Армат
Римский гражданин
Вольный перевод статьи немецкого историка Мертена Крёнке, опубликованной 4 июня 2021 г. на портале Militärgeschichte
"Schlieffens Schatten: Der Erfahrungsraum‚Schlieffenplan‘ und der Westfeldzug 1940". Тень Шлиффена
19 октября 1939 года, через два месяца после начала Второй мировой войны и через две недели после окончания Польского похода, немецкое высшее командование армии выпустило приказ о наступлении вермахта на страны Западной Европы. Однако, это приказ не остался без критики. Особенно недоволен был начальник Генерального штаба группы армий "А", Эрих фон Манштейн. Анализируя это решение, он размышлял о том, как несколько десятилетий назад немецкие военные стратеги готовили нападение на Францию. Тогда Альфред фон Шлиффен, начальник Генерального штаба с 1891 по 1905 год, планировал размашистым движением правого крыла армии обойти оборонительные позиции на франко-прусской границе, чтобы окружить французские войска и в конечном итоге уничтожить их. Манштейн сравнил оперативную идею Шлиффена с нынешним планированием и, как говорится в его мемуарах, ему "стало ясно, что ни Верховное командование вермахта, ни Гитлер не думали о том, чтобы взять план Шлиффена за образец в истинном смысле его концепции. Когда Манштейн лично представил Гитлеру свой альтернативный план, он настаивал ссылаясь на план Шлиффена, "окончательно покончить с Фрацией". По словам адьютанта Верховного командующего вермахтом, Герхарда Энгеля, " Гитлер был в восторге от идей Майнштейна" и заложил их в основу плана немецкого наступления. Поэтому, когда вермахт начал наступление 10 мая 1940 года, по крайней мере так казалось, что тень Шлиффена висела над идеей похода на Запад. Невозможно игнорировать влияние теоретических разработок Альфреда фон Шлиффена на формирование новой военной элиты нацистской Германии. Оперативные идеи разгрома Франции, Альфреда фон Шлиффена буквально пропитали стратегическое планирование Западной кампании, которую разрабатывали Эрих фон Манштейн, Хайнц Гудериан и Франц Гальдер. И это не удивительно, в академии немецкого Генерального штаба глубоко и детально изучали работы Альфреда фон Шлиффена. А это были обоснованные с точки зрения военной науки тезисы войны на уничтожение. Если до 1920 года его идеи воспринимались как ошибочные, то к середине 20-х годов, в среде немецкой военной элиты стал господстовать тезис: идеи Шлиффена не ошибочны, а должны реализовываться новыми техническими средствами. Можно даже говорить, что сформировалась "Школа Шлиффена". Из мемуарной литературы прослеживается мысль, что оперативное мышление военной элиты было устойчиво сформировано Шлиффеном. Например, на одном из снимков 1938 года с офицерами вермахта говорится: Все они считаются учениками Шлиффена, и если они не сидели у его ног, то все они подпитываются его наследием. Майнштейн в своих мемуарах прямо говорит: Вооружённые силы Веймарской республики, а затем вермахт, спасли идею и дух великой немецкой традиции обучения и руководства, воспитанные на работах Альфреда фон Шлиффена, чтобы отправиться в Западный поход. 19 октября 1939 года, был опубликован Приказ наступления на Западную Европу. Военная элита сразу же связала пересмотр плана обхвата противника, поскольку обе оперативные концепции были похожи друг на друга, по крайней мере, в том смысле, что правое крыло должно было сформировать центр тяжести и наступать, в то время как левое оставалось оборонительным. Можно смело утверждать, что " План Шлиффена" сознательно и бессознательно играл важную роль в мышлении Генерального штаба. Но на этот раз хотелось сделать все лучше и воплотить в жизнь настоящий план Шлиффена в его идеальной форме новыми техническими возможностями. Гитлер сказал Кейтелю и Йодлю в середине октября после встречи с Гальдером: "Да, это старый план Шлиффена с сильным правым крылом". Однако и это звучит парадоксально, приказ был воспринят в немецкой военной среде неоднозначно: слишком похож на концепцию 1914 года и лишается главного- неожиданности. Даже Майнштейн колебался: Мне показалось достаточно унизительным, что нашему поколению не пришло в голову ничего, кроме повторения старого рецепта, даже если он исходил от такого человека, как Шлиффен. Что должно было выйти из этого, когда вы достали из шкафа план войны, который противник уже однажды выполнял вместе с нами! Ему вторил Гальдер уже позже, оглядываясь наза:первое планирование было фантастическим ударом плана Шлиффена, слабые стороны которого продемонстрировала первая мировая война. И совсем удивительно, 6 декабря Энгель записал в своих записях, что Гитлер отвергает " эту протухшую ветчину ". На первый взгляд можно предположить, что критика стратегического план наступления из-за его неудолетворительной оперативной концепции. Но большинство критиковало не план как таковой, а лишь отсутствие новизны. Поэтому предлагалось отказаться от повторения плана Шлиффена, а новую стратегию необходимо хорошо согласовать с мышлением Шлиффена, а именно с принципом неожиданности. Но первый приказ не был точной копией плана Шлиффена, именно : первоначальные планы Западного похода имели гораздо более ограниченную цель, а именно захват пространства Бенилюкса в качестве отправной точки для дальнейшей войны. Манштейн, принимая "план Шлиффена за образец в истинном размере его концепции", разработал альтернативную оперативную концепцию, которая вошла в немецкую историю как план "Sichelschnitt" - серповидного резреза. Этот план состоял из двух фаз: Fall Gelb- нападение на Бельгию, Голландию и Люксембург и на Fall Rot - нападение на Францию. Альтернативный план Манштейна, в соответствии с планом Шлиффена, с одной стороны, был направлен на "полное решение Франции и уничтожение франц. сопротивления", и, с другой стороны, на оперативную внезапность, которая теперь должна была быть достигнута за счет смещения центра тяжести от группы армий "Б" на севере к группе армий "А" в центре. Подобно Шлиффену, Манштейн планировал маневр, в котором одно крыло армии должно было связать силы западных держав, чтобы другое крыло могло охватить их в тылу и в конечном итоге уничтожить. Поменялось только направление маневра: у Шлиффена предполагалось связать левое, южное крыло и выдвинуть правое, у Манштейна, напротив, связать правое крыло в иммитации повторения плана Шлиффена и охватить его с юга, путем продвижения быстрых танковых соединений группы армий "А" через Арденны и Седан к побережью Ла -Манша. Помимо общих черт, был еще целый ряд отличий. Например, план Манштейна был основан на операции прорыва, в отличие от плана Шлиффена, а именно, наступление на Седан было задумано как изолированное наступление быстрого танкового клина без защиты фланга, а не как в плане Шлиффена, как замкнутое вращательное движение сплоченного крыла нескольких армий. Наконец, в плане Шлиффена войска противника должны были быть уничтожены одним сплоченным маневром, а при Манштейне для окончательного решения как бы "сечением серпа", должен был последовать еще один участок операции, который, Манштейн считал атакой в тыл линии Мажино уже "в смысле плана Шлиффена". После длительных обсуждений, была окончательно принята концепция Манштейна, которая легла в основу приказа о наступлении от 24 февраля 1940 года. Хельмут Грейнер писал: "В первую мировую войну и почти до последнего времени оборона казалась более сильной формой ведения войны, что мощную силу артилерии невозможно было подавить никакими средствами атаки. С тех пор в результате дальнейшего развития военной техники и вооружений произошли решающие изменения боевых условий. Современный танк и истребитель представляли собой средства атаки с максимальной пробивной силой и максимальной быстротой". Однако Грейнер - и это относится и к другим подобным утверждениям - отнюдь не говорил здесь об отрыве от "плана Шлиффена". Скорее, его ссылка на времена Первой мировой войны предполагает, что он хотел отделить себя от совершенно другого опыта, а именно позиционной войны. Да и другие голоса также подчеркивали преемственность традиционного оперативного мышления, например, Гальдер. Хотя он явно говорил о "революции в войне", вызванной новой техникой, имея в виду в том же контексте: "В основном технические нововведения были всего лишь средством реализации старого принципа, а именно: военная операция - это движение. Использование новой техники, которую сегодня любят рассматривать как характеристику, было лишь средством практического осуществления старого немецкого представления об "операции". В ней, духовной концепции, я вижу решающий элемент. Также и Манштейн подчёркивал, что новые аспекты ведения войны были интегрированы в традиционное оперативное мышление. Еще до наступления в Западном направлении вермахт понимал, что преодоление вырождения оппозиционной войны должно приобрести новую форму ведения боевых действий. В германском вермахте с помощью новых боевых средств удалось вернуться к истинному искусству руководства передвижными