От ограничений долларовых расчетов для российских банков до персональных санкций в отношении президента Владимира Путина: в последние месяцы западные политики регулярно предупреждают российские власти о все более и более жестких ответных экономических мерах на случай военной эскалации. Но из-за потенциального ущерба для экономики Европы, а то и всего мира часть иностранных экспертов сомневаются, что санкционные угрозы в адрес России станут реальностью. Другие указывают на низкую эффективность масштабных санкций прошлого: так, ни Иран, ни Венесуэла не изменили свой курс под санкционным давлением. Западные «ястребы» в вопросах санкций, напротив, требуют от своих лидеров вводить меры экономического сдерживания России на упреждение.
США: предложения санкционных «ястребов»
США не удается в полной мере конвертировать свое экономическое преимущество в геополитическую мощь в отношениях с Россией, пишут в
колонке для Politico Эдвард Фишман, эксперт по санкциям в Госдепе времен администрации Барака Обамы, и Крис Миллер, доцент международной истории Школы Флетчера при Университете Тафтса. На этот раз все можно было бы сделать иначе, они. Отключение от SWIFT и ограничения для «Северного потока–2» – это снова символические санкции, которые, по их мнению, не могут причинить значимый ущерб российской экономике. Сами Фишман и Миллер предлагают следующие меры: внести все или по крайней мере все крупнейшие российские банки в так называемый «черный список» минфина США, что запретит им проводить какие бы то ни было операции с американскими контрагентами, а то и вообще практически со всеми иностранными компаниями и физлицами. Необходим и более существенный удар по российскому экспорту, продолжают они: запрет на поставки нефти, газа, угля, железной руды и стали из России. А чтобы удар по мировым рынкам и экономикам стран-импортеров был не слишком жестким, санкции такого рода можно вводить постепенно (например, установить квоты и снижать их со временем), заранее объявив дату полного запрета, чтобы было время подготовиться.
При таком сценарии время на то, чтобы приспособиться к санкциям, будет и у самой России, признают Фишман и Миллер, но за последние десятилетия российская экономика так и не смогла стать более диверсифицированной, так что эффективность санкций на экспорт это не снизит. Санкции могут быть нацелены и на российских импорт: помимо уже предложенных запретов на поставки смартфонов и потребительской электроники в Россию можно было бы ограничить продажи российским компаниям автозапчастей, чтобы навредить автомобилестроению. Иностранным поставщикам это не особо навредит – на Россию приходится 2% мирового рынка комплектующих для автомобилей. Впрочем, большинство по-настоящему жестких санкций неизбежно нанесут ущерб западным экономикам, подчеркивают Фишман и Миллер, но нужно быть к этому готовыми, чтобы избежать еще больших потерь из-за масштабного военного конфликта.
Не только санкции, но и «жесткая дипломатия»
Экономических санкций даже в их самом масштабном варианте все равно будет недостаточно, чтобы сдерживать эскалацию со стороны России,
настаивает Уолтер Рассел Мид, профессор международных отношений и колумнист Wall Street Journal. Администрации Байдена следует предпринимать такие меры, которые сделают мирные сценарии значительно более привлекательными и менее затратными (в том числе с точки зрения репутационных издержек) в глазах российского руководства.
Американские политики традиционно переоценивают роль экономических санкций, тем более, что даже небольшие экономики под их давлением не отказались от своего внешнеполитического курса – взять хотя бы Кубу или Северную Корею.
Куда более жестким и болезненным ответом в глазах России были бы новые формальные договоренности между США и Швецией и Финляндией, в которых скандинавские страны взяли бы на себя обязательства по защите Латвии, Литвы и Эстонии. Еще один вариант – пригрозить восстановлением тесного военного сотрудничества США с Турцией. При этом не стоит ограничиваться и угрозами: параллельно необходимо наладить устойчивый и эффективный канал дипломатической связи: вместо официальных выпадов в адрес друг друга было бы эффективнее обсуждать будущее за закрытыми дверями и при участии опытных дипломатов.
Великобритания: сдерживание России начинается внутри
Великобритания, поддержавшая идею отключить российские банки от системы SWIFT, добавила к санкционному меню угрозу преследовать «грязные деньги» из России, но британская оппозиция и антикоррупционные активисты сомневаются, что правительство страны перейдет от слов к делу,
пишет Guardian. Заявление о британского МИДА о возможной конфискации британских активов российских компаний и лиц, «представляющих интерес для Кремля и режима в России», посылает неверный сигнал, сказал Guardian Роман Борисович, политический активист и автор «экскурсий по клептократии» – туров по лондонской недвижимости российских олигархов. Поскольку условием преследования «грязных денег» МИД называет вторжение России на территорию Украины, сигнал получается таким: «Если будете вести себя хорошо, мы только рады вашим деньгам вне зависимости от их происхождения».
Еще в 2017 году британские власти ввели обязательство людей с политическими связями объяснять источники своего богатства при покупке дорогостоящей недвижимости в стране. С тех пор отчитаться пришлось лишь четырем людям, среди них не было ни одного россиянина, подсчитал независимый аналитический центр Chatham House, при этом мера ни разу не использовалась с того момента, как правительство страны возглавил Борис Джонсон. Влияние российских денег в Соединенном королевстве вызывает беспокойство и в президентской администрации США, отмечает Макс Бергманн, научный сотрудник Центра американского прогресса, который считается близким к президенту Байдену.
Германия: дело не только в энергетике
Германия, в отличие от США и Великобритании, придерживается достаточно сдержанной риторики в отношении антироссийских санкций. Действия и заявления официальных лиц Германии в кризисе вокруг Украины чаще всего связывают с высокой зависимостью от российских поставок газа, но помимо экономического объяснения важно обратить внимание и на особые ценностные установки германского общества, указывает Марсель Дирсус, приглашенный научный сотрудник Института политики безопасности при Кильском университете. Его авторскую колонку
опубликовал сайт War on the Rocks, который называет своей целевой аудиторией военных и всех, кто занимается национальной безопасностью в США. Согласно опросам, немцы считают, что их страна переросла такие понятия как «национальные интересы» или «милитаризм». Общество в Германии, а вслед за ним и политики, живут будто в параллельной реальности, где международная торговля сильнее военной мощи, а любой конфликт разрешим, если активизировать диалог и придерживаться многостороннего подхода, пишет Дирсус.
Немцы считают военную силу не просто разрушительной, но и бесполезной, а сближение считают более важным, чем давление. Отчасти такие представления берут свое начало в так называемой Ostpolitik Вилли Брандта, который считал, что для мирного сосуществования и развития необходимо сближение с ГДР и другими странами Восточного блока, а не конфронтация. Важную роль в отношении немецкого общества к России может играть и другой исторический фактор – Вторая мировая война и представление о моральном долге перед Россией. Все это делает жесткую позицию в отношении России далеко не самой популярной, пишет Дирсус. Согласно свежим
опросам, 47% жителей Германии поддерживают ужесточение антироссийских санкций, но 41% выступают против. Политики в Германии не могут игнорировать такое общественное мнение, подчеркивает Дирсус, и это важнейший фактор в действиях страны на международной арене.