ОБРАЗ СЕКСТА ПОМПЕЯ
В РИМСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ.
//Норция. вып.4-5, Воронеж, 1999. с.128-141
Превращение Рима из городской общины в крупнейшее средиземноморское государство неотвратимо требовало кардинальных изменений в его политической, экономической, социальной, идеологической сферах. Гражданские войны, полыхавшие по всему Средиземноморью во II-I вв. до н. э., явились реакцией на эту необходимость, следствием конфликта между идеалом - классической общиной и реальностью - империей, управление которой требовало новых, надполисных форм.
Итогом гражданских войн стало падение республики. Уничтожив или устранив с политической арены своих соперников - Брута и Кассия, Секста Помпея, Лепида, Антония - Цезарь Октавиан сосредоточил в своих руках власть над всей римской державой. Однако, единоличное правление вызывало у римлян такую ненависть, что его следовало задрапировать конституционными одеждами, что Цезарь и осуществил в 27 г. до н. э., сложив с себя все полномочия, которые он присвоил в годы гражданской войны, и приняв их обратно из рук Сената вместе с новым именем Августа.
События этого года стали началом конституционного оформления новой системы государственного управления - принципата, сочетавшего монархическую власть с республиканскими институтами и ценностями, которые она приспособила и через которые осуществлялась. Это требовало нового идеологического оформления - перед идеологией встала задача примирения новых монархических, имперских реалий со старыми республиканскими, полисными идеалами.
В связи с этим новые задачи получили литература и историография, впервые открыто поставленные на службу государству1. В течение четырех десятилетий единоличного правления Август, сам не чуждый литературным
_______________________________
1. Машкин Н. А. Принципат Августа., с. 569.
увлечениям, настойчиво вырабатывал требования, предъявляемые к литературным и историческим произведениям, формировал традицию, в соответствии с которой следовало рассматривать события прошлого и настоящего.
Политическим девизом Августа, прикрывавшим его автократические устремления, стало провозглашение rei publicae restitutae - восстановленной республики2. В связи с этим социально затребованными явились сочинения, прославлявшие далекое прошлое Рима - его “золотой век”. Этим запросам отвечали поэмы Вергилия “Энеида” и Овидия “Фасты”. Значительное место в своих работах, освещавших всю римскую историю, отвели “седой древности” историки Тит Ливий и Диодор Сицилийский. Некоторые, как, например, Дионисий Галикарнасский, рассматривали только древнюю римскую историю, не затрагивая современные им события.
В обращении к древности Август преследовал и другую цель. На службу новой политической системе ставились образы древних героев Рима3. Великие создатели римского могущества объявлялись предшественниками Августа в деле строительства империи. Не был забыт никто: от “родственников” императора Энея и Ромула до политических противников его преемного отца Помпея Великого и Катона Утического. Их заслуги превозносились, личные качества приукрашались, недостатки затушевывались. Исключение составляли соперники Августа в борьбе за власть над Римом. Объявление его “восстановителем республики” автоматически подразумевало, что его противники республику разрушали и, поэтому, места среди творцов Римской империи им не находилось.
Свобода, предоставляемая историкам при описании событий давно минувших лет, ограничивалась, когда они обращались к современной эпохе. Тема гражданских войн и II триумвирата не вписывалась в
_______________________________
2. Vell. II,89,4.
3. Машкин Н. А. Ук. соч., с.581-582; Шифман И. Ш. Цезарь Август., с. 160.
идеологию “восстановленной республики” и преемственности в развитии Рима доавгустовского и августовского периодов, не согласовывалась с тщательно разрабатываемым образом Августа - защитника и спасителя республики. Поэтому, император не мог допустить какого-либо самостоятельного трактования писателями событий этого времени4.
