Отставка наркома
- Автор темы Ficher
- Дата начала
Ficher
Пропретор
В этот день Георгий Васильевич проснулся позже обычного. Большой мраморный будильник показывал больше четырех часов пополудни, и давно пора было ехать в наркомат. Но вставать все равно не хотелось, к тому же сильно болела голова. Поборов желание поваляться в кровати еще, Георгий все же поднялся и начал одеваться.
Услышав шум, в дверь заглянул Михаил, выполняющий обязанности домохозяина [1]. Приветливо улыбаясь, он спросил:
- чай или кофе?
Приводя в порядок после сна небольшую бородку, Георгий Васильевич отозвался:
- давай что ли кофе.
Настроение было плохое, и очень сильно хотелось спать. Все же вчера он пересидел на работе часов до семи. До пяти часов утра была встреча с французским послом, а потом приводил в порядок многочисленные дела [2].
Пирожные к кофе были очень вкусные, и после пятого Георгий решил, что нужно будет заказать на завтра такие же. Стряхивая крошки с одежды, он позвал Григория [3].
Услышав шум, в дверь заглянул Михаил, выполняющий обязанности домохозяина [1]. Приветливо улыбаясь, он спросил:
- чай или кофе?
Приводя в порядок после сна небольшую бородку, Георгий Васильевич отозвался:
- давай что ли кофе.
Настроение было плохое, и очень сильно хотелось спать. Все же вчера он пересидел на работе часов до семи. До пяти часов утра была встреча с французским послом, а потом приводил в порядок многочисленные дела [2].
Пирожные к кофе были очень вкусные, и после пятого Георгий решил, что нужно будет заказать на завтра такие же. Стряхивая крошки с одежды, он позвал Григория [3].
Ficher
Пропретор
- Машина будет через пять минут.
- Хорошо. Завтра эти же пирожные купи. - И думая, как бы изобразить из себя хозяина, Чичерин добавил: и белье в стирку отнеси [4].
- Обязательно.
Помогая одевать пальто, Михаил все также с улыбкой смотрел на своего хозяина. Народный комиссар иностранных дел Чичерин жил застарелым холостяком совершенно один, а женщин патологически не переносил, поэтому все домашние заботы приходилось выполнять Михаилу. Ведь сам нарком в хозяйственных и домашних делах был сведущ меньше трехлетнего ребенка.
- Хорошо. Завтра эти же пирожные купи. - И думая, как бы изобразить из себя хозяина, Чичерин добавил: и белье в стирку отнеси [4].
- Обязательно.
Помогая одевать пальто, Михаил все также с улыбкой смотрел на своего хозяина. Народный комиссар иностранных дел Чичерин жил застарелым холостяком совершенно один, а женщин патологически не переносил, поэтому все домашние заботы приходилось выполнять Михаилу. Ведь сам нарком в хозяйственных и домашних делах был сведущ меньше трехлетнего ребенка.
Ficher
Пропретор
***
В машине Чичерин обдумывал детали вчерашних переговоров с французским послом. Тот попадал на встречу к советскому наркоминделу уже третий раз. И если процедура переговоров раньше внушала ему сильный страх, то теперь он был от нее просто в восторге. Кому не нравится пощекотать нервы, а потом с гордостью рассказывать об этом своим знакомым, особенно если тебе нечего бояться [5].
Дикая страна, в которой к власти пришли санклюты и просто бандиты. Совершенно неграмотные и ужасно кровожадные. Ночью к твоему дому подъезжает автомобиль, и вот ты уже мчишься по полуночной пустынной Москве под охраной четырех красноармейцев в странных шапках [6]. Если закрыть глаза, и немножко расслабиться, то сразу возникает ощущение, что тебя везут в страшную темницу, и никто на родине не узнает о твоей смерти. Но мозг снова напоминает, что все это просто забавная игра.
В машине Чичерин обдумывал детали вчерашних переговоров с французским послом. Тот попадал на встречу к советскому наркоминделу уже третий раз. И если процедура переговоров раньше внушала ему сильный страх, то теперь он был от нее просто в восторге. Кому не нравится пощекотать нервы, а потом с гордостью рассказывать об этом своим знакомым, особенно если тебе нечего бояться [5].
