Пушкин о Ленине
- Автор темы eis
- Дата начала
Не помню, кто сказал. Видимо, Линкольн в какой-то речи об аболиционистах.
Линкольн такого сказать не мог в принципе. Для демократического политика невозможно публично признать, что он принадлежит к меньшинству.
Ноджемет
Фараон
"Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа".
Не помню, кто сказал.
Что, правда, не знаете? Или прикалываетесь?
Я не знаю, я этот роман не читал... Я читал книжку "Пушкин о Ленине", вот там были такие слова.Ага... Тот Пушкин, что написал "Горе от ума"?
Факт о том, что Пушкин, встретившись с Лениным в интимной обстановке, был сильно разочарован и назвал последнего "политической проституткой", историки подвергают сомнению. Тем более, что Пушкин был под большим впечатлением от достижений большевиков и посвятил их приходу к власти бессмертные строки: "Ура! Октябрь уж наступил!"
Ливий Ганнибал
Эдил
А образованию Советского Союза - "Друзья! Прекрасен наш Союз!"
Анне Петровне Керн - "Люблю тебя, Петра творенье!"
а послушав диск Михаила Круга, написал: "Рука уж тянется к перу"
Везде Пушкин отметился. И лампочку в подъезде, говорят, тоже Пушкин вывинтил
Кстати, о популярности Пушкина был такой замечательный фильм Юрия Мамина "Бакенбарды". Что-то он мне вдруг вспомнился.
Более того! Есть версия, что Пушкин состоял в экзистенциальной связи с уже умершим Лениным и транслировал послания того к жене: "Ты жива ещё, моя старушка?" Однако продолжение этого послания было извращено Сталиным, надругавшимся над памятью Ильича и приказавшим добавить строчку "жив и я"...
Впоследствие это трансофрмировалось в "Ленин всегда живой".
Я вам больше скажу...
В годы Крестьянской войны Ганс Сакс был молодым человеком, он своими глазами видел зверства Красной армии в Восточной Пруссии. Спасаясь от бедствий войны, Сакс странствовал от города к городу, добывая пропитание шпрухами и сапожным ремеслом.
В это время Пушкин вынужден был скрываться в калмыцских степях. Попыка бежать из Бессарабии в Грецию не удалась: цыганский табор, который должен был перевести его через турецкую границу, заблудился в придунайских равнинах. Вернувшийся в Одессу поэт был посажен под домашний арест, но ему удалось вырваться из-под опёки жандармов и через Тихорецкую достичь низовьев Волги. Тут он скрывался среди кочующих калмыков, без средств, без друзей, вдали от литературной жизни, но зато свободный.
"Веришь ли, друг Кюхля, - писал он И.Пущину 20 октября, - я остался совершенно без средств, без платья, мне решительно нечем накрыться ночью, кроме калмычки. И всё ж я счастлив - вот она, свобода!".
Однако третье отделение не дремало. Уже 25 октября, через три недели после бегства Пушкина из Одессы, Дибич телеграфировал в Петербург: "Напали след изловим непременно". В это тревожное время партия задумала спрятать Пушкина от полиции. Было решено укрыть его подальше от случайных глаз - в Разливе. Сопроводить Пушкина в Разлив должен был рабочий Емельянов, слесарь Путиловского завода из Самары.
К несчастью, путь до безопасного места осложнялся свирепствовавшей холерной эпидемией. Дорога из Петербурга в Москву была перекрыта, на ней стояли карантинные заставы, рыскали казачьи разъезды. И всё же Пушкину, переодетому есаулом, и Емельянову в форме мичмана гвардейского экипажа, удалось пройти все заграждения и благополучно добраться до Разлива. Тут их уже ждал Ленин.
Пушкин и Ленин не были знакомы раньше, но многое слышали друг о друге. Поэтому встреча их скорее походила на встречу двух давно не видевшихся друзей. Они поселились в шалаше, заботливо приготовленном для них крестьянами села Шушенское. Еду, газеты, письма и устные сведения о происходивших событиях доставлял рабочий Емельянов, с большими предосторожностями приплывавший в Разлив раза два в неделю. Он же переправлял адресатам письма и другую корреспонденцию от Пушкина и Ленина.
О возникшей искренней симпатии между укрывшимися в Разливе ярко свидетельствует шифрованное письмо Пушкина А.П.Керн, в котором мы читаем: "Ай да Ленин! Ай да сукин сын!". В это же время Ленин в письме к Ф.Толстому-Американцу так характеризует Пушкина: "Какая глыба! Какой матёрый человечище!". Эта духовная и интеллектуальная близость и личная симпатия благоприятно отразились на творческой энергии обоих.
Ленин в Разливе, как известно, обдумывал "Апрельские тезисы", много читал, прежде всего Гегеля, делал выписки, позже известные как "Философские тетради".