операциями. Вывод о кампании 1940 года гласил: вермахт "многое узнал с момента окончания Первой мировой войны и в то же время вспомнил о неизменных законах военного искусства". Последний пример акцента на преемственности приводит начальник архивов армии Фридрих фон Рабенау в статье, предназначенной для журнала Рейх в начале июня 1940 года. Название его текста было "Революция войны", Рабенау также написал статью, посвященную применению новой техники, которая "накладывает на борьбу печать новой эпохи". Но в то же время он считал, что "все новое только что привело к возобновлению войны движения", и завершил свой текст суждением "классической стратегии", которую он понимал как "то, что передал нам фельдмаршал граф Шлиффен : "Эта война приносит бесконечно много нового, но ее нельзя назвать преодолением классической стратегии ". Основные истины, отмененные в мировых войнах, наконец-то вернулись к своему праву в этой войне благодаря действию гения". Звучит достаточно пафосно и пространно. С одной стороны "да", но "нет". Но это я для разрядки довольно тяжёлого изложения материала. Даже Гитлер не удержался показать себя отцом новой стратегии ведения войны в своей речи в Рейхстаге 19 сентября о различии между "его" оперативной концепцией и планом Шлиффена: "В отличие от плана Шлиффена 1914 года я перенес тяжесть операции на левое крыло фронта прорыва, только при кажущейся идентичной похожести. После того, как Гитлер закончил, Геринг сказал: "Чудо появилось в немецкой стратегии, революция всех освященных тактических и стратегических принципов бросил все идеи и планы в хаос". Как это ни странно, но даже перед Гитлером, как представителя своего времени, стоял не совсем преодолимый принцип нарушения государственного нейтралитета. И он его преодолел, в ноябре 1939 года он жёстко заявил: бессмысленно обсуждать неприкосновенность нейтралитета Бельгии или Голландии. Кто нас осудит за это, если мы победим. Мы больше не будем так по-идиотски обсуждать проблему нарушения нейтралитета, как в 1914 году. Следует отметить, что в военном дневнике Гальдера в дальнейших указаниях Гитлера имя Шлиффена вообще не будет упоминаться. Полезная ссылка Alfred Graf von Schlieffen, Denkschrift "Krieg gegen Frankreich" [Schlieffen-Plan], Dezember 1905
"Schlieffens Schatten: Der Erfahrungsraum‚Schlieffenplan‘ und der Westfeldzug 1940". Тень Шлиффена
19 октября 1939 года, через два месяца после начала Второй мировой войны и через две недели после окончания Польского похода, немецкое высшее командование армии выпустило приказ о наступлении вермахта на страны Западной Европы. Однако, это приказ не остался без критики. Особенно недоволен был начальник Генерального штаба группы армий "А", Эрих фон Манштейн. Анализируя это решение, он размышлял о том, как несколько десятилетий назад немецкие военные стратеги готовили нападение на Францию. Тогда Альфред фон Шлиффен, начальник Генерального штаба с 1891 по 1905 год, планировал размашистым движением правого крыла армии обойти оборонительные позиции на франко-прусской границе, чтобы окружить французские войска и в конечном итоге уничтожить их. Манштейн сравнил оперативную идею Шлиффена с нынешним планированием и, как говорится в его мемуарах, ему "стало ясно, что ни Верховное командование вермахта, ни Гитлер не думали о том, чтобы взять план Шлиффена за образец в истинном смысле его концепции. Когда Манштейн лично представил Гитлеру свой альтернативный план, он настаивал ссылаясь на план Шлиффена, "окончательно покончить с Фрацией". По словам адьютанта Верховного командующего вермахтом, Герхарда Энгеля, " Гитлер был в восторге от идей Майнштейна" и заложил их в основу плана немецкого наступления. Поэтому, когда вермахт начал наступление 10 мая 1940 года, по крайней мере так казалось, что тень Шлиффена висела над идеей похода на Запад. Невозможно игнорировать влияние теоретических разработок Альфреда фон Шлиффена на формирование новой военной элиты нацистской Германии. Оперативные идеи разгрома Франции, Альфреда фон Шлиффена буквально пропитали стратегическое планирование Западной кампании, которую разрабатывали Эрих фон Манштейн, Хайнц Гудериан и Франц Гальдер. И это не удивительно, в академии немецкого Генерального штаба глубоко и детально изучали работы Альфреда фон Шлиффена. А это были обоснованные с точки зрения военной науки тезисы войны на уничтожение. Если до 1920 года его идеи воспринимались как ошибочные, то к середине 20-х годов, в среде немецкой военной элиты