Дикая страна, в которой к власти пришли санклюты и просто бандиты. Совершенно неграмотные и ужасно кровожадные. Ночью к твоему дому подъезжает автомобиль, и вот ты уже мчишься по полуночной пустынной Москве под охраной четырех красноармейцев в странных шапках [6]. Если закрыть глаза, и немножко расслабиться, то сразу возникает ощущение, что тебя везут в страшную темницу, и никто на родине не узнает о твоей смерти. Но мозг снова напоминает, что все это просто забавная игра.
Ficher
Пропретор
Автомобиль подъезжает к большому зданию, где у входа опять стоят военные. Дальше тебя ведут под конвоем, передавая друг другу, и, наконец, в конце всего этого … ты встречаешься с обворожительным и гостеприимным хозяином. Настоящим интеллигентом, который совершенно не похож на рассказы о кровавых большевиках, говорит на французском, как на своем родном языке, любит побеседовать о музыке, и в особенности о произведениях Моцарта.
И посол снова, и снова смаковал эти детали посещения и думал, как он о них будет рассказывать на родине. А именно в это время Чичерин также обдумывал, но не подобные мелочи, а слова, сказанные собеседником. Впрочем, он скоро мирно заснул на заднем сиденье автомобиля.
И посол снова, и снова смаковал эти детали посещения и думал, как он о них будет рассказывать на родине. А именно в это время Чичерин также обдумывал, но не подобные мелочи, а слова, сказанные собеседником. Впрочем, он скоро мирно заснул на заднем сиденье автомобиля.
Ficher
Пропретор
***
- Товарищ нарком, приехали.
Чичерин спросонья таращился на усатую круглую физиономию водителя, измазанную машинным маслом. Он потянулся, и почувствовал, что стало получше.
- Кто сегодня дежурит?
- Я и Валентин.
- Это хорошо, - промолвил Георгий и направился к большой парадной двери. Интересно, зачем шоферы носят такие странные кожаные шлемы, да еще и очки с толстыми стеклами. Ни разу не видел, чтобы они пользовались этими очками. Видимо, просто для красоты.
Раздумья прервал молодой красноармеец с винтовкой, стоявший у двери.
- Товарищ нарком, разрешите обратиться.
Георгий Васильевич, молча, но приветливо кивнул в ответ.
- Понимаете такое дело, дети дома голодные. Не могли бы одолжить рубля три до жалованья. Как будет, точно отдам [7].
- Товарищ нарком, приехали.
Чичерин спросонья таращился на усатую круглую физиономию водителя, измазанную машинным маслом. Он потянулся, и почувствовал, что стало получше.
- Кто сегодня дежурит?
- Я и Валентин.
- Это хорошо, - промолвил Георгий и направился к большой парадной двери. Интересно, зачем шоферы носят такие странные кожаные шлемы, да еще и очки с толстыми стеклами. Ни разу не видел, чтобы они пользовались этими очками. Видимо, просто для красоты.
Раздумья прервал молодой красноармеец с винтовкой, стоявший у двери.
- Товарищ нарком, разрешите обратиться.
Георгий Васильевич, молча, но приветливо кивнул в ответ.
- Понимаете такое дело, дети дома голодные. Не могли бы одолжить рубля три до жалованья. Как будет, точно отдам [7].
Ficher
Пропретор
Опять не сказав ни слова, Георгий Васильевич полез в карман, откуда вытащил кучу скомканных купюр. Покопавшись в ней, извлек пять рублей и протянул собеседнику:
- Держи, братец. Можешь не отдавать.
Лицо красноармейца просто расплылось от удовольствия:
- Спасибо, господин Чичерин, - и он быстро побежал открывать дверь.
Прошло то время, когда обращение «господин» было ругательством, но и сейчас оно практически не использовалось, разве только в ироничном смысле. Однако Чичерину это обращение очень шло, и возможно нравилось, во всяком случае, он не протестовал.
- Держи, братец. Можешь не отдавать.
Лицо красноармейца просто расплылось от удовольствия:
- Спасибо, господин Чичерин, - и он быстро побежал открывать дверь.
Прошло то время, когда обращение «господин» было ругательством, но и сейчас оно практически не использовалось, разве только в ироничном смысле. Однако Чичерину это обращение очень шло, и возможно нравилось, во всяком случае, он не протестовал.
