Математик Сергей Нефёдов совершил переворот в исторической науке
«Сергей Нефёдов не просто учёный-историк. Он природный романист, которого критика ставит в один ряд с такими мастерами пера, как Дюма, Дрюон, Пикуль», – сказал о нашем земляке писатель Сергей Сокуров.
– Когда и в связи с чем у вас возникли сомнения по поводу истинности привычных исторических трактовок и пришла мысль о собственной теории?
– Изучение истории Китая привело меня к мысли, что причиной катастрофических кризисов, время от времени сотрясавших Поднебесную, были перенаселение и вызываемый им недостаток продовольствия. Голод вызывал крестьянские восстания и гражданские войны, которые сопровождались эпидемиями и вторжением внешних врагов; в итоге население могло уменьшиться в несколько раз. Но затем наступало благополучное время, у крестьян теперь было много земли и хлеба, и население начинало быстро расти. Примерно через сто лет снова наступали перенаселение и голод, снова начинались восстания. И история повторялась в ритме демографических циклов.
– А как вы переквалифицировались из математика в историка?
– Когда я был аспирантом и ассистентом, у меня было много свободного времени. Матмех УрГУ располагался этажом выше истфака, и всё свободное время я проводил на истфаке. Слушал лекции тамошних преподавателей, узнавал, что нужно читать, и занимался в читальном зале. История была моим увлечением, и я никак не мог заставить себя заняться математикой. Но, в конце концов, пришлось доказывать теоремы и защищать диссертацию. Одна моя теорема получила известность, академик Осипов (бывший президент РАН) хлопал меня по плечу и говорил: «Хороший результат, Серёжа». А я в это время как раз шёл на истфак. В конце концов, когда мои исторические труды вышли в свет, Красовский прочитал их и сказал главе уральских историков Вениамину Васильевичу Алексееву: «Ну забери ты его». Большие учёные – они как отцы семейства, по-отечески заботятся о своих «детях», даже когда те становятся непослушными.
– Везде не любят чужаков, и особенно в историческом сообществе настороженно относятся к попыткам загнать такую тонкую материю, как история, в жёсткие математические модели. Как вам удалось преодолеть предубеждение против ваших методов и отчуждение со стороны профессионального сообщества?
– Да, в Институте истории и археологии мне поначалу пришлось тяжело. Один «настоящий» историк кричал на обсуждении моей докторской диссертации: «Он не историк, он – математик!» Однако многие заинтересовались моими методами и стали меня поддерживать. Это было время перемен, и ведущие историки искали новые идеи и методы. Академик Алексеев всё это понимал и всегда меня поддерживал.
– Как я понял из разговоров с вами, у вас достаточно рано возникло критическое отношение к советской исторической науке. Как учёный вы сохранили себя потому, что времена «единственно правильного учения» отсидели в математике и пришли в историческую науку, когда идеологические шоры начали ослабевать?
– Да, именно так и было. История была моим увлечением со школьной скамьи, но меня вовремя предупредили, что с моими идеями на истфаке нечего делать. В итоге я поступил на матмех УрГУ, но продолжал свои исторические занятия. У нас был маленький кружок, где мы спорили об истории и о политике – ведь они непосредственно связаны. Это плохо кончилось, нами заинтересовался КГБ, и нас стали таскать на допросы. Перекрёстный допрос – малоприятное занятие, когда тебя трясут и запугивают часами, а в КГБ были хорошие мастера этого дела. Я до сих пор помню их имена. Так что историей тогда было заниматься небезопасно.
– Мало того, что вы стали опасным мальтузианцем, так ещё и «подхватили» теорию диффузии, которая развивалась исключительно на Западе и отрицалась отечественной наукой. В чём её суть, и каков ваш вклад в это направление?
– В соответствии с этой теорией развитие человечества определяется фундаментальными техническими открытиями. Эти открытия дают народу-первооткрывателю решающее преимущество перед другими народами и порождают волну военной, экономической, культурной экспансии.
В какой-то стране совершается фундаментальное открытие, чаще всего это открытие, применимое в военной сфере. Оно делает народ могущественным, и он начинает военную экспансию, растекается волна завоеваний, которая сметает государства и распространяется очень далеко. В новых государствах, которые основаны завоевателями, правящим классом являются они сами, а покорённые туземцы становятся крестьянами, часто – просто рабами, иногда податными крестьянами. Остальные государства, которые не завоёваны, вынуждены заимствовать оружие захватчиков как можно быстрее, чтобы остановить их.
И дело в том, что заимствуются одновременно и остальные культурные элементы, то есть привычки, обычаи, социальный строй – всё заимствуется у завоевателей заодно с оружием. Такая диффузионная волна движется по миру, и история полна таких вот волн, которые связаны с появлением нового оружия.
– Могли бы вы проиллюстрировать данные высказывания?