стал господстовать тезис: идеи Шлиффена не ошибочны, а должны реализовываться новыми техническими средствами. Можно даже говорить, что сформировалась "Школа Шлиффена". Из мемуарной литературы прослеживается мысль, что оперативное мышление военной элиты было устойчиво сформировано Шлиффеном. Например, на одном из снимков 1938 года с офицерами вермахта говорится: Все они считаются учениками Шлиффена, и если они не сидели у его ног, то все они подпитываются его наследием. Майнштейн в своих мемуарах прямо говорит: Вооружённые силы Веймарской республики, а затем вермахт, спасли идею и дух великой немецкой традиции обучения и руководства, воспитанные на работах Альфреда фон Шлиффена, чтобы отправиться в Западный поход. 19 октября 1939 года, был опубликован Приказ наступления на Западную Европу. Военная элита сразу же связала пересмотр плана обхвата противника, поскольку обе оперативные концепции были похожи друг на друга, по крайней мере, в том смысле, что правое крыло должно было сформировать центр тяжести и наступать, в то время как левое оставалось оборонительным. Можно смело утверждать, что " План Шлиффена" сознательно и бессознательно играл важную роль в мышлении Генерального штаба. Но на этот раз хотелось сделать все лучше и воплотить в жизнь настоящий план Шлиффена в его идеальной форме новыми техническими возможностями. Гитлер сказал Кейтелю и Йодлю в середине октября после встречи с Гальдером: "Да, это старый план Шлиффена с сильным правым крылом". Однако и это звучит парадоксально, приказ был воспринят в немецкой военной среде неоднозначно: слишком похож на концепцию 1914 года и лишается главного- неожиданности. Даже Майнштейн колебался: Мне показалось достаточно унизительным, что нашему поколению не пришло в голову ничего, кроме повторения старого рецепта, даже если он исходил от такого человека, как Шлиффен. Что должно было выйти из этого, когда вы достали из шкафа план войны, который противник уже однажды выполнял вместе с нами! Ему вторил Гальдер уже позже, оглядываясь наза:первое планирование было фантастическим ударом плана Шлиффена, слабые стороны которого продемонстрировала первая мировая война. И совсем удивительно, 6 декабря Энгель записал в своих записях, что Гитлер отвергает " эту протухшую ветчину ". На первый взгляд можно предположить, что критика стратегического план наступления из-за его неудолетворительной оперативной концепции. Но большинство критиковало не план как таковой, а лишь отсутствие новизны. Поэтому предлагалось отказаться от повторения плана Шлиффена, а новую стратегию необходимо хорошо согласовать с мышлением Шлиффена, а именно с принципом неожиданности. Но первый приказ не был точной копией плана Шлиффена, именно : первоначальные планы Западного похода имели гораздо более ограниченную цель, а именно захват пространства Бенилюкса в качестве отправной точки для дальнейшей войны. Манштейн, принимая "план Шлиффена за образец в истинном размере его концепции", разработал альтернативную оперативную концепцию, которая вошла в немецкую историю как план "Sichelschnitt" - серповидного резреза. Этот план состоял из двух фаз: Fall Gelb- нападение на Бельгию, Голландию и Люксембург и на Fall Rot - нападение на Францию. Альтернативный план Манштейна, в соответствии с планом Шлиффена, с одной стороны, был направлен на "полное решение Франции и уничтожение франц. сопротивления", и, с другой стороны, на оперативную внезапность, которая теперь должна была быть достигнута за счет смещения центра тяжести от группы армий "Б" на севере к группе армий "А" в центре. Подобно Шлиффену, Манштейн планировал маневр, в котором одно крыло армии должно было связать силы западных держав, чтобы другое крыло могло охватить их в тылу и в конечном итоге уничтожить. Поменялось только направление маневра: у Шлиффена предполагалось связать левое, южное крыло и выдвинуть правое, у Манштейна, напротив, связать правое крыло в иммитации повторения плана Шлиффена и охватить его с юга, путем продвижения быстрых танковых соединений группы армий "А" через Арденны и Седан к побережью Ла -Манша. Помимо общих черт, был еще целый ряд отличий. Например, план Манштейна был основан на операции прорыва, в отличие от плана Шлиффена, а именно, наступление на Седан было задумано как изолированное наступление быстрого танкового клина без защиты фланга, а не как в плане Шлиффена, как замкнутое вращательное движение сплоченного крыла нескольких армий. Наконец, в плане Шлиффена войска противника