S
Санкции
- Автор темы Alaricus
- Дата начала
Только после западного эмбарго на важные продукты российского экспорта: нефть, газ или металлы.
b-graf
Принцепс сената
Британская оценка американских антироссийских санкций
https://inosmi.ru/politic/20180420/242038166.html
https://inosmi.ru/politic/20180420/242038166.html
Я.Миркин: С любезного разрешения редакции Republic публикую полный текст моей статьи "Пушки и пальмовое масло. Как изменилась экономика после четырех лет санкций"
"Четыре года санкций. Что изменилось в российской экономике под давлением, под страстным желанием из-за кордона «заставить», «понудить», а, может быть, и раскаяться? Десять самых крупных изменений.
Первое. Рассыпалась идея экономической интеграции с ЕС, пусть тяжкой, пусть идущей долгие времена. Доля ЕС в экспорте – импорте России в 2013 г. достигала почти 50%. Казалось, еще пару объятий – и уже не разомкнуть. А дальше – зона свободной торговли, безвизовый режим, рост политических связей.
Всё это осталось мечтой. Сегодня доля ЕС – примерно 42 - 43%. Потихоньку, по проценту в год снижается доля России в поставках нефти и газа в ЕС, хотя по-прежнему одну треть импорта топлива Европейский Союз получает из России. ЕС и Россия материально размыкаются.
Новая реальность - экономика России как бы «повисла» на двух мостах, между двумя центрами модернизации - ЕС и Китаем. Доля Китая во внешнеторговом обороте России, бывшая 7 -8% в начале 2010-х, достигла сегодня 15%. Растет внимание к российскому рынку со стороны Японии и Южной Кореи. Короче говоря, вместо жизни в обнимку с ЕС возникает «евразийская экономика». Но и с ЕС, и с Китаем, и с развитыми азиатскими странами – повсюду для России складывается модель «заднего двора», обмена сырья на оборудование, технологии и ширпотреб.
Второе. Мы перешли на «самофинансирование». До 2014 года в России сложилась типичная для развивающихся рынков модель: своя финансовая система – очень мелкая, крупнейшие компании идут за деньгами куда угодно – в Лондон, Нью-Йорк, во Франкфурт, а средний и малый бизнес живет тем, что останется – мелочью, добываемой на местном рынке. С санкциями погода переменилась, был резко ограничен доступ из России к международным рынкам капитала.
Пик внешних долгов «прочих секторов» (то есть всего частного, небанковского в российской экономике) пришелся на июнь 2014 г. Назанимали 451млрд. долл. Сегодня он – 353 млрд. долл. (октябрь 2017 г.). Внешние долги банков в апреле 2014 года – 214 млрд. долл., а нынче – 108 млрд. долл. (октябрь 2017 г.). Минус 200 млрд. долл. за три года.
Когда худеет корпоративный кошелек, всегда хочется спросить – за счет чего? Отчасти– при всех условностях, учете изменений курса рубля и т.п. – за счет падения международных резервов России. В начале 2014 года их сумма составляла 514 млрд. долл., нижняя точка падения в апреле 2015 г. – 351 млрд. долл., в октябре 2017 г. – 424 млрд. долл.
Третье. Под воздействием санкций - чуть больше локализация производства. До санкций главная идея – «все купим», «место России в международном разделении труда – сырье». Спасибо санкциям – благодаря ним вспомнили, что сырье добывают 10 – 15 млн. человек, а остальным 130 с лишним миллионам нужно чем-то заниматься, а не только охранять, регулировать, торговать и, наконец, отнимать. В 2014 г. зависимость от импорта была: по оборудованию и инструментам – 70 - 90%, по отдельным позициям – до 95 – 100% (ссылка: Миркин. «Россию ждет технологический коллапс. Как быть» Republic.ru. https://republic.ru/posts/53279).