Для Пушкина же эти мартовские и апрельские дни стали временем небывалого расцвета его гения, временем создания лучших произведений. Весь этот период известен теперь как "Болдинская осень". Тут, в Разливе, была закончена пятая и полностью написана и зашифрована новым ленинским шифром десятая глава "Евгения Онегина". Закончен рассказ "Герасим и Муму", начаты "Египетские ночи", полностью написаны "Старосветские помещики", "Антон Горемыка", "Физиологические очерки", "Кому на Руси жить хорошо", "Медный всадник", "Три страны света", "Программирование в shell" и множество других произведений. Тут был закончен второй том "Мёртвых душ" и сразу же, как об этом свидетельствует цитировавшееся письмо к А.П.Керн, начат роман "Два капитана".
Замечательные свидетельства о царившей в Разливе атмосфере творчества мы находим в воспоминаниях С.Бонди, работавшего в то время над комментариями к "Повестям Белкина" и тайком посетившего Пушкина в его убежище.
В начале мая обстановка изменилась. Находившийся в Разливе Пушкин не принимал участия в декабрьском восстании, поэтому власти решили приблизить к себе поэта. Ему было разрешено вернуться в Петербург и заниматься литературой. Должен был покинуть Разлив и Ленин: ему предстояло по последнему тонкому льду перейти Финский залив. Впереди его ждала Финляндия, где к его прибытию товарищи во главе с Я.Сибелиусом готовили запечатанный вагон.
Как раз в эти первые майские дни, по пути из Любека в Нюрнберг, в Разлив заглянул Ганс Сакс. Несколько дней он провёл с Лениным и Пушкиным, рассказывая им о зверствах Красной Армии, об ужасах, творившихся в Померании, о миллионах погибших в Берлине и на подступах к нему. Рассказы эти произвели на слушателей гнетущее впечатление, поэтому покидали Разлив все трое с тяжёлым сердцем.
Больше им не суждено было встретиться. После возвращения в Петербург Пушкин, формально прощённый и даже обласканный властью, до конца дней вынужден был печатать свои сочинения под псевдонимом Натан Либерзон. Только выстрел Щёголева на Чёрной речке обрвал душевные мучения великого поэта России.
Ленин, прибывший в запечатанном вагоне в Цюрих, под надзором полиции был доставлен в Марсель, откуда на "Лузитании" отплыл в Америку. Ему не было суждено упокоиться под своим именем: он погиб при штурме казармы Монкада и похоронен на Кубе под именем Великого Альвеца.
Только Гансу Саксу удалось прожить долгую и счастливую жизнь. Он умер в родном городе Нюрнберге, заново отстроенном после жестоких бомбёжек, окружённый многочисленной семьёй, друзьями и челядью.
P.S. Поработал над текстом исследования, добавив исторической точности.
В годы Крестьянской войны Ганс Сакс был молодым человеком, он своими глазами видел зверства Красной армии в Восточной Пруссии. Спасаясь от бедствий войны, Сакс странствовал от города к городу, добывая пропитание шпрухами и сапожным ремеслом.
В это время Пушкин вынужден был скрываться в калмыцских степях. Попыка бежать из Бессарабии в Грецию не удалась: цыганский табор, который должен был перевести его через турецкую границу, заблудился в придунайских равнинах. Вернувшийся в Одессу поэт был посажен под домашний арест, но ему удалось вырваться из-под опёки жандармов и через Тихорецкую достичь низовьев Волги. Тут он скрывался среди кочующих калмыков, без средств, без друзей, вдали от литературной жизни, но зато свободный.
"Веришь ли, друг Кюхля, - писал он И.Пущину 20 октября, - я остался совершенно без средств, без платья, мне решительно нечем накрыться ночью, кроме калмычки. И всё ж я счастлив - вот она, свобода!".
Однако третье отделение не дремало. Уже 25 октября, через три недели после бегства Пушкина из Одессы, Дибич телеграфировал в Петербург: "Напали след изловим непременно". В это тревожное время партия задумала спрятать Пушкина от полиции. Было решено укрыть его подальше от случайных глаз - в Разливе. Сопроводить Пушкина в Разлив должен был рабочий Емельянов, слесарь Путиловского завода из Самары.
К несчастью, путь до безопасного места осложнялся свирепствовавшей холерной эпидемией. Дорога из Петербурга в Москву была перекрыта, на ней стояли карантинные заставы, рыскали казачьи разъезды. И всё же Пушкину, переодетому есаулом, и Емельянову в форме мичмана гвардейского экипажа, удалось пройти все заграждения и благополучно добраться до Разлива. Тут их уже ждал Ленин.
Пушкин и Ленин не были знакомы раньше, но многое слышали друг о друге. Поэтому встреча их скорее походила на встречу двух давно не видевшихся друзей. Они поселились в шалаше, заботливо приготовленном для них крестьянами села Шушенское. Еду, газеты, письма и устные сведения о происходивших событиях доставлял рабочий Емельянов, с большими предосторожностями приплывавший в Разлив раза два в неделю. Он же переправлял адресатам письма и другую корреспонденцию от Пушкина и Ленина.
