. Солнце било в глаза, и Элизабет раскрыла зонтик. На улице цвели каштаны, о чем она, улыбаясь, и поведала фрейлине, которой, впрочем, до каштанов не было никакого дела - пароход вот-вот уйдет, и они останутся в этом жутком городе вдвоем, без охраны! На встречу им шел мужчина. Прямо перед Элизабет он запнулся и выпростал руки, словно желая смягчить падение. В этот момент императрица осела на землю, а графиня Штарай, перепуганная вусмерть, нагнулась над ней. Мужчина уже исчез. "Как чувствует себя Ваше Величество?" спросила фрейлина по-венгерски, а Элизабет ответила, что все в порядке, поднялась с помощью прохожих и отправилась к пристани. Казалось, это и правда был пустяк. Она даже не взяла фрейлину за руку. Но дойдя по пристани, она вдруг пожаловалась на боль в груди. Взойдя по трапу на корабль, она вскрикнула и попросила Ирму взять ее за руку, но фрейлина не смогла удержать ее и обе женщины опустились на пол. Фрейлина прижала ее голову к своей груди и протерла ей виски принесенной водой. А потом Элизабет открыла глаза. И в ее глазах графиня Ирма Штарай увидела Смерть.
В мюзикле Элизабет умирает почти мгновенно, на на самом деле она скончалась через час после того, как неизвестный мужчина нанес ей удар. Когда Элизабет уложили в кровать на корабле, она впала в забытье. Первой версией был сердечный приступ. Но как только фрейлина расшнуровала ей корсет, чтобы легче дышалось, то заметила на ее сорочке темное пятнышко, не больше серебряного гульдена. В районе сердца была крошечная рана с запекшейся кровью. Теперь все стало ясно. Графиня Штарай сообщила капитану, что на его борту находится австрийская императрица, ставшая жертвой покушения (можно только представить, как это его "обрадовало"). Элизабет перевезли в комнату в отеле, где она и скончалась не приходя в сознание. Произошло это в 2 часа 40 минут 10 сентября 1898 года.
Убийцу императрицы задержали почти сразу. Им оказался 25летний итальянец Луиджи Лукени. Вот выдержка из его допроса (предупреждаю во избежание возможных разочарований - НЕТ, ни дер Тода он здесь не упоминает, ни гранд аморе)
Следователь (Lechet): Вас обвиняют в попытке покушения на Ее Величество Императрицу Австрии. Вы сознаетесь в этом поступке?
Лукени. Да (...)
Следователь. Ваша фамилия?
Лукени. Лукени.
Следователь. Имя?
Лукени. Луиджи.
Следователь. Когда родились?
Лукени. 23 апреля 1873го.
Следователь. Где?
Лукени. В Париже.
Следователь. Но вы же итальянец.
Лукени. Да.
Следователь. Имя вашего отца?
Лукени. Не знаю.
Следователь. Незаконнорожденный?
Лукени. Да. (...)
Следователь. Род занятий?
Лукени. Рабочий.
Следователь. Почему вы приехали в Женеву.
Лукени (молчит)
Следователь. Ну? Должны же вы знать, почему приехали в Женеву.
Лукени. Это я прекрасно знаю. Я прочел в газете - в лозаннской газете - что в Женеве остановился принц Орлеанский.
Следователь. И?
Лукени. Я приехал, чтобы убить его.
Следователь. Вы имеете в виду претендента на французский престол?
Лукени. Да... Но я его не нашел... Тогда я поклялся, что убью любую высокопоставленную особу, будь то принц, король или президент республики. Все равно. Они все из одного теста.
(звонит телефон)
Следователь. Императрица Австрии только что скончалась от полученных ран.
Лукени. Да здравствует анархизм! (...)
Следователь. Опишите содеянное.
Лукени. Был час с небольшим, когда я заметил что императрица вышла из отеля с той женщиной, которая сопровождала ее вчера и сегодня утром.
Следователь. Вы сказали, "с той женщиной, которая сопровождала ее вчера и сегодня утром?"