В феврале 2015 года в великой России, Третьем Риме, в которой живут 140 с лишним миллионов человек, были произведены 225 штук металлорежущих станков, 216 штук кузнечно - прессовых машин, 371 шт. деревообрабатывающих станков. По оценке, в 10 раз ниже минимальной потребности в их замене. Доля импорта – 90%.
Посмотрим, что сегодня. В феврале 2018 г. произведены 326 шт. металлорежущих станков, 293 шт. кузнечно-прессовых машин. А вот по деревообрабатывающим станкам больше нет данных. Росстат не публикует их. Спасибо ему!
За три года – рост, даже «большой рост» с низкой базы, но суть та же – единицы производимого после всех потерь 1990-х – 2000-х годов и огромная зависимость от импорта. Электроника? «Доля иностранной электроники в российских гражданских спутниках связи достигает 70 процентов» (по сообщению замглавы Россвязи Игорь Чурсин на конференции Satellite Russia 20 апреля 2018 г., https://lenta.ru/news/2018/04/20/satellite/).
Меньше зависимость от импорта? Больше собственного? Да, но на мелкие проценты. В конце 2014 г. доля импортного продовольствия в торговле была 36%, сегодня – 22% (3 кв. 2017 г.). Локализация? Да, но никто не забывает о глубокой зависимости российских аграриев от импорта семян, семени и т.п. Чуть больше своих лекарств? Да, конечно, но большинство лекарств в России делается из импортных субстанций, среди них 60 процентов - китайские.
Всё это вызванное санкциями стремление к большой универсальной экономике, вместо сырьевой – пока только первые подвижки. И тот же самый вопрос: что дальше? И куда дальше? Или даже - в чьи объятия?
Четвертое. Создание «костыльной экономики», островков сверхбыстрого роста – как ответ на санкции. Зерновое и молочное хозяйство, фармацевтика, куски машиностроения, электроники, оборонно -промышленный комплекс, территории ускоренного развития. Всё это растет со скоростью до 8 – 10% в год. В этих отраслях искусственно нормализована рыночная среда. Лучше доступ к кредиту (за счет государства), ниже ссудный процент (за счет процентных субсидий), больше налоговых и инвестиционных льгот, программ софинансирования из бюджета, меньше административное бремя – и, как ответ, быстрый рост, поощряемый девальвацией рубля. Выборочная, кусочная динамика – на фоне заторможенной, тяжело спящей экономики.
Пятое. Огосударствление, сверхконцентрация, стягивание финансовых ресурсов в Москву, рост регулятивных издержек как подготовка к мобилизационной экономике. Чем больше давления извне, чем обширнее санкции, тем больше государства, усиливая тренд к этому, сложившийся с середины 1990-х. Огосударствление в реальном секторе, по оценке, достигло 70%. В банковском секторе – те же 70%.
Если этот тренд продолжится, то при доле государства в 80 – 85% это будет другая экономика, гораздо ближе к административной, к закрытой крепости, чем сегодня. А средний и малый бизнес – либо вокруг госкорпораций, либо поближе к будочкам сапожников, которых было так много еще в 1930-е годы. Что еще? Опережающий рост крупнейших, еще большее умаление малых – в значении, в числе, в кредите. Опустынивание – денежное и человеческое – регионов, которые всё больше зависят от федерального центра, от его крупных проектов в регионе, чтобы прокормиться. Очень высока доля конечного потребления государства в ВВП -17,5 – 18% (выше, чем в США и Китае). Сужение частного потребления. Экономика вертикалей – не лучший способ сокращать технологический разрыв с Западом.
Шестое. Размыкание «внешней» и «внутренней» собственности, имеющей российские корни, интенсивные ее переделы. С кем вы, господа капиталисты? Собственно говоря, классу имущих предложено решить на каком берегу остаться – там, в офшорах, в Швейцариях и Ирландиях, или здесь, с нами, на «нашем» берегу. К этому подталкивает всё – сами санкции, российские программы деофшоризации, обмена налоговой информацией, амнистии капиталов. Бум разводов и разделения имущества. Решите, наконец – где вы, и будьте там, где останетесь. А где нужно остаться, мы вам подскажем.