– К примеру, у норманнов было своё фундаментальное открытие, новое оружие – это был драккар, или дракен, как его называли. Этот корабль был способен преодолевать моря и ходить далеко по рекам, его можно было перетаскивать через пороги. Драккары позволяли сосредоточить большие силы в одном месте. Скажем, флотилия из ста таких кораблей неожиданно пристаёт к берегу. Это примерно пять тысяч человек, они создают большое численное преимущество в одном месте и грабят территорию. Если появится противник, превосходящий числом, они просто возвращаются на суда и плывут дальше. Они грабили Европу, но не смогли там закрепиться, потому что у противников была рыцарская кавалерия. А в Восточной Европе не было рыцарской кавалерии. Захватчикам противостояло почти безоружное население, плохо вооружённые славяне.
Другой пример – диффузионная волна, порождённая появлением лёгкой артиллерии. Первые «полковые пушки», которые можно было быстро перевозить по полю боя, появились в Швеции при короле Густаве Адольфе. Это вызвало волну шведских завоеваний, в своих походах шведы доходили до Мюнхена, Кракова, Нарвы. Государствам, подвергшимся этим нашествиям, не оставалось ничего иного, как быстро заимствовать шведские пушки и строить металлургические заводы. Вот так после Нарвы появилась уральская металлургия, а потом был построен город Екатеринбург.
– И много ли в российской науке приверженцев изучения истории с помощью математических моделей?
– В МГУ создана кафедра исторической информатики. Нашему знаменитому историку академику Ивану Ковальченко было немало лет, когда он в одной аудитории со студентами начал изучать математическую статистику. Именно по его инициативе в Институте истории Академии наук СССР была открыта лаборатория по применению математических методов и вычислительной техники.
– Чем объяснить тот факт, что вами написано много учебников по истории и среди них ставшая бестселлером «История Средних веков»?
– Мой друг, Володя Козлов, зав. РОНО (районный отдел народного образования. – Авт.) и большой новатор по части педагогики, пригласил меня преподавать историю в один из новых колледжей. Старые учебники уже не годились, новых не было, и мне пришла в голову идея написать «мальтузианский» учебник. Конечно, нужно было написать учебник так, чтобы его читали, – то есть по возможности увлекательно, в художественной форме. Опыт получился удачным, первый тираж вскорости разобрали, а потом одно московское издательство предложило мне написать продолжение.
В 1994 году учебник был издан на деньги РОНО под названием «История Древнего мира» – и 10-тысячный тираж разошёлся очень быстро. Закупившее часть тиража московское издательство «Владос» попросило меня написать продолжение «учебного курса», и в 1996 году в Москве вышли в свет сразу три тома: переизданная «История Древнего мира», а также «История Средних веков» и «История Нового времени». Общий тираж издания был по теперешним временам огромным: 150 тысяч экземпляров. Книги были замечательно иллюстрированы графикой старых мастеров, хорошо передающих описываемую эпоху.
– Но коли у вас такой большой опыт в написании курсов школьной истории, поделитесь своим мнением относительно концепции единого школьного учебника по истории, обсуждение которой началось первого июля. В чём, вообще, проблема такой работы?
– Беда в том, что история преподаётся, начиная с четвертого класса. А реальная история полна грязи, крови, и если мы тут начнём говорить всю правду, то ещё неизвестно, кто из наших детей вырастет. Правда истории – на самом деле жестокая, циничная правда.
Вот, к примеру, монголо-татарское нашествие – это же жуткий пример массового геноцида, когда было вырезано 90 процентов населения Руси. Это мы знаем по школьным учебникам. Я хорошо помню, как мы переживали всем классом, когда учитель рассказывал об этом. Но в наших учебниках не пишут, что русские отомстили татарам и выжгли таким же образом Казанское ханство. Зато это хорошо знают татарские школьники – у них другие учебники.
– Как бы вы объяснили норманнскую теорию происхождения Киевской Руси, о которую столько копий сломано? Согласны ли вы с тем, что государственность славянам принесли варяги, которых называли ещё викингами? С чем, к слову, не спорят в Англии – там признают, что их государство создали именно последние.
– На самом деле это не теория, а истина, что Русь была завоевана варягами, викингами. Это всё очень хорошо известно профессиональным историкам по арабским источникам, и можно всё прочесть, например, у Ключевского.
Мало того, что они завоевали Русь, они ещё и просто охотились на людей, в основном на молодых женщин, и продавали их в Булгарию. Войны-охоты устраивали. Разве это можно описать в школьном учебнике истории? По моему убеждению, нет. А история полна подобных примеров, которые унижают достоинство народа и просто растаптывают патриотический дух.
– Вы любитель путешествовать? В каких местах вам больше всего нравится бывать?
– Мы с женой большие любители снорклинга. Это — когда плывёшь в маске и смотришь на кораллы и рыбок. Мы долго искали самые красивые коралловые рифы на Красном море и нашли несколько чудесных мест для отдыха. А другое наше любимое место – это Симиланские острова у побережья Таиланда. Там национальный парк, отелей нет, но несколько дней можно пожить в палатке. Сразу вспоминается знаменитая надпись: «Если вы не знаете, где находится рай, то он здесь, он здесь, он здесь».
https://www.oblgazeta.ru/society/13034/
В общем-то неудивительно. Каждый имеет право на свое мнение, но и делать выводы по поводу этого мнения тоже.
