(29) Поначалу он жил в прославленном городе Кротоне, имея много последователей (рассказывают, что при нем было шестьсот человек, побужденных им не только к занятиям философией, которой он обучал, но и, как говорят, приобщившихся к образу жизни, который он предписывал вести; (30) эти последние были философами, а многие просто слушателями, и поэтому их называют «акусматики»45, так что на одной только самой первой и общедоступной беседе, которую, как говорят, он провел сразу после приезда в Италию, присутствовало более двух тысяч человек, и воздействие Пифагора на них было столь сильным, что они уже не ушли домой, но вместе с женами и детьми построили некий огромный «дом совместного слушания» (оцккоеТоу), и сами организовали общину в той местности, которую все называют Великой Грецией46, и, приняв от Пифагора законы и предписания, никогда не преступали их, словно это были божественные установления. Все сообщество пребывало в единодушии, торжественно прославляемое и считающееся в глазах окружающих счастливым. Имущество, как было сказано, они сделали общим и вслед за тем причислили Пифагора к богам как некоего благого и человеколюбивейшего демона47, одни называя его Пифийцем, другие - Аполлоном из страны гиперборейцев48, третьи - Пеаном49, четвертые - одним из населяющих Луну демонов50, пятые - одним из Олимпийских богов, говоря, что он явился в человеческом образе для пользы и исправления жизни смертного рода, чтобы благосклонно одарить смертную природу спасительной искрой счастия и любомудрия, и большее благо, чем то, которое было даровано богами через Пифагора, не являлось и не явится когда-либо.51 Поэтому еще и теперь широко известна поговорка о длинноволосом самосце. (31) И Аристотель в своем сочинении о пифагорейской философии52 рассказывает, что в глубокой тайне у них соблюдалось такое разделение: есть три вида разумных существ - бог, человек и существо, подобное Пифагору. И они с полным доверием воспринимали то, что он говорил им о богах, демонах и героях53, о космосе и всевозможных видах движения небесных сфер и светил, о заграждениях одних другими, о затмениях, об отклонениях от правильного движения, об эксцентриситетах и эпициклах54, обо всем, что входит в миропорядок, о небе и земле и о творениях, находящихся между ними, видимых и невидимых. И в них возникало некое правильное и соответствующее истинно сущему миру представление, никоим образом не противоречащее ничему тому, что является зрению или постигается мыслью, уроки же и теоретические положения и вся наука в целом поистине открывали душе глаза и действовали очищающе на ослепленный другими занятиями ум.55 Подобное знание передавалось эллинам Пифагором, чтобы они могли осмыслить истоки и начала подлинно целого56. (32) Гражданское устройство общины было наилучшим, соблюдались единодушие и принцип «у друзей все общее», служение богам и почитание умерших, повиновение законам и воспитание, молчаливость и непричинение вреда другим живым существам, воздержание, благоразумие, проницательность, набожность и другие добродетели, одним словом, все это для тех, кто жаждал учения, Пифагор сделал желанным и достойным стремления. Итак, справедливо они из-за всего того, о чем я сейчас говорил, почитали Пифагора столь высоко.
...
80. Теперь же мы собираемся рассказать, как Пифагор разделял тех, кого отобрал, согласно достоинствам каждого. Ибо не подобало всех их равным образом посвящать в его учение - поскольку природа их была различна, - как не подобало одним преподать всё самое ценное, а другим не открыть ничего: ведь это противоречило бы основам совместной жизни и принципам справедливости. Потому он раскрывал каждой группе всё необходимое из той части своего учения, которая могла быть ею усвоена лучше всего, и так, сколько возможно, облегчал каждому его труд, при том соблюдая справедливость, ибо обращался к каждой группе с более всего подходящими ей речами. Сообразно этому он называл одних «пифагорейцами», а других «пифагористами», подобно тому, как мы называем одних «аттиками», а других «аттикистами». Установив такое достойное различие в именованиях, Пифагор первых нарёк «истинными» и предписал вторым брать с них во всём пример. 81. Он определил «пифагорейцам» жить общим хозяйством, другие же, согласно его воле, имели каждый свою собственность и собирались вместе только для философских занятий. Таким образом, обе разновидности последователей Пифагора обязаны своим появлением ему самому. С другой стороны, существовало два вида учения Пифагора и два рода людей, ему приверженных: акусматики и математики. Некоторые признавали «математиков» пифагорейцами, а «акусматиков» - нет, поскольку их учение, как они считают, исходит не от Пифагора, а от Гиппаса.
...
82. Философия «акусматиков» представляет собой недоказанные и необоснованные «акусмы», в которых предписывается делать так-то и так-то. «Акусматики» стремятся в точности излагать любые его речения, точно это божественные истины, а сами даже не притязают на то, чтобы утверждать что-либо самостоятельно, и не считают возможным вообще говорить от своего имени, признавая наимудрейшими тех, кто выучит больше всего акусм. Существует три вида акусм. Первый вид отвечает на вопрос: «Что это?»; второй: «Что первенствует?»; третий: «Что следует, а чего не следует делать?» Первый вид акусм, отвечающий на вопрос: «Что это?», выглядит следующим образом: «Что такое Острова Блаженных?» - «Солнце и Луна»; «Что такое оракул в Дельфах?» - «Тетрактида, сиречь гармония сирен». Ко второму виду относятся ответы на вопросы: «Что первенствует?», как, например: «Что самое праведное?» - «Приносить жертвы»; «Что самое мудрое?» - «Число, затем тот, кто дает имена всем вещам»; «Какое из мирских дел самое мудрое?» - «Медицина»; «Что самое прекрасное?» - «Гармония»; «Что самое сильное?» - «Разум»; «Что лучше всего?» - «Счастье»; «Что признаётся самым истинным?» - «То, что люди дурны».
...
Некий Гиппомедон из Асины Аргивской, акусматик, рассказывал, будто Пифагор приводил обоснования и доказательства всех этих акусм, но, поскольку они передавались изустно множеством людей, и обычно не таких уж усердных, обоснования были утрачены, а остались только задачи. Математики единодушно признают акусматиков пифагорейцами, утверждая, что их учение ни в чём не противно истине. Причина же различия названий, как говорят, такова. 88. Пифагор прибыл из Ионии, с острова Самос, где в то время правил тиран Поликрат; и когда среди граждан городов Италии, вступившей в пору расцвета, у него появились первые друзья и приверженцы, в их числе оказались и старейшины, не имевшие свободного времени из-за занятости делами государства. По этой причине им сложно было излагать подробные научные доказательства, и Пифагор говорил с ними кратко, полагая, что для них столь же полезно будет просто узнать, даже без обоснований, что надлежит делать; точно так же и больные, не разумея, в чём смысл применения того или иного средства, тем не менее выздоравливают. В беседах же с юношами, которые имели возможность работать и учиться, он применял научные обоснования. От них-то и произошли математики, а от первых – акусматики.
