Падение Трои

[Clarence]

- Увезти по-тихому вряд ли получится, -- вздохнул Гектор, -- По тихому можно только убить. Но это как-то нехорошо... и потом - поздно теперь уже. Да и Менелай обидется может. Мы вам Елену вернем официально. Типа - нельзя же было отпускать ее в дальний путь одну, проводить ее было некому, а теперь вот... муж приехал. Бред конечно, - Гектор невесело усмехнулся, - но что делать-то?

 

[Lanselot]

Афина внимательно слушала этот диалог. И он ей все меньше нравился. Как?! Эти проклятые смертные предпочитают договориться?! А как же ее месть?! Как тогда этот дурак Одиссей станет героем?! А самое главное: она уже настроилась на развлечение, другие боги - тоже, а их что же, собираются лишить его?! Нет, через ее труп. А поскольку ее труп - дело невозможное, то так же невозможно и примирение!

 

[Snorri]

Одиссей уже было обрадовался, что все скоро закончится (да еще так хорошо!). Но гармония вернулась в мир: в бок его как будто кто-то пнул. И пнул сильно. Рядом никого не стояло. Одиссей догадался, что это была Афина. Душа Хитроумного постепенно уходила в пятки...

 

[Lanselot]

- Я тебе покажу как миротворствовать! - прошипела Афина.

 

[Snorri]

Прикрыв рот ладонью, Одиссей зашептал:
- Дык они ж уже готовые на мир! Зачем нам воевать... лучше... дома... трудиться... - с каждым словом голос его становился все жальче и жальче. - Что, послать их всех теперь?

 

[Clarence]

Гектор смотрел на Одиссея с удивлением. Как-то странно он стал себя вести. Дернулся, потом дико заращал глазами и забормотал, потом вид его стал совсем жалобным.
- Что-нибудь не так? - озабоченно спросил он.

 

[Lanselot]

Прикрыв рот ладонью, Одиссей зашептал:
- Дык они ж уже готовые на мир! Зачем нам воевать... лучше... дома... трудиться... - с каждым словом голос его становился все жальче и жальче. - Что, послать их всех теперь?

Афина в ответ тольк зашипела.

 

[Guest]

"Вляпался ты, Одиссей, по самые Балканы", - думал царь Итаки.
- На мир мы пойтить не могем! - вдруг выпалил он. Увидев, что у Гектора стало вытягиваться лицо, он продолжал в еще более напористой манере:
- Троянский царевич, презрев все законы гостеприимства, оскорбил Менелая, царя Спарты, похитив его жену, прекрасную Елену. Но это не просто оскорбление мужу, это оскорбление всей Элладе! И теперь Троя должна ответить за действия ее представителя. Либо вы возвращаете Елену домой и выплачиваете Спарте за моральный ущерб, либо Троя должна быть разрушена!

 

[Clarence]

- Ничего себе... - сказал Гектор, с изумлением видя, как лицо Одиссея вдруг осветилось каким-то мучительным экстазом, - Должна быть разрушена... Рехнулся ты что ли? Бес... э-э... бог какой-то в тебя вселился? Ты чего мелешь? Из-за какой-то дуры - город разрушить?! Да пошел ты знаешь куда?! Хотите войны - получите войну! Город ему разрушить захотелось... Офигеть! Либо берете Елену как есть - без всего, либо - война! И еще посмотрим, кто у кого и что разрушит!

 

[Clarence]

- Пусть она придет сюда, - сказал вдруг молчавший доселе, и донельзя мрачный Менелай, - Я поговорить с ней хочу.

 

[Snorri]

Парису уже доложили, что за Еленой приехали. В том числе, и ее муж.
- Не отдам! -орал он, несясь через весь дворец в приемную залу. - Не отдам! Она моя!
Подскочив к Одиссею, Парис плюнул ему в лицо.
- Да пошел ты! Не отдам Елену! Ты понял?
Увидев среди других посланников Менелая, Парис побледнел. Медленно подойдя к обманутому им мужу Елены, царевич встал, как вкопанный. Все присутствующие при сцене напряженно смотерли на этих двоих.
- Она моя, - тихо сказал Парис и стремительно вышел из зала.

 

[Snorri]

Сначала Одиссей, что естественно, обалдел. Потом вытер лицо. А потом величаво так промолвил:
- От лица греческих государств я объявляю войну Трое за вероломство.
Засим развернулся и быстро зашагал к выходу. На сердце у него скребли кошки. Голодные и дикие.

 

[Clarence]

Менелай некоторое время пребывал в шоке от такой наглости, а потом кинулся вслед уходящему Парису.
- Твоя?!!! -- прорвел он, -- Ах ты засранец!!! Ах ты мелкий ублюдок!!! Иди сюда, я задушу тебя собственными руками!!!

Стражники из свиты пытались удержать его, и в конце концов -- удержали, но это было нелегко. Менелая уволокли вслед за Одиссеем и всю дорогу он продолжал ругаться яростно и грязно.

- Я не уйду от этих стен. пока не верну ее! -- сказал он в конце концов печальному и мрачному Одиссею, - Я жизнь положу, но этому гаденышу Парису не жить. И ей -- не жить. Собственными руками убью... Тварь...

 

[Lanselot]

Кажется все в порядке, - удовлетворенно пробормотала Афина.

 

[Snorri]

По пути к Агамемнону Одиссей пил. По прибытии Одиссей пил еще больше. Он все больше и больше ощущал себя пацифистом.

 

[Clarence]

У Гектора на лице было великое смирение.
- Психи... - проговорил он, - Все - психи. А главный псих мой младший братец... Придется готовиться к войне... Уй, как же неохота!

 

[Lanselot]

По пути к Агамемнону Одиссей пил. По прибытии Одиссей пил еще больше. Он все больше и больше ощущал себя пацифистом.

Афина тихо шипела, но дать ему по шее при людях не решалась. А то опять папаше донесут, что она лезет в дела людей без его санции.

 

[Snorri]

- Ну что, Афина, обломилось твоему протеже мирный дОговор состряпать? - в голосе Геры чувствовалось явное злорадство. - Нет, надо будет этой дуре, Фроське, указать ее место. Да и эту стервь Артемиду приструнить. А то совсем распоясались. Так что пусть эти людишки повоюют. А мы всем нашим тинейджерам олимпийским под шумок кое-что надерем.

 

[johnny]

Арес между тем, особым, толькое ему присущим акульим чувством просек аппетитный запах назревающего побоища, и помчался к Гефесту править лезвие меча...

 

[Lanselot]

Может быть , он надеялся, что Афина на этот раз ему не накостыляет? Она считала, что он ошибается.