Ficher
Пропретор
И это случайно вырвавшееся обращение сразу все расставило на свои места. Не было ни февральской, ни октябрьской революций, ни Союза республик, ни советской власти. Была старая добрая Россия-матушка во главе которой стоял император-самодержец. В свое министерство приехал министр иностранных дел – странный и чудаковатый, но умный и интеллигентный барин из знатного дворянского рода. А дверь ему открывал услужливый швейцар, получивший щедрые чаевые. Но дымка исчезла, и все вернулось на свои места … [8]
Ficher
Пропретор
***
Раздеваясь в прихожей своего кабинета, Чичерин с удивлением обнаружил новую машинистку. Вместо обычной Зины с абсолютно плоской грудью и постоянно одетой в черную бесформенную одежду, за «Ундервудом» сидела молоденькая девушка с сожженными перекисью водорода волосами и подкрашенными бровями [9].
- А где Зина? – угрюмо спросил Георгий Васильевич.
- Она заболела, я вместо нее. Меня Олей зовут.
Она быстро подскочила и направилась к начальнику:
- давайте я вам помогу пальто снять.
Но Чичерин не услышал этого, он только видел короткую кожаную юбку, которая привела его в бешенство. А когда еще и явственно ощутил запах духов, не смог сдержать свою злость. Он быстро отскочил в сторону, не давая ей прикоснуться к себя.
Ты, ты, - запинаясь от ярости выкрикнул он, - шлюха, проститутка, пошла вон отсюда.
Раздеваясь в прихожей своего кабинета, Чичерин с удивлением обнаружил новую машинистку. Вместо обычной Зины с абсолютно плоской грудью и постоянно одетой в черную бесформенную одежду, за «Ундервудом» сидела молоденькая девушка с сожженными перекисью водорода волосами и подкрашенными бровями [9].
- А где Зина? – угрюмо спросил Георгий Васильевич.
- Она заболела, я вместо нее. Меня Олей зовут.
Она быстро подскочила и направилась к начальнику:
- давайте я вам помогу пальто снять.
Но Чичерин не услышал этого, он только видел короткую кожаную юбку, которая привела его в бешенство. А когда еще и явственно ощутил запах духов, не смог сдержать свою злость. Он быстро отскочил в сторону, не давая ей прикоснуться к себя.
Ты, ты, - запинаясь от ярости выкрикнул он, - шлюха, проститутка, пошла вон отсюда.
Ficher
Пропретор
Георгий уже занес руку, чтобы ударить ее. Но не ударил, он почувствовал, что не сможет ударить ее. Не сможет прикоснуться к этому отвратительному мерзкому существу, точно также как многие люди не могут потрогать змею или жабу. Впрочем, через пару мгновений сделать это он все равно уже бы не смог: девушка с воплем отскочила в другой конец комнаты. Тогда он схватил что-то со стола и, не рассматривая, что подвернулось, швырнул в нее, затем швырнул еще что-то. А в ушах стоял бесконечный вопль: «вон», «вон», и Георгий даже не замечал, что в бешенстве изо всех сил стучит кулаками по столу, а ногами по полу [10].
Когда нарком немного пришел в чувство, в дверь зашел его секретарь Мельников [11]. Он находился недалеко, и, заметив выскочившую из кабинета плачущую машинистку, по крикам сразу понял в чем дело. Совершенно хладнокровно он начал успокаивать ее, потом отвел в другой кабинет, где попросил посидеть, попить чаю и взять себя в руки, а сам направился к начальнику.
Когда нарком немного пришел в чувство, в дверь зашел его секретарь Мельников [11]. Он находился недалеко, и, заметив выскочившую из кабинета плачущую машинистку, по крикам сразу понял в чем дело. Совершенно хладнокровно он начал успокаивать ее, потом отвел в другой кабинет, где попросил посидеть, попить чаю и взять себя в руки, а сам направился к начальнику.
Ficher
Пропретор
Георгий Васильевич все еще находился в прострации, однако Борис Николаевич понял, что с ним уже можно разговаривать:
- Георгий Васильевич, ну что же вы так, довели девушку до истерики, совершенно зря обидели?
- А где Зина?
- Заболела она, вот в срочном порядке пришлось заменить.
- Да вы просто первую шлюху с улицы взяли, развели тут бордель. Ты хоть смотрел, кого направили.
- Извините, Георгий Васильевич, я с утра был с бумагами занят, поэтому не успел.