Рамки, в пределах которых могли работать исследователи эпохи II триумвирата, были довольно точно очерчены в произведениях, вышедших из-под пера самого Августа. До наших дней сохранилось лишь одно из них - его краткая официальная автобиография, известная как “Деяния божественного Августа” или “Моnumentum Ancyranum”. Другие его сочинения, среди которых “Автобиография” (доведенная до событий Кантабрийской войны), “Сицилия” (посвященная войне против Секста Помпея), речи, обширная переписка, погибли5. Именно традицию оценок и интерпретации событий римской истории, которую мы можем проследить даже на основании “Деяний”6.
В них Август пытается обойти молчанием эпоху II триумвирата7. Он ни слова не говорит о проскрипциях, заливших Италию кровью, не называет имен своих противников, избегает сам термин “гражданские войны”, заменяя его иносказанием - “та война, которую я завершил победой при Акции”8.
Борьбу честолюбий, в которую вылились в конце концов гражданские войны, он представляет, со своей стороны, как борьбу за восстановление римских моральных устоев: Libertas - “Я набрал войско, с
_______________________________
4. Межерицкий Я. Ю. Клавдий: историк и император // Античность и раннее средневековье. Социально-политические и этнокультурные процессы., с. 59.
5. Античные писатели. Словарь., с. 21-22.
6. Межерицкий Я. Ю. Ук. соч., с. 61.
7. Немировский А. И. “Деяния божественного Августа” и “Римская история” Веллея Патеркула // Немировский А. И., Дашкова М. Ф. “Римская история” Веллея Патеркула., с. 188-192.
8. RgDA. 25,2.
помощью которого вернул свободу государству”9, Pietas - ”Убийц своего отца я отправил в изгнание... Когда же они объявили войну государству, дважды победил их в бою” 10, Fides - “Вся Италия принесла мне добровольную клятву верности и призвала меня к ведению той войны, которую я завершил победой при Акции”11. Война с Секстом Помпеем предстает в изложении Августа как война с рабами (Вellum servile), в которой последний выступает как защитник интересов римско - италийских рабовладельцев12.
В более подробных несохранившихся сочинениях характер изложения, несомненно, не изменился. Те же сюжеты, которые можно было опустить в кратком изложении, но невозможно - в подробном, например, проскрипции, рассматривались так же в наиболее благоприятном для Августа свете. Следы этого мы можем найти в “Римской истории” Веллея Патеркула, произведении, наиболее близком августовским как по времени написания, так и по духу. “Затем вспыхнуло неистовство Антония, равно как и Лепида... Несмотря на тщательное противодействие Цезаря, - одного против двоих, - возобновилось зло, пример которому дал Сулла, - проскрипции”, - пишет Веллей13. С этим согласуется упоминание в “Деяниях” “клики, попирающей государство”, от которой избавил Рим Август14.
Секст Помпей, непримиримый противник Цезаря Августа, не мог, разумеется, не получить резко отрицательной оценки в его произведениях. К личной ненависти, которую Секст вызывал у него, добавлялась классовая
_______________________________
8. RgDA. 25,2.
9. RgDA. 1,1.
10. RgDA. 2.
11. RgDA. 25,2.
12. RgDA. 25,1.
13. Vell. II,68,1.
14. RgDA. 1,1.
ненависть лидера рабовладельческих слоев италийского общества к человеку, который одну из основных ставок в своей борьбе делал на освобожденных им рабов15.
Оценка, данная Сексту Помпею Августом, была впоследствии растиражирована в произведениях писателей эпохи династии Юлиев- Клавдиев. В соответствии с предъявляемыми требованиями Секст изображался совершенно отрицательной личностью; война против него объявлялась войной с рабами; противопоставлялись отец и сын Помпеи: - отец, истинный римлянин, знаменитый полководец, сын - отщепенец, главарь шайки рабов и пиратов16.
Формирование этой традиции относится к началу единоличного правления Августа, когда впервые был поставлен вопрос об идеологическом оформлении принципата, хотя некоторые положения ее проявляются ранее, во второй половине 30-х гг. I в. до н. э., сразу после победы над Секстом Помпеем. Этот процесс можно проследить по творчеству современника событий Кв. Горация Флакка, прошедшего путь от республиканца, сражавшегося при Филиппах, до придворного поэта, прославляющего Августа.