Седьмое. Повальный уход иностранцев из российской экономики. Они нам нужны – в трансфере технологий, опыта менеджмента, новых продуктов. Но они покидают нас. Количество организаций с иностранным участием в 2013 г. – 24 тыс., а в 2015 г. гораздо меньше – 17,6 тыс. (Росстат, gks.ru, демография организаций). В 2016 год было зарегистрировано 9,7 тыс. новых организаций, полностью принадлежащих иностранцам, 3,7 тыс. – в совместной собственности. А ликвидировано 14,6 тыс. и 7,0 тыс., соответственно (Росстат, Доклад «Социально-экономическое положение России, 2016 г. Уточненные итоги). В конце 2013 г. в России было 252 банка с иностранным участием. В конце 2017 г. их осталось 160. Тот, кто скажет: «И слава Богу!», - будет полным идиотом.
Восьмое. Тяжкая, серенькая атмосфера, полная злобных предчувствий в экономике и высоких рисков. Риски иметь дело с «русскими» - это не только не заключенные сделки или нарастающие технологические риски, но еще и низкая норма инвестиций (индикатор «Валовое накопление основного капитала / ВВП» устойчиво находится в районе 20 – 22%). Четвертый год подряд - кризис в отрасли конструкционных материалов. Просадка к 2014 году, как к базе, по кирпичу керамическому –минус 30%, по кирпичу из цемента и бетона – минус 50%, по цементу - минус 25%, по стеновым блокам – по оценке, минус 30 – 35%. Объемы строительных работ? Снижение пять лет подряд. Ниже примерно на 15% к 2013 г.
Девятое. Больше пушек. Рост оборонно-промышленного комплекса в 2016 году - 10% (Послание Президента Федеральному Собранию в 2016 г.)., в 2017 году – на 7,5% (интервью Д.Рогозина телеканалу «Россия 24» 27 декабря 2017 г. https://www.vesti.ru/videos/show/vid/740826/#). Сравним с «просто» промышленным производством – в 2016 г. рост на 1,3%, в 2017 г. – на 1%. Что скажешь? Да ничего. Гонка вооружений, если она будет происходить в тех же формах и с той же интенсивностью затрат, как это было в 1980-е годы, может поставить российскую экономику на колени. Каждому это понятно. И пушки, и масло, и рост выше среднемирового, и модернизация - нужно быть гением, чтобы одновременно, в условиях полуизоляции, решить эти конфликтующие между собой задачи на горизонте в 10 – 15 лет.
Десятое. Хуже качество продовольствия как следствие антисанкций и падения реальных доходов населения. Как это оценить? Роспотребнадзор такую статистику не дает. Самый простой индикатор – поставки пальмового масла в Россию в 2017 г. выросли на 50% в сравнении с 2011 г. (Росстат). Январь - февраль 2018 г. – почти на 40% к тем же месяцам 2017 г. В 2018 году можем выйти за миллион тонн этого чудесного продукта, завозимого в Россию.
Что сказать? Экономические санкции – это вызов, на них нужно давать ответ. Ростом, новыми идеями и стимулами, но не сворачиванием в ракушку. Не превращением в ежа, с мрачным взглядом исподлобья.
Спасибо санкциям – они вновь вернули в обиход идею большой универсальной экономики России, прошедшей модернизацию и опирающейся на рост внутреннего спроса, а не на экспорт и выкачивание ликвидности за кордон. Они даже заставили правительство действовать в этом направлении. Хотя формула экономической политики очень слабенькая: максимум тормозов (бюджет, кредит, процент, валютный курс) + рост административного бремени + огосударствление + стимулы и костыли в «избранные места» экономики.
