На 24 февраля ничего сверхординарного не было. Сейчас уже министерство обороны пытается обмануть общественность, пытается обмануть президента и рассказать историю, что со стороны Украины была безумная агрессия, и они собирались вместе со всем блоком НАТО на нас напасть, поэтому спецоперация так называемая была начата совершенно по другим причинам. <...> Почему началась спецоперация. Красивая история демилитаризации и денацификации Украины, она была бы возможна в случае, если бы за три дня был бы сменян режим, хотя насколько я погружен в эту историю, Зеленский, когда стал президентом, был готов к любым договоренностям. Все, что нужно было сделать — слезть с Олимпа, пойти и договориться, потому что вся восточная Украина населена людьми, которые генетически русские. И поэтому то, что сегодня происходит — мы идем и этих генетических русских убиваем. Так вот бездарно спланированная операция, проведенные перед этим учения. И почему-то кучка недоумков решила, что они настолько хитрожопые, что никто не поймет, чем они занимаются вов ремя учений, и никто не остановит их, когда они пойдут в Киев. И никто бы не остановил, если бы эти дегенераты не выставили длиннющие колонны, не дали бы по 0,2 БК на каждый вид вооружения, это несколько часов боя, и не отправили голых и босых солдат в сторону Киева и на другие участки. <...> Они на кондачка заскочили на те территории, на которых сейчас находятся, дошли до Киева, потоптались вокруг Киева, вместо того чтобы принимать срочные решения и двигаться дальше. У Шойгу просто яиц не хватило, трусливо сидел в своем кабинете, и в конце первого дня очень сильно удивился, почему потраченные тысячи ракет, которые нанесли удары, не имея нормальной разведки, не имея ничего, просто куда ни попадя, почему войска не могут продвинуться. Беспощадное закидывание ВДВ под Гостомель. <...> И поэтому в первые дни войны Шойгу погубил тысячи российских солдат, он погубил самую боеспособную часть армии, а боеспособной была очень малая часть армии, потому что в армии долгие годы воспитывалось лизоблюдство. <...> Когда в начале спецоперации я начал готовить подразделения ЧВК "Вагнер", потому что возможно придется срочно вылетать из Африки, это было уже известно в конце февраля 22 года, когда я собрал оперативную группу у себя, для того, чтобы отслеживать, что происходит, то было понятно, что идет чудовищное позорное поражение наших солдат. Солдаты гибли, солдатам наносились беспощадные удары, не только по жизни, но и по репутации. <...> Вторая по силе армия мира, которую так распиаривали. Конечно, было понятно, что это не так. Это был воздушный пузырь. Позорно было за то, что Россия попала в такую глубочайшую задницу. Все рассчитывали на чудо, на тактическое ядерное оружие, на ядреную бомбу, которую вот-вот бросят на Варшаву, но яиц не хватает, слабоваты дедушки, не могут они выйти из зоны комфорта. <...> Появились первые дезертиры. Для того чтобы никому не стало известно, что они есть, начали контракты задним числом, и в итоге военные, которые годами получали зарплату, которые получали квартиры, которые жили за счет государства, <...> эти военные уехали домой. <...> Война нужна была для того, чтобы кучка тварей просто поторжествовала, попиарилась, показав, какая она сильная армия. Чтобы Шойгу получил маршала, и этот указ уже был готов, и получил вторую звезду героя, потому что ему очень хотелось войти в историю как великий тувинский военачальник, который стал дважды героем и маршалом в фактически мирное время. <...> После того, как взяли Херсонскую, Запорожскую областЬ, первое, что произошло, оттуда начали массово вытаскивать бульдозеры, металл и так далее. <...> 19 марта впервые я приехал на территорию Украины, я спросил у командующих на местах, почему мы не подаём количество убитых и раненых наших бойцов. Мне было сказано, что наверху это никого не интересует. Есть задачи, которые нужно выполнить, и сколько погибнет, будем считать потом, после войны. Никого не интересовало, какими усилиями будет достигнута победа. И в то время, когда мы прибыли, о победе уже невозможно было говорить. Потому что это были микропродвижения. Для того, чтобы получить контроль над Украиной, надо было либо взять Донбасс, либо выйти на уровень левого берега Днепра <...>, либо просто поменять руководство. Руководство мы поменять не сумели, Донбасс - было уже тогда понятно, что такими усилиями мы его не возьмем. Каждый день требовалось показать продвижение на 50-100-200 метров. <...> То количество без вести пропавших, оно просто невозможно. Их просто выкидывали, как мясо, потому что не было возможности забрать на территории. И до сих пор это скрывают. <...> Руководство Минобороны тщательно обманывает президента, и президент получает те доклады, которые никак не соответствует действительности. Формируются две повестки, одна на земле, другая на столе у президента, и поэтому мы целыми днями слушаем про 60 уничтоженных "Леопардов", про три тысячи уничтоженных солдат. <...> Никто не уничтожал 60 "Леопардов", это полная тотальная чушь. <...> На земле сейчас на сегодняшний день российская армия отступает на Запорожском, Херсонском направлениях. ВСУ продавливает российскую армию, мы умываемся кровью, резервы никто не дает, управления никакого нет, по-прежнему истерики, в которых начальник Генштаба после стакана водки визжит, как баба базарная, как свинья, в телефон, требуя вернуть позиции, и все что может сделать командующий, это сказать "все возвращено" и нарисовать на карте красную полосочку на нескольких километрах севернее, чем она сегодня реально есть. <...> И перед фактом мы встанем только в тот момент, когда как было на Красном Лимане, как было в Херсоне, как было во многих других местах, сборище этих мразей, понимая о том, что они уже просрали колоссальный кусок территории, соберутся и заявят о том, что они перегруппировались на более выгодные позиции. То же самое происходит на Бахмуте. Противник все глубже и глубже внедряется в нашу оборону. Противник не губит своих солдат, противник экономит свою технику, все, что противник не экономит, он не экономит боеприпасы. <...> Время стремительно схлопывается.