В одном из ранних своих стихотворений, относимых к 43-40 гг. до н. э., Гораций характеризует войну Октавиана с Помпеем как преступную, а полководцев - как безумцев, равно виновных в ее развязывании. Поэт призывает противников к примирению, к обращению оружия против иноплеменников. Секст не предстает здесь одиозной личностью и непримиримым врагом, напротив, Гораций призывает Октавиана достичь соглашения с ним17.
В середине 30-х гг. Гораций входит в кружок Мецената, ближайшего соратника Октавиана. В связи с этим меняется его оценка происходящих
_______________________________
15. RgDA. 25,1.
16. Vell. II,73,1-3.
17. Hor. Ep., VII; Античные писатели. Словарь. с.126.
событий. В послании Меценату, написанному в период Актийской войны, поэт называет войну с Секстом Помпеем уже не бедствием, а справедливым делом, сам Секст предстает в его изображении изменником по отношению к Родине, к своему классу:
“...вождь, Нептуна сын,
Грозивший Риму узами, что дружески
С рабов он снял предателей”18.
Это стихотворение - хронологически первый образец произведения, отражающего требования, предъявляемые Августом к оценке Секста Помпея.
Крупнейшим историческим писателем эпохи принципата Августа был Тит Ливий, чей многотомный труд содержал и рассказ о войне против младшего Помпея. Он, однако, сохранился до наших дней лишь на четверть и об интересующих нас событиях мы узнаем лишь из сделанных в древности периохов - краткого изложения книг Ливия, а также из сочинений более поздних писателей, использовавших его труд19.
Как сообщает Тацит, Т. Ливий в своей книге восторженно отзывался о Помпее Великом, его сторонниках в борьбе против Цезаря, так что Август даже называл его “помпеянцем”, что не вредило их “дружеским отношениям”20. Однако, свобода изложения собственного взгляда на события ограничивалась при обращении к современной эпохе, и образ Секста Помпея не выходил за рамки, предписанные императорской идеологией. Негативное отношение к нему выражено так сильно, что нашло отражение даже в кратком изложении труда Ливия, где Секст прямо назван разбойником и врагом Италии21.
Восторженное же отношение Ливия к Помпею Великому не выглядело
_______________________________
18. Hor. Ep., IX,8-10.
19. Машкин Н. А. Ук. соч., с.120; Дуров В. С. Художественная историография древнего Рима., с. 69.
20. Тас. Аnn., IV,34.
21. Liv. Per., 123,127-129.
предосудительным по изложенным выше причинам - Помпей был одним из творцов римского могущества, защитником республики, “восстановителем” которой объявил себя Август. Немецкий историк Эд. Мейер отметил, что несмотря на родственные связи, соединявшие Цезаря с Августом, последний в своей деятельности придерживался политической линии Гн. Помпея Великого и именно его, а не Цезаря следует считать историческим предшественником Августа22.
Впрочем, как бы не относился Август к Помпею Великому, на отношение к его сыну Сексту это влияния не оказывало. Напротив, как мы уже отмечали, пропагандировалось противопоставление отца и сына Помпеев.
Утверждение новой идеологии, новых историографических оценок не могло не вызвать мер, направленных на борьбу с инакомыслящими. Первые императоры были вынуждены проводить политику гонений на тех историков, которые не подчинялись требованиям августовской цензуры. Корнелий Тацит, прекрасно представлявший положение, сложившееся при Юлиях - Клавдиях в исторической науке, сообщает о разгроме республиканского направления историков, которое давало собственные оценки событиям недавнего прошлого. Труды Т.Лабиена, Кремуция Корда, рассказывающие о гражданских войнах были сожжены, а их авторы - доведены до самоубийства23.
Сочинения, авторы которых не выходили за рамки. установленные Августом, напротив, широко распространялись по всей империи, благодаря чему некоторые из них сохранились до наших дней24.
Типичным представителем новой придворной историографии является
_______________________________
22. Немировский А. И. Рождение Клио: У истоков исторической мысли., с.220; Meyer Ed. Caesars Monarchie und das Prinzipat des Pompeius., s. 176ff.
23. Tac. Ann., IV,34sq.; Sen. Contr., praef.,5; Дуров В. С. Ук. соч., с. 83-84.
24. Дуров В. С. Ук. соч., с.85-86.
Г. Веллей Патеркул, написавший в конце 20-х гг. I в. н. э. сочинение под названием “Римская иcтория”, разбитое на две книги. В нем наиболее ярко и подробно проявились требования императорской цензуры к освещению истории, которые дополняют и объясняют краткие фразы “Деяний божественного Августа”. Веллей крайне тенденциозен при рассказе о гражданских войнах II триумвирата. События передаются в наиболее выгодном для Августа свете. Мы уже говорили о трактовке Веллеем проскрипций, как о творении Антония и Лепида, которому противодейcтвовал, хотя и безуспешно, Октавиан25. Говоря о родственниках триумвиров, проскрибированных ими, Веллей не упоминает об опекуне Октавиана Торании, который также был включен в списки26. Отрицает он так же вину Октавиана в пожаре Перузии и избиении ее жителей, отмечая, что “жестокость по отношению к перузинцам объясняется скорее гневом воинов, чем волей полководца”, чему противоречат сведения других писателей27.
Тенденциозность Веллея проявляется и при описании им противников Августа. Он не жалеет для них черной краски - даже Катилина, это пугало всех античных писателей, оттачивающих на нем свои способности в изображении отрицательных черт персонажа, выглядит в описании Веллея лучше, чем Лепид, Антоний, Секст Помпей28. Особенно показательна характеристика, данная Сексту:
“Юноша этот - в науках невежда, варвар в спорах, в натиске быстрый, в решениях поспешный, в дружбе неверный - в этом пропасть между отцом и сыном - либертин своих либертинов, раб своих рабов, завидуя высшим. угождал низшим”. - не есть ли эта фраза наиболее емкое изображение требований Августа в отношении Секста Помпея? 29. В то же время,
_______________________________
25. Смотреть: прим. 13.
26. App. B.C. IV,12.
27. Vell. II,75,3; Сравнить с Suet. Aug.,15; App. B.C., V,49.
28. Vell. II,35. Cравнить с Vell. II, 56,4; 63,1; 73,1; 80,1.
29. Vell. II,73,1.
Октавиан и его сторонники предстают в изображении Веллея воплощением всех лучших качеств30.
В. С. Дуров отметил, что при всем этом Веллей Патеркул вовсе не ”раболепствующий лжец”. Являясь фанатичным защитником законности и установленного порядка, каким бы он не был, историк следует принципу: кто защищает этот порядок - всегда прав, кто ему противится, - не прав31. Видимо с этим связана положительная оценка Брута и Кассия, также противников Октавиана32. Брут и Кассий - защитники старого порядка и, поэтому, они правы, но как только они погибают, создается “новый порядок”, выразителем которого является приемный сын Цезаря. Противники Октавиана в его новом качестве - враги порядка и, следовательно, враги Отечества. Борьба с ними, которую ведут Октавиан и его сторонники - полезное для государства дело. Новый режим благоприятен для государства: “На форум призвано доверие, с форума удален мятеж, с Марсова поля - домогательства, из курии - раздоры, и возвращены государству одряхлевшие от долгого бездействия и погребенные правосудие, справедливость, энергия; к магистратам пришел авторитет, к Сенату - величие, к судьям - вескость... всем внушено желание или вменено в обязанность поступать правильно...”33. Именно такое устройство государства считает наилучшим Веллей Патеркул - гражданин, поэтому, Веллей Патеркул - историк и является искренним защитником Октавиана Августа и противником его врагов.
Впрочем, не только и не столько искренняя убежденность Веллея в своей правоте и искренность суждений способствовали тому, что его труд сохранился на протяжении веков. Несомненно, историки сенатско-республиканской оппозиционной школы были не менее искренни в своих
_______________________________
30. Vell. II,59,71,79,86.
31. Дуров В. С. Ук. соч., с. 87.