Но мы совсем не благодарны санкциям, потому что с каждым новым раундом атмосфера в стране становится всё больше ледяной, вертикали всё круче, и всё слышнее голоса тех, кто считает, что Россия – в холодной войне, или даже в гибридной войне, и на нее нужно отвечать – мобилизацией.
И в этом, может быть, самое нерадостное влияние санкций – в том, что они нас всё ближе подвигают к административной, мобилизационной, закрытой экономике. И, если четыре года назад такому сценарию можно было бы дать 2 -5% вероятности, то сегодня – 15 – 20%. Когда маргиналы становятся нормой, и ты озираешься вокруг, то, конечно, спрашиваешь себя – что же это за санкции, которые, обещая только кнут – и не давая никакого пряника – склоняют нас к тому, чтобы лет через пять – семь стать унылой казарменной фортификацией, неудобной ни нам самим, ни, особенно, Европейскому Союзу. И в чем их истинное влияние – в том, чтобы максимально повысить риски в мире?
Когда с тобой играют только на подавление – ты озлобляешься. Ты ищешь альтернативный доступ к технологиям, ты копируешь, собираешь в кулак ресурсы, закрываешься – и угрожаешь. Это будущая экономика угроз – кому она нужна?
Адрес статьи:
https://republic.ru/posts/90696
"Четыре года санкций. Что изменилось в российской экономике под давлением, под страстным желанием из-за кордона «заставить», «понудить», а, может быть, и раскаяться? Десять самых крупных изменений.
Первое. Рассыпалась идея экономической интеграции с ЕС, пусть тяжкой, пусть идущей долгие времена. Доля ЕС в экспорте – импорте России в 2013 г. достигала почти 50%. Казалось, еще пару объятий – и уже не разомкнуть. А дальше – зона свободной торговли, безвизовый режим, рост политических связей.
Всё это осталось мечтой. Сегодня доля ЕС – примерно 42 - 43%. Потихоньку, по проценту в год снижается доля России в поставках нефти и газа в ЕС, хотя по-прежнему одну треть импорта топлива Европейский Союз получает из России. ЕС и Россия материально размыкаются.
Новая реальность - экономика России как бы «повисла» на двух мостах, между двумя центрами модернизации - ЕС и Китаем. Доля Китая во внешнеторговом обороте России, бывшая 7 -8% в начале 2010-х, достигла сегодня 15%. Растет внимание к российскому рынку со стороны Японии и Южной Кореи. Короче говоря, вместо жизни в обнимку с ЕС возникает «евразийская экономика». Но и с ЕС, и с Китаем, и с развитыми азиатскими странами – повсюду для России складывается модель «заднего двора», обмена сырья на оборудование, технологии и ширпотреб.
Второе. Мы перешли на «самофинансирование». До 2014 года в России сложилась типичная для развивающихся рынков модель: своя финансовая система – очень мелкая, крупнейшие компании идут за деньгами куда угодно – в Лондон, Нью-Йорк, во Франкфурт, а средний и малый бизнес живет тем, что останется – мелочью, добываемой на местном рынке. С санкциями погода переменилась, был резко ограничен доступ из России к международным рынкам капитала.
Пик внешних долгов «прочих секторов» (то есть всего частного, небанковского в российской экономике) пришелся на июнь 2014 г. Назанимали 451млрд. долл. Сегодня он – 353 млрд. долл. (октябрь 2017 г.). Внешние долги банков в апреле 2014 года – 214 млрд. долл., а нынче – 108 млрд. долл. (октябрь 2017 г.). Минус 200 млрд. долл. за три года.
Когда худеет корпоративный кошелек, всегда хочется спросить – за счет чего? Отчасти– при всех условностях, учете изменений курса рубля и т.п. – за счет падения международных резервов России. В начале 2014 года их сумма составляла 514 млрд. долл., нижняя точка падения в апреле 2015 г. – 351 млрд. долл., в октябре 2017 г. – 424 млрд. долл.
