Ну, Вы уже не первый на этом форуме, кто сурово указывает мне на то, что вынужден делать за меня "грязную работу", пока я смотрю на экран телевизора.
Не припомню, чтобы имел честь делать за Вас какую-либо работу, в том числе и "грязную". ???
Хотя я, впрочем, был бы не прочь познакомиться с ними и ближе.
В этом нет ничего сложного. Познакомьтесь.
У меня действительно сложилось впечатление, что сводить это явление лишь к "шпане и хулиганью" неверно.
У меня тоже.
Небольшой отрывок из книги С.П. Мельгунова «Красный террор в России». Цитирую по берлинскому изданию 1924 года, посему прошу извинить за орфографию:
«Приведем описанiе подвигов коменданта Харьковской Ч. К. Саенко, получившаго особенно громкую извeстность при занятiи и эвакуацiи Харькова большевиками в 1919 г. В руки этого садиста и маньяка были отданы сотни людей. Один из свидeтелей разсказывает, что, войдя в камеру (при арестe), он обратил вниманiе на перепуганный вид заключенных. На вопрос: "что случилось?" получился отвeт: "Был Саенко и увел двух на допрос, Сычева и Бeлочкина, и обeщал зайти вечером, чтобы "подбрить" нeкоторых заключенных". Прошло нeсколько минут, распахнулась дверь и вошел молодой человeк, лeт 19, по фамилiи Сычев, поддерживаемый двумя красногвардейцами. Это была тeнь, а не человeк. На вопрос: "что с вами?" короткiй отвeт: "меня допрашивал Саенко". Правый глаз Сычева был оплошным кровоподтеком, на правой скуловой кости огромная ссадина, причиненная рукояткой нагана. Недоставало 4 передних зубов, на шеe кровоподтеки, на лeвой лопаткe зiяла рана с рваными краями; всeх кровоподтеков и ссадин на спинe было 37". Саенко допрашивал их уже пятый день. Бeлочкин с допроса был свезен в больницу, гдe и умер. Излюбленный способ Саенко: он вонзал кинжал на сантиметр в тeло допрашиваемаго и затeм поворачивал его в ранe. Всe истязанiя Саенко производил в кабинетe слeдователя "особаго отдeла", на глазах Якимовича, его помощников и слeдователя Любарскаго".
Дальше тот же очевидец разсказывает о казни нeскольких заключенных, учиненной Саенко в тот же вечер. Пьяный или накокаиненный Саенко явился в 9 час. вечера в камеру в сопровожденiи австрiйскаго штабс-капитана Клочковскаго, "он приказал Пшеничному, Овчеренко и Бeлоусову выйти во двор, там раздeл их до нага и начал с товарищем Клочковским рубить и колоть их кинжалами, нанося удары сначала в нижнiя части тeла и постепенно поднимаясь все выше и выше. Окончив казнь, Саенко возвратился в камеру весь окровавленный со словами: "Видите эту кровь? То же получит каждый, кто пойдет против меня и рабоче-крестьянской партiи". Затeм палач потащил во двор избитаго утром Сычева, чтобы тот посмотрeл на еще живого Пшеничнаго, здeсь выстрeлом из револьвера добил послeдняго, а Сычева, ударив нeсколько раз ножнами шашки, втолкнул обратно в камеру".
Что испытывали заключенные в подвалах чрезвычайки, говорят надписи на подвальных стeнах. Вот нeкоторыя из них: "четыре дня избивали до потери сознанiя и дали подписать готовый протокол; и подписал, не мог перенести больше мученiй". "Перенес около 800 шомполов и был похож на какой-то кусок мяса... разстрeлен 26-го марта в 7 час. вечера на 23 году жизни". "Комната испытанiй". "Входящiй сюда, оставь надежды".
Живые свидeтели подтвердили ужасы этой "комнаты испытанiй". Допрос, по описанiю этих вышедших из чрезвычайки людей, производился ночью и неизмeнно сопровождался угрозами разстрeла и жестоких побоев, с цeлью заставить допрашиваемаго сознаться в измышленном агентами преступленiи. Признанiе своей вины вымогалось при неуспeшности угроз битьем шомполами до потери сознанiя… Ко всeм ужасам с начала апрeля "присоединились еще новыя душевныя пытки": "казни начали приводить в исполненiе почти что на глазах узников; в камеры явственно доносились выстрeлы из надворнаго чулана-кухни, обращеннаго в мeсто казни и истязанiй. При осмотрe 16 iюня этого чулана, в нем найдены были двe пудовыя гири и отрeз резиноваго пожарнаго рукава в аршин длиною с обмоткою на одном концe в видe рукоятки. Гири и отрeз служили для мученiя намeченных чрезвычайкою жертв. Пол чулана оказался покрытым соломою, густо пропитанною кровью казненных здeсь; стeны против двери испещрены пулевыми выбоинами, окруженными брызгами крови, {192} прилипшими частичками мозга и обрывками черепной кожи с волосами; такими же брызгами покрыт пол чулана".
Вскрытiе трупов, извлеченных из могил саенковских жертв в концентрацiонном лагерe в числe 107 обнаружило страшныя жестокости: побои, переломы ребер, перебитiя голени, снесенные черепа, отсeченныя кисти и ступни, отрубленные пальцы, отрубленныя головы, держащiяся только на остатках кожи, прижиганiе раскаленным предметом, на спинe выжженныя полосы, и т. д. и т. д. "В первом извлеченном трупe был опознан корнет 6-го Гусарскаго полка Жабокритскiй. Ему при жизни были причинены жестокiе побои, сопровождавшiеся переломами ребер; кромe того в 13 мeстах на передней части тeла произвели прижиганiе раскаленным круглым предметом и на спинe выжгли цeлую полосу". Дальше: "У одного голова оказалась сплющена в плоскiй круг, толщиной в 1 сантиметр; произведено это сплющенiе одновременным и громадным давленiем плоских предметов с двух сторон". Там же: "Неизвeстной женщинe было причинено семь колотых и огнестрeльных ран, брошена она была живою в могилу и засыпана землею".
Обнаружены трупы облитых горячей жидкостью - с ожогами живота и спины, - зарубленных шашками, но не сразу: "казнимому умышленно наносились сначала удары несмертельные с исключительной цeлью мучительства".
"Из камеры в камеру переходил Саенко со своими сподвижниками и по списку вызывал обреченных; уже в дальнiя камеры доносился крик коменданта: "выходи, собирай вещи". Без возраженiй, без понужденiя, машинально вставали и один за другим плелись измученные тeлом и душой смертники к выходу из камер к ступеням смерти". На мeстe казни "у края вырытой могилы, люди в одном бeльe или совсeм нагiе были поставлены на колeни; по очереди к казнимым подходили Саенко, Эдуард, Бондаренко, методично производили в затылок выстрeл, черепа дробились на куски, кровь и мозг разметывались вокруг, а тeло падало безшумно на еще теплыя тeла убiенных. Казни длились болeе трех часов"... Казнили болeе 50 человeк. Утром вeсть о разстрeлe облетeла город, и родные и близкiе собрались на Чайковскую; "внезапно открылись двери комендатуры и оттуда по мостику направились два плохо одeтых мужчины, за ними слeдом шли с револьверами Саенко и Остапенко. Едва переднiе перешли на другую сторону рва, как раздались два выстрeла и неизвeстные рухнули в вырытую у стeны тюрьмы яму". Толпу Саенко велeл разогнать прикладами, а сам при этом кричал: "не бойтесь, не бойтесь, Саенко доведет красный террор до конца, всeх разстрeляет". И тот же эвакуированный "счастливец" в своем описанiи переeзда из Харькова к Москвe опять подтверждает всe данныя, собранныя комиссiей о Саенко, который завeдывал перевозкой и по дорогe многих из них разстрeлял. (Этот свидeтель - небезызвeстный лeвый с.-р. Карелин.) "Легенды, ходившiя про него в Харьковe, не расходились с дeйствительностью. При нас в Харьковской тюрьмe он застрeлил больного на носилках". "При нашем товарищe, разсказывавшем потом этот случай, Саенко в камерe заколол кинжалом одного заключеннаго. Когда из порученной его попеченiю партiи заключенных бeжал один, Саенко при всeх застрeлил перваго попавшаго - в качествe искупительной жертвы". "Человeк с мутным взглядом воспаленных глаз, он, очевидно, все время был под дeйствiем кокаина и морфiя. В этом состоянiи он еще ярче проявлял черты садизма".
Каждая Че-ка как бы имeла свою спецiальность. Спецiальностью Харьковской Че-ка, гдe дeйствовал Саенко, было, напримeр, скальпированiе и сниманiе перчаток с кистей рук… Харьковскiе анархисты, привезенные в Бутырскую тюрьму, единогласно свидeтельствовали об этих харьковских "перчатках", содранных с рук пытаемых.
"Нас упрекают в готтентотской морали", - говорил Луначарскiй в засeданiи московскаго совeта 4 декабря 1918 г. "Мы принимаем этот упрек"...»
Упоминаемый здесь Эдуард – это не имя, а фамилия матроса-дезертира, пособника Саенко, «который знаменит был тeм, что, дружески разговаривая с заключенным, смeясь беззаботным смeхом, умeл артистически "кончить" своего собесeдника выстрeлом в затылок.»
Почему я избрал именно Харьков? Потому что через несколько десятилетий после зверств Саенко и Эдуарда в том же Харькове появляется криминальный подросток Эдуард Савенко (впоследствии известный под кличкой «Лимонов»), вырастает в ярого сторонника звероподобных предшественников, чей злобный дух, не найдя приюта даже в преисподней, словно вселился в него вместе с именем; собирает пятнадцать тысяч прихвостней, «которые желающие», и на всяком углу кричит о намерении повторить этот кровавый кошмар. Его хлопают по плечу, приглашают на презентации, жмут его поганые лапы… Рассуждают о том, что реализация его маниакальных планов «маловероятна»… О литературных достоинствах сего новоявленного маркиза де Сада... И у меня не шутя, кажется, вполне серьезно спрашивают: а разве можно это все осуждать? А что плохого в ребятишках – юных алкоголиках и наркоманах, декларирующих свои подростковые садистские мечтания о возрождении ГУЛага. Они «вызывают уважение». Если вызывают уважение – так реализуйте их маниакальную идею, восстановите ГУЛаг и отправьте этих человекообразных туда на пожизненное проживание! :angry2:
