Nan Kan
Xiong
На столе перед господином Мияги лежала утренняя газета, которую он просматривал за завтраком. Заботливые руки госпожи Мияги, тем временем намазывали джем на хрустящие хлебцы, переставляли тарелки так, чтобы мужу было удобнее взять еду, не отвлекаясь от чтения, подливали кофе в чашку, но глаза ее не отрывались от окна, за которым крупные белые хлопья тихо засыпали сад.
Госпожа Мияги родилась там, где снег выпадал редко, наверное, раз в несколько лет и то, только для того, чтобы стать грязным месивом на улицах, зима в те краях приносила только проливные дожди, холодный ветер да жесткую ледяную крошку, секущую лицо.
Увидеть, как хлопья снега ложаться на землю, чтобы стать белым покрывалом, ей довелось уже в университете. Тогда это показалось невероятным. Она бежала по коридору на улицу встречать первый снег, первый в своей жизни. Радость настолько переполнила ее, что хотелось разделить это счастье с кем-нибудь, и она схватила за руку немного нескладного паренька, которого ей как-то представили друзья. Схватила и потащила на улицу...
На крыльце они стояли молча. Она –, раскинув руки, словно обнимала весь этот белый мир. Он стоял в стороне и лицо его было смущенным и виноватым... «Как щенок, который сделал лужу» - подумала она и рассмеялась тихонько.
- У нас снег идет каждую зиму, - сказал он, словно извиняясь.
- Да? – она удивилась тогда тому, что есть люди, которые могут каждый год видеть это чудо.
- Иногда, он может падать целыми днями без перерыва. Заметает дороги... А иногда, бывают бураны, когда снег такой, что не видно ничего в шаге от тебя, и дует сильный ветер.
Она кивнула, хотелось слушать и слушать о том, как живут люди в этих снежных краях.
А снег падал и падал...
Он падал и тогда, когда господин Мияги встал из-за стола и поблагодарил жену за завтрак, но когда они вышли на крыльцо дома, в воздухе уже не было белых хлопьев. Госпожа Мияги стояла у калитки: короткий поцелуй мужа, звук автомобильного мотора – все это ушло, остался белый снег, укрывавший их сад. Он был очень мягким и казался теплым. Она приконулась рукой к сугробу, вспомнила, что для ее мужа каждый снегопад это «опять расчищать дорожку» и подумала о том, почему такие легкие и почти теплые хлопья, только упав на землю, становятся холодным и тяжелым снегом.
Госпожа Мияги сломала стебелек сухой травы, торчавший из снега и легкими движениями написала на сугробе иероглиф «снег»: вот - знак «дождь», а вот и «рука». Так просто. Просто «дождь, который можно взять в руки». Дождь, из которого можно слепить снежок, скатать большой шар или построить маленький снежный домик.
Она взмахнула стебельком еще несколько раз – вот и мужчина. Похож на господина Мияги, такой же немного нескладный. А это... Это женщина – хозяйка в доме, в котором можно укрыться от снега. А вот дом... Госпожа Мияги усердно, как на уроках каллиграфии в школе выводила черту за чертой. С последней из них она тихо вздохнула. Спичечный домик, в котором столько всего. Вот снег – все просто: дождь и рука, мужчина, женщина – такие простые и устойчивые. А здесь? Знаки не складываются в образ, потому и домик такой хрупкий, толкни – он и рассыплется. Госпожа Мияги вздохнула.
Дома она сделала уборку, постирала, приготовила ужин, потом села с книгой в кресло у окна, но книга так и осталась закрытой – за окном снова шел снег. Где-то далеко по белой равнине бежала девочка. Сугробы глубокие, а она бежит и не проваливается, словно летит над снегом, легко касаясь его. Бежит... И ее следы что-то пишут на снегу, но что – не разобрать – снег покрывает их раньше, чем станет ясен смысл написанного. Окликнуть бы ее: «Харуми, постой! Расскажи, что там!»...
Вечером госпожа Мияги почувствовала что что-то не так, еще когда муж подъезжал к дому. Что-то было в том, как он вел машину, поднимался на крыльцо, снимал куртку – все это беспокоило госпожу Мияги сильнее и сильнее. В комнате он вдруг опустился на пол рядом с ее креслом.
- Послушай... – сказал он, - сегодня утром...
Видно было, что ему трудно подбирать слова. Госпожа Мияги замерла.
- Сегодня утром... Ты... Ты все смотрела в окно. – она вздрогнула... Как он мог заметить, ведь, ни на секунду не отрывался от газеты?
- Я подумал... Знаешь... Неужели, все, что я дал тебе – это вот этот снег. Снег... Дом – четыре стены, то что ты не можешь найти работу... Я... Все это плохо... Так не должно быть... Это же... Это должно быть больше...
Госпожа Мияги смотрела на мужа, страх и напряжение ушли. Ушли совсем. Растаяли, как снег весной.
- Харуми, - сказал вдруг он, называя ее по имени - Харуми, я люблю тебя. Если только можно простить то, что я был таким все это время, прости...
Госпожа Мияги рассмеялась тихонько. Ее муж снова был похож на щеночка, такой виноватый... «Маленький мой, - подумала она, - глупый-глупый, ведь снег, который ты подарил мне – это уже очень много».
Она обхватила его голову руками и поцеловала в лоб.
- Исао, я люблю тебя. И ты прости меня... Не спрашивай, за что. Лучше, пойдем ужинать.
Она рассмеялась, взяла мужа за руку и повела на кухню.
Снег перестал падать только после полуночи. Тучи разошлись и заснеженный край осветила полная луна.
Харуми и Исао спали, крепко обнявшись, и улыбались во сне. Им снилось, что они стоят псреди белой равнины под полной луной и рисуют на снегу дом, в котором мужчина и женщина могут укрыться от снегопадов. Такой хрупкий и такой прочный дом, в котором есть место и сытному ужину, и горячему сердцу, и бережности. Дом, который называется «любовь». Они писали иероглиф вместе, выводя черту за чертой...
- Знаешь, - сказала Харуми мужу, когда они любовались написанным, - давай, завтра построим во дворе домик из снега.
Они рассмеялись во сне и еще крепче обняли друг друга.
Госпожа Мияги родилась там, где снег выпадал редко, наверное, раз в несколько лет и то, только для того, чтобы стать грязным месивом на улицах, зима в те краях приносила только проливные дожди, холодный ветер да жесткую ледяную крошку, секущую лицо.
Увидеть, как хлопья снега ложаться на землю, чтобы стать белым покрывалом, ей довелось уже в университете. Тогда это показалось невероятным. Она бежала по коридору на улицу встречать первый снег, первый в своей жизни. Радость настолько переполнила ее, что хотелось разделить это счастье с кем-нибудь, и она схватила за руку немного нескладного паренька, которого ей как-то представили друзья. Схватила и потащила на улицу...
На крыльце они стояли молча. Она –, раскинув руки, словно обнимала весь этот белый мир. Он стоял в стороне и лицо его было смущенным и виноватым... «Как щенок, который сделал лужу» - подумала она и рассмеялась тихонько.
- У нас снег идет каждую зиму, - сказал он, словно извиняясь.
- Да? – она удивилась тогда тому, что есть люди, которые могут каждый год видеть это чудо.
- Иногда, он может падать целыми днями без перерыва. Заметает дороги... А иногда, бывают бураны, когда снег такой, что не видно ничего в шаге от тебя, и дует сильный ветер.
Она кивнула, хотелось слушать и слушать о том, как живут люди в этих снежных краях.
А снег падал и падал...
Он падал и тогда, когда господин Мияги встал из-за стола и поблагодарил жену за завтрак, но когда они вышли на крыльцо дома, в воздухе уже не было белых хлопьев. Госпожа Мияги стояла у калитки: короткий поцелуй мужа, звук автомобильного мотора – все это ушло, остался белый снег, укрывавший их сад. Он был очень мягким и казался теплым. Она приконулась рукой к сугробу, вспомнила, что для ее мужа каждый снегопад это «опять расчищать дорожку» и подумала о том, почему такие легкие и почти теплые хлопья, только упав на землю, становятся холодным и тяжелым снегом.
Госпожа Мияги сломала стебелек сухой травы, торчавший из снега и легкими движениями написала на сугробе иероглиф «снег»: вот - знак «дождь», а вот и «рука». Так просто. Просто «дождь, который можно взять в руки». Дождь, из которого можно слепить снежок, скатать большой шар или построить маленький снежный домик.
Она взмахнула стебельком еще несколько раз – вот и мужчина. Похож на господина Мияги, такой же немного нескладный. А это... Это женщина – хозяйка в доме, в котором можно укрыться от снега. А вот дом... Госпожа Мияги усердно, как на уроках каллиграфии в школе выводила черту за чертой. С последней из них она тихо вздохнула. Спичечный домик, в котором столько всего. Вот снег – все просто: дождь и рука, мужчина, женщина – такие простые и устойчивые. А здесь? Знаки не складываются в образ, потому и домик такой хрупкий, толкни – он и рассыплется. Госпожа Мияги вздохнула.
Дома она сделала уборку, постирала, приготовила ужин, потом села с книгой в кресло у окна, но книга так и осталась закрытой – за окном снова шел снег. Где-то далеко по белой равнине бежала девочка. Сугробы глубокие, а она бежит и не проваливается, словно летит над снегом, легко касаясь его. Бежит... И ее следы что-то пишут на снегу, но что – не разобрать – снег покрывает их раньше, чем станет ясен смысл написанного. Окликнуть бы ее: «Харуми, постой! Расскажи, что там!»...
Вечером госпожа Мияги почувствовала что что-то не так, еще когда муж подъезжал к дому. Что-то было в том, как он вел машину, поднимался на крыльцо, снимал куртку – все это беспокоило госпожу Мияги сильнее и сильнее. В комнате он вдруг опустился на пол рядом с ее креслом.
- Послушай... – сказал он, - сегодня утром...
Видно было, что ему трудно подбирать слова. Госпожа Мияги замерла.
- Сегодня утром... Ты... Ты все смотрела в окно. – она вздрогнула... Как он мог заметить, ведь, ни на секунду не отрывался от газеты?
- Я подумал... Знаешь... Неужели, все, что я дал тебе – это вот этот снег. Снег... Дом – четыре стены, то что ты не можешь найти работу... Я... Все это плохо... Так не должно быть... Это же... Это должно быть больше...
Госпожа Мияги смотрела на мужа, страх и напряжение ушли. Ушли совсем. Растаяли, как снег весной.
- Харуми, - сказал вдруг он, называя ее по имени - Харуми, я люблю тебя. Если только можно простить то, что я был таким все это время, прости...
Госпожа Мияги рассмеялась тихонько. Ее муж снова был похож на щеночка, такой виноватый... «Маленький мой, - подумала она, - глупый-глупый, ведь снег, который ты подарил мне – это уже очень много».
Она обхватила его голову руками и поцеловала в лоб.
- Исао, я люблю тебя. И ты прости меня... Не спрашивай, за что. Лучше, пойдем ужинать.
Она рассмеялась, взяла мужа за руку и повела на кухню.
Снег перестал падать только после полуночи. Тучи разошлись и заснеженный край осветила полная луна.
Харуми и Исао спали, крепко обнявшись, и улыбались во сне. Им снилось, что они стоят псреди белой равнины под полной луной и рисуют на снегу дом, в котором мужчина и женщина могут укрыться от снегопадов. Такой хрупкий и такой прочный дом, в котором есть место и сытному ужину, и горячему сердцу, и бережности. Дом, который называется «любовь». Они писали иероглиф вместе, выводя черту за чертой...
- Знаешь, - сказала Харуми мужу, когда они любовались написанным, - давай, завтра построим во дворе домик из снега.
Они рассмеялись во сне и еще крепче обняли друг друга.