Третье. Под воздействием санкций - чуть больше локализация производства. До санкций главная идея – «все купим», «место России в международном разделении труда – сырье». Спасибо санкциям – благодаря ним вспомнили, что сырье добывают 10 – 15 млн. человек, а остальным 130 с лишним миллионам нужно чем-то заниматься, а не только охранять, регулировать, торговать и, наконец, отнимать. В 2014 г. зависимость от импорта была: по оборудованию и инструментам – 70 - 90%, по отдельным позициям – до 95 – 100% (ссылка: Миркин. «Россию ждет технологический коллапс. Как быть» Republic.ru. https://republic.ru/posts/53279).
В феврале 2015 года в великой России, Третьем Риме, в которой живут 140 с лишним миллионов человек, были произведены 225 штук металлорежущих станков, 216 штук кузнечно - прессовых машин, 371 шт. деревообрабатывающих станков. По оценке, в 10 раз ниже минимальной потребности в их замене. Доля импорта – 90%.
Посмотрим, что сегодня. В феврале 2018 г. произведены 326 шт. металлорежущих станков, 293 шт. кузнечно-прессовых машин. А вот по деревообрабатывающим станкам больше нет данных. Росстат не публикует их. Спасибо ему!
За три года – рост, даже «большой рост» с низкой базы, но суть та же – единицы производимого после всех потерь 1990-х – 2000-х годов и огромная зависимость от импорта. Электроника? «Доля иностранной электроники в российских гражданских спутниках связи достигает 70 процентов» (по сообщению замглавы Россвязи Игорь Чурсин на конференции Satellite Russia 20 апреля 2018 г., https://lenta.ru/news/2018/04/20/satellite/).
Меньше зависимость от импорта? Больше собственного? Да, но на мелкие проценты. В конце 2014 г. доля импортного продовольствия в торговле была 36%, сегодня – 22% (3 кв. 2017 г.). Локализация? Да, но никто не забывает о глубокой зависимости российских аграриев от импорта семян, семени и т.п. Чуть больше своих лекарств? Да, конечно, но большинство лекарств в России делается из импортных субстанций, среди них 60 процентов - китайские.
Всё это вызванное санкциями стремление к большой универсальной экономике, вместо сырьевой – пока только первые подвижки. И тот же самый вопрос: что дальше? И куда дальше? Или даже - в чьи объятия?
Четвертое. Создание «костыльной экономики», островков сверхбыстрого роста – как ответ на санкции. Зерновое и молочное хозяйство, фармацевтика, куски машиностроения, электроники, оборонно -промышленный комплекс, территории ускоренного развития. Всё это растет со скоростью до 8 – 10% в год. В этих отраслях искусственно нормализована рыночная среда. Лучше доступ к кредиту (за счет государства), ниже ссудный процент (за счет процентных субсидий), больше налоговых и инвестиционных льгот, программ софинансирования из бюджета, меньше административное бремя – и, как ответ, быстрый рост, поощряемый девальвацией рубля. Выборочная, кусочная динамика – на фоне заторможенной, тяжело спящей экономики.
Пятое. Огосударствление, сверхконцентрация, стягивание финансовых ресурсов в Москву, рост регулятивных издержек как подготовка к мобилизационной экономике. Чем больше давления извне, чем обширнее санкции, тем больше государства, усиливая тренд к этому, сложившийся с середины 1990-х. Огосударствление в реальном секторе, по оценке, достигло 70%. В банковском секторе – те же 70%.
Если этот тренд продолжится, то при доле государства в 80 – 85% это будет другая экономика, гораздо ближе к административной, к закрытой крепости, чем сегодня. А средний и малый бизнес – либо вокруг госкорпораций, либо поближе к будочкам сапожников, которых было так много еще в 1930-е годы. Что еще? Опережающий рост крупнейших, еще большее умаление малых – в значении, в числе, в кредите. Опустынивание – денежное и человеческое – регионов, которые всё больше зависят от федерального центра, от его крупных проектов в регионе, чтобы прокормиться. Очень высока доля конечного потребления государства в ВВП -17,5 – 18% (выше, чем в США и Китае). Сужение частного потребления. Экономика вертикалей – не лучший способ сокращать технологический разрыв с Западом.
