Сто лет революции
- Автор темы Янус
- Дата начала
Rzay
Дистрибьютор добра
Ну, если воспринимать революцию именно в первоначальном значении - в значении "переворот" - то так оно и есть. Но если воспринимать революцию так, как нас учили - как растянутый во времени процесс, укладывающийся в схему "революция - термидор - диктатура - реставрация", то всё это столетие можно воспринимать, как одну, но очень затянувшуюся революцию.
Валенок
Римский гражданин
Господа! А не плохо было бы определиься с терминами. Особенно это касается революций.
Итак. Когда мы говорим слово революция по отношению к 1905 или 1917 году, то согласитесь, имеем в виду всё-таки социальную революцию. Вероятно, следует отличать это понятие от понятия переворот (насиьственый захват власти). Понятие "ревоюция" значительно шире. И вот тут следует напомнить, что
"Революция социальная - это способ перехода от исторически изжившей себя общественно-экономической формации к более прогрессивной, коренной качественный переворот во всей социально-экономической структуре"
Энциклопедию составляли ещё при Советской власти. Я бы подправил.
Социальная революция - это способ перехода от одного общественно-экономического уклада к другому.
И тут же возникает вопрос: сколько раз в неделю ожно переходить от одного общественно-экономического уклада к другому? Сколько раз в день можно делать социальные революции? И не говорите мне, что это бредовый вопрос. Вы лучше подумайте как смогла Россия в феврале 1917 года произвести одну революцию, а в октябре уже! другую?
Я так полагаю, что революция - это всё-таки объемный процесс, включающий в себя преобразования в политике, экономике и социальной сфере.
Как любой процесс он имеет три стадии развития:
1. Генезис.
2. Расцвет (кульминация).
3. Деградация и упадок.
Соответственно в любой революции, которая не была прервана из вне насильственным путём, должны быть все три эти ступени.
Первая фаза - попытки конституционного влияния оппозиции на власть, ненасильственные формы протеста.
Вторая фаза - гражданская война.
Третья фаза - отступление и реставрация.
В ходе гражданской войны революция достигает своего апогея, выходя за рамки стоящих перед нею задач, разрушает старую систему до такой степени, что в последствии невозможной становится её полная реставрация.
Любопытно, что эту схему (в гораздо более мягком варианте) можно проследить и на реформах.
Итак. Когда мы говорим слово революция по отношению к 1905 или 1917 году, то согласитесь, имеем в виду всё-таки социальную революцию. Вероятно, следует отличать это понятие от понятия переворот (насиьственый захват власти). Понятие "ревоюция" значительно шире. И вот тут следует напомнить, что
"Революция социальная - это способ перехода от исторически изжившей себя общественно-экономической формации к более прогрессивной, коренной качественный переворот во всей социально-экономической структуре"
Энциклопедию составляли ещё при Советской власти. Я бы подправил.
Социальная революция - это способ перехода от одного общественно-экономического уклада к другому.
И тут же возникает вопрос: сколько раз в неделю ожно переходить от одного общественно-экономического уклада к другому? Сколько раз в день можно делать социальные революции? И не говорите мне, что это бредовый вопрос. Вы лучше подумайте как смогла Россия в феврале 1917 года произвести одну революцию, а в октябре уже! другую?
Я так полагаю, что революция - это всё-таки объемный процесс, включающий в себя преобразования в политике, экономике и социальной сфере.
Как любой процесс он имеет три стадии развития:
1. Генезис.
2. Расцвет (кульминация).
3. Деградация и упадок.
Соответственно в любой революции, которая не была прервана из вне насильственным путём, должны быть все три эти ступени.
Первая фаза - попытки конституционного влияния оппозиции на власть, ненасильственные формы протеста.
Вторая фаза - гражданская война.
Третья фаза - отступление и реставрация.
В ходе гражданской войны революция достигает своего апогея, выходя за рамки стоящих перед нею задач, разрушает старую систему до такой степени, что в последствии невозможной становится её полная реставрация.
Любопытно, что эту схему (в гораздо более мягком варианте) можно проследить и на реформах.
Это явно устаревшая концепция. Сегодня, насколько мне изветсно, историки выдвигают две теории русской революции 1917г. Согласно одной из них, эта революция началась в феврале, а закончилась в октябре-ноябре приходом большевиков к власти.