32. Vell. II,69,72.
33. Vell. II,126,2.
взглядах, противоположных взглядам Веллея. Отличие сочинения последнего в том, что взгляды историка совпадали в нем с требованиями императора - цензора. Именно это сочетание помогло “Римской истории” Веллея Патеркула получить широкое распространение и дойти до наших дней.
Тенденциозность в отношении к Сексту Помпею сохранялась на всем протяжении правления Юлиев - Клавдиевой династии. На закате ее, за несколько лет до свержения Нерона, появляется произведение, характеристика Секста в котором перекликается с приводимой Веллеем Патеркулом - поэма М. Аннея Лукана “Фарсалия”.
Как и в случае с Т. Ливием мы можем отметить, что несмотря на республиканский, пропомпеянский характер произведения автор не может нарушить требования, предъявляемые к описанию Секста Помпея. Мало того! К апробированным уже отрицательным его качествам (вновь противопоставляются отец и сын Помпеи, по- прежнему Секст обвиняется в пиратстве, в поддержке рабов34) Лукан добавляет новые, обвиняя его в богохульстве, общении с колдуньей, исповедании нечестивых обрядов:
“...Противные высшим
Таинства магов он знал недобрых и ведал он также
Злых алтарей загробный обряд - и Дита правдивость,
И замогильных теней: несчастный думал, что Боги
Видят слабей, чем они...”35
Образ Секста в “Фарсалии” важен для понимания отношения к нему писателей I в. н. э., исполнявших требования августовской цензуры. Лукан несомненно выдумал сюжетную линию общения Секста Помпея с колдуньей для отражения колебаний и неуверенности в стане Помпея - отца, но также и для придания новых отрицательных черт личности его сына.
Август и его наследники выступали покровителями традиционной
_______________________________
34. Luc. I,43; VI,419-422,589.
35. Luc. VI,430-434.
римской религии и, в этом качестве, не могли приветствовать иноземных культов, особенно восточных, обрядность которых, направленная на то, чтобы добиться у верующих состояний экстаза, коренным образом отличалась от рационализма римской религии36.
Исповедание иноземных культов римскими гражданами, особенно благородного происхождения, преследовалась. Тацит сообщает о судебном процессе над знатной женщиной Помпонией Грециной, обвиняемой в “приверженности к чужеземному суеверию”, сообщая, что в случае признания ее виновной ей грозило “лишение жизни и доброго имени”37. В этих условиях обвинение Секста Помпея в том, что он изменил римской религии ради культа вавилонских жрецов - магов, звучало как дополнение к обвинениям в измене Отечеству, присутствующим у других авторов.
Слова Лукана о “таинствах магов” прямо перекликаются с сообщением об обвинении в 16 г. н. э. внука Секста Помпея М. Скрибония Либона Друза в подготовке государственного переворота, одним из доказательств чего было “увлечение таинственными обрядами магов”. Сенат приговорил Друза к смертной казни, но последний предпочел сам уйти из жизни, вскрыв себе вены38. Лукан, таким образом, осознано проводит параллель между судьбами деда и внука39.
Гадание о будущем, к которому прибегает в поэме Секст, также являлось преступлением в современном Лукану обществе. Астрологи и маги, как и обращавшиеся к ним, подвергались изгнанию, а иногда и
_______________________________
36. Suet. Aug.,93; Claud.,22; Абрамзон М. Г. Монеты как средство пропаганды официальной политики Римской империи., с. 337; Виппер Р. Ю. Рим и раннее христианство // Избранные сочинения, т. 2., с. 320; Машкин Н. А. Ук. соч., с. 559.
37. Тас. Аnn., XIII,32.
38. Tac. Ann.,II,27-32.
39. Обратим внимание на практически дословное совпадение выражений Тацита (Ann.,II,27) и Лукана (VI,431), восходящее, по-видимому, к одному источнику, возможно к тексту обвинительного приговора Либону.
смeрти40.