Шестое. Размыкание «внешней» и «внутренней» собственности, имеющей российские корни, интенсивные ее переделы. С кем вы, господа капиталисты? Собственно говоря, классу имущих предложено решить на каком берегу остаться – там, в офшорах, в Швейцариях и Ирландиях, или здесь, с нами, на «нашем» берегу. К этому подталкивает всё – сами санкции, российские программы деофшоризации, обмена налоговой информацией, амнистии капиталов. Бум разводов и разделения имущества. Решите, наконец – где вы, и будьте там, где останетесь. А где нужно остаться, мы вам подскажем.
Седьмое. Повальный уход иностранцев из российской экономики. Они нам нужны – в трансфере технологий, опыта менеджмента, новых продуктов. Но они покидают нас. Количество организаций с иностранным участием в 2013 г. – 24 тыс., а в 2015 г. гораздо меньше – 17,6 тыс. (Росстат, gks.ru, демография организаций). В 2016 год было зарегистрировано 9,7 тыс. новых организаций, полностью принадлежащих иностранцам, 3,7 тыс. – в совместной собственности. А ликвидировано 14,6 тыс. и 7,0 тыс., соответственно (Росстат, Доклад «Социально-экономическое положение России, 2016 г. Уточненные итоги). В конце 2013 г. в России было 252 банка с иностранным участием. В конце 2017 г. их осталось 160. Тот, кто скажет: «И слава Богу!», - будет полным идиотом.
Восьмое. Тяжкая, серенькая атмосфера, полная злобных предчувствий в экономике и высоких рисков. Риски иметь дело с «русскими» - это не только не заключенные сделки или нарастающие технологические риски, но еще и низкая норма инвестиций (индикатор «Валовое накопление основного капитала / ВВП» устойчиво находится в районе 20 – 22%). Четвертый год подряд - кризис в отрасли конструкционных материалов. Просадка к 2014 году, как к базе, по кирпичу керамическому –минус 30%, по кирпичу из цемента и бетона – минус 50%, по цементу - минус 25%, по стеновым блокам – по оценке, минус 30 – 35%. Объемы строительных работ? Снижение пять лет подряд. Ниже примерно на 15% к 2013 г.
Девятое. Больше пушек. Рост оборонно-промышленного комплекса в 2016 году - 10% (Послание Президента Федеральному Собранию в 2016 г.)., в 2017 году – на 7,5% (интервью Д.Рогозина телеканалу «Россия 24» 27 декабря 2017 г. https://www.vesti.ru/videos/show/vid/740826/#). Сравним с «просто» промышленным производством – в 2016 г. рост на 1,3%, в 2017 г. – на 1%. Что скажешь? Да ничего. Гонка вооружений, если она будет происходить в тех же формах и с той же интенсивностью затрат, как это было в 1980-е годы, может поставить российскую экономику на колени. Каждому это понятно. И пушки, и масло, и рост выше среднемирового, и модернизация - нужно быть гением, чтобы одновременно, в условиях полуизоляции, решить эти конфликтующие между собой задачи на горизонте в 10 – 15 лет.
Десятое. Хуже качество продовольствия как следствие антисанкций и падения реальных доходов населения. Как это оценить? Роспотребнадзор такую статистику не дает. Самый простой индикатор – поставки пальмового масла в Россию в 2017 г. выросли на 50% в сравнении с 2011 г. (Росстат). Январь - февраль 2018 г. – почти на 40% к тем же месяцам 2017 г. В 2018 году можем выйти за миллион тонн этого чудесного продукта, завозимого в Россию.
