"В последних десятилетиях V в. основную угрозу вандальскому господству составляла уже не разваливавшаяся Западная империя и не византийский флот, а растущий натиск берберских племен на сухопутные границы королевства.
В период правления Гейзериха многие берберские племена выступали как союзники вандалов в борьбе против Римской империи. Данные источников говорят о массовом участии берберов в походе Гейзериха на Рим в 455 г. и в других экспедициях вандалов в Италию97. Аполлинарий Сидоний в панегирике в честь Майориана перечисляет маврские племена, участвовавшие в походах вандалов (V, 335 слл.) и обитавшие в различных районах Африки. Он упоминает гарамантов и арзугов, населявших южную часть Триполитании и Бизацены, автололов, живших в Мавретании, гетулов98. В основе союзных отношений между вандалами и берберами лежала взаимная заинтересованность в борьбе с Римской империей, в которой и те и другие видели своего главного врага. Однако, когда в результате войн 439–455 гг. вандалы окончательно укрепились в Африке и фактически стали преемниками власти Римской империи, военная активность берберских племен, естественно, направилась против новых властителей наиболее плодородных районов страны.
В царствование короля Хунирика (477–484 гг.) вспыхнуло крупное восстание берберского населения, населявшего горный район Нумидии99. В дальнейшем наступление берберов на территорию африканских провинций приняло чрезвычайно широкий характер. При Тразамунде (496–523 гг.) вандалы были наголову разбиты племенным вождем Каваоном в Триполитании100. По данным биографии Фульгенция, большая часть провинции Бизацены была захвачена берберами (tota paene provincia captivitatem sustineret horribilem)101. Берберы полностью вытеснили вандалов из Ситифенской и Цезарейской Мавретаний, а также со значительной части территории Нумидии102. Нумидийский город Багаи был совершенно опустошен в результате вторжений берберских племен. Такую же судьбу испытали, по-видимому, Тевесте, Тамугади, Ламбесис103.
Мы обладаем лишь крайне скудными сведениями о внутренней истории берберских племен в V – начале VI в. Несомненно, что вторжение вандалов в Африку и участие туземного племенного населения в войнах Гейзериха с Римской империей значительно усилили процесс разложения родоплеменного строя у этих племен. В результате этих войн у берберов значительного развития достигло рабовладение: множество пленных италийцев было разделено между вандалами и союзными им племенами104. Множество пленных из числа местного населения уводилось берберами во время их набегов на территорию провинций105. Вандальские короли передавали союзным племенам в качестве рабов население целых монастырей106.
В основе войн берберов с вандалами лежала не их «страсть к грабежам», как утверждают некоторые авторы107, но стремление к заселению наиболее плодородных земель, захваченных сначала римлянами, а потом вандалами. Судя по данным Корипа, африканского поэта времени Юстиниана, большинство мавретанских племен уже перешло в это время к земледельческому хозяйству. Корип пишет, что все они обрабатывают бесплодную почву в гористых местах. Каждый мавр-земледелец (Maurus arans) дважды в год вспахивает поле под ячмень, но сухой песок не приносит урожая. Набеги берберов Корип прямо связывает со скудостью земли, которую они населяют108.
Захват берберами значительной территории романизованных областей Африки, очевидно, сопровождался их расселением на этих землях и дальнейшим развитием органов государственной власти. Эти органы возглавлялись разбогатевшей племенной аристократией. По сообщению Прокопия, богатства одного из племенных вождей – Иауды – были настолько велики, что на захваченные у него деньги византийские власти построили укрепления для многих африканских городов109.
Некоторое представление о характере берберских «государств», возникших в Мавретании и Нумидии в V–начале VI в., дает эпиграфический материал. Надпись из Алтавы (Цезарейская Мавретания) воздвигнута в 508 г. в честь «царя мавров и римлян» Масуны – reg(is) Masunae gent(ium) Maur(orum) et Romanor(um). Она сообщает о постройке укрепленного лагеря, которую осуществил префект Сафара и прокуратор Масигивин, назначенный Масуной в Алтаву110. В другой надписи, опубликованной и комментированной Каркопино, восхваляется Мастиес, вождь (dux) в течение 67 лет, император в течение 40 лет, который никогда не совершил клятвопреступления и не нарушил верности ни по отношению к римлянам, ни по отношению к маврам111. В недавно опубликованной Куртуа надписи из Berrouaghia (Цезарейская Мавретания) говорится о закладке церкви, которую осуществил в 474 г. префект Югмена. В надгробной надписи из Albulae, как и в надписи в честь Масуны из Алтавы, упоминается префект Сафара112.
Об одном из берберских «государств», расположенном в Цезарейской Мавретании, рассказывает Прокопий. Его возглавлял Мастигас, который обложил всю страну налогом113. Представителями власти берберских «королей» на местах были, как и в вандальском государстве, прокураторы, назначавшиеся, подобно Масигивину, из среды предводителей (префектов) отдельных племен.