О возникшей искренней симпатии между укрывшимися в Разливе ярко свидетельствует шифрованное письмо Пушкина А.П.Керн, в котором мы читаем: "Ай да Ленин! Ай да сукин сын!". В это же время Ленин в письме к Ф.Толстому-Американцу так характеризует Пушкина: "Какая глыба! Какой матёрый человечище!". Эта духовная и интеллектуальная близость и личная симпатия благоприятно отразились на творческой энергии обоих.
Ленин в Разливе, как известно, обдумывал "Апрельские тезисы", много читал, прежде всего Гегеля, делал выписки, позже известные как "Философские тетради".
Для Пушкина же эти мартовские и апрельские дни стали временем небывалого расцвета его гения, временем создания лучших произведений. Весь этот период известен теперь как "Болдинская осень". Тут, в Разливе, была закончена пятая и полностью написана и зашифрована новым ленинским шифром десятая глава "Евгения Онегина". Закончен рассказ "Герасим и Муму", начаты "Египетские ночи", полностью написаны "Старосветские помещики", "Антон Горемыка", "Физиологические очерки", "Кому на Руси жить хорошо", "Медный всадник", "Три страны света", "Программирование в shell" и множество других произведений. Тут был закончен второй том "Мёртвых душ" и сразу же, как об этом свидетельствует цитировавшееся письмо к А.П.Керн, начат роман "Два капитана".
Замечательные свидетельства о царившей в Разливе атмосфере творчества мы находим в воспоминаниях С.Бонди, работавшего в то время над комментариями к "Повестям Белкина" и тайком посетившего Пушкина в его убежище.
В начале мая обстановка изменилась. Находившийся в Разливе Пушкин не принимал участия в декабрьском восстании, поэтому власти решили приблизить к себе поэта. Ему было разрешено вернуться в Петербург и заниматься литературой. Должен был покинуть Разлив и Ленин: ему предстояло по последнему тонкому льду перейти Финский залив. Впереди его ждала Финляндия, где к его прибытию товарищи во главе с Я.Сибелиусом готовили запечатанный вагон.
Как раз в эти первые майские дни, по пути из Любека в Нюрнберг, в Разлив заглянул Ганс Сакс. Несколько дней он провёл с Лениным и Пушкиным, рассказывая им о зверствах Красной Армии, об ужасах, творившихся в Померании, о миллионах погибших в Берлине и на подступах к нему. Рассказы эти произвели на слушателей гнетущее впечатление, поэтому покидали Разлив все трое с тяжёлым сердцем.
Больше им не суждено было встретиться. После возвращения в Петербург Пушкин, формально прощённый и даже обласканный властью, до конца дней вынужден был печатать свои сочинения под псевдонимом Натан Либерзон. Только выстрел Щёголева на Чёрной речке обрвал душевные мучения великого поэта России.
Ленин, прибывший в запечатанном вагоне в Цюрих, под надзором полиции был доставлен в Марсель, откуда на "Лузитании" отплыл в Америку. Ему не было суждено упокоиться под своим именем: он погиб при штурме казармы Монкада и похоронен на Кубе под именем Великого Альвеца.
Только Гансу Саксу удалось прожить долгую и счастливую жизнь. Он умер в родном городе Нюрнберге, заново отстроенном после жестоких бомбёжек, окружённый многочисленной семьёй, друзьями и челядью.
P.S. Поработал над текстом исследования, добавив исторической точности.
Однако во второй половине ПСС, подписываемой "Надин-Миногин" (второй период жизни вождя) и личной переписке упоминание о "чудесном эфиопе" встречается трижды. В двух первых случаях Ильич, по мнению авторитетных надиноведов, под эфиопом подразумевает Ганнибала, известного как лозунгом "Лошадью ходи, век воли не видать!", ставшим отличительным знаком газеты коммунистов-оккультистов "Писк Ра", так и организацией аттракциона "Пунические горки", на слониках которых любил в младенчестве кататься Суворов - Нерезун. В третьем упоминании (кубинский период, письма к внуку), Ленин -Надин-Миногин делится эротическими переживаниями от встречи с императором Эфиопии Хайле-Селасси.
Diletant
Великий Магистр
Помнится, Сан Сергеич по старой памяти еще глухо поддерживал действия Красной Армии в Польше, предупреждая интервентов Антанты "Оставьте вы сей спор славян" и его искрометную комедию "Горе от ума", в которой певец революции делился своими мыслями с читателем по поводу одного из высказываний Ильича о сути интеллигенции (что она, мол, не мозг нации)...
garry
Принцепс сената
Вал, извините, но аболюционисты (сторонники немедленного освобождения всех рабов любой ценой) действительно были в абсолютном меньшинстве, в том числе и на Севере США. Линкольн вполне мог такое сказать, хотя я нигде не читал, чтобы он эту фразу говорил.Не помню, кто сказал. Видимо, Линкольн в какой-то речи об аболиционистах.
Линкольн такого сказать не мог в принципе. Для демократического политика невозможно публично признать, что он принадлежит к меньшинству.