Что сказать? Экономические санкции – это вызов, на них нужно давать ответ. Ростом, новыми идеями и стимулами, но не сворачиванием в ракушку. Не превращением в ежа, с мрачным взглядом исподлобья.
Спасибо санкциям – они вновь вернули в обиход идею большой универсальной экономики России, прошедшей модернизацию и опирающейся на рост внутреннего спроса, а не на экспорт и выкачивание ликвидности за кордон. Они даже заставили правительство действовать в этом направлении. Хотя формула экономической политики очень слабенькая: максимум тормозов (бюджет, кредит, процент, валютный курс) + рост административного бремени + огосударствление + стимулы и костыли в «избранные места» экономики.
Но мы совсем не благодарны санкциям, потому что с каждым новым раундом атмосфера в стране становится всё больше ледяной, вертикали всё круче, и всё слышнее голоса тех, кто считает, что Россия – в холодной войне, или даже в гибридной войне, и на нее нужно отвечать – мобилизацией.
И в этом, может быть, самое нерадостное влияние санкций – в том, что они нас всё ближе подвигают к административной, мобилизационной, закрытой экономике. И, если четыре года назад такому сценарию можно было бы дать 2 -5% вероятности, то сегодня – 15 – 20%. Когда маргиналы становятся нормой, и ты озираешься вокруг, то, конечно, спрашиваешь себя – что же это за санкции, которые, обещая только кнут – и не давая никакого пряника – склоняют нас к тому, чтобы лет через пять – семь стать унылой казарменной фортификацией, неудобной ни нам самим, ни, особенно, Европейскому Союзу. И в чем их истинное влияние – в том, чтобы максимально повысить риски в мире?
Когда с тобой играют только на подавление – ты озлобляешься. Ты ищешь альтернативный доступ к технологиям, ты копируешь, собираешь в кулак ресурсы, закрываешься – и угрожаешь. Это будущая экономика угроз – кому она нужна?
Адрес статьи:
https://republic.ru/posts/90696
garry
Принцепс сената
А я не согласен с автором статьи. Нет, с описаниями проблемы согласен (частично), а вот с выводами. Основной его посыл - отмените санкции. Ну отмените санкции, а то мы станем всё более и более мракобесными, маргинальными, милитаристскими. Т.е. его позиция - ничего менять не надо, только отмените санкции и сразу всё чудесно изменится и мы вернемся в славные времена до Крымнаша, инвестиции потекут рекой, государства в экономике станет сразу меньше и т.д. Я даже не знаю что это? Наивность? Хотелки инфантила, который хочет получить конфетку за красивые глазки при этом не переставая ковыряться в носу? Или пропагандистское обоснование политической позиции системного либерала - этакая почти Кудринская оппозиция его величества?
Dedal
Ересиарх
На нашей стороне, стороне света, майнстримом было мнение, что моста не будет. У РФ нет технологий, нет инженерной мысли, нет опыта …Его смоет течение, разрушат грязевые вулканы и тп. Короче : моста не может быть. Теперь патриотичные «эксперды» не знают , что делать с новой реальностью… Даже жалко слушать этих «политолухов».
Я думаю следует внести в Раду закон, «про запрет отрицания отрицания наличия моста». Каждый, кто скажет, что мост есть и отрицать, что его быть не может, автоматом становится коллаборационистом и агентом русского мира. Это бы как то позволило если не изменить реальность, то как то её не замечать…
Я думаю следует внести в Раду закон, «про запрет отрицания отрицания наличия моста». Каждый, кто скажет, что мост есть и отрицать, что его быть не может, автоматом становится коллаборационистом и агентом русского мира. Это бы как то позволило если не изменить реальность, то как то её не замечать…
А на основании чего Вы делаете такой вывод? Я вот, например, в тексте статьи такого не вижу напрочь. Может быть, конечно, автор сттаьи так и считает, но в тексте он никак эту мысль не выражает. Гарри, на основе каких своих сверхпроницательных способностей Вы обнаружили у него этот вывод?