Титулатура Масуны и Мастиеса отражает двойственный характер их власти. Они являются одновременно племенными вождями и преемниками власти римских императоров над романизованным населением («rex gentium Maurorum et Romanorum», «dux» и «imperator»). Здесь нельзя не видеть определенной политической тенденции к слиянию римлян и берберов в единую массу подданных берберского «короля». Римляне рассматриваются не как завоеванные данники, но как группа населения, равноправная с завоевателями – маврами. Эта тенденция особенно явно выступает в надписи в честь Мастиеса.
Очевидно, переход Мавретании и Нумидии под власть берберов проходил, подобно восстанию Фирма, при поддержке определенных слоев местного населения. С одной стороны, это могло быть зависимое крестьянство, которому вандальское завоевание не принесло освобождения. В то же время развитие берберской земельной знати создавало известную почву для сближения между родоплеменной верхушкой и некоторыми группами римских землевладельцев. Можно предполагать, что в областях, занятых берберами, происходили процессы, сходные с теми, которые были отмечены для Вандальского королевства: значительное повышение удельного веса мелкого крестьянского землевладения благодаря поселению «варваров» на бывшей римской территории и вместе с тем дальнейшее укрепление позиций крупных земельных собственников.
Наступление берберских племен на завоеванные вандалами территории чрезвычайно ухудшило внешнеполитическое положение Вандальского королевства. Уже Хунирик отказывается от всяких претензий к Римской империи и добивается дружественного союза с императором Зеноном. Византийский историк Малх объясняет политику Хунирика тем, что вандалы боялись войны114. В дальнейшем все силы Вандальского королевства уходят на борьбу с берберами, его активность во внешнеполитических делах больше не возрождается. Король Тразамунд пытался компенсировать ослабление политических позиций своего государства союзом с Остготским королевством Теодорика в Италии. Союз был закреплен браком Тразамунда с сестрой Теодорика Амалафридой115.
Вандальские короли пытались упрочить свою власть в Африке путем более тесного союза с господствующим слоем романизованного населения. Уже преемник Хунирика Гунтамунд (484–496) прекратил преследования католической церкви116. Он разрешил вновь открыть церкви, закрытые при Хунирике, и вернул из ссылки католических клириков117. При Тразамунде арианство продолжало оставаться официальной религией, однако он, по словам Прокопия, не преследовал католиков, но убеждал их переменить веру, прельщая почестями и деньгами. Прокопий характеризует Тразамунда как человека, отличавшегося разумом и величием духа118. Очевидно, эта оценка отражает политику покровительства римским элементам населения, проводившуюся Тразамундом более последовательно, чем его предшественниками. Тразамунд в какой-то мере возобновил приемы приобретения политической популярности, известные в Римской империи: он организовал в Карфагене римскую школу, строил термы в городах119.
В царствование преемника Тразамунда Хильдерика (523–530 гг.) берберы разгромили вандалов в Бизацене. В условиях крайне напряженного внешнеполитического положения вандальского государства Хильдерик пошел на значительные уступки Римской империи. Полностью была восстановлена свобода вероисповедания для католиков. Союз с Остготским королевством был разорван, а Амалафрида заключена в тюрьму120. Хильдерик начал выпускать монеты с именем императора Юстина121, что, очевидно, означало признание вассалитета Вандальского королевства от Византии.
97 Prisci fr. 29; Paul. Diacon., Hist., XV; Vict. Vit., I, 24–27.
98 Ср. Schmidt. Op. cit., S. 83.
99 Procop., De b. V., I, 8.
100 Ibidem.
101 «Vita Fulgentii», XXIX. 65.
102 Procop., De b. V., II, 8; 10; 19–20.
103 Procop. De b. V., II, 19; De aedif., VI, 7.
104 Vict. Vit., I, 24–27.
105 Procop., De b. V, II, 8.
106 Passio beatissimorum martyrum… sub rege Hunirico, 5; Vict. Vit., III, 67.
107 Например, Шмидт пишет о маврах, что «они видели цель своей жизни только в разбое и разрушении» (Op. cit., S. 151).
108 Corip., Iohann. II, 144 sqq.
109 Procop., De b. V., II, 20.
110 CIL, VIII, 9835.
111 J. Carcopino. Un «empereur» maure inconnu. REA, XLIV (1944), р. 94–120.
112 Courtois. Les Vandales et ľAfrique. Appendice II, № 68, 173.
113 Procop., De b. V., II, 20.
114 Malchi fr. 13.
115 Procop., De b. V., I, 8.
116 Вопрос о положении и роли донатистской церкви в период вандальского господства в значительной мере остается открытым. Имеются лишь немногочисленные данные, свидетельствующие о распространенности донатистского вероисповедания в это время, особенно в Нумидии и Мавретании. См. Monceaux. Op. cit., IV, р. 97–103.
117 Victoris Tonnennensis Chronica; Laterculus regum Vandalorum et Alanorum.
118 Procop., De b. V., I, 8.
119 Codex Salmasianus, 210–214; Dracontius. Romulea, lib., I.
120 Procop., De b. V., I, 9; Victor. Tonnen., ad ann. 523; Laterculus reg. Vand. et Alan.; «Vita Fulgentii».
121 Friedländer. Die Münzen der Vandalen. Leipzig, 1849, S. 32" (Дилигенский Г.Г. Северная Африка в IV–V веках. М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 278–283).
