В. Причины и обстоятельства начала «Акакианской» схизмы (484 г.), с. 196; Он же. Апостол Петр и «Акакианская схизма», с. 12.
[15] Chronica minora I // Mοnumenta Germaniae Historica, Auctores antiquissimi (далее – MGH, AA), VII, pp. 308-311; Iordanis De origine actibusque Getarum, XLVI, 242 // MGH, AA, V, vol. 1, p. 120; Id. De summa temporum vel origine actibusque gentis Romanorum, 344 // MGH, AA, V, vol. 1, p. 44; Procopii Caesariensis De bello Gothico, I, 1, 6-8 // Corpus Scriptorum Historiae Byzantinae (далее – CSHB), XLI, vol. 2, pp.6-7; Theophanis Chronographia, AM 5965 // CSHB, XLIII, vol. 1, p. 184.
[16] Malchi Philadelphensis, fr. 10 // Fragmenta Historicorum Graecorum (далее – FHG), IV, p. 119.
[17] Ibid., fr. 18 // FHG, IV, p. 129.
[18] Cipolla Carlo. Considerazioni sul concetto di Stato nella monarchia di Odoacre // Rendiconti della Reale Accademia dei Lincei. Classe di scienze morali, storiche e filolofiche. Serie Quinta. Vol. XX. – Roma, 1911, pp. 380-381.
[19] Romano Giacinto. Le dominazioni barbariche in Italia. – Milano, 1909, p. 103; Cipolla C., Op. cit., pp. 404-413.
[20] Ioannis Antiocheni fr. 214.2 // FHG, IV, p. 620.
[21] Eugippii Vita s. Severini, VII // MGH, AA, I, vol. 2, p. 11.
[22] Ibid., XXXII, 1 // MGH, AA, I vol. 2, p. 24.
[23] Ibid., XLIV // MGH, AA, I vol. 2, p. 29.
[24] Auctarium Haunense ordo prior, s.a. 487 // MGH, AA, IX, p. 313.
[25] Fasti Vindobonensis priores, s.a. 487 // MGH, AA, IX, p. 312.
[26] Cassiodori Chronicon, s.a. 487 // MGH, AA, XI, p. 159.
[27] Ioannis Antiocheni fr. 214.7 // FHG, IV, p. 621, V, p. 27.
[28] Грацианский М.В. Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.), с. 41.
[29] Acta synhodi a. DII // MGH, AA, XII, p. 445; J. P. Migne. Patrologiae cursus completus. Series Latina. LXVII, col. 330; Митрофанов А. Ю. История церковных соборов в Италии (IV-V вв.). – М., 2006, с. 543.
[30] Romano G. Op. cit., p. 109.
[31] Грацианский М.В. Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.), с. 38.
[1] См., например: Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. – Пг., 1918, с. 327-331; Васильев А.А. История Византийской империи. Т. I. Время до Крестовых походов (до 1081 г.). – СПб., 2000, с. 166-168; Карташёв А.В. Вселенские соборы. – М., 2006, с. 380-382; Кулаковский Ю.А. История Византии. Т.1: 395-518 годы. – СПб., 2003, с. 381-387; Успенский Ф.И. История Византийской империи. В 5 т. Т. 1. Период I (до 527 г.). Период II (518-610 гг.). – М., 2005, с. 318-320.
[2] См. его работы: Причины и обстоятельства начала «Акакианской» схизмы (484 г.) // Иресиона. Античный мир и его наследие. Выпуск IV. Сборник научных трудов к 50-летию профессора Н.Н. Болгова. – Белгород, 2015, с. 188-200; Каноническая позиция папства в деле патриарха Акакия Константинопольского // Античная древность и средние века, № 43. – Екатеринбург, 2015, с. 53-72; Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.) // Византийский временник, № 74. – М., 2015, с. 31-46; «Secundum Calchedonensem synodum haec ab apostolica sede gesta»: Папа Геласий I и «ересь» Акакия Константинопольского // Византийские очерки. – М., СПб, 2016, с. 62-74; Апостол Петр и «Акакианская схизма» // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 1: Богословие. Философия. № 3 (59). – М., 2015, с. 9-19; «Акакианская» или всё же «феликианская» схизма? К истории отношений Константинопольской и Римской Церквей в конце V в. // Империя ромеев во времени и пространстве: центр и периферия. Тезисы докладов XXI Всероссийской научной сессии византинистов. Белгород, 20-23 апреля 2016 г. – М., 2016, с.67-69; Папа Геласий I (492–496) и его экклезиологические воззрения // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 1: Богословие. Философия. № 3 (65). – М., 2016, с. 25-41.
[3] Liberati Breviarium causae Nestorianorum et Eutychianorum, 15 // Acta Conciliorum Oecumenicorum. T. II. Vol. V. – Berlin, 1936.
[4] Ibid., 16.
[5] Evagrii Scholastici Historia Ecclesiastica, III, 7 // J. P. Migne. Patrologiae cursus completus. Series Graeca. LXXXVI bis, col. 2609.
[6] Zachariae Rhetori Historia Ecclesiastica, V, 6 // Corpus Scriptorum Christianorum Orientalium. Scriptores Syri. Series tertia, V, p. 154.
[7] Ibid., V, 7.
[8] Simplicii Epistola 18 // Epistolae romanorum pontificum genuinae et quae ad eos scriptae sunt a s. Hilaro usque ad Pelagium II, rec. et ed. A. Thiel. T. I. – Brunsbergae, 1868 (далее – Epistolae romanorum pontificum), pp. 208-212.
[9] Felicis II Epistola 6 // Epistolae romanorum pontificum, pp. 243-247.
[10] Грацианский М.В. Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.), с. 40.
[11] Felicis II Epistola 11 // Epistolae romanorum pontificum, pp. 252-257.
[12] Грацианский М.В. Папа Геласий I (492–496) и его экклезиологические воззрения, с. 27-31.
[13] Gelasii I Epistola 27 // Epistolae romanorum pontificum, pp. 425-427.
[14] Грацианский М.В. Причины и обстоятельства начала «Акакианской» схизмы (484 г.), с. 196; Он же. Апостол Петр и «Акакианская схизма», с. 12.
[15] Chronica minora I // Mοnumenta Germaniae Historica, Auctores antiquissimi (далее – MGH, AA), VII, pp. 308-311; Iordanis De origine actibusque Getarum, XLVI, 242 // MGH, AA, V, vol. 1, p. 120; Id. De summa temporum vel origine actibusque gentis Romanorum, 344 // MGH, AA, V, vol. 1, p. 44; Procopii Caesariensis De bello Gothico, I, 1, 6-8 // Corpus Scriptorum Historiae Byzantinae (далее – CSHB), XLI, vol. 2, pp.6-7; Theophanis Chronographia, AM 5965 // CSHB, XLIII, vol. 1, p. 184.
[16] Malchi Philadelphensis, fr. 10 // Fragmenta Historicorum Graecorum (далее – FHG), IV, p. 119.
[17] Ibid., fr. 18 // FHG, IV, p. 129.
[18] Cipolla Carlo. Considerazioni sul concetto di Stato nella monarchia di Odoacre // Rendiconti della Reale Accademia dei Lincei. Classe di scienze morali, storiche e filolofiche. Serie Quinta. Vol. XX. – Roma, 1911, pp. 380-381.
[19] Romano Giacinto. Le dominazioni barbariche in Italia. – Milano, 1909, p. 103; Cipolla C., Op. cit., pp. 404-413.
[20] Ioannis Antiocheni fr. 214.2 // FHG, IV, p. 620.
[21] Eugippii Vita s. Severini, VII // MGH, AA, I, vol. 2, p. 11.
[22] Ibid., XXXII, 1 // MGH, AA, I vol. 2, p. 24.
[23] Ibid., XLIV // MGH, AA, I vol. 2, p. 29.
[24] Auctarium Haunense ordo prior, s.a. 487 // MGH, AA, IX, p. 313.
[25] Fasti Vindobonensis priores, s.a. 487 // MGH, AA, IX, p. 312.
[26] Cassiodori Chronicon, s.a. 487 // MGH, AA, XI, p. 159.
[27] Ioannis Antiocheni fr. 214.7 // FHG, IV, p. 621, V, p. 27.
[28] Грацианский М.В. Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.), с. 41.
[29] Acta synhodi a. DII // MGH, AA, XII, p. 445; J. P. Migne. Patrologiae cursus completus. Series Latina. LXVII, col. 330; Митрофанов А. Ю. История церковных соборов в Италии (IV-V вв.). – М., 2006, с. 543.
[30] Romano G. Op. cit., p. 109.
[31] Грацианский М.В. Дело Иоанна Талайи и начало «акакианской схизмы» (484 г.), с. 38.
Мысли таковы:Хм....По моему, весьма толково....Весьма. Не совсем явной кажется мысль, которую педалирует автор. Я бы сильнее чуток акцентировал. Но по материалу: весьма, тем не менее ....
1) причина раскола имела не догматический или канонический, а исключительно политический характер;
2) этой причиной был заговор Илла, направленный на свержение Зенона;
3) Одоакр играл в заговоре важную роль, которая заключалась в том, чтобы побудить папу отлучить Акакия;
4) поскольку заговор провалился, папам пришлось как-то выкарабкиваться из этой ситуации и искать доводы в пользу правомерности отлучения.
Как результат: папский престол выработал очередные аргументы для утверждения папского примата. А ведь мог бы и не выработать, если бы не Одоакр.
Это всё как гипотеза, конечно, не как утверждение. Самое, на мой взгляд, слабое место - мотивация Одоакра.
Dedal
Ересиарх
Эту мысль я понял.... Но это я.... То что церковь пользовалась светской властью для себя любимой, а светская власть юзала церковь (в своих целях) и так много раз, в разных ситуациях , в разные времена и при этом обе стороны прикрывались благими намерениями и святыми идеалами -это для меня совершенно очевидно.Мысли таковы:
1) причина раскола имела не догматический или канонический, а исключительно политический характер;
2) этой причиной был заговор Илла, направленный на свержение Зенона;
3) Одоакр играл в заговоре важную роль, которая заключалась в том, чтобы побудить папу отлучить Акакия;
4) поскольку заговор провалился, папам пришлось как-то выкарабкиваться из этой ситуации и искать доводы в пользу правомерности отлучения.
Как результат: папский престол выработал очередные аргументы для утверждения папского примата. А ведь мог бы и не выработать, если бы не Одоакр.
Это всё как гипотеза, конечно, не как утверждение. Самое, на мой взгляд, слабое место - мотивация Одоакра.
Ты приводишь очень много фактов, ссылок на источники. Очень добротный материал, достойная работа ... А вот свои размышления оставляешь неявными, даже немного смятыми. Если для публикации, то хорошо бы эту часть более рельефно подать...Ну , мне так кажется....
Да? Надо будет подумать.
Но вообще, честно сказать, меня больше всего во всей этой истории интересует роль Одоакра. Я тут на досуге пытаюсь рассмотреть историю его королевства в политико-правовом, так сказать, разрезе, и на изложенную выше версию я набрёл, пытаясь разрешить вопрос: для чего Одоакру, варвару и арианину, понадобилось вторгаться в выборы римского понтифика?
Но вообще, честно сказать, меня больше всего во всей этой истории интересует роль Одоакра. Я тут на досуге пытаюсь рассмотреть историю его королевства в политико-правовом, так сказать, разрезе, и на изложенную выше версию я набрёл, пытаясь разрешить вопрос: для чего Одоакру, варвару и арианину, понадобилось вторгаться в выборы римского понтифика?
Dedal
Ересиарх
Одоакр был арианином, но не был дураком, поэтому понимал полезность церкви, как инструмента в политике ... Его могли вовсе не интересовать догматические тонкости, или интересовать на досуге(я не знаю), но церковь уже была хорошо организованным институтом, сильным , доказавшим свою нужность...Если твоя профессия власть, ты не можешь игнорировать центры силы, а церковь уже была силой. Я так думаю.......
Да, но чересчур круто он себя повёл; даже римские кесари не угрожали церковным иерархам за нарушение их указов анафемой. Кстати, интересно, что впоследствии преемник Феликса, папа Геласий, писал епископам Дардании, что Одоакр-де пытался дать ему какое-то неправомерное предписание в церковной сфере, а он ему открыто не подчинился. Правда, Геласий так похвалялся в 495 г., уже после смерти Одоакра, обзывая его варваром и еретиком.
Теодерих же Великий, хотя тоже варвар и арианин, указ Одоакра дезавуировал.
Я так думаю, что римский епископат пошёл навстречу Одоакру по той причине, что их стремления совпадали: Одоакр желал помочь Иллу свалить Зенона, а папа - продемонстрировать своё первенство в церкви, отлучив другого вселенского патриарха. И вряд ли Одоакр сам до этого додумался, скорее всего, автором задумки был антиохийский патриарх Каландион.
Dedal
Ересиарх
"Чересчур" было бы, если бы у него не получилось. А у него получилось. Оказался ли он сильнее или нашёл баланс , или попал в струю совпадающих интересов- это не так уж и важно...Придумал ли он это сам или прислушался к разумному совету -это так же не главное. Руководитель должен искать попутный ветер, слушать советы, искать баланс ... Главное: Одоакр получил результат, который стал историей. Это важнее, как мне кажется...
Ну, по большому счёту, нужного результата он не добился: никаких волнений в Константинополе, да и вообще на Востоке, в связи с отлучением Акакия не возникло - а ведь цель была именно в этом; привлечение папы - только средство.
Даже наоборот: Зенон заимел зуб и натравил на Одоакра сначала ругов, которых Одоакр побил, а потом Теодериха, который уже побил Одоакра.
Даже наоборот: Зенон заимел зуб и натравил на Одоакра сначала ругов, которых Одоакр побил, а потом Теодериха, который уже побил Одоакра.
Dedal
Ересиарх
Однако, мы доподлинно не знаем его целей. Он мог атрибутировать свою власть над церковью, мог использовать церковь для давления на Зенона , который и сам, если не ошибаюсь не был патрицианских кровей, к тому же был человеком нервным, жестоким и экстравагантным... Одоакр мог решать какую то локальную задачу, а не ставить цель свержения...могло быть масса вариантов отголоски событий, данных о которых до нас не дошли. Например самаритянское восстание в Палестине, связи Одоакра с какими то из племён постоянно осаждавших Восточную Империю...
Доподлинно, конечно, не знаем. Это я сразу сказал: мол, предположение это, а не утверждение.
Напрямую использовать церковь (даже римскую, не говоря о восточных) Одоакр вряд ли мог; всё-таки по тем временам император номинально считался её главой; открыто выступить против императора, я думаю, тогда не рискнул бы ни один патриарх. Поэтому давление должно было быть оказано не непосредственно на Зенона, а на Акакия, как его главную опору в столице, ну, и в Александрии вполне возможны были беспорядки: всё-таки причинами отлучения Акакия были дела александрийской церкви.
Зенон, конечно, человек не самых высоких нравственных принципов, но то, что он мастер политической интриги высочайшего класса, даже при самых бескозырных для него раздачах - бесспорный факт. Начать с того, что он уже был свергнут Василиском - но смог вернуться на трон. После реставрации у него было как минимум пять проблем: Армат, Илл, Теодерих Страбон, Теодерих Амал, ну и Одоакр до кучи. И все проблемы он постепенно решил: Армата убили (убил, кстати, Оноульф - брат Одоакра); Илла разгромил в открытом противостоянии; Теодерихов пытался стравить между собой, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы Теодерих Страбон крайне неудачно для себя и крайне удачно для Зенона не напоролся на своё собственное копьё; ну, а Теодериха Амала Зенон сплавил в Италию, натравив на Одоакра.
Я думаю, задачей Одоакра было защитить свежезахваченную им Далмацию.
Вряд ли Одоакру в данном контексте были нужны связи с какими-то племенами (даже с самаритянами
), если у него было соглашение с Иллом, самым, пожалуй, на тот момент могущественным человеком в Империи после императора. Думаю, Одоакру были нужны гарантии насчёт Далмации, а дать их мог либо новый император, либо тот, кто такого императора поставит.