Предсказания будущего допускались, но только в тех местах и теми способами, которые были связаны с римской религией. Лукан отмечает, что Секст обращается к колдунье, вместо того, чтобы спросить о будущем у Дельфийского, Делосского или Додонского оракулов, или узнать его, пользуясь традиционно римскими способами:
“... по жилам зверей, по птицам, по молниям неба...”41
Следует отметить, что гаданием по птичьим полетам занималась жреческая коллегия авгуров, членом которой был Секст Помпей42, так что описываемое Луканом обращение его к колдунье вместо исполнения непосредственных обязанностей жреца должно было выглядеть в глазах читателей поэмы как святотатство.
Таким образом, Лукан рисует Секста изменником вере отцов, святотатцем, человеком, приверженным гаданию. Эти качества, дополненные “обычными” негативными характеристиками его личности, должны были вызвать у читателей отрицательное отношение к непримиримому противнику Августа и, следовательно, всей Юлиев-Клавдиевой династии.
Таким образом, портрет Секста в “Фарсалии”, наряду с рисуемым Веллеем Патеркулом, является наиболее ярким примером исполнения августовских требований, предъявляемых к изображению его политических противников, характерного для писателей первой половины I в. н. э.
Свержение династии Юлиев - Клавдиев, приход к власти Флавиев, а затем и Антонинов привели к значительному изменению установок, господствующих в историографии. Меняются отношения между
_______________________________
40. Tac. Ann.,II,32. Амфитеатров А. В. Нерон. Зверь из бездны. М.,1996. т.1, с. 170.
41. Luc. VI,425-428.
42. App. V, 72. Dessau H. Inscriptiones Latinae Selectae., vol. 1, p. 2, № 8891.
принцепсами и сенаторами, из среды которых, в основном, и выходили писатели. На смену периоду преследований, террора по отношению к знатным родам, приходит эпоха, когда, по словам Тацита, “каждый может думать, что хочет, и говорить, что думает”43. Историки получают возможность описывать прошлое в соответствии с собственными убеждениями, а не с требованиями императорской цензуры.
Принцепсы новой династии уже не были связаны с Августом родственными узами и, поэтому, последний начал терять свою непогрешимость, превращаясь из харизматической фигуры основателя династии в обыкновенного политического деятеля, героя событий давно минувших времен. Соответственно, меняется отношение историков и к противникам первого принцепса. Находя в образе Августа отрицательные черты, историки II в. н. э. не могут обойти молчанием положительные в образах его соперников, в том числе и Секста Помпея.
Противники Августа в это время занимают положенное им место в пантеоне римских героев, строителей Империи (в античном понимании этого термина), в чем им было отказано во времена Юлиев- Клавдиев.
В 107 г. н. э. император Траян выпустил серию монет, дублирующих монетные типы республиканской чеканки, что должно было подчеркнуть связь его правления с “римским мифом”. Это еще более подчеркивалось легендами монет: “IMP CAES TRAIAN AUG... REST”, то есть “Император Цезарь Траян Август... восстановил”. Для копирования отбирались денарии, пропагандирующие традиционные римские ценности: pietas, fides, virtus и другие. Среди повторенных монет присутствует и денарий Секста Помпея, выпущенный на Сицилии, с изображением катанских братьев Анапия и Амфиона, выполняющих долг pietas по отношению к своим родителям44.
Таким образом, происходит превращение участников гражданских
_______________________________
43. Тас. Нist., I,1.
44. Абрамзон М. Г. Ук. соч., с. 111-112.
войн II триумвирата из героев современной политики, которыми они были в эпоху Юлиев - Клавдиев в исторических персонажей, которых следовало почитать как выдающихся героев римской истории и относиться sine ira et studio - без гнева и пристрастия45.
Автор этих слов П. Корнелий Тацит дал первый образец изменившегося отношения к образу Секста Помпея. Впервые в римской историографии Тацит возложил на Августа вину за ряд деяний, совершенных им за годы политической карьеры, которые предшествующие авторы либо обходили, либо освещали в выгодном для первого принцепса свете. Среди прочего, Тацит отметил его ответственность за развязывание войны с Секстом Помпеем, говоря, что тот “был обманут подобием мира”46.
Младшим современником Тацита был Аппиан Александрийский, автор сочинения “Гражданские войны”, в котором новые тенденции в историографии проявились наиболее четко. По своим политическим воззрениям Аппиан - сторонник монархических порядков. Убийство Цезаря он считает делом греховным и нечестивым, а месть за него - справедливой. Аппиан явно симпатизирует Октавиану, отмечая его стремление к прекращению гражданских войн, умиротворению Италии47.
Наряду с этим, важным свойством труда Аппиана является его беспристрастность. Несмотря на свои личные убеждения, он отмечает недостатки Октавиана, его неблаговидные поступки: проскрипцию опекуна, разрушение Перузии и расправу над ее жителями, нарушение мира с Секстом Помпеем и многие другие48. Объективно относится автор и к политическим противникам Октавиана, в том числе к Сексту.
Аппиан в целом положительно рассматривает деятельность младшего Помпея. Он даже упрекает его в том, что он упустил много благоприятных
_______________________________
45. Tac. Ann., I,1.
46. Tac. Ann., I,10.
47. Арр. В.С., III,1; V,131-132; Машкин Н. А. Ук. соч., с. 119.
48. Арр. В.С., IV,12; V,49,77.
случаев для победы над триумвирами49. Аппиан считает Секста последним защитником республики и приравнивает его в этом к Бруту и Кассию50. Важнейшей заслугой его автор считает спасение сограждан во время проскрипций. Аппиан пишет: “Величайшим делом его было то, что он выступил в качестве защитника, когда город страдал от губительных проскрипций, и спас жизнь многим лучшим людям, которые благодаря ему в это время вновь оказались на родине”51. Впервые в античной историографии Аппиан не противопоставляет отца и сына Помпеев, а, напротив, уравнивает их заслуги: “Помпей оказал большие услуги для Отечества, испытывавшего бедствия, и снискал себе добрую славу благодаря всему этому, в дополнение к отцовской славе, и притом не меньшую, чем последняя”52.
В то же время, верный своей беспристрастности Аппиан отмечает и негативные поступки Секста Помпея, обвиняя его в убийстве Мурка из-за боязни его авторитета, а также Вифиника, причем называя эти убийства гнусными53. Впрочем, как отмечает А. М. Гоуинг, эта критика Аппианом Секста не влияет на его благожелательное отношение к сыну Помпея Великого54.
Cовременником Аппиана был Л. Анней Флор, автор “Эпитом римской истории”, в значительной степени основанных на труде Ливия. Это предопределило двойственность оценок, даваемых Флором. В тех местах, где он пользуется Ливием оценки событий соответствуют традициям Юлиев-Клавдиевой эпохи, но не всегда совпадают с убеждениями самого автора, которые он, в таких случаях, приводит рядом.
_______________________________
49. Арр. В.С., V,25,143.
50. Арр. В.С., V,1.
51. Арр. В.С., V,143.
52. Арр. В.С., IV,36; Gowing A. M. The Triumviral Narratives of Appian and Dio Cassius., p. 182.
53. Арр. В.С., V,70.
54. Gowing А. M. Ор. сit., p. 186.
Следуя за Т. Ливием, Флор повторяет весь набор отрицательных качеств Секста Помпея, но в духе существовавшего в его время историографического направления добавляет и положительные. Сам способ изложения материала показывает развитие римской исторической науки: начав с резко отрицательных оценок, вызывавших у читателей негодование, Флор завершает краткий обзор войны с Секстом описанием его трагической гибели. Благодаря выдающемуся умению Флора расставлять акценты, несколько правильно подобранных слов меняют направленность повествования, заставляя читателя сопереживать Сексту55.
_______________________________
Беспристрастность, свойственная историкам II в. н.э., объяснимая их отдаленностью от описываемых ими проблем, исчезает в конце этого столетия, когда Рим охватывает новый социально - политический кризис, продлившийся до конца III в. н. э. Он охватил всю Римскую империю и вызвал в Средиземноморье новый виток гражданских войн. Разделение общества на несколько противоборствующих лагерей выдвинуло перед современниками необходимость определиться в своих взглядах во всех сферах общественной деятельности, в том числе и в историографии. В связи с этим, в работах историков происходит возвращение к принципам, свойственным историографии I в. н.э.
Крупнейшим представителем нового направления стал известный политический деятель эпохи Северов Кассий Дион Кокцейян, автор 80 - томной “Римской истории”. По политическим взглядам Дион - убежденный монархист56 и его симпатии в описании эпохи II триумвирата, безусловно, на стороне Августа. Это, а также использование им в качестве источников сочинений проавгустовской ориентации, привело к реанимации в его труде негативного образа Секста Помпея.
_______________________________
55. Flor. II,18.
56. Машкин Н. А. Ук. соч., с.335; Бокщанин А.Г. Источниковедение древнего Рима., с. 104.
В полном соответствии с требованиями августовской школы в историографии Секст вновь изображается как враг Отечества, чья деятельность направлена во вред Риму. Ему вновь предъявляются обвинения в пиратстве, покровительстве рабам и дезертирам57. Дион Кассий отрицает в качестве целей Секста восстановление республики и прямо называет его тираном58. Подобно Лукану, Дион обвиняет его в святотатстве и надругательстве над “верой отцов”. По аналогии с приводимой поэтом выдуманной историей общения Секста с колдуньей, Дион включает в свой труд рассказ об объявлении им себя сыном Нептуна и устроенном по этому поводу триумфальном шествии и человеческих жертвоприношениях. Использовав в данном случае в качестве источника один из памфлетов, направленных сторонниками Октавиана против Секста, Дион подчеркивает отрицательные стороны его образа, в то же время карикатуризируя его, изображая наследника Помпея Великого едва ли не слабоумным59.
Впрочем, путь, пройденный исторической наукой в трактовке образа Секста Помпея, не мог не сказаться на сочинении Диона Кассия. Рисуя его в целом негативным, Дион отмечает и ряд положительных поступков, в частности, помощь проскрибированным60. Обвиняя Секста в пиратстве и разбое, в соседнем предложении Дион пишет, что тот добывал себе снабжение “не прибегая к преступлению”61.
________________________________
Двойственность в изображении фигуры Секста Помпея, свойственная Диону Кассию и другим античным писателям, стала причиной разногласий, существующих в современной историографии проблемы. Она позволяет
________________________________
57. Dio Cass. XLVIII,17,4.
58. Dio Cass. XLVIII,17,5-6; Gowing А. M. Ор. сit., p.183.
59. Dio Cass. XLVIII,19,2;48,5; Gowing А. M. Ор. сit., p.185-186,309.
60. Dio Cass. XLVII,12,2.
61. Dio Cass. XLVIII,17,2-4.
исследователям рисовать такой образ Секста, который наиболее подходит к их собственным взглядам. В. Н. Парфенов приводит высказывание английского историка М. Гранта, который, суммируя распространенные мнения иронически заметил, что лишь от личных вкусов исследователя зависит, в каком свете представить Секста Помпея - пиратом или же защитником “конституционного республиканизма”62.
Впрочем, по нашему мнению, замечание М. Гранта более остроумно, чем справедливо. Несомненно, “загадка” Секста Помпея не является неразрешимой, и споры, ведущиеся вокруг нее лишь приближают это разрешение. В этом русле необходимо новое рассмотрение сведений, представляемых античной традицией, выявление причин разногласий в оценке Секста Помпея, свойственных древнеримским историкам. Настоящая работа, ни в коей мере не являющаяся исчерпывающей, преследует цель дать собственный взгляд автора на эту проблему.
________________________________
62. Grant M. Roman Imperial Money., p.12., n.5; Парфенов В. Н. Рим от Цезаря до Августа., с. 68.
Потому и спрашиваю. Пришлите, если не сложно.