Лукени. Да, именно так.
Следователь. Откуда вы это знали?
Лукени. Откуда знал? Потому что со вчерашнего дня я следил за ней. Откуда еще?
Следователь. Хорошо, продолжайте. Вы видели, что императрица вышла вместе со своей придворной дамой.
Лукени. Да, они направились вдоль озера к причалу Монблан. Чуть раньше из отеля вышел слуга с двумя пальто в руках - такие пальто носят великосветские дамы - и пошел к кораблю Geneve. Я знал, что Geneve отчаливает в 1:40 к Террье, что возле Ко. А в Ко, как мне было известно, императрица проходила лечение.
Следователь. И?
Лукени. Значит, все шло как я планировал.
Следователь. Но вы спланировали это не сами.
Лукени. А кто же еще?
Следователь. Вы лишь выполняли приказ. Вы подчинялись чьим-то командам. Нам это прекрасно известно (на самом деле, следователь блефовал в надежде что Лукени выдаст сообщников).
Лукени. Верьте во что хотите. Все шло так, как спланировал именно я. Я один. Я подбежал к ней и преградил дорогу. Затем нагнулся и заглянул ей под зонтик. Я не хотел наткнуться на ту вторую. Ведь они обе были в черном. Она не была прекрасной. Наоборот, уже очень старой. И всякий, кто скажет иначе, не знает что говорит. Или лжет.
Следователь. И потом? Что случилось потом?
Лукени. Ничего. Я ударил ее. Вот и все.
Следователь. Чем?
Лукени. Очень острым орудием. (Как выяснилось позже, заточенным напильником, таким маленьким, что графиня Штарай даже не заметила его в руке Лукени).
Следователь. Почему вы решили бежать? Куда вы направлялись? Отвечайте немедленно!
Лукени. Я не собирался бежать.
Следователь. Не собирались? Стало быть, вы убегали на всех парах просто упражнения ради?
Лукени. Я направлялся в полицию. Так было задумано с самого начала. Я хотел открыто заявить, почему я так поступил.
Следователь. Почему же вы не остались на месте? Так было бы логичней.
Лукени. Я не хотел, чтобы меня линчевала озлобленная толпа (...)
Следователь. Вы хотите что-нибудь добавить касательно вашего поступка?
Лукени. Я сознаюсь в преднамеренном убийстве австрийской императрицы. Я рад услышать о ее смерти. Я анархист.
Как выяснилось впоследствии, Луиджи Лукени, незаконнорожденный сын, воспитывался опекунами, которые взяли его не потому, что у них душа лежала к детям, а чтобы разжиться деньгами, которые правительство выдавало на содержание сироты. Он вырос в маленькой деревушке, пошел в школу в 6 лет, а после занятий подрабатывал помощником садовника. В 10 лет он закончил школу и устроился подмастерьем каменщика, в 16 работал на железной дороге. После он записался в итальянскую армию, где служил под начальством принц Арагонского. Принц сообщил, что Лукени был одним из лучших солдат в его полку. По окончанию службы он даже стал камердинером принца. Затем ни с того ни с сего Луиджи Лукени уволился и связался с анархистами.
В заключении он развлекался тем, что писал письма в разные газеты, излагая им свои теории мироустройства. Среди его адресатов была и жена принца Арагонского – вот уж кому наверное было приятно получить весточку от бывшего слуги! Лукени надеялся вскоре стать мучеником революции. В принципе, о мученическом венце нужно было раньше позаботится - например, не уходить с места преступления, авось кто-нибудь и линчует. Но теперь проблема заключалась в том, что в Женеве смертная казнь была отменена. Суд присяжных приговорил его к пожизненному заключению, что для анархиста было было тяжким ударом. Потому что за долгие годы общественность, разумеется, утратила к нему интерес. И когда 19 октября 1910 года он повесился в камере на собственном ремне, никому уже не было до него дела.
). Или судьбу несчастного сына Франца Иосифа кронпринца Рудольфа.