Согласно второй теории, русская революция, начавшись в 1917г событиями, приведшими к падению монархии, завершилась примерно в 1921г с окончанием Граждаснкой войны и введением НЭПа. Или в 1922г - с образованием СССР.
Янус
Джедай
Смотря что понимать под "общ.-эк. укладом"...
Если вдуматься, то что поменялось за эти годы? Существовавшая до революции социальная стратификация была заменена на новую, но... изменился ли её смысл, её наполнение? Один, скажем так, суперсобственник (был какой-то более подходящий термин, но я его не помню) поменялся на другого (царь =>> государство), изменились принципы приближения к кормушке, но кормушку никто не отменил; кто-то говорит о социализме, а кто-то о восточной деспотии - то есть точки зрения диаметрально противоположные - от признания прогрессивности изменений до отстаивания регрессивного вектора. Другое дело, что в рамках "нового" уклада тоже происходило движение, которое сопоставимо с европейским процессом расширения гражданства и свобод. У нас это движение было попыткой преодолеть разрыв, накопившийся за многие десятилетия - потому и происходило всё так бурно.
Валенок
Римский гражданин
Новые теории ещё не овладели массами 
иначе бы не упоминались пять революций
Я бы нашу Великую периодизирвал так:
1. февраль -октябрь 1917 конституционный (мирный) период
2. ноябрь 1917 - 1922 год - гражданская война
3. 1922 - 1929 - частичная реставрация, закончившаяся "воцарением" "императора"
Янусу. Что поменялось?
Государственная собственность на все средства производства.
Тотальная монополизация экономики.
Замена дворяской иерархии иерархией бюрократической.
Поковыряься, и ещё найдём, но это важнее всего.
иначе бы не упоминались пять революций Я бы нашу Великую периодизирвал так:
1. февраль -октябрь 1917 конституционный (мирный) период
2. ноябрь 1917 - 1922 год - гражданская война
3. 1922 - 1929 - частичная реставрация, закончившаяся "воцарением" "императора"
Янусу. Что поменялось?
Государственная собственность на все средства производства.
Тотальная монополизация экономики.
Замена дворяской иерархии иерархией бюрократической.
Поковыряься, и ещё найдём, но это важнее всего.
Валенок
Римский гражданин
В качестве рабочего варианта вполне приемлемо.
Но вот по поводу 1991 года...
В принципе можно было бы это считать революцией.
1. 1986-1990 конституционный этап.
2. 1990-1994 конфронтация на грани гражданской войны, но с отдельными оевыми действиями.
3. 1994-2000 частичная реставрация.
Есть главный признак: отсечены изжившие социально-экономические отношения, свергнуты прежние институты власти.
Но вот по поводу 1991 года...
В принципе можно было бы это считать революцией.
1. 1986-1990 конституционный этап.
2. 1990-1994 конфронтация на грани гражданской войны, но с отдельными оевыми действиями.
3. 1994-2000 частичная реставрация.
Есть главный признак: отсечены изжившие социально-экономические отношения, свергнуты прежние институты власти.
Богиня Прозерпина
Претор
О! это ужасное слова власть - один участвуют в кровавых бойняях, чтобы ее схранить, другие, чтобы получить.
Лисёныш
Перегрин
>Гумилев говорит - пассионарный надлом. Это проходит у тех, кто выживает.
На эту тему писал я курсовую и если бы у меня был гуманитарный ВУЗ написал бы диплом - согласен.
Приводим аргументы Гумилева (своими словами): - Надлом отражается в мыслях, поэзии, песнях...
Помните в 91 у Шевчука (песня была написана в 90 до событий)
Когда национальность голосует за кровь,
Когда одиночество выжжет до тла,
Когда слово "Вера" прохоже на нож,
Когда плавятся книги да колокола,
...............
Когда черный ветер рвет паруса,
Свет в прожекторах плюется болью в лицо.
Революция без жертв - ничтожная ложь.
Слыщищь, блеют сердца у тех, кто вошь.
Когда лопнет природа и кипящая дрянь
Зажжет небеса, летящие вниз.
А антиутопия на ржавом коне
Скроет могилы уставших ждать.
Когда слово музыка это...
Вот так вот.
По-моему мы прошли эту фазу, сейчас перейдём в инерционную тихонько, произойдёт усиление центральной власти (правда кто-то может и побороться).
