Чем сильнее, чем настырнее глобальные процессы, ведомые корпорациями, не признающими границ, тем заметнее сжатие европейского мира. Унаследованная одежда европейской системы расселения становится слишком просторной для ее стареющего и ссыхающегося тела. Мало кто обращает внимание на то, как сельские округа один за другим преобразуются в экологические резервации, через которые прокладываются велосипедные дорожки, тогда как старинные деревни в лучшем случае превращаются в приятные глазу туристические места, давая сносный прокорм жителям - отчасти прежним, но чаще новым. Туристам это нравится, а книги тех, кто трудолюбиво исследует процесс реального схлопывания Старого Света, читают по преимуществу другие исследователи. Если к этому процессу начинают приглядываться журналисты, то, как правило, с обычным для этого занятия садизмом, замешенным на слюнявой сентиментальности.
Сжатие города замечают не сразу и не все, потому что оно не часто затрагивает центры городов, а ведь говоря "город", мы редко имеем в виду промышленные районы. Логика глобальных корпораций ясна: выносить производство туда, где налоги меньше, где нет социальных программ, где довольствуются меньшей ценой труда. В 90-е годы его выносили в бывшие соцстраны, в начале быстротекущего века - в бывшие советские республики. С их вступлением в Евросоюз кое-что может передвинуться в наши палестины, однако немного, поскольку здесь число желающих и умеющих работать все еще уступает числу мечтающих жить как рантье сразу после окончания вуза. А ведь есть Китай и есть Индия. Когда в начале этого года "Майкрософт" перенес свой ирландский узел операций в Китай, над Европой интеллектуального труда нависла нешуточная угроза.
Разумеется, все это еще не слишком бросается в глаза, но, при всей значимости даже самых успешных усилий заместить усопшие фабрики культурными центрами, галереями и мастерскими художников или казино, над программой открытия которых сейчас ведутся чисто технические дебаты в британском парламенте, полное замещение невозможно.
Наряду с нынешней дороговизной детей, наряду с примитивным гедонизмом масс, в этом смысле не делимых на классы, распад этоса труда и этоса семьи, лихо обессмысленных новейшей философией на пару с новейшим искусством, все глубже затягивает Европу в воронку демографического сжатия.
Дело не только в числах. Если подойти к воротам шведского SAAB и приглядеться к проходящим через них толпам, довольно получаса, чтобы убедиться: шведов среди тех, кто делает шведские автомобили, почти уже нет. Заполняя собой целые кварталы, те, кто делает автомобили, не составляют собой тело города.