Богиня Прозерпина
Претор
Женские судьбы
Домна
В те далекие суровые года,
Жила богатая и дружная семья.
Не пощадила ее матушка-судьба:
Остались в миг без мужа и отца.
В семье той были маленькие дети.
И хоть она зажиточной была,
Такого не желаю никому на свете:
Остаться без кормильца навсегда.
Но дочери: Ульяна и малышка Домна
Работали, не покладая рук,
А мать была девчонками довольна.
И времени им не хватало на подруг.
Но выжили они в той жуткой схватке.
Детей мать воспитала хорошо.
Сама же плакала всегда украдкой,
Как будто ей жилось всегда легко.
Но выросли детишки очень быстро,
Пора уж и замуж выдать дочерей.
Родные находили женихов, так было….
Но из-за Домны мать не спит ночей.
Не мил жених ей – спорить бесполезно.
«Уж лучше век я проживу одна!» -
Сказала матери она вполне серьезно.
Не растопила сердце матери слеза.
Но Домнушка была ученой дамой,
Церковно-приходскую школу одолев.
Ну, прямо скажем, очень уж упрямой, -
Всего добьется, только захотев.
Мою прабабушку считали все кулачкой,
Но замуж вышла за простого мужика.
Пришлось работать ей кухаркою и прачкой,
И жизнь была довольно не легка.
Я думаю, вы догадались – это Домна
Пошла наперекор своим родным.
Не плакала и не кляла судьбу, а гордо
По улице шла рядом с молодым.
И родилось у них два сына и три дочки,
Но умер Васенька, и года не прожив.
Детей соседи звали: «Ангелочки!»
А мать молилась, чтобы Иван остался жив.
У них в роду всех старших сыновей звали Иваном.
Иван Иванович, уж так вот повелось.
И наш Иван потом стал генералом,
Со сказкой его имя не срослось.
Господь услышал Домнушки молитвы:
Остались живы ее дочери и сын,
Но на союз ордой поли фашисты….
Опять мольба, чтоб муж остался жив.
Перед иконой дети на коленях.
Поклоны были Богу за отца.
В ту пору это было во всех семьях,
А горю…. горю не было конца!
Всевышний снова пощадил детишек,
Остался жив муж Домны и отец.
Тогда Иван кумиром был мальчишек.
Но, мой читатель, это не конец.
Фашисты заняли деревню под Азовом.
У Домны в доме поселился командир.
Семью он выселил в сарай из дома,
Всю живность, что была у них, убив.
Он утром вышел на крыльцо однажды
Позвал к себе детей каким-то фантом,
Но пятилетняя дочурка Домны скажет дважды»
«Пусть будет смерть фашистским оккупантам!»
От ужаса застыли мать и дети,
Заем упали перед немцем на колени.
Он подошел к малышке, взял за плечи,
Родные от испуга онемели.
Но не убил он Любу, а лишь усмехнулся,
И гордою походкой вышел со двора.
Не понял он, и зверь в нем не проснулся,
А может, вспомнилась ему своя семья…
Однажды старец с длинною клюкою,
Согнувшись, проходя детишек мимо,
Остановился и тряхнул он головою
Сказал: «Великомученица Нина!»
То было предисловие рассказа,
Пишу его от своего лица.
Все расскажу вам без утайки и обмана,
И дочитать прошу вас до конца.
Нина
Повествование пойдет о Нине,
Единственной, любимой бабушке моей.
И все, что расскажу теперь, отныне
Я посвящаю ей, и только ей.
Родилась декабрьским утром,
Как зорька красная взошла.
Не буду говорить о грустном.
В семью их первенцем вошла.
А на конец мороз нарисовал узоры,
Они затейливы и чуточку смешны:
То лес, то горы, то просто частоколы,
Зверюшек морды радости полны.
И все вокруг покрыто белым снегом,
И от мороза воздух кажется свежей.
Земля как будто связана частицей с небом,
От белизны такой становится светлей.
Родительской радости нету предела:
Глазки зеленые, волосы – смоль.
Как подросла, не сидел без дела,
В ней отличали Домнушки кровь!
Нина прилежной была ученицей
И захотела учителем стать.
Девушку звали соседи – «жар-птицей»,
Ну, а характер – отцовская сталь!
Ей нравилось любое время года,
Что создал Бог, то радует всегда.
Погода переменчива, как мода,
Но остается неизменною мечта.
И Ниночка свою мечту осуществила.
Родители не стали возражать,
Учителя в себе открыла,
Никто не смог бы в этом помешать.
И пролетели месяцы и годы.
Нина становилась старше с каждым днем,
В то время обошли ее невзгоды,
Пока не повстречалась с пареньком.
Случайно встретив его взгляд,
Он Нине рассказал о многом.
Одела праздничный наряд,
В нем выглядит она немного строго.
В его глазах, увидев грусть,
Укор, любовь и восхищенье.
Летят недели, годы, пусть!
Ей не забыть того мгновенья.
И не забыть тот первый миг,
Когда его вдруг повстречала.
Ей кажется – весь мир затих.
И ее сердце вниз упало.
Казалось, что он послан Богом.
Всю жизнь она его ждала:
Поговорила с ним немного,
И поняла, что он – судьба!
В другой семье жил паренек Василий.
Наталья – его мать, работницей была
В далекой юности у Домниных родителей,
Такая вот случилась кутерьма.
И как вы поняли, Василий – судьба Нины.
Ну, что поделать, так тому и быть.
Его родители когда-то гнули спины,
И Нине не смогли они простить
То, что у предков Нины было поле,
На нем трудилось десять батраков.
И то, что ее бабушка ее не умерла от горя,
В тот час, как муж был признан кулаком.
Другие батраки были довольны,
Ведь им платили и давали отдохнуть.
Хозяев дети не жили привольно,
И вместе с ними тоже спины гнут.
А у Василия было четыре брата,
И жили все они одной большой семьей.
Как не хотела Ниночкина мама,
Чтоб ее дочка встретилась с бедой.
Но видно было так угодно Богу,
Чтоб поженились эти голубки.
Для Нины этот шаг – смерти подобно.
И было много горя на ее пути.
У братьев тоже были свои семьи.
Три женщины несли в себе добро,
Четвертая же оказалась хуже стервы,
От ее козней Нине было нелегко.
Ту злило то, что Ниночка красавица,
Глаза с искринкою, дугою бровь.
Она соседям очень нравиться,
Но старшую боготворит свекровь.
Нина стройна, а с ее талией,
Сравнится разве, что оса.
С ее походкой, с ее грацией
Мужскому взгляду нет конца.
Внезапно Нина заболела тифом,
И даже чуть не умерла.
Сейчас болезнь покажется нам мифом,
В то время же была неописуема страшна.
Коллеги Нину в школе уважали,
А дети бегали за ней гурьбой.
Учителя, конечно, все прекрасно знали,
Что ей идти не хочется домой.
Но вот в Ростов уехали два брата с семьями,
А третий, офицер, в Баку.
Осталась Нина в доме с двумя змеями,
Но не кляла она свою судьбу.
Вставала в пять, пока те нежились
В постели до семи утра.
И матери своей она доверилась,
Что жизнь ее невыносимо, как горька.
Ничем ей не смогли помочь родители,
Ведь дочка их должна скоро родить.
Другого выхода они не видел;
Решили надо с мужем жить!
От голода у Нины головокружения,
Свекровь решила, что Нина больна,
А у снохи, другой, ни капельки сомнения –
Ребенка скоро выкинет она.
Но в марте Нина родила ребенка.
Хотел муж сына, получилась дочь.
И не ее вина, ведь говорит пословица:
«Что сам посеешь, то ты и пожнешь!»
Назвали дочку просто – Валентина.
Открою тайну – это моя мать.
Добра, умна, заботлива, красива,
Прекрасный человек, честно сказать.
Мать Нины, Домна и отец Иван
Любили очень свою внучку.
Свекровь и свекор никогда
Не взяли даже и за ручку.
А если Нина была в школе,
То дочь голодной была.
Одна тихонечко лежала в коридоре,
И маму с нетерпением ждала.
Решила бака – не жилей она,
Уже три года, а не ходит.
Не понимает, что их внучка голодна.
Пусть лучше в другой мир от нас уходит.
Забрала к себе Домна ребенка,
Стал кормить ее, малышка ожила.
Любимицей в семье стала, бесспорно,
Через два месяца пошла.
В семье их радости нету предела,
С работы дед спешит, чтоб с Валей поиграть.
Она же ни минуты не сидела,
И не давала бабушке скучать.
То она пела, то стихи читала,
Любила в дочки-матери играть.
Ну, а однажды, грустно так сказала:
«Хочу мамочку сюда, к себе, забрать!»
Сейчас, конечно, это не проблема,
Что есть ребенок, а женщина одна.
В то время посчитали бы – измена,
Домой, без мужа, вдруг пришла она.
В чужой семье она была изгоем,
Но Нина продолжала жить.
Глаза сейчас на распри все закроем,
У нас есть время и нам некуда спешить.
А свекровь, как всегда, продолжает
Строить козни и Нину ругать.
Кара Божья ее не пугает,
Слова Нина не может сказать.
Но Всевышний помог Нине выжить.
Не согнулась и вновь родила.
В этот раз дочь назвали – Наталья,
В честь свекрови, такие дела.
Мыла, шила, стирала, вязала –
Тяжело нашей Нине пришлось,
Но, а память ее воскрешала:
Предсказание старца сбылось.
Ну, вот выросли дети, а Нина
Внукам душу свою отдала.
Всех любила и всем подарила
Много ласки, любви и тепла.
Преграда разделяет нас.
Мы живы, а тебя нет с нами.
Не передать всю боль сейчас,
Она жжет сердце, словно пламя.
Прожив такой короткий век,
Распорядился так Всевышний.
Но чем прекрасней человек –
Он на земле, как будто лишний.
Никто не знает почему
К себе Бог лучших забирает?
Возможно это потому,
Таких людей там не хватает
И когда ее нет больше с нами,
Так уж вышло, она умерла.
Не поможешь тут горю слезами,
Я хочу, чтобы память жила:
Бабушка! Мне не хватает тебя
В мире этом мы уже не встретимся.
В ночное небо пристально глядя,
Мне кажется, что звездочкой ты светишься.
Я вижу тебя в капельке дождя,
В снежинке, что на реснице тает.
Из года в год неописуемо скорбя,
Я верю, что ко мне ты прилетаешь.
Глаза твои я вижу в зелени цветов,
Они искрились цветом изумруда.
Жизнь прожила свою ты без грехов.
Поверь мне, я такой же буду.
Ты не сказала, как мне дальше жить,
Ты не открыла мне свои секреты.
Не хочется мне по течению плыть,
Сама теперь найду на все ответы.
И в этом мне поможет дочь твоя,
Которая так на тебя похожа!
Тебя не забывая и любя,
Ищу твой силуэт в толпе прохожих.
Домна
В те далекие суровые года,
Жила богатая и дружная семья.
Не пощадила ее матушка-судьба:
Остались в миг без мужа и отца.
В семье той были маленькие дети.
И хоть она зажиточной была,
Такого не желаю никому на свете:
Остаться без кормильца навсегда.
Но дочери: Ульяна и малышка Домна
Работали, не покладая рук,
А мать была девчонками довольна.
И времени им не хватало на подруг.
Но выжили они в той жуткой схватке.
Детей мать воспитала хорошо.
Сама же плакала всегда украдкой,
Как будто ей жилось всегда легко.
Но выросли детишки очень быстро,
Пора уж и замуж выдать дочерей.
Родные находили женихов, так было….
Но из-за Домны мать не спит ночей.
Не мил жених ей – спорить бесполезно.
«Уж лучше век я проживу одна!» -
Сказала матери она вполне серьезно.
Не растопила сердце матери слеза.
Но Домнушка была ученой дамой,
Церковно-приходскую школу одолев.
Ну, прямо скажем, очень уж упрямой, -
Всего добьется, только захотев.
Мою прабабушку считали все кулачкой,
Но замуж вышла за простого мужика.
Пришлось работать ей кухаркою и прачкой,
И жизнь была довольно не легка.
Я думаю, вы догадались – это Домна
Пошла наперекор своим родным.
Не плакала и не кляла судьбу, а гордо
По улице шла рядом с молодым.
И родилось у них два сына и три дочки,
Но умер Васенька, и года не прожив.
Детей соседи звали: «Ангелочки!»
А мать молилась, чтобы Иван остался жив.
У них в роду всех старших сыновей звали Иваном.
Иван Иванович, уж так вот повелось.
И наш Иван потом стал генералом,
Со сказкой его имя не срослось.
Господь услышал Домнушки молитвы:
Остались живы ее дочери и сын,
Но на союз ордой поли фашисты….
Опять мольба, чтоб муж остался жив.
Перед иконой дети на коленях.
Поклоны были Богу за отца.
В ту пору это было во всех семьях,
А горю…. горю не было конца!
Всевышний снова пощадил детишек,
Остался жив муж Домны и отец.
Тогда Иван кумиром был мальчишек.
Но, мой читатель, это не конец.
Фашисты заняли деревню под Азовом.
У Домны в доме поселился командир.
Семью он выселил в сарай из дома,
Всю живность, что была у них, убив.
Он утром вышел на крыльцо однажды
Позвал к себе детей каким-то фантом,
Но пятилетняя дочурка Домны скажет дважды»
«Пусть будет смерть фашистским оккупантам!»
От ужаса застыли мать и дети,
Заем упали перед немцем на колени.
Он подошел к малышке, взял за плечи,
Родные от испуга онемели.
Но не убил он Любу, а лишь усмехнулся,
И гордою походкой вышел со двора.
Не понял он, и зверь в нем не проснулся,
А может, вспомнилась ему своя семья…
Однажды старец с длинною клюкою,
Согнувшись, проходя детишек мимо,
Остановился и тряхнул он головою
Сказал: «Великомученица Нина!»
То было предисловие рассказа,
Пишу его от своего лица.
Все расскажу вам без утайки и обмана,
И дочитать прошу вас до конца.
Нина
Повествование пойдет о Нине,
Единственной, любимой бабушке моей.
И все, что расскажу теперь, отныне
Я посвящаю ей, и только ей.
Родилась декабрьским утром,
Как зорька красная взошла.
Не буду говорить о грустном.
В семью их первенцем вошла.
А на конец мороз нарисовал узоры,
Они затейливы и чуточку смешны:
То лес, то горы, то просто частоколы,
Зверюшек морды радости полны.
И все вокруг покрыто белым снегом,
И от мороза воздух кажется свежей.
Земля как будто связана частицей с небом,
От белизны такой становится светлей.
Родительской радости нету предела:
Глазки зеленые, волосы – смоль.
Как подросла, не сидел без дела,
В ней отличали Домнушки кровь!
Нина прилежной была ученицей
И захотела учителем стать.
Девушку звали соседи – «жар-птицей»,
Ну, а характер – отцовская сталь!
Ей нравилось любое время года,
Что создал Бог, то радует всегда.
Погода переменчива, как мода,
Но остается неизменною мечта.
И Ниночка свою мечту осуществила.
Родители не стали возражать,
Учителя в себе открыла,
Никто не смог бы в этом помешать.
И пролетели месяцы и годы.
Нина становилась старше с каждым днем,
В то время обошли ее невзгоды,
Пока не повстречалась с пареньком.
Случайно встретив его взгляд,
Он Нине рассказал о многом.
Одела праздничный наряд,
В нем выглядит она немного строго.
В его глазах, увидев грусть,
Укор, любовь и восхищенье.
Летят недели, годы, пусть!
Ей не забыть того мгновенья.
И не забыть тот первый миг,
Когда его вдруг повстречала.
Ей кажется – весь мир затих.
И ее сердце вниз упало.
Казалось, что он послан Богом.
Всю жизнь она его ждала:
Поговорила с ним немного,
И поняла, что он – судьба!
В другой семье жил паренек Василий.
Наталья – его мать, работницей была
В далекой юности у Домниных родителей,
Такая вот случилась кутерьма.
И как вы поняли, Василий – судьба Нины.
Ну, что поделать, так тому и быть.
Его родители когда-то гнули спины,
И Нине не смогли они простить
То, что у предков Нины было поле,
На нем трудилось десять батраков.
И то, что ее бабушка ее не умерла от горя,
В тот час, как муж был признан кулаком.
Другие батраки были довольны,
Ведь им платили и давали отдохнуть.
Хозяев дети не жили привольно,
И вместе с ними тоже спины гнут.
А у Василия было четыре брата,
И жили все они одной большой семьей.
Как не хотела Ниночкина мама,
Чтоб ее дочка встретилась с бедой.
Но видно было так угодно Богу,
Чтоб поженились эти голубки.
Для Нины этот шаг – смерти подобно.
И было много горя на ее пути.
У братьев тоже были свои семьи.
Три женщины несли в себе добро,
Четвертая же оказалась хуже стервы,
От ее козней Нине было нелегко.
Ту злило то, что Ниночка красавица,
Глаза с искринкою, дугою бровь.
Она соседям очень нравиться,
Но старшую боготворит свекровь.
Нина стройна, а с ее талией,
Сравнится разве, что оса.
С ее походкой, с ее грацией
Мужскому взгляду нет конца.
Внезапно Нина заболела тифом,
И даже чуть не умерла.
Сейчас болезнь покажется нам мифом,
В то время же была неописуема страшна.
Коллеги Нину в школе уважали,
А дети бегали за ней гурьбой.
Учителя, конечно, все прекрасно знали,
Что ей идти не хочется домой.
Но вот в Ростов уехали два брата с семьями,
А третий, офицер, в Баку.
Осталась Нина в доме с двумя змеями,
Но не кляла она свою судьбу.
Вставала в пять, пока те нежились
В постели до семи утра.
И матери своей она доверилась,
Что жизнь ее невыносимо, как горька.
Ничем ей не смогли помочь родители,
Ведь дочка их должна скоро родить.
Другого выхода они не видел;
Решили надо с мужем жить!
От голода у Нины головокружения,
Свекровь решила, что Нина больна,
А у снохи, другой, ни капельки сомнения –
Ребенка скоро выкинет она.
Но в марте Нина родила ребенка.
Хотел муж сына, получилась дочь.
И не ее вина, ведь говорит пословица:
«Что сам посеешь, то ты и пожнешь!»
Назвали дочку просто – Валентина.
Открою тайну – это моя мать.
Добра, умна, заботлива, красива,
Прекрасный человек, честно сказать.
Мать Нины, Домна и отец Иван
Любили очень свою внучку.
Свекровь и свекор никогда
Не взяли даже и за ручку.
А если Нина была в школе,
То дочь голодной была.
Одна тихонечко лежала в коридоре,
И маму с нетерпением ждала.
Решила бака – не жилей она,
Уже три года, а не ходит.
Не понимает, что их внучка голодна.
Пусть лучше в другой мир от нас уходит.
Забрала к себе Домна ребенка,
Стал кормить ее, малышка ожила.
Любимицей в семье стала, бесспорно,
Через два месяца пошла.
В семье их радости нету предела,
С работы дед спешит, чтоб с Валей поиграть.
Она же ни минуты не сидела,
И не давала бабушке скучать.
То она пела, то стихи читала,
Любила в дочки-матери играть.
Ну, а однажды, грустно так сказала:
«Хочу мамочку сюда, к себе, забрать!»
Сейчас, конечно, это не проблема,
Что есть ребенок, а женщина одна.
В то время посчитали бы – измена,
Домой, без мужа, вдруг пришла она.
В чужой семье она была изгоем,
Но Нина продолжала жить.
Глаза сейчас на распри все закроем,
У нас есть время и нам некуда спешить.
А свекровь, как всегда, продолжает
Строить козни и Нину ругать.
Кара Божья ее не пугает,
Слова Нина не может сказать.
Но Всевышний помог Нине выжить.
Не согнулась и вновь родила.
В этот раз дочь назвали – Наталья,
В честь свекрови, такие дела.
Мыла, шила, стирала, вязала –
Тяжело нашей Нине пришлось,
Но, а память ее воскрешала:
Предсказание старца сбылось.
Ну, вот выросли дети, а Нина
Внукам душу свою отдала.
Всех любила и всем подарила
Много ласки, любви и тепла.
Преграда разделяет нас.
Мы живы, а тебя нет с нами.
Не передать всю боль сейчас,
Она жжет сердце, словно пламя.
Прожив такой короткий век,
Распорядился так Всевышний.
Но чем прекрасней человек –
Он на земле, как будто лишний.
Никто не знает почему
К себе Бог лучших забирает?
Возможно это потому,
Таких людей там не хватает
И когда ее нет больше с нами,
Так уж вышло, она умерла.
Не поможешь тут горю слезами,
Я хочу, чтобы память жила:
Бабушка! Мне не хватает тебя
В мире этом мы уже не встретимся.
В ночное небо пристально глядя,
Мне кажется, что звездочкой ты светишься.
Я вижу тебя в капельке дождя,
В снежинке, что на реснице тает.
Из года в год неописуемо скорбя,
Я верю, что ко мне ты прилетаешь.
Глаза твои я вижу в зелени цветов,
Они искрились цветом изумруда.
Жизнь прожила свою ты без грехов.
Поверь мне, я такой же буду.
Ты не сказала, как мне дальше жить,
Ты не открыла мне свои секреты.
Не хочется мне по течению плыть,
Сама теперь найду на все ответы.
И в этом мне поможет дочь твоя,
Которая так на тебя похожа!
Тебя не забывая и любя,
Ищу твой силуэт в толпе прохожих.
