Стихоплеты
- Автор темы Богиня Прозерпина
- Дата начала
nasty knight
Консул
Гагарін
І.
Я не по трансляції це дивлюсь.
Я дивлюсь це через сорок з гаком літ.
Я не думаю: "Хоч би не впав!" -
Я знаю, що він не впаде.
І дитячо-розв'язаний шнурок -
Не перешкода для того, хто сягнув зорь.
Я не скандуватиму його ім'я:
Нові часи нових героїв нам дали.
Я не закидатиму квітами його:
Його квіти зів'яли і зникли з землі.
Проте зі стисканням серця дивлюсь:
От він, міцний, мов грибочок, іде
По доріжці, що розрепаний вкрила асфальт,
В обійми чавильні, яку долею звуть.
ІІ.
Ні, коли я чую це ім'я,
Я не уявляю Байконур,
Я не уявляю перший "А"
Середньої школи номер ікс,
Де на конкурсі малюнку про політ
Я дістала милостиве "п'ять",
Чи "чотири" - важко пригадать.
А натомість бачу я поля,
Котрі пахнуть сіном, і ліси,
Котрі пахнуть літом, і жуків,
І пташок, і звірів бачу я -
Цілу ту дрібноту лісову,
Що її не видно з літака...
Бачу землю, на яку він впав,
І припав до неї назавжди,
Землю, над якою він зітхнув
Востаннє.
14.ІV.2005.
johnny, не знаю, придаст ли перевод красоты, но вот:
Гагарин.
I.
Я не по трансляции это смотрю.
Я смотрю это через сорок с лишним лет.
Я не думаю: "Хоть бы не упал!"
Я знаю, что он не упадет.
И детски-развязанный шнурок -
Не преграда для достигшего звезд.
Я не буду скандировать имя его:
Новые времена новых героев дали нам.
Я не стану цветами его засыпать:
Его цветы завяли и исчезли с земли.
Но все же - со сжатым сердцем смотрю:
Вот он, крепкий, как грибочек, идет
По дорожке, покрывшей разбитый асфальт,
В объятия жернова, названного судьбой.
II.
Нет, когда я слышу это имя,
Я не представляю Байконур,
Я не представляю первый "А"
Срекдней школы номер икс,
Где на конкурсе рисунков о полете,
Я получила милостивое "пять",
Или "четыре" - трудно вспомнить.
А вместо этого вижу я поля,
Пахнущие сеном, и леса,
Пахнущие летом, и жуков,
Птиц, зверюшек разных вижу я -
Всю лесную мелочь, а ее
Трудно с самолета разглядеть.
Вижу землю, на которую он упал,
И припал к ней навсегда.
Землю, над которой он вздохнул
В последний раз.
Ну вот, ритмика, конечно, нарушена, но это по быстрячку.
Писалось-то по-украински, так что - в оригинале лучше.
І.
Я не по трансляції це дивлюсь.
Я дивлюсь це через сорок з гаком літ.
Я не думаю: "Хоч би не впав!" -
Я знаю, що він не впаде.
І дитячо-розв'язаний шнурок -
Не перешкода для того, хто сягнув зорь.
Я не скандуватиму його ім'я:
Нові часи нових героїв нам дали.
Я не закидатиму квітами його:
Його квіти зів'яли і зникли з землі.
Проте зі стисканням серця дивлюсь:
От він, міцний, мов грибочок, іде
По доріжці, що розрепаний вкрила асфальт,
В обійми чавильні, яку долею звуть.
ІІ.
Ні, коли я чую це ім'я,
Я не уявляю Байконур,
Я не уявляю перший "А"
Середньої школи номер ікс,
Де на конкурсі малюнку про політ
Я дістала милостиве "п'ять",
Чи "чотири" - важко пригадать.
А натомість бачу я поля,
Котрі пахнуть сіном, і ліси,
Котрі пахнуть літом, і жуків,
І пташок, і звірів бачу я -
Цілу ту дрібноту лісову,
Що її не видно з літака...
Бачу землю, на яку він впав,
І припав до неї назавжди,
Землю, над якою він зітхнув
Востаннє.
14.ІV.2005.
johnny, не знаю, придаст ли перевод красоты, но вот:
Гагарин.
I.
Я не по трансляции это смотрю.
Я смотрю это через сорок с лишним лет.
Я не думаю: "Хоть бы не упал!"
Я знаю, что он не упадет.
И детски-развязанный шнурок -
Не преграда для достигшего звезд.
Я не буду скандировать имя его:
Новые времена новых героев дали нам.
Я не стану цветами его засыпать:
Его цветы завяли и исчезли с земли.
Но все же - со сжатым сердцем смотрю:
Вот он, крепкий, как грибочек, идет
По дорожке, покрывшей разбитый асфальт,
В объятия жернова, названного судьбой.
II.
Нет, когда я слышу это имя,
Я не представляю Байконур,
Я не представляю первый "А"
Срекдней школы номер икс,
Где на конкурсе рисунков о полете,
Я получила милостивое "пять",
Или "четыре" - трудно вспомнить.
А вместо этого вижу я поля,
Пахнущие сеном, и леса,
Пахнущие летом, и жуков,
Птиц, зверюшек разных вижу я -
Всю лесную мелочь, а ее
Трудно с самолета разглядеть.
Вижу землю, на которую он упал,
И припал к ней навсегда.
Землю, над которой он вздохнул
В последний раз.
Ну вот, ритмика, конечно, нарушена, но это по быстрячку.
Писалось-то по-украински, так что - в оригинале лучше.
nasty knight
Консул
В оригиале лучше, конечно. Перевод дословный, но по-русски это совсем не то.
Вот это сильно.
Вот это сильно.
И польских тоже...
Ирина!
Польские - попозжее. У меня на работе в компе не установлен польский. Так что по памяти набрать не могу - все носовые и мягкие буковки улетучатся. Принесу на дискетке - сброшу. Пока пишу русские.
***
Когда-то дикий предок мой
Здесь кочевал под небесами,
Под синими. Звенел уздой,
Сверкал раскосыми глазами;
По этим звездам путь искал.
И брань была его стихия.
Тогда, конечно, он не знал,
Что напишу о нем стихи я.
Это из стареньких. А это - из новеньких (относительно).
***
Шагами мерит зал.
Сколько шагов? Не считал никогда.
Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь...
Не может быть! Так мало...
Тридцать девять, сорок, сорок один...
Какая луна была нынче ночью! Отчего
Она так светила – пронзительно?!
Жена во сне металась
В непонятном кошмаре.
Лежал, в потолок глядя,
И думал об одиннадцати годах ада –
Службы на этой земле.
На улицах толпа – как магма.
В темнице – Узник – странный!
Сорок два, сорок три, сорок четыре,
Сорок пять! Снова сбился.
Пыльный город, полный безумства.
Дикий народ – неуправляемый и жестокий!
Сорок шесть... Какое небо
Нестерпимое!.. Какое
Синее!
В ширину – сорок шесть, а в длину?..
Один, два, три...
Что есть истина?
Польские - попозжее. У меня на работе в компе не установлен польский. Так что по памяти набрать не могу - все носовые и мягкие буковки улетучатся. Принесу на дискетке - сброшу. Пока пишу русские.
***
Когда-то дикий предок мой
Здесь кочевал под небесами,
Под синими. Звенел уздой,
Сверкал раскосыми глазами;
По этим звездам путь искал.
И брань была его стихия.
Тогда, конечно, он не знал,
Что напишу о нем стихи я.
Это из стареньких. А это - из новеньких (относительно).
***
Шагами мерит зал.
Сколько шагов? Не считал никогда.
Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь...
Не может быть! Так мало...
Тридцать девять, сорок, сорок один...
Какая луна была нынче ночью! Отчего
Она так светила – пронзительно?!
Жена во сне металась
В непонятном кошмаре.
Лежал, в потолок глядя,
И думал об одиннадцати годах ада –
Службы на этой земле.
На улицах толпа – как магма.
В темнице – Узник – странный!
Сорок два, сорок три, сорок четыре,
Сорок пять! Снова сбился.
Пыльный город, полный безумства.
Дикий народ – неуправляемый и жестокий!
Сорок шесть... Какое небо
Нестерпимое!.. Какое
Синее!
В ширину – сорок шесть, а в длину?..
Один, два, три...
Что есть истина?
Nan Kan
Xiong
По просьбе Шарло переношу из "Анекдотов"
Переложение "Тоски у яшмовых ступеней" Ли Бо для мужского голоса, сделанное по переводу Гитовича
Стою я в луже,
ботинки полны воды.
Осенняя стужа,
и ночи, как поезд длинны.
Такое вот свинство...
А если пойду я домой,
То спать мне не даст
свет сумасшедшей Луны.
А вот и оригинальный перевод
Переложение "Тоски у яшмовых ступеней" Ли Бо для мужского голоса, сделанное по переводу Гитовича
Стою я в луже,
ботинки полны воды.
Осенняя стужа,
и ночи, как поезд длинны.
Такое вот свинство...
А если пойду я домой,
То спать мне не даст
свет сумасшедшей Луны.
А вот и оригинальный перевод
Так вот я ж, учитывая предыдущее. А вот Вам про Иисуса-плотника.
***
На кипарисов синие верхушки
Закат лепил кровавые мазки.
Твои ладони смахивали стружку
С обтесанной, как зеркало, доски.
В Твое Лицо заглядывали тени
Царей, чья кровь текла внутри Тебя,
И образы грядущих поколений
Покоя не давали, теребя
Твою одежду. Нынче обтесать бы
Все. Быть закончены должны
Труды сегодня. Завтра в Кане – свадьба:
Вы с Матерью вдвоем приглашены.
29. Ш. 2004.
***
На кипарисов синие верхушки
Закат лепил кровавые мазки.
Твои ладони смахивали стружку
С обтесанной, как зеркало, доски.
В Твое Лицо заглядывали тени
Царей, чья кровь текла внутри Тебя,
И образы грядущих поколений
Покоя не давали, теребя
Твою одежду. Нынче обтесать бы
Все. Быть закончены должны
Труды сегодня. Завтра в Кане – свадьба:
Вы с Матерью вдвоем приглашены.
29. Ш. 2004.