Это случилось в 1978 или 1979 г. в санатории-грязелечебнице "Талая", расположенном примерно в 150 км от Магадана. Прибыл я туда из чукотского городка Певек, где работал и жил с 1960 г. Больные знакомились и сходились для времяпрепровождения в столовой, где за каждым было закреплено место за столом. Дня за четыре до окончания моего курса лечения за нашим столом появился "новенький" - Михаил Романов. Он-то и затеял это обсуждение. Но сначала коротко о его участниках.
Старшего по возрасту звали Семен Никифорович - так его все величали, фамилия его в памяти не сохранилась. Он - "ровесник Октября", поэтому был уже на пенсии. Но продолжал работать ночным механиком в большом автохозяйстве. На Колыму его привезли в 1939 г. Освободился в 1948 г. Следующим по возрасту был Иван Назаров, 1922 г. рождения. На Колыму был привезен в 1947 г. Освободился в 1954 г. Работал "наладчиком пилорамы". Третьий - Миша Романов, мой ровесник, 1927 г. рождения. Привезен на Колыму в 1948 г. Освободился в 1956 г. Работал бульдозеристом в дорожном управлении. Четвертым был я, попавший в эти края добровольно, по вербовке. Поскольку я 20 лет прожил среди бывших зеков, они посчитали меня полноправным участником обсуждения.
Кто за что был осужден - не знаю. Об этом не принято было говорить. Но было видно, что все трое не блатари, не рецидивисты. По лагерной иерархии, это были "мужики". Каждому из них судьбой предназначено было однажды "получить срок" и, отбыв его, добровольно прижиться на Колыме. Ни один из них высшего образования не имел, но были довольно начитаны, особенно Романов: у него в руках все время были газета, журнал или книга. В общем, это были обычные советские граждане и даже лагерных словечек и выражений почти не употребляли.
Накануне моего отъезда, во время ужина Романов рассказал следующее: "Я только что из отпуска, который провел в Москве у родственников. Мой племянник Коля, студент педагогического института, дал мне почитать подпольное издание книги Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ". Я прочитал и, возвращая книгу, сказал Коле, что тут много небылиц и вранья. Коля задумался, а потом спросил, не соглашусь ли я обсудить эту книгу с бывшими зеками? С теми, кто находился в лагерях одновременно с Солженицыным. "Зачем?" - спросил я. Коля ответил, что в его компании по поводу этой книги идут споры, спорят чуть ли не до драки. И если он представит товарищам суждение бывалых людей, то это поможет им прийти к единому мнению. Книга была чужая, поэтому Коля выписал в тетрадь все, что я в ней отметил". Тут Романов показал тетрадь и спросил: не согласятся ли его новые знакомые удовлетворить просьбу его любимого племянника? Все согласились...
А что нужно, чтобы стать классиком?
Литературная форма у него вполне традиционная, ничем не хуже других писателей того времени (меньшинство тогда заморачивалось поиском новых изобразительных средств или форм - Битов, Аксенов и т.д., также - очеркисты-документалисты вроде Боровика, Стрельникова старшего и т.д.).
Лимонов о Солженицыне:
http://www.nazlobu.ru/opinions/article2898.htm
Сущая правда.Лимонов о Солженицыне:
http://www.nazlobu.ru/opinions/article2898.htm
Судя по собачьему лаю коммуняцкого отребья, покойник при жизни неплохо накрутил им хвосты. За одно это достоин всяческого уважения. Респект!Лимонов о Солженицыне:
покойник при жизни неплохо накрутил им хвосты
За одно это достоин всяческого уважения. Респект!
17 февраля 1974 года в своем резюме митрополит Таллинский и Эстонский Алексий, в частности, писал: «Мера, применённая к А. Солженицыну Президиумом Верховного Совета СССР о лишении его гражданства СССР, является вполне правильной и даже гуманной и отвечает воле всего нашего народа, о чём свидетельствует реакция советских людей на решение Президиума Верховного Совета. Церковные люди полностью одобряют это решение и считают, что к А. Солженицыну и ему подобным применимы слова ап. Иоанна Богослова: „Они вышли от нас, но не были наши“ (1 Ин. 2,19).»[29][30]
А разве советская власть не была достаточно гуманной к диссидентам? Его тихо-мирно выслали, а не дали прописку на Магадане.Удивительный для меня факт.
Википедия
Некоторых диссидентов, например, Сахарова, высылали в Нижний Новгород - в то время закрытый для иностранцев город.А разве советская власть не была достаточно гуманной к диссидентам? Его тихо-мирно выслали, а не дали прописку на Магадане.
Знал.Некоторых диссидентов, например, Сахарова, высылали в Нижний Новгород - в то время закрытый для иностранцев город.
Многих диссидентов сажали в психушку.
Тех, которых, как Вы выражаетесь тихо-мирно высылали, очень хорошо "чистили" на Шереметьевской таможне, квартиру продать было нельзя, то есть за границей человек начинал жизнь с абсолютного нуля, приехать в СССР таким людям было невозможно, то есть такой отъезд означал полную смену образа жизни. Обращаю Ваше внимание, что электронной почты в то время не существовало, а международные разговоры были очень дорогими, а прослушивать их могли даже телефонистки, то есть общение со старыми друзьями, оставшимися в СССР, было весьма затруднено.
Вы этого не знали?
А если решение государство оправданно, то церковь не может его поддерживать? Другими словами, если завтра Чубайс отрастит бороду, начнёт креститься на иконы и посещать службы, церковь должна будет его защищать?To: Damian Winter
Меня больше заинтересовал не факт высылки, а отношение к фигуранту церкви, пусть "приручённой" и "покорной", но всё же.
А строй был просто замечательный? Хотели бы там пожить? А что, не судили и не сажали? В психушках людей не калечили "карательной медициной"?Знал.
А ещё была "холодная война", в которой диссиденты сознательно переходили на сторону противника. А ещё был КГБ, о котором все прекрасно знали. Они сами выбирали свою дорогу. Никто их прикладом не гнал защищать западные ценности. Они сами этого хотели - они это получали.
"Страшный тоталитарный" строй должен был бы судить их по законам военного времени. Тем не менее всё ограничивалось бытовыми неудобствами. Кому-то не везло - Сербский, Кащенко. Но, когда я гляжу на Валерию Ильиничну, у меня есть основания предполагать, что многих не долечили.