Богиня Прозерпина
Претор
http://www.gazetamm.ru/Bases/statya/171.htm
ПОЛОВЫЕ ЩЕЛИ РЕВОЛЮЦИИ
Как крепнет нравственность, Когда дряхлеет плоть! В. Шекспир
Как это ни парадоксально, после Октябрьской революции Россия могла считаться одной из самых свободных стран мира в сфере половой морали. Революционная власть, «строя новый мир», поспешила объявить нравственные ценности отношения полов веригами старого проклятого прошлого. Сексуальная свобода была объявлена политическим достижением новой власти, ее пропаганда велась под экспрессивным лозунгом «Дорогу крылатому Эросу!». Лозунг этот был провозглашен небезызвестной Александрой Коллонтай - признанным теоретиком женского вопроса, заведующей женотделом ЦК РКП(б). Она также является автором замечательного термина «половой коммунизм», который впервые появился в написанной ею книге «Новая мораль и рабочий класс».
В то время, явно непростое, женщин в стране победившего пролетариата было на 4 млн. больше, чем мужчин. Поэтому, возможно, стала столь привлекательной идея об особых правах мужчин-победителей на любовь женщин, в том числе на любовь дочерей и жен своих бывших угнетателей; на последних смотрели, как на своеобразный «военный трофей». Во Владимире в 1918 году появилось следующее постановление губкома: «После 18-летнего возраста всякая девица объявляется государственной собственностью. Если она не вышла замуж, то обязана встать на учет в бюро свободной любви». Регистрация в бюро давала женщине право на выбор мужчины, возраст которого от 19 до 50 лет, в сожители или в качестве супруга. Мужчина же получал «даму сердца», не считаясь с ее мнением и запросами. В Саратовской губернии также была отменена «частная собственность» на женщин, и представительницы прекрасного пола были объявлены общественным достоянием. А в творческой среде широкое распространение нашли такие житейские установки, как «хорошая жена сама подбирает подходящую возлюбленную своему мужу, а муж рекомендует жене своих товарищей». Охваченная революционным пылом рабочая молодежь решала проблему половых отношений жестко и коротко. «Слушали: о половых сношениях. Постановили: половых сношений избегать нельзя. Если не будет половых сношений, то не будет мировой революции».
Опросы среди тогдашних студентов показали, что 63% юношей и 49% девушек постоянно имели случайные половые контакты, причем в состоянии алкогольного опьянения. В свободных союзах жили больше трети студенток. Внебрачные половые связи имели 25% состоящих в браке. То, что любовь существует, отмечали свыше половины опрошенных, однако 85% из них признавались, что при половой близости они удовлетворяют лишь свои физические желания.
Подобное «половое раскрепощение» естественно вело к изменению самого стиля поведения. В частности, к отрицанию женской стыдливости, любовных переживаний, ухаживаний, длительных свиданий, дарения цветов, различных подарков любимым. Культивировалось чувство пренебрежительного отношения к женщине. Женщина-рабочая становилась жертвой мужской необузданности, грубости и издевательства значительно чаще, чем представительницы других социальных групп, и, несмотря на разрешенные тогда аборты, именно рабочая среда давала огромное количество внебрачных детей, оставляемых и бросаемых где угодно. К началу первой пятилетки (только по официальным данным) в стране насчитывалось свыше полумиллиона детей, никогда не видевших своих отцов. Бездомная, беспризорная детвора, подкидыши были для властей тяжелым бременем.
Новый Закон о браке, семье и опеке не работал. Запись брака свелась к простой операции учета брачующихся пар - с благословения главного прокурора Советской республики Николая Крыленко, который говорил: «Брачные отношения не должны будут подлежать какой бы то ни было принудительной регламентации».
Удручающая картина промискуитета, представшая взору властей, заставила последних начать работу по регламентации половых отношений. Теоретическую базу новой государственной политики подвел сексолог кремлевских руководителей профессор Арон Залкинд в работе «Половой вопрос в условиях советской общественности». В ней отмечалось, что пролетарская власть призвана «оздоровить гнилую половую жизнь человечества, наложив на нее свою диктаторскую руку». На «базе ленинской методологии» был выдвинут постулат: «Пролетариат в стадии социалистического накопления является бережливым, скупым классом, и не в его интересах давать творческой энергии просачиваться в половые щели».
Согласно двенадцати заповедям этого «теоретика», в условиях новых социальных отношений между мужчиной и женщиной «половая жизнь допустима лишь в том ее содержании, которое способствует росту коллективных чувств, классовой организованности, производственно-творческой, боевой активности, остроте познания… Ненужных половых желаний истинный гражданин пролетарской революции не должен иметь, а если они все-таки имеют место быть, их следует направлять не туда, куда требует природа, а в полезное для класса русло».
Эти вульгарно-социологические принципы классового руководства интимной жизнью населения брались на вооружение общественными организациями, которые присвоили себе право решающей инстанции. Такая практика воспринималась как подлинно марксистский подход к семейно-брачным и половым проблемам в эпоху построения коммунистического общества. Хотя ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин не призывали ни к чему подобному, а признанный теоретик марксизма Август Бебель писал, что «удовлетворение половой потребности - такое же личное дело каждого, как удовлетворение всякой другой естественной потребности. Никто не должен отдавать в этом отчет другому».
Нравственные проповеди, как оказалось, были недостаточно эффективны в деле регулирования половых отношений «истинных граждан пролетарской революции». Трубадуры партии пошли дальше. На каждого, кто не сумел удержать собственные страсти в отмеченных пределах, опускался карающий меч. Государственное вмешательство в личную и, соответственно, в интимную жизнь человека усилилось в период ускоренной индустриализации страны. В 1936 году ЦИК и СНК вновь запретили аборты, разрешенные в 1920-м. На это пришлось пойти из-за того, что в результате репрессий и голодных смертей население страны значительно сократилось. Нужно было огромное количество рабочих рук, нехватка мужских восполнялась женскими, что вело, в свою очередь, к нивелировке половых различий. Это объяснялось «сталинской заботой о матерях». Пролетарская женщина, отмечал тот же Залкинд, «физиологически должна приближаться к мужчине и все больше приближается». Грань между полами стиралась в быту, эстетике, моде. Так, число стандартов готового женского платья сократилось с восьмидесяти в 1925 году до четырех в 1931-м.
В семье того времени происходило обесценивание радостей интимной жизни, ослабление традиционных половых ролей супругов, переделка самой человеческой психологии. «Известия» в те годы писали: «В нашей системе научного планирования одно из первых мест занимает вопрос о плановой подготовке новых людей». При Наркомпросе работала специальная комиссия, которая объединяла «разрозненные усилия педологических, психологических, рефлексологических, физиологических, клинических институтов и лабораторий». По мнению Крупской, этой комиссии предстояло «планировать не только изучение ребенка, но и взрослого, также подвергающегося учебно-воспитательной обработке».
А ставший к тому времени профессором Залкинд объявил целью воспитания «радикальную перестройку всех инстинктов» для получения «необычайно пластичной человеческой массы, податливой и воспитуемой... над которой властная среда зрелого коммунизма сумеет проделать необходимую работу, чтобы решить задачи коммунистического общества».
Никто не спорит - человек нуждается в воспитании, в том числе и половом. (Давайте не будем ханжами, особенно в свете знания о «нюансах» в области полового воспитания, о которых рассказано выше.) А что получается с человеком, его сознанием и поведением, когда пренебрегают законами общественного развития, мы это ощущаем на себе.
