Вот прислали мне эту статью...
РАБСТВО ПРИЗЫВНОЕ И НАЕМНОЕ.
Недалеко от моего дома находится военная часть. Муж моей знакомой - женщины, с которой я вместе работаю, служит в этой части. Он офицер. Недавно после долгих усилий его повысили, он стал замполитом. Мечтает об успешной военной карьере, которую, собственно, уже делает. У них маленький ребенок, дочка.
Часть считается учебной, поэтому официально основная задача офицеров – теоретическая и физическая подготовка солдат. На самом деле, практически никакой подготовки не поводится, т.к. большую часть времени солдат нет в части. Все они проданы, точнее, отданы в аренду хозяевам питерских предприятий. Большинство работает на стройках, часть – на рынках и на производстве грузчиками, часть – на строительстве частных загородных коттеджей.
В частности, многие солдаты работают на предприятиях такой известной фирмы как Петрохолод. Поэтому, например, моя знакомая не может есть мороженое. Дело, конечно, не в муках совести, которой у нее просто нет, а в брезгливости. Антисанитарные условия, в которых солдаты живут и работают, само собой не способствуют гигиеничности продукции.
Происходит все это вовсе не из-за какого-то бескорыстного садизма тупой военной машины, как в подобных случаях нас пытаются убедить либеральные СМИ. Садизм здесь вовсе не бескорыстный, а вполне логичный, разумный и взаимовыгодный. Процветающим буржуям, на предприятиях и стройках которых работают солдаты, гораздо выгодней иметь «призывных», чем наемных рабов. Они еще более «дисциплинированы», т.е. абсолютно бесправны и забиты, работают сколько прикажут, т.е. круглыми сутками и без выходных. К ним «прилагаются» надсмотрщики-прапорщики, обладающие полной властью над солдатами, так что местная охрана используется только в крайних случаях. И самое главное – им вообще не надо платить. Достаточно отстегивать определенную сумму командиру полка и нескольким «господам офицерам». Известное изречение о том, что рабский труд непроизводителен, опровергается практикой. Скорей, видимо, самым эффективным является сочетание разных видов рабства – наемного и призывного.
Хозяева платят командиру полка за одного солдата в сутки в среднем – около 500 рублей. Затрат (на солдат) – никаких. Кроме того, каждому солдату положено жалованье – 450 рублей в месяц. Эти деньги им также не выплачиваются. Считается, что им деньги просто не нужны. В увольнение их не отпускают, т.к. выходных у них нет – они либо работают, либо их муштруют в части. Так что на девушек им тратиться не приходится. Таким образом, даже официальной солдатской зарплатой «господа офицеры» не брезгуют – эти деньги также у солдат воруют. В части около 1000 солдат. Большая часть денег остается у командира полка. За лето он приобрел несколько квартир в центре Питера, обновил свой автопарк. Имеется у него и загородная недвижимость.
(Хозяевам здесь тоже выгода прямая. За такие деньги можно было бы нанять рабочих, но солдат можно заставлять работать сколько угодно и в каких угодно, даже самых чудовищных условиях. Наемный рабочий может плюнуть на все и уйти. Напротив, солдат будучи, фактически, рабом, уйти не может, так как это вызовет самые жестокие меры со стороны его военного начальства).
Конечно, большие затраты требуются, когда два раза в год приезжает комиссия из Москвы с проверкой. Целую неделю их «отдыхают» - рестораны, казино, сауны, девочки. Потом они уезжают со своей, достаточно значительной «долей» бабок.
Часть оставшихся денег получают комбаты. Небольшую часть – младшие офицеры. Тут кому как повезет. Постоянная борьба за деньги и власть над рабсилой. Среди офицеров процветает стукачество, подсиживание друг друга, подставы перед начальством. Как справедливо заметил муж моей коллеги: «сейчас жизнь такая – либо - ты, либо – тебя». Они с семьей живут в офицерском общежитии. У них коммунальная квартира на три офицерских семьи. После того, как моего знакомого назначили замполитом (а на это место метили многие), соседи перестали с ним здороваться. Случаются драки, но это редкость. Основными методами борьбы является подбрасывание волос и всякого мусора в соседский суп, использование соседского мыла и дезодоранта, воровство соседского ковра. Из наиболее радикальных – положить бытовые колюще-режущие предметы (ножи, иголки, ножницы, опасные бритвы) в места на кухне и в ванной, доступные соседскому мелкому ребенку, и не разрешать их оттуда убирать.
…В свое время я тоже жила в коммуналке с ребенком. Причем, там было не три, а гораздо больше семей. Многие друзья моих детей живут в коммуналках и сейчас – в нашем районе их вообще много. Конечно, все (и мы, помню, тоже) ссорятся, ругаются, мирятся. Но ничего, даже близкого к тому, о чем простодушно рассказывала эта офицерская пара, и в помине никогда не было. Наверно, есть доля правды в том, что состояние армии определяется состоянием общества. Вероятно также, что моральный облик офицеров – этих наемных «защитников родины» - точно соответствует той родине, которую они защищают, не получая от этого, впрочем, особых дивидендов или даже почета, а являясь плохо оплачиваемыми шестерилами буржуев и надзирателями, а так же палачами солдат. Их родина - капиталистическая родина господ и хозяев, надзирателей и начальников, грабителей и ментов. Не случайно, мой знакомый офицер, как и его подельники, страшный националист. Мечтает мочить черных. Вероятно, классовое чутье начальника подсказывает ему, что в силу национальных особенностей гнобить и обирать «черных» будет несколько сложнее, чем своих соплеменников. Хотя, сказанное, конечно, не отменяет участие этнических, наряду с русской, мафий в эксплуатации трудящихся всех национальностей…
Некоторых хлопот требуют и солдаты. Постоянно происходят побеги. Бегут в мороз в одних рубашках, голыми руками пытаются рвать колючую проволоку на заборе вокруг части. Беглецов приходится искать, ловить, отдавать под суд, снова возвращать в часть. Это утомительно, хлопотно. Приходится также заминать всяческие всплывающие на поверхность неприятные случаи избиений и членовредительства. Не так давно произошел возмутительный случай. Солдат, не занятый на работах, а стоящий на посту, выстрелил себе в грудь. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от сердца. Мои знакомые страшно возмущены его поведением. Ведь если бы он погиб, у них могли быть неприятности.
Но правда и в том, что для многих ребят, особенно вывезенных из какой-нибудь глуши, сильного ухудшения их положения не происходит. В армии их ожидает только то, что составляло их жизнь и на «гражданке» - голод, холод, унижения, побои и поборы, рабский труд. Не случайно, многие после дембеля остаются работать там же, чаще всего на стройках. Вероятно, они даже не понимают толком, что с ними произошло. Их увезли из родной нищей деревни в город. Два года они пахали за бесплатно, их били и унижали, но поили и кормили хоть как-то. А потом они продолжают работать, и вот уже их перестали кормить, зато стали платить, хоть и гроши, который едва хватает на еду.
Но вот что внушает мне надежду. Недавно этот офицер ездил в командировку. Набирал бойцов для своей части в Ханты-Мансийске и окрестностях. Потом конвоировал их в Питер. Поездка имела положительные и отрицательные для него стороны. У новобранцев он отобрал два мобильных телефона и некоторую сумму денег. Мобильники жена сдала в комиссионку. На вырученный «улов» они купили своей дочке дорогую куклу и другие игрушки, некоторую одежду.
А неувязка произошла в поезде, на котором он добирался с новобранцами до Питера. Несколько мужиков в вагоне неожиданно возмутились положением солдат. Пытались взывать к его совести. Даже полезли драться. Пришлось вызывать ментов.
Этот взрыв стихийного возмущения и оставляет надежду на то, что в некоторых людях остается что-то человеческое. Что наступит день, и мы должны сделать все, что в наших силах, чтоб он наступил как можно быстрее, когда доведенный до отчаяния человек будет стрелять не в себя, а в своих мучителей. Когда оружие окажется не в руках наемных шестерил и убийц, а в руках трудящихся. И будет использовано оно, действительно, для защиты родины. НАШЕЙ РОДИНЫ. А НАША РОДИНА, как известно, - РАБОЧИЙ КЛАСС!
О.С.
РАБСТВО ПРИЗЫВНОЕ И НАЕМНОЕ.
Недалеко от моего дома находится военная часть. Муж моей знакомой - женщины, с которой я вместе работаю, служит в этой части. Он офицер. Недавно после долгих усилий его повысили, он стал замполитом. Мечтает об успешной военной карьере, которую, собственно, уже делает. У них маленький ребенок, дочка.
Часть считается учебной, поэтому официально основная задача офицеров – теоретическая и физическая подготовка солдат. На самом деле, практически никакой подготовки не поводится, т.к. большую часть времени солдат нет в части. Все они проданы, точнее, отданы в аренду хозяевам питерских предприятий. Большинство работает на стройках, часть – на рынках и на производстве грузчиками, часть – на строительстве частных загородных коттеджей.
В частности, многие солдаты работают на предприятиях такой известной фирмы как Петрохолод. Поэтому, например, моя знакомая не может есть мороженое. Дело, конечно, не в муках совести, которой у нее просто нет, а в брезгливости. Антисанитарные условия, в которых солдаты живут и работают, само собой не способствуют гигиеничности продукции.
Происходит все это вовсе не из-за какого-то бескорыстного садизма тупой военной машины, как в подобных случаях нас пытаются убедить либеральные СМИ. Садизм здесь вовсе не бескорыстный, а вполне логичный, разумный и взаимовыгодный. Процветающим буржуям, на предприятиях и стройках которых работают солдаты, гораздо выгодней иметь «призывных», чем наемных рабов. Они еще более «дисциплинированы», т.е. абсолютно бесправны и забиты, работают сколько прикажут, т.е. круглыми сутками и без выходных. К ним «прилагаются» надсмотрщики-прапорщики, обладающие полной властью над солдатами, так что местная охрана используется только в крайних случаях. И самое главное – им вообще не надо платить. Достаточно отстегивать определенную сумму командиру полка и нескольким «господам офицерам». Известное изречение о том, что рабский труд непроизводителен, опровергается практикой. Скорей, видимо, самым эффективным является сочетание разных видов рабства – наемного и призывного.
Хозяева платят командиру полка за одного солдата в сутки в среднем – около 500 рублей. Затрат (на солдат) – никаких. Кроме того, каждому солдату положено жалованье – 450 рублей в месяц. Эти деньги им также не выплачиваются. Считается, что им деньги просто не нужны. В увольнение их не отпускают, т.к. выходных у них нет – они либо работают, либо их муштруют в части. Так что на девушек им тратиться не приходится. Таким образом, даже официальной солдатской зарплатой «господа офицеры» не брезгуют – эти деньги также у солдат воруют. В части около 1000 солдат. Большая часть денег остается у командира полка. За лето он приобрел несколько квартир в центре Питера, обновил свой автопарк. Имеется у него и загородная недвижимость.
(Хозяевам здесь тоже выгода прямая. За такие деньги можно было бы нанять рабочих, но солдат можно заставлять работать сколько угодно и в каких угодно, даже самых чудовищных условиях. Наемный рабочий может плюнуть на все и уйти. Напротив, солдат будучи, фактически, рабом, уйти не может, так как это вызовет самые жестокие меры со стороны его военного начальства).
Конечно, большие затраты требуются, когда два раза в год приезжает комиссия из Москвы с проверкой. Целую неделю их «отдыхают» - рестораны, казино, сауны, девочки. Потом они уезжают со своей, достаточно значительной «долей» бабок.
Часть оставшихся денег получают комбаты. Небольшую часть – младшие офицеры. Тут кому как повезет. Постоянная борьба за деньги и власть над рабсилой. Среди офицеров процветает стукачество, подсиживание друг друга, подставы перед начальством. Как справедливо заметил муж моей коллеги: «сейчас жизнь такая – либо - ты, либо – тебя». Они с семьей живут в офицерском общежитии. У них коммунальная квартира на три офицерских семьи. После того, как моего знакомого назначили замполитом (а на это место метили многие), соседи перестали с ним здороваться. Случаются драки, но это редкость. Основными методами борьбы является подбрасывание волос и всякого мусора в соседский суп, использование соседского мыла и дезодоранта, воровство соседского ковра. Из наиболее радикальных – положить бытовые колюще-режущие предметы (ножи, иголки, ножницы, опасные бритвы) в места на кухне и в ванной, доступные соседскому мелкому ребенку, и не разрешать их оттуда убирать.
…В свое время я тоже жила в коммуналке с ребенком. Причем, там было не три, а гораздо больше семей. Многие друзья моих детей живут в коммуналках и сейчас – в нашем районе их вообще много. Конечно, все (и мы, помню, тоже) ссорятся, ругаются, мирятся. Но ничего, даже близкого к тому, о чем простодушно рассказывала эта офицерская пара, и в помине никогда не было. Наверно, есть доля правды в том, что состояние армии определяется состоянием общества. Вероятно также, что моральный облик офицеров – этих наемных «защитников родины» - точно соответствует той родине, которую они защищают, не получая от этого, впрочем, особых дивидендов или даже почета, а являясь плохо оплачиваемыми шестерилами буржуев и надзирателями, а так же палачами солдат. Их родина - капиталистическая родина господ и хозяев, надзирателей и начальников, грабителей и ментов. Не случайно, мой знакомый офицер, как и его подельники, страшный националист. Мечтает мочить черных. Вероятно, классовое чутье начальника подсказывает ему, что в силу национальных особенностей гнобить и обирать «черных» будет несколько сложнее, чем своих соплеменников. Хотя, сказанное, конечно, не отменяет участие этнических, наряду с русской, мафий в эксплуатации трудящихся всех национальностей…
Некоторых хлопот требуют и солдаты. Постоянно происходят побеги. Бегут в мороз в одних рубашках, голыми руками пытаются рвать колючую проволоку на заборе вокруг части. Беглецов приходится искать, ловить, отдавать под суд, снова возвращать в часть. Это утомительно, хлопотно. Приходится также заминать всяческие всплывающие на поверхность неприятные случаи избиений и членовредительства. Не так давно произошел возмутительный случай. Солдат, не занятый на работах, а стоящий на посту, выстрелил себе в грудь. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от сердца. Мои знакомые страшно возмущены его поведением. Ведь если бы он погиб, у них могли быть неприятности.
Но правда и в том, что для многих ребят, особенно вывезенных из какой-нибудь глуши, сильного ухудшения их положения не происходит. В армии их ожидает только то, что составляло их жизнь и на «гражданке» - голод, холод, унижения, побои и поборы, рабский труд. Не случайно, многие после дембеля остаются работать там же, чаще всего на стройках. Вероятно, они даже не понимают толком, что с ними произошло. Их увезли из родной нищей деревни в город. Два года они пахали за бесплатно, их били и унижали, но поили и кормили хоть как-то. А потом они продолжают работать, и вот уже их перестали кормить, зато стали платить, хоть и гроши, который едва хватает на еду.
Но вот что внушает мне надежду. Недавно этот офицер ездил в командировку. Набирал бойцов для своей части в Ханты-Мансийске и окрестностях. Потом конвоировал их в Питер. Поездка имела положительные и отрицательные для него стороны. У новобранцев он отобрал два мобильных телефона и некоторую сумму денег. Мобильники жена сдала в комиссионку. На вырученный «улов» они купили своей дочке дорогую куклу и другие игрушки, некоторую одежду.
А неувязка произошла в поезде, на котором он добирался с новобранцами до Питера. Несколько мужиков в вагоне неожиданно возмутились положением солдат. Пытались взывать к его совести. Даже полезли драться. Пришлось вызывать ментов.
Этот взрыв стихийного возмущения и оставляет надежду на то, что в некоторых людях остается что-то человеческое. Что наступит день, и мы должны сделать все, что в наших силах, чтоб он наступил как можно быстрее, когда доведенный до отчаяния человек будет стрелять не в себя, а в своих мучителей. Когда оружие окажется не в руках наемных шестерил и убийц, а в руках трудящихся. И будет использовано оно, действительно, для защиты родины. НАШЕЙ РОДИНЫ. А НАША РОДИНА, как известно, - РАБОЧИЙ КЛАСС!
О.С.