должны были быть уничтожены одним сплоченным маневром, а при Манштейне для окончательного решения как бы "сечением серпа", должен был последовать еще один участок операции, который, Манштейн считал атакой в тыл линии Мажино уже "в смысле плана Шлиффена". После длительных обсуждений, была окончательно принята концепция Манштейна, которая легла в основу приказа о наступлении от 24 февраля 1940 года. Хельмут Грейнер писал: "В первую мировую войну и почти до последнего времени оборона казалась более сильной формой ведения войны, что мощную силу артилерии невозможно было подавить никакими средствами атаки. С тех пор в результате дальнейшего развития военной техники и вооружений произошли решающие изменения боевых условий. Современный танк и истребитель представляли собой средства атаки с максимальной пробивной силой и максимальной быстротой". Однако Грейнер - и это относится и к другим подобным утверждениям - отнюдь не говорил здесь об отрыве от "плана Шлиффена". Скорее, его ссылка на времена Первой мировой войны предполагает, что он хотел отделить себя от совершенно другого опыта, а именно позиционной войны. Да и другие голоса также подчеркивали преемственность традиционного оперативного мышления, например, Гальдер. Хотя он явно говорил о "революции в войне", вызванной новой техникой, имея в виду в том же контексте: "В основном технические нововведения были всего лишь средством реализации старого принципа, а именно: военная операция - это движение. Использование новой техники, которую сегодня любят рассматривать как характеристику, было лишь средством практического осуществления старого немецкого представления об "операции". В ней, духовной концепции, я вижу решающий элемент. Также и Манштейн подчёркивал, что новые аспекты ведения войны были интегрированы в традиционное оперативное мышление. Еще до наступления в Западном направлении вермахт понимал, что преодоление вырождения оппозиционной войны должно приобрести новую форму ведения боевых действий. В германском вермахте с помощью новых боевых средств удалось вернуться к истинному искусству руководства передвижными операциями. Вывод о кампании 1940 года гласил: вермахт "многое узнал с момента окончания Первой мировой войны и в то же время вспомнил о неизменных законах военного искусства". Последний пример акцента на преемственности приводит начальник архивов армии Фридрих фон Рабенау в статье, предназначенной для журнала Рейх в начале июня 1940 года. Название его текста было "Революция войны", Рабенау также написал статью, посвященную применению новой техники, которая "накладывает на борьбу печать новой эпохи". Но в то же время он считал, что "все новое только что привело к возобновлению войны движения", и завершил свой текст суждением "классической стратегии", которую он понимал как "то, что передал нам фельдмаршал граф Шлиффен : "Эта война приносит бесконечно много нового, но ее нельзя назвать преодолением классической стратегии ". Основные истины, отмененные в мировых войнах, наконец-то вернулись к своему праву в этой войне благодаря действию гения". Звучит достаточно пафосно и пространно. С одной стороны "да", но "нет". Но это я для разрядки довольно тяжёлого изложения материала. Даже Гитлер не удержался показать себя отцом новой стратегии ведения войны в своей речи в Рейхстаге 19 сентября о различии между "его" оперативной концепцией и планом Шлиффена: "В отличие от плана Шлиффена 1914 года я перенес тяжесть операции на левое крыло фронта прорыва, только при кажущейся идентичной похожести. После того, как Гитлер закончил, Геринг сказал: "Чудо появилось в немецкой стратегии, революция всех освященных тактических и стратегических принципов бросил все идеи и планы в хаос". Как это ни странно, но даже перед Гитлером, как представителя своего времени, стоял не совсем преодолимый принцип нарушения государственного нейтралитета. И он его преодолел, в ноябре 1939 года он жёстко заявил: бессмысленно обсуждать неприкосновенность нейтралитета Бельгии или Голландии. Кто нас осудит за это, если мы победим. Мы больше не будем так по-идиотски обсуждать проблему нарушения нейтралитета, как в 1914 году. Следует отметить, что в военном дневнике Гальдера в дальнейших указаниях Гитлера имя Шлиффена вообще не будет упоминаться. Полезная ссылка Alfred Graf von Schlieffen, Denkschrift "Krieg gegen Frankreich" [Schlieffen-Plan], Dezember 1905
Вложения
-
13June_25June1940_FallRot-es.svg.png -
Schlieffen_Plan.jpg
Последнее редактирование: