Все было так.
Бурный океан, крошечная скорлупка корабля, мечущаяся среди волн-титанов. Иной раз кажется, что нырнувший кораблик, не выскользнет уже из-под черной волны, мрачным саваном покрывающей его. Трещат мачты, паруса оборваны, снасти срезаны. По воле волн несется хрупкой творение людских рук навстречу своей гибели. Впередсмотрящий шепчет молитву солеными губами - где-то рядом земля. Но сон застилает глаза, уже вторые сутки без сна и пищи стоит он на своем посту.
А на палубе корабля, обдаваемой холодными брызгами, вершится гнусное дело. Все путешественники: матросы, солдаты, боцман, капитан, Стеллер собрались в кружок, и шепчуться, изредка украдкой бросая мерзкие голодные взгляды на ют. На юте привязана буренка по кличке Дуся, исправно дававшая молоко все долгое плавание. Теперь невзгоды и лишения отняли у нее силы, молоко стало прогорклым, и то его набиралось лишь полведра в лучшие дни. Участь ее была предрешена. Но кто решится на такую гнусность, кто поднимет руку на любимицу команды, кто забудет, как в свободное от вахты время приходил и гладил Дусю да подкладывал ей сено. Нужно бросать жребий.
Вот дрожжащей рукой Стеллер рвет бумажный лист, выдранный из Библии, на куски по числу собравшихся. Освобождены лишь впередсмотрящий и одноногий кок-англичанин. Зажимая в скрюченных пальцах углолек, Стеллер выводит череп и кости. Бумажные клочки брошены в шляпу. Первым тянет капитан - пусто. Штурман - пусто. Боцман - пусто. Стеллер - пусто. Матрос Егор Федотов - пусто. Судовой доктор Бочкин - пусто. Пусто, пусто, пусто... Остается две бумажки. Юнга Иван Пирогов тянет трясущуюся руку, но матрос Дубынин, отъявленный негодяй, опережает его. Пусто. Юнга вытягивает свой страшный жребий. Он оглядывается по сторонам, пытаясь найти взглядом поддержку, но видит лишь искаженные злобой и алчностью лица спутников. Ураган вырывает из рук Стеллера шляпу. Пути назад нет.
Вот кто-то вложил в руку юнги мясницкий нож. На подгибающихся ногах бредет Иван по палубе. Никогда еще не казалась она ему такой длинной. А волны подхватывают утлое суденышко, бросают его в поднебесье и низвергают в кипящую пучину. Держась за леер, крадется убийца, сжимая в руке нож и клочок бумаги, перст судьбы. Все ближе и ближе страшная секунда, когда мясник занесет свою безжалостную руку над беззащитной божьей тварью.
Иван видит уже Дусины глаза, полные ума и всепрощения. Шестым чувством она поняла, что ее ждет жестокая смерть, не на твердой земле, где можно кинуть последний взгляд на зеленый луг, на стойло, на своего милого, а на качающейся палубе гибнущего корабля. Юнга не в силах отвести взгляд. Он смотрит в ее глаза и видит будущее, как порой палач перед казнью становится ясновидящим. Он видит, как ухмыляющийся кок Джон разрубает тушу на куски, как алчные матросы пожирают куски мяса, как Стеллер, презрительно поджимая губы, выбирает куски получше, как в кают-компании судовой доктор рассказывает капитану и штурману о пользе говяжей печенки. А еще теплые кишки бросят одноглазому корабельному коту. И волны напоят теплой невинной кровью шумящий океан. И раскаяние охватило честное пылающее сердце юноши. Молодыми сильными ногами оттолкнулся он от палубы, ударом ножа рассек веревку, и крикнул: "Борись, беги!".
Дуся в три прыжка достигла борта и кинулась в грохочущее море. Пока рассвирепевшая команда разбирала и снаряжала ружья, Дубынин, выхватив кортик, бросился к юнге. Завязалась борьба. Вот они уже катаются по палубе, бросив смертоносные клинки, сражаясь голыми руками. Вот юноша сбросил силача и пополз к борту, хватаясь кончиками пальцев за ровную палубу. Но кок ударом деревянной ноги вновь отбрасывает Ивана в руки Дубынину. И вновь завязывается борьба. Вот юноша садится на грудь матроса и молотит его кулаками. Но подлый кок ударяет его кинжалом в спину.
И в этот миг корова издала вопль такой силы, что многие содрогнулись от ужаса. Свирепое "Мууу" разнеслось над волнами, а могучий ураган разнесь ее призыв по океану.
Уже спустили шлюпку в погоню за Дусей, Егор Федотов свивает лассо для броска. А Дуся мечется среди грозных волн, в надежде погибнуть борясь. Брызжущий слюной Стеллер выкрикивает проклятия и потрясает кулаками. Первый бросок лассо - неудача. Второй бросок - веревка лишь коснулась Дусиного рога. Третий бросок. И Федотов издает торжествующий вопль, звериный рык. Дуся захвачена. После недолгой, но жестокой схватки корову подняли на борт. Не было больше кротости и смирения в коровьих глазах. Лишь ярость и готовность к битве. Вот ударом копыта сбит с ног Дубынин, вот доктор Бочкин перевязывает капитана. Слышны первые выстрелы, Дуся ранена, но не сдается. Гренадер Белкин заряжает новейшее английское ружье. Целится. Но мечущиеся в ужасе матросы мешают ему. Вновь коровий рев, от которого кровь стынет в жилах, оглашает бурный океан. "Убить, убить!" - вопит Стеллер. Вот штурман Хессельберг со сломанной рукой, прижимается к мачте и хлещет из карманной фляги водку.
Битва не утихала. Казалось, само небо решило помочь Дусе - начался град. Но и корова устала, тяжело дыша, она готовилась к последней схватке. Оборванные раненые люди подбирались к животному, обнажив тесаки - порох отсырел. Но тут между людьми и Дусей встал юнга Иван Пирогов, кровь заливала его рубаху, англичанин лишь ранил его своей подлой рукой. Озверевшая команда остановилась. Повисла зловещая тишина.
Легким движением вскочил юноша на спину Дуси и она прыгнула в бушующую стихию. Никто не знает, что с ними стало. Впередсмотрящий божился, что видел их, плывщих по беснующемуся океану, и волны расступались перед ними. Камчадалы много лет рассказывали легенду про юношу и необычную олениху. В архиве Стеллера нашли странную бумажку, с одной стороны на ней были нарисованы череп и кости, а с другой слова из Библии: "Воздати коемуждо по делом его". Очевидно, этот клочок бумаги был выдран с последней страницы Библии. Да в дневнике была непонятная запись на полях: "Гренадер же Белкин стрелявши в корову попал однако английскому поварному мастеру Иоанну Сильверову в деревянную ногу, чем в мелкие щепки ее издробил, посему корабельному плотнику..."
На этом история и заканчивается.
Бурный океан, крошечная скорлупка корабля, мечущаяся среди волн-титанов. Иной раз кажется, что нырнувший кораблик, не выскользнет уже из-под черной волны, мрачным саваном покрывающей его. Трещат мачты, паруса оборваны, снасти срезаны. По воле волн несется хрупкой творение людских рук навстречу своей гибели. Впередсмотрящий шепчет молитву солеными губами - где-то рядом земля. Но сон застилает глаза, уже вторые сутки без сна и пищи стоит он на своем посту.
А на палубе корабля, обдаваемой холодными брызгами, вершится гнусное дело. Все путешественники: матросы, солдаты, боцман, капитан, Стеллер собрались в кружок, и шепчуться, изредка украдкой бросая мерзкие голодные взгляды на ют. На юте привязана буренка по кличке Дуся, исправно дававшая молоко все долгое плавание. Теперь невзгоды и лишения отняли у нее силы, молоко стало прогорклым, и то его набиралось лишь полведра в лучшие дни. Участь ее была предрешена. Но кто решится на такую гнусность, кто поднимет руку на любимицу команды, кто забудет, как в свободное от вахты время приходил и гладил Дусю да подкладывал ей сено. Нужно бросать жребий.
Вот дрожжащей рукой Стеллер рвет бумажный лист, выдранный из Библии, на куски по числу собравшихся. Освобождены лишь впередсмотрящий и одноногий кок-англичанин. Зажимая в скрюченных пальцах углолек, Стеллер выводит череп и кости. Бумажные клочки брошены в шляпу. Первым тянет капитан - пусто. Штурман - пусто. Боцман - пусто. Стеллер - пусто. Матрос Егор Федотов - пусто. Судовой доктор Бочкин - пусто. Пусто, пусто, пусто... Остается две бумажки. Юнга Иван Пирогов тянет трясущуюся руку, но матрос Дубынин, отъявленный негодяй, опережает его. Пусто. Юнга вытягивает свой страшный жребий. Он оглядывается по сторонам, пытаясь найти взглядом поддержку, но видит лишь искаженные злобой и алчностью лица спутников. Ураган вырывает из рук Стеллера шляпу. Пути назад нет.
Вот кто-то вложил в руку юнги мясницкий нож. На подгибающихся ногах бредет Иван по палубе. Никогда еще не казалась она ему такой длинной. А волны подхватывают утлое суденышко, бросают его в поднебесье и низвергают в кипящую пучину. Держась за леер, крадется убийца, сжимая в руке нож и клочок бумаги, перст судьбы. Все ближе и ближе страшная секунда, когда мясник занесет свою безжалостную руку над беззащитной божьей тварью.
Иван видит уже Дусины глаза, полные ума и всепрощения. Шестым чувством она поняла, что ее ждет жестокая смерть, не на твердой земле, где можно кинуть последний взгляд на зеленый луг, на стойло, на своего милого, а на качающейся палубе гибнущего корабля. Юнга не в силах отвести взгляд. Он смотрит в ее глаза и видит будущее, как порой палач перед казнью становится ясновидящим. Он видит, как ухмыляющийся кок Джон разрубает тушу на куски, как алчные матросы пожирают куски мяса, как Стеллер, презрительно поджимая губы, выбирает куски получше, как в кают-компании судовой доктор рассказывает капитану и штурману о пользе говяжей печенки. А еще теплые кишки бросят одноглазому корабельному коту. И волны напоят теплой невинной кровью шумящий океан. И раскаяние охватило честное пылающее сердце юноши. Молодыми сильными ногами оттолкнулся он от палубы, ударом ножа рассек веревку, и крикнул: "Борись, беги!".
Дуся в три прыжка достигла борта и кинулась в грохочущее море. Пока рассвирепевшая команда разбирала и снаряжала ружья, Дубынин, выхватив кортик, бросился к юнге. Завязалась борьба. Вот они уже катаются по палубе, бросив смертоносные клинки, сражаясь голыми руками. Вот юноша сбросил силача и пополз к борту, хватаясь кончиками пальцев за ровную палубу. Но кок ударом деревянной ноги вновь отбрасывает Ивана в руки Дубынину. И вновь завязывается борьба. Вот юноша садится на грудь матроса и молотит его кулаками. Но подлый кок ударяет его кинжалом в спину.
И в этот миг корова издала вопль такой силы, что многие содрогнулись от ужаса. Свирепое "Мууу" разнеслось над волнами, а могучий ураган разнесь ее призыв по океану.
Уже спустили шлюпку в погоню за Дусей, Егор Федотов свивает лассо для броска. А Дуся мечется среди грозных волн, в надежде погибнуть борясь. Брызжущий слюной Стеллер выкрикивает проклятия и потрясает кулаками. Первый бросок лассо - неудача. Второй бросок - веревка лишь коснулась Дусиного рога. Третий бросок. И Федотов издает торжествующий вопль, звериный рык. Дуся захвачена. После недолгой, но жестокой схватки корову подняли на борт. Не было больше кротости и смирения в коровьих глазах. Лишь ярость и готовность к битве. Вот ударом копыта сбит с ног Дубынин, вот доктор Бочкин перевязывает капитана. Слышны первые выстрелы, Дуся ранена, но не сдается. Гренадер Белкин заряжает новейшее английское ружье. Целится. Но мечущиеся в ужасе матросы мешают ему. Вновь коровий рев, от которого кровь стынет в жилах, оглашает бурный океан. "Убить, убить!" - вопит Стеллер. Вот штурман Хессельберг со сломанной рукой, прижимается к мачте и хлещет из карманной фляги водку.
Битва не утихала. Казалось, само небо решило помочь Дусе - начался град. Но и корова устала, тяжело дыша, она готовилась к последней схватке. Оборванные раненые люди подбирались к животному, обнажив тесаки - порох отсырел. Но тут между людьми и Дусей встал юнга Иван Пирогов, кровь заливала его рубаху, англичанин лишь ранил его своей подлой рукой. Озверевшая команда остановилась. Повисла зловещая тишина.
Легким движением вскочил юноша на спину Дуси и она прыгнула в бушующую стихию. Никто не знает, что с ними стало. Впередсмотрящий божился, что видел их, плывщих по беснующемуся океану, и волны расступались перед ними. Камчадалы много лет рассказывали легенду про юношу и необычную олениху. В архиве Стеллера нашли странную бумажку, с одной стороны на ней были нарисованы череп и кости, а с другой слова из Библии: "Воздати коемуждо по делом его". Очевидно, этот клочок бумаги был выдран с последней страницы Библии. Да в дневнике была непонятная запись на полях: "Гренадер же Белкин стрелявши в корову попал однако английскому поварному мастеру Иоанну Сильверову в деревянную ногу, чем в мелкие щепки ее издробил, посему корабельному плотнику..."
На этом история и заканчивается.
