В июне 1920 г. ведущий теоретик Наркомпрода А. И. Свидерский, заявил на всероссийском совещании работников своего наркомата: «...Мы одержали величайшую победу... Получить от крестьянина на бумажки, ничего не стоящие, на которые ничего нельзя купить, не давши крестьянину, в особенности в течение последнего года, почти ни одного аршина ситца, никакого товара, взять почти даром все 200 миллионов пудов хлеб — это значит найти путь к крестьянскому сознанию». Макаров, делегат от Вятской губернии, ответил Свидерскому, что продотряды ведут себя безобразно, не считаясь с местными работниками. Они окружают деревню, дают несколько залпов и начинают грабёж. Выметают всю муку и печёный хлеб до последнего фунта. Такие действия подрывают в корне всю советскую и партийную работу, поэтому в некоторых уездах коммунисты не показываются в деревне. «Например, в Юрьяновском уезде, — говорил он, — когда приезжает агитатор и собирает общее собрание, собравшиеся граждане решают вопрос, убить его или выслушать». Выступавшие далее делегаты полностью поддержали Макарова. Однако данная дискуссия не привела к изменению политики.
Продразвёрстка послужила главной причиной самой страшной трагедии, случившейся в годы русской революции. Политика реквизиций лишила крестьян Поволжья даже минимально необходимого для выживания продовольствия. Как утверждает историк С. А. Павлюченков, критической точкой для сельского хозяйства России «стало лето 1920 г., когда были приняты такие решения, которые сделали неизбежной катастрофу — небывалый, страшный голод 1921—1922 гг.». В это время завершилась заготовительная кампания 1919—1920 гг. и наступила пора выработки принципов кампании 1920—1921 гг. Предстояло облечь в конкретные формы установку IX съезда партии о сборе «путём высшего напряжения сил» нескольких сотен миллионов пудов хлеба. 27 мая 1920 г. Совнарком выразил удовлетворение по поводу «весьма значительного роста заготовок в настоящем году». Большевик Н. Осинский, один из руководителей Наркомпрода, предупреждал, что данная политика обернется ужасным голодом. Но это никого не смущало. Ленин в сентябре на IX партконференции заявил: «Мы приобрели по сравнению с прошлым твёрдую экономическую базу. Если в 1917—1918 году мы собрали 30 миллионов пудов хлеба... в 1919—1920 году 260 миллионов, то в будущем рассчитываем собрать 400 миллионов пудов. Мы уже не будем с таким ужасом смотреть на разноцветные бумажки, которые летят миллиардами, и теперь ясно обнаруживают, что они — обломок, обрывки старой буржуазной эпохи». В результате запасов зерна в деревне не оставалось и на посевную. В 1921—1922 гг. в 20 губерниях России погибло от 5 до 10 млн. человек, а голодали десятки миллионов. Для сравнения: за все годы Первой мировой войны Россия потеряла около 5 миллионов человек…
Большевикам важно было обеспечить любой ценой кормление рабочих военных предприятий, армии и партийно-чиновничьего аппарата. А погибнут ли при этом крестьяне или нет, их не слишком волновало.
Кроме того, по мнению некоторых исследователей, большевики могли быть заинтересованы в уменьшении числа крестьянского населения. Таким способом можно было смягчить земельный голод, решить проблему агарного перенаселения. Но это пока лишь гипотеза.