Гарри считает, что все говорящие головы получают пайки в Кремле.
Меня эта статья привлекла, прежде всего, тем, что в ней приводятся цифры, позволяющие судить о том - как меняется российская экономика под воздействием санкций. На эту тему много всяких спекуляций и поэтому достоверная ситуация важна. Например, недавно в теме про Сирию говорили про электронику, что Россия сильно сокращает свое отставание в этой области. В статье приводятся иные данные.
Dedal
Ересиарх
Просто ремарка.
Не готов обсуждать мнение автора статьи в целом, поскольку в макроэкономике не разбираюсь и с реалиями РФовской промышленности знаком поверхностно, но я не обнаружил акцентируемого Вами тезиса по электронике, наоборот, автор говорит, что она стала одним из «костылей» российской экономики, как он выражается, островков «сверхбыстрого роста», наряду с машиностроением , ВПК и т.п.
Единственное замечание , которое могло натолкнуть Вас на такой вывод :
Но сфера гражданских спутников связи –это очень специфичный сектор. Всё оборудование стандарта GSM унифицировано на мировом уровне. Даже США производят свою CDMA базу, но используют японскую, китайскую, корейскую базу в GSM . РФ не изобретает тут велосипед, а просто неизбежно интегрируется в глобальную отрасль, поэтому указанный процент иностранных комплектующих в спутниках связи не льёт воду на мельницу Вашей аргументации.
А вот указанный перекос в росте ВПК, в капиталовложениях туда, по сравнению с гражданским машиностроением не может не напрягать экономистов. Это да… Не стану судить, насколько это не оправдано (лично я думаю, что оправдано) но это огромный груз, для слабой, медленно растущей экономики страны – это факт. Ещё меня крайне удивил очень малый объём производства станков...Это нехороший индикатор ,как мне кажется.
По станкам в заднице давно. 80-90% металлообрабатывающего оборудования импортируется.
Dedal
Ересиарх
Хм... надо полагать -это нехороший индикатор.
Если быть точнее в 2015 году 81% по данным Гарднер бизнес медиа. Для сравнения доля импорта в общем объеме потребления металлобрабатывающего оборудования(МОО):
Япония 16%
Китай 31%
Южная Корея 37%
Германия 43%
Италия 47%
Индия 58%
США 61%
Канада 76%
Турция 81%
Россия 81%
Великобритания 83%
Бразилия 88%
Франция 93%
По общему же объему потребления МОО Россия в 2015 году занимала 8 место в мире, по производству 17.
Спасибо, интересно. Да, МОО - хороший маркер. Впрочем, электроника (например, силовая) - тоже. Для мощных электровозов тяговые преобразователи до сих пор импортируем (считанными единицами, из-за запредельной цены). Хотя в Питере запустили завод совместно с Симменсом (вновь, как и столетие с лишним назад), но он выпускает преобразователи меньшей мощности, для "Ласточек". Для электровозов не можем из-за отсутствия отечественных IGBT-транзисторов.
Dedal
Ересиарх
Занятно... Не думаю, что должно успокаивать потребление МОО Британии или Франции, ни те не другие уже не исповедуют идеологию "осаждённой крепости" , поэтому для них процент не так критичен... Сказать серьёзно, хорошие , специальные станки и при СССР импортировались, но общего назначения производились массово на месте.
garry
Принцепс сената
Так последний абзац, в котором автор пишет, что экономика угроз никому не нужна. Это просто прямым текстом пожелание отменить санкции, иначе автаркия, милитаризация и т.д.
garry
Принцепс сената
Многие получают. Но в данном случае это просто идеология в стиле Кудрина.
Но это именно что пожелание - не более того. Но читатель не может отменить санкции, зато может почерпнуть из статьи полезную информацию.