А его же фраза:
Нам ни к чему была победа, ведь мы не бредили войной
Классическая фраза фазы надлома. Читай "мы устали быть великими"
Эх, нам бы сИлы!!!
На эту тему писал я курсовую и если бы у меня был гуманитарный ВУЗ написал бы диплом - согласен.
Приводим аргументы Гумилева (своими словами): - Надлом отражается в мыслях, поэзии, песнях...
Помните в 91 у Шевчука (песня была написана в 90 до событий)
Когда национальность голосует за кровь,
Когда одиночество выжжет до тла,
Когда слово "Вера" прохоже на нож,
Когда плавятся книги да колокола,
...............
Когда черный ветер рвет паруса,
Свет в прожекторах плюется болью в лицо.
Революция без жертв - ничтожная ложь.
Слыщищь, блеют сердца у тех, кто вошь.
Когда лопнет природа и кипящая дрянь
Зажжет небеса, летящие вниз.
А антиутопия на ржавом коне
Скроет могилы уставших ждать.
Когда слово музыка это...
Вот так вот.
По-моему мы прошли эту фазу, сейчас перейдём в инерционную тихонько, произойдёт усиление центральной власти (правда кто-то может и побороться).
А его же фраза:
Нам ни к чему была победа, ведь мы не бредили войной
Классическая фраза фазы надлома. Читай "мы устали быть великими"
Эх, нам бы сИлы!!!
Я открою тут, пожалуй, темку по ВРР. Со временем.
Теперь для начала.
Сколько революций произошло в России в ХХ веке? Среди историков до сих пор нет единого мнения на сей счет. Ответ на этот вопрос чаще всего зависит от точки зрения или от политической позиции. Одни считают, что в феврале 1917 г. вспыхнула демократическая революция, а в октябре того же года произошел большевистский переворот, по-кончивший с надеждами на развитие России по пути свободы и демо-кратии. Историография, в большей или меньшей степени связанная с большевистской традицией, предпочитает говорить о двух революци-ях: буржуазно-демократической Февральской и социалистической Ок-тябрьской. Современники событий нередко вели речь еще и о “Третьей революции”, направленной против большевистской диктатуры в 1921 г. И все-таки представляется, что революционные события 1917–1921 гг. следует воспринимать как единый процесс, включавший в себя раз-личные линии, подъемы и спады. Все это время на повестке дня стояли одни и те же глубинные социальные проблемы, вокруг которых и раз-ворачивалось противоборство между различными общественными си-лами и течениями. Все время в разных формах шла борьба крестьян и рабочих как против старой системы, заведшей страну в тупик, так и против попыток новых властей навязать обществу такие формы мо-дернизации, которые ломали устои народной жизни. Ожесточенный конфликт между “низами” и “верхами” в итоге завершился торжеством последних, хотя и в отличном от старого обличье – большевистском.
Русская революция стала величайшим событием не только в истории России, но и в мировой истории. Она оказала колоссальное влияние на весь ход событий в XX столетии. Бесчисленные примеры народного самоуправления и удивительная изобретательность самых обычных людей в борьбе за свободу, равенство и братство; чудовищная жесто-кость в ходе борьбы между противоборствующими силами, рождение новых тоталитарных структур и поглощение общества государством - все это плоды русской революции, результаты ее побед и поражений. Будь итоги революции иными, был бы иным и весь ход мировой исто-рии.
ДВОЙНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Нельзя представлять дело так, будто на начальном этапе революция носила “буржуазно-демократический характер”, на втором “характер пролетарской диктатуры” и т.д.
Революция была двойной и развивалась как два параллельных потока. С одной стороны попытки рабочих и крестьян наладить свою жизнь самостоятельно, через различные органы самоуправления. С другой – революция элит, партийных и государственных, пытавшихся рефор-мировать общество “сверху”. Эти два потока не были отделены друг от друга железной стеной. Они пересекались, перетекали один в дру-гой, взаимодействовали и боролись. Каждый революционный поток нес в себе определенный принцип социальной организации: в первом случае советской, во втором партийной.