Чичерин передернулся, вспоминая напомаженные волосы, и мгновенно перейдя от ярости к расслабленному депрессивному состоянию, начал зудеть:
- Нет, Борис Николаевич, ну так ведь совершенно невозможно работать. Была у меня машинистка Зина, хорошая умная девушка. И скромная, не как некоторые. А теперь как я без нее работать смогу. Я ведь без нее как без рук.
- Георгий Васильевич, ну что же вы так, довели девушку до истерики, совершенно зря обидели?
- А где Зина?
- Заболела она, вот в срочном порядке пришлось заменить.
- Да вы просто первую шлюху с улицы взяли, развели тут бордель. Ты хоть смотрел, кого направили.
- Извините, Георгий Васильевич, я с утра был с бумагами занят, поэтому не успел.
Чичерин передернулся, вспоминая напомаженные волосы, и мгновенно перейдя от ярости к расслабленному депрессивному состоянию, начал зудеть:
- Нет, Борис Николаевич, ну так ведь совершенно невозможно работать. Была у меня машинистка Зина, хорошая умная девушка. И скромная, не как некоторые. А теперь как я без нее работать смогу. Я ведь без нее как без рук.
Ficher
Пропретор
- Не расстраивайтесь так сильно. Выйдет она через неделю.
- Почему же нельзя на эти должности мужчин брать, - плаксивым голосом протянул начальник. – Что такого сложного клавиши на машинке выучить. И никаких проблем с мужчинами бы не было.
- Не принято так, Георгий Васильевич. Нет такого в штатном расписании, должность предназначена только для женщин.
- Вот, а мы еще говорим об эмансипации и раскрепощении женщин. Николаич, ты уж будь добр подыщи мне машинистку какую-нибудь получше, поскромнее. Хорошо? Ну, пожалуйста, - нудил нарком.
Если бы он был повнимательнее, и не разозлен до крайней степени инцидентом, то давно бы заметил, что на совести секретаря нечисто. Слишком быстро бегали у него глаза, уходя от взгляда собеседника. А еще Чичерин мог бы вспомнить, как этой ночью в четыре часа он вызвал на работу Мельникова только для того, чтобы тот посидел и послушал их беседу с французским послом. Мельников был очень исполнительным и когда ночью ему сказали, что нарком хочет проконсультироваться, он сильно выругался, но все же встал и приехал [12]. Еще в машине он недоумевал, зачем его вызвали, ведь он был специалистом по восточной политике, и в случае западноевропейской страны вряд ли чем мог помочь. А потом отлично понял, что нарком вызвал его по одной простой причине: скучно было вдвоем сидеть. А может быть, просто хотел показать иностранному послу, какие у него секретари послушные. Мельников промолчал, но зло затаил. И когда сегодня утром Максим Литвинов подсунул в кабинет начальника эту секретаршу, ничего не сказал, заранее предвкушая большой скандал. Похожие мысли возникли и у Чичерина:
- Это все не иначе сволочь Максимыч сделал. Ну, дождется он у меня.
- Наверняка он, - отозвался секретарь, пряча хитрую усмешку.
- Почему же нельзя на эти должности мужчин брать, - плаксивым голосом протянул начальник. – Что такого сложного клавиши на машинке выучить. И никаких проблем с мужчинами бы не было.
- Не принято так, Георгий Васильевич. Нет такого в штатном расписании, должность предназначена только для женщин.
- Вот, а мы еще говорим об эмансипации и раскрепощении женщин. Николаич, ты уж будь добр подыщи мне машинистку какую-нибудь получше, поскромнее. Хорошо? Ну, пожалуйста, - нудил нарком.
Если бы он был повнимательнее, и не разозлен до крайней степени инцидентом, то давно бы заметил, что на совести секретаря нечисто. Слишком быстро бегали у него глаза, уходя от взгляда собеседника. А еще Чичерин мог бы вспомнить, как этой ночью в четыре часа он вызвал на работу Мельникова только для того, чтобы тот посидел и послушал их беседу с французским послом. Мельников был очень исполнительным и когда ночью ему сказали, что нарком хочет проконсультироваться, он сильно выругался, но все же встал и приехал [12]. Еще в машине он недоумевал, зачем его вызвали, ведь он был специалистом по восточной политике, и в случае западноевропейской страны вряд ли чем мог помочь. А потом отлично понял, что нарком вызвал его по одной простой причине: скучно было вдвоем сидеть. А может быть, просто хотел показать иностранному послу, какие у него секретари послушные. Мельников промолчал, но зло затаил. И когда сегодня утром Максим Литвинов подсунул в кабинет начальника эту секретаршу, ничего не сказал, заранее предвкушая большой скандал. Похожие мысли возникли и у Чичерина:
- Это все не иначе сволочь Максимыч сделал. Ну, дождется он у меня.
- Наверняка он, - отозвался секретарь, пряча хитрую усмешку.
Ficher
Пропретор
***
После ухода секретаря Чичерин направился в соседнюю комнату, где за столом был спрятан небольшой бочонок с грузинским вином [13]. Нацедив стакан, он вернулся в кабинет. В голове постоянно вертелись мысли о том, какие плохие поступки совершают другие люди, а ноги между тем ходили взад-вперед.
Вдруг Чичерин обнаружил у себя в руке наполовину съеденный эклер. Он и не заметил, что на столе находилось блюдце с пирожными. Видимо постарался какой-то красноармеец, набравший в долг больше всего денег. «Вот это люди куда более отзывчивые и добрые. А все потому что простой народ», - решил Чичерин. «Интересно, а сколько я уже съел. Вот съем еще парочку и хватит».
После ухода секретаря Чичерин направился в соседнюю комнату, где за столом был спрятан небольшой бочонок с грузинским вином [13]. Нацедив стакан, он вернулся в кабинет. В голове постоянно вертелись мысли о том, какие плохие поступки совершают другие люди, а ноги между тем ходили взад-вперед.
Вдруг Чичерин обнаружил у себя в руке наполовину съеденный эклер. Он и не заметил, что на столе находилось блюдце с пирожными. Видимо постарался какой-то красноармеец, набравший в долг больше всего денег. «Вот это люди куда более отзывчивые и добрые. А все потому что простой народ», - решил Чичерин. «Интересно, а сколько я уже съел. Вот съем еще парочку и хватит».
Ficher
Пропретор
После пятого эклера и пятнадцати минут ходьбы по кабинету, нарком немного успокоился. Но вначале он доел все пирожные, и только после этого приступил к работе.
В течение нескольких следующих часов он разбирал бумаги, иногда вызывая к себе секретарей и помощников, чтобы уточнить у них разные моменты. Также обсудил пару важных вопросов, касающихся будущих встреч с представителями других государств. Георгий Васильевич заметил, что пока можно обходиться и без машинистки. «Может за неделю слишком много печатных дел не накопится, и дождусь, когда Зина выйдет с больничного. Нужно будет ей позвонить, чтобы побыстрее вышла».
Рабочий день уже почти закончился, когда в его кабинет зашел полнотелый мужчина в очках – первый заместитель наркома Максим Максимович Литвинов.
В течение нескольких следующих часов он разбирал бумаги, иногда вызывая к себе секретарей и помощников, чтобы уточнить у них разные моменты. Также обсудил пару важных вопросов, касающихся будущих встреч с представителями других государств. Георгий Васильевич заметил, что пока можно обходиться и без машинистки. «Может за неделю слишком много печатных дел не накопится, и дождусь, когда Зина выйдет с больничного. Нужно будет ей позвонить, чтобы побыстрее вышла».
Рабочий день уже почти закончился, когда в его кабинет зашел полнотелый мужчина в очках – первый заместитель наркома Максим Максимович Литвинов.
Ficher
Пропретор
- Слушай ты, жидовская морда, я тебя сейчас похороню, - начал было нарком, поднимаясь навстречу [14].
- Утихомирься Георгий, ты лучше это почитай, - и он бросил на стол пачку бумаг.
- Ты что это себе позволяешь, подсунул мне эту суку-машинистку, - продолжал Чичерин. А сам помимо воли уже быстро пробегал глазами документы. А через полуминуты не мог оторваться. Все было очень плохо. Агент НКВД Казимир Баранский работал в Польше. В его агентурную сеть поляки внедрили своего агента, а потом поймали его с поличным и арестовали. Самое плохое было в том, что как и во многих других странах, Баранский числился вторым секретарем в советском представительстве [15].
- Что они там себе позволяют. Мало того, что их агенты работают под нашей вывеской, да еще так нагло и в открытую.
- Ага, - ехидно улыбаясь сказал Литвинов, - нам грозят большие международные осложнения.
- Утихомирься Георгий, ты лучше это почитай, - и он бросил на стол пачку бумаг.
- Ты что это себе позволяешь, подсунул мне эту суку-машинистку, - продолжал Чичерин. А сам помимо воли уже быстро пробегал глазами документы. А через полуминуты не мог оторваться. Все было очень плохо. Агент НКВД Казимир Баранский работал в Польше. В его агентурную сеть поляки внедрили своего агента, а потом поймали его с поличным и арестовали. Самое плохое было в том, что как и во многих других странах, Баранский числился вторым секретарем в советском представительстве [15].
- Что они там себе позволяют. Мало того, что их агенты работают под нашей вывеской, да еще так нагло и в открытую.
- Ага, - ехидно улыбаясь сказал Литвинов, - нам грозят большие международные осложнения.
Ficher
Пропретор
- Это может привести к разгрому представительства как в Китае, а то и разрыву отношений [16]. Политбюро принимая свои решения, совершенно не учитывает международную обстановку. Просто помешались на своей теории перманентной революции. Все пытаются разжечь мировой пожар, вместо того, чтобы налаживать нормальные дипломатические отношения с буржуазными странами [17].
- А кому там думать в Политбюро. Климу или этому Микояну. У них мозгов отроду не было. Да и Молотов в зарубежных вопросах как корова под седлом. Эти остолопы не то, что советоваться с нами не будут, даже сообщать о своих решениях ленятся [18].
Чичерин неодобрительно посмотрел на заместителя. Он всегда удерживался от прямой критики в сторону руководителей партии, а указанных лиц сильно опасался [19]. Но все равно этого просто так оставлять нельзя.
- А кому там думать в Политбюро. Климу или этому Микояну. У них мозгов отроду не было. Да и Молотов в зарубежных вопросах как корова под седлом. Эти остолопы не то, что советоваться с нами не будут, даже сообщать о своих решениях ленятся [18].
Чичерин неодобрительно посмотрел на заместителя. Он всегда удерживался от прямой критики в сторону руководителей партии, а указанных лиц сильно опасался [19]. Но все равно этого просто так оставлять нельзя.
Ficher
Пропретор
- Нужно составить записку о данном инциденте в Политбюро, а в ЦКК Сольцу [20] отправить жалобу, чтобы они рассмотрели дело Барановского, и вынесли соответствующее наказание.
- Именно, - отозвался Литвинов, - я уже и черновик набросал, посмотрите.
Чичерин взял текст, и начал его неспешно читать, время от времени делая пометки карандашом. Через несколько минут они уже вполне мирно обсуждали наиболее удачные формулировки фраз.
Через полчаса Литвинов забрал исправленные варианты бумаг. Решили, что он отдаст их своей машинистке, и та после работы задержится и напечатает. А завтра утром Чичерин их подпишет.
Между тем было уже около девяти часов вечера и сотрудники расходились. За исключением большей части личного секретариата Чичерина, которые привыкли работать со своим начальником до глубокой ночи.
- Именно, - отозвался Литвинов, - я уже и черновик набросал, посмотрите.
Чичерин взял текст, и начал его неспешно читать, время от времени делая пометки карандашом. Через несколько минут они уже вполне мирно обсуждали наиболее удачные формулировки фраз.
Через полчаса Литвинов забрал исправленные варианты бумаг. Решили, что он отдаст их своей машинистке, и та после работы задержится и напечатает. А завтра утром Чичерин их подпишет.
Между тем было уже около девяти часов вечера и сотрудники расходились. За исключением большей части личного секретариата Чичерина, которые привыкли работать со своим начальником до глубокой ночи.
Ficher
Пропретор
***
После ухода Литвинова, Чичерин зашел в соседнюю комнату, подошел к книжному шкафу и начал рассматривать корешки. В основном шкафу были книги по дипломатии, а в других чего только не было: книги по музыковедению, модернизму, истории и праву. Он выбрал томик стихов своего очень хорошего друга Михаила Кузмина и начал листать его [21]. У него в голове возникла мысль. Быстро вызвал секретаря по телефону, он спросил: когда я последний раз Кузмину писал. Через пять минут поступил ответ: два месяца назад.
Продолжая листать стихи, Чичерин молча ругался: «Чертова работа, хуже каторги. Вот даже лучшему другу написать некогда» [22].
Затем он сел за рояль, находящийся в этой же комнате и начал что-то наигрывать. С импровизации плавно перешел на симфонию «Юпитер» Моцарта [23]. Музыка успокоила нервы, и закончив играть, он решил, что можно работать дальше. «Это все из-за того, что ночевать поехал домой, надо было здесь оставаться». Большую часть ночей нарком оставался на работе, в этой его домашней комнате была и кровать.
После ухода Литвинова, Чичерин зашел в соседнюю комнату, подошел к книжному шкафу и начал рассматривать корешки. В основном шкафу были книги по дипломатии, а в других чего только не было: книги по музыковедению, модернизму, истории и праву. Он выбрал томик стихов своего очень хорошего друга Михаила Кузмина и начал листать его [21]. У него в голове возникла мысль. Быстро вызвал секретаря по телефону, он спросил: когда я последний раз Кузмину писал. Через пять минут поступил ответ: два месяца назад.
Продолжая листать стихи, Чичерин молча ругался: «Чертова работа, хуже каторги. Вот даже лучшему другу написать некогда» [22].
Затем он сел за рояль, находящийся в этой же комнате и начал что-то наигрывать. С импровизации плавно перешел на симфонию «Юпитер» Моцарта [23]. Музыка успокоила нервы, и закончив играть, он решил, что можно работать дальше. «Это все из-за того, что ночевать поехал домой, надо было здесь оставаться». Большую часть ночей нарком оставался на работе, в этой его домашней комнате была и кровать.
Ficher
Пропретор
***
Дальше работа пошла спокойно. Было уже далеко за полночь, и часть сотрудников все же сумела отпроситься домой. Часам к трем стало совсем тихо. Чичерин просматривал зарубежную прессу, когда в дверь потихоньку постучали.
- Войдите.
Вошел красноармеец с пачкой газет.
- Товарищ нарком. Свежая пресса.
- Спасибо.
Но красноармеец не ушел, и переминался с ноги на ногу.
- Чего тебе еще?
- Извините, а у вас закурить не найдется.
Чичерин не курил, но в столе было немало сигарет, предназначенных для гостей-дипломатов. Он нашел какую-то пачку и отдал солдату.
- Благодарствуйте, товарищ Чичерин.
Дальше работа пошла спокойно. Было уже далеко за полночь, и часть сотрудников все же сумела отпроситься домой. Часам к трем стало совсем тихо. Чичерин просматривал зарубежную прессу, когда в дверь потихоньку постучали.
- Войдите.
Вошел красноармеец с пачкой газет.
- Товарищ нарком. Свежая пресса.
- Спасибо.
Но красноармеец не ушел, и переминался с ноги на ногу.
- Чего тебе еще?
- Извините, а у вас закурить не найдется.
Чичерин не курил, но в столе было немало сигарет, предназначенных для гостей-дипломатов. Он нашел какую-то пачку и отдал солдату.
- Благодарствуйте, товарищ Чичерин.
Ficher
Пропретор
Чичерин начал разбирать газеты, когда из коридора послышались возгласы и негромкие обсуждения. Он почти засмеялся, пряча в усах улыбку. Так и представилось, как кучка охранников делят эти сигареты. Еще бы какая пресса ночью. Наверное, несколько часов газеты лежали, знали ведь заранее, что ночью курить хочется, а махорка у всех кончается. А потом все вместе тянули спички, выбирая парламентера, который понесет газеты. А кто-нибудь кричал, что это неправильно, надо выбирать не по жребию, а самого разговорчивого. Но никто не хотел идти добровольно, и сошлись на жребии. Прямо сущие дети [24].
Среди газет было несколько писем, но не государственной важности. Срочные распоряжения обычно присылали с курьерами и отдавали секретарю под роспись. Вдруг одно из писем привлекло внимание наркома. От члена Политбюро Николая Бухарина. А почему тогда не с курьером, или это личное письмо. С чего бы это? Хотя Бухарчик и милейший человек, но особой дружбы у нас с ним нет.
Среди газет было несколько писем, но не государственной важности. Срочные распоряжения обычно присылали с курьерами и отдавали секретарю под роспись. Вдруг одно из писем привлекло внимание наркома. От члена Политбюро Николая Бухарина. А почему тогда не с курьером, или это личное письмо. С чего бы это? Хотя Бухарчик и милейший человек, но особой дружбы у нас с ним нет.