Идея Советов была изначально выдвинута самими рабочими, а не пар-тиями, во время революции 1905 года. Тогда по всей стране было из-брано множество стачечных комитетов, которыми руководили делега-ты трудовых коллективов. Стачкомы, получившие название “Советы” не ограничивались, однако, забастовками. Они стремились взять под контроль жизнь российских городов. Основой системы Советов было делегирование и принцип императивного мандата. Собрание трудового коллектива или сельской общины давало делегату определенный наказ – какого рода действия необходимы. Если же делегат не выполнял на-каз, можно было отозвать его в любой момент. Немецкий революцио-нер Отто Рюле писал : “Советы возникают на предприятиях. Они со-держат только пролетарский элемент… Никакая партия, пользующаяся привилегиями государственной власти, не может иметь в них преиму-ществ. Их члены, всегда, в любой момент могут быть отозваны. Так в них проявляется воля действующих масс. Разделение на вождей и ве-домых, правителей и управляемых, умных и ослов исчезает. Как все работают, так все и выражают свою волю; все сами управляют собой. Буржуазная форма организации находит свой расцвет в культе героев, масса для нее - материал, из которого "избранные" лепят, что хотят… Пролетарская организация возвращает индивидуум в общность, в со-циальность. Личность, пусть даже самая великая, не балуется, не воз-носится на недостижимые высоты, она расширяется во все стороны в совместном, она пронизывает массы исходящим от нее жаром и растет вместе с массой…”
В начале 20-го века возникли и различные политические партии, во главе которых обычно стояли представители интеллигенции. Партии представляли собой более или менее централизованные структуры. Контролировать текущую политику, давать указания местным партор-ганизациям в перерывах между съездами должны были Центральные Комитеты (ЦК). Один из крупнейших социологов 20-го столетия, Ро-берт Михельс, отмечал, что любая централизованная организация, в частности политическая партия представляют собой ни что иное, как корпорацию, конкурирующую с другими, ей подобным. Партийное ру-ководство («топ-менеджмент», “полит-технологи” как сказали бы сего-дня) контролирует людские и финансовые ресурсы, использует их по своему усмотрению, назначает или влияет на назначения управляющих региональными отделениями (местными партийными комитетами). Получив государственную власть оно фактически присваивает себе так же и общественные богатства. Правда, ЦК может быть избран съездом партии. Но хорошо известно, что руководство любой организации в промежутке между выборами (обычно это несколько лет), способно сосредоточить в своих руках административный ресурс, достаточный для того, чтобы существенным образом повлиять на их исход. Возни-кает классическое противоречие капитализма по Карлу Марксу – меж-ду общественным характером производства и частным способом при-своения. То, что создается совокупными усилиями многих людей, ста-новится достоянием верхушки партийной бюрократии, чиновников. Поэтому, полагал Михельс, неверное утверждение, что партии отра-жают интересы каких-то классов. На самом деле они преследуют, пре-жде всего, свои собственные цели. Другое дело, что для расширения влияния и для удерживания власти в своих руках, партии обычно ста-раются опереться на те или иные социальные группы. Они могут время от времени заботиться об интересах данных групп, но могут и обма-нуть их, “сыграв на доверии”, могут переориентироваться на другие группы и т.д. Но в любом случае, они выражают, прежде всего, свои собственные интересы, а не чьи-либо еще. «При партийной организа-ции – писал эсер-максималист А.Дорогойченко в 1918 г. - трудовые массы передоверяют свой голос лидерам.
Вот почему партия, какая бы она ни была, неизбежно отрывается от масс трудового народа». Отто Рюле писал в начале 20х годов: “Цен-трализм - это организационный принцип, в соответствии с которым вся деятельность организации, ее руководство и цель исходят из единого центра и сходятся к нему. Он находит свое применение всегда там, где немногие стремятся господствовать над многими. В буржуазном госу-дарстве, организованном господстве меньшинства (буржуазии) над большинством (пролетариатом) централизм находит свое классическое выражение и применение. Бюрократия, налоговая система, судебная система, школьная система и, прежде всего, армия построены строго централистски. Партия также воплощает принцип централизма. Она похожа на ступенчатую пирамиду. Внизу - масса членов, которые должны платить и повиноваться, от ступени к ступени сужается круг все более высокопоставленных вождей, со все большим жалованием, все большими полномочиями и правами повелевать. На верхушке (в центре), наконец, несколько человек или даже один человек обладают высшим авторитетом и окончательными решающими правами. Вся инициатива, все предложения, все влияние, все полномочия принимать решения сконцентрированы у вождей: в их руках управленческий ап-парат, списки выступающих, мандаты, пресса, касса. Массу ведут, опе-кают, держат в зависимости и покорности с помощью военной жесто-кости или хитрой лести; она составляет электоральный скот на выбо-рах; ее высшая добродетель - это мертвящее повиновение, партийная дисциплина. Централизм обладает тем преимуществом, что он концен-трирует наличные силы, соединяет их, связывает в целое и тем самым способствует большей эффективности с точки зрения единства. Но у него есть недостаток: он убивает инициативу отдельных частей, ско-вывает волю членов, связывает по рукам и ногам развитие индивиду-альных сил и тем самым препятствует развитию индивида в самостоя-тельную личность, его самосознанию и самодеятельности. Это органи-зационная система для господ над рабами”.
Подобным же образом организовано и большинство профессиональ-ных союзов. Михельс отмечал, что неверно приписывать профсоюзам функции защиты интересов трудящихся. В действительности, они, прежде всего, защищают интересы чиновников, которые этими проф-союзами управляют.
В ходе русской революции возникло противостояние между двумя формирующимися политическими и общественными механизмами – системой советов и партийно-государственной машиной.
ДЕМОКРАТИЯ, ДИКТАТУРА ИЛИ САМОУПРАВЛЕНИЕ?
Партийно-политическая система и работающие с ней в связке органи-зации так называемого "гражданского общества" (профсоюзы и непра-вительственные организации, устроенные по централистским принци-пам) образуют сложную систему связей между различными социаль-ными элитами, правящими группами. Это позволяет элите гибко реа-гировать на меняющуюся политическую и социальную ситуацию, опе-ративно принимать необходимые решения. Парламентские “демокра-тии” делают возможной “обратную связь” с обществом, позволяют по-строить подчас более жизнеспособную систему олигархического и бю-рократического управления, нежели абсолютные монархии или откры-тые диктатуры. Так называемая представительная парламентская (представительная) демократия - устойчивый и эффективный меха-низм, обеспечивающий сохранение власти элит над трудящимися, чем диктатура. Но в капиталистическом обществе есть место и для откры-той диктатуры. По мнению некоторых историков и социологов пред-ставительная демократия и диктатура – это две стороны одной медали. Современный французский исследователь Жиль Дове, отмечает: “Даже нежная скандинавская демократия превратится в диктатуру, если того потребуют обстоятельства. У государства может быть лишь одно на-значение – обеспечивать господство правящих классов - которое оно и осуществляет демократическим или диктаторским способом. То, что первый из двух названных менее жесток, вовсе не означает, что госу-дарство можно перестроить так, чтобы обходиться без последнего. Формы капитализма не больше зависят от предпочтений наемных ра-ботников, чем от целей буржуазии. Веймарская республика капитули-ровала перед Гитлером с распростертыми объятиями, когда это стало выгодно правящим классам.” Если массы трудящихся приходят в дви-жение, бросая вызов существующим общественным отношениям, тогда вступает в игру диктатура. Когда же они находятся в более-менее спо-койном состоянии, ими лучше всего управлять с помощью демократии.
Представительная демократия подразумевает возможность смены элит, стоящих у власти. Это позволяет сохранять стабильность, так как в обществе создается иллюзия народовластия, принятия решений об уст-ройстве страны широкими массами трудящихся. Однако, как отмечал немецкий исследователь Герберт Маркузе: “свободные выборы господ не отменяют противоположности господ и рабов.”
В ходе великой русской революции в период с февраля по октябрь, широкой популярностью пользовались идеи представительной демократии. Но затем интерес к ним стал падать. Возможно, данное обстоя-тельство связано с двумя факторами. Во-первых, с высокой самостоятельной активностью народных масс, не нуждавшихся ни в каких формах олигархии. Во-вторых, с государственной необходимостью подавить эту активность. Чтобы сделать это, правящим группировкам требовалась жесточайшая диктатура.
МЕЖДУ МОНАРХИЗМОМ И САМОУПРАВЛЕНИЕМ
Многие современники событий (одни – с сожалением, другие – с гор-достью) говорили о глубинном монархизме русского общества. «Осно-вополагающим фактором жизни российского народа в 19 веке» назы-вает «миф о добром царе» Всеволод Волин, анархист, участник собы-тий и автор одного из первых исследователей народной истории рево-люции 1917–1921 гг. Крестьяне, отмечал он, боролись «против бли-жайших врагов: помещиков, дворян, чиновников, полиции. Мысль о том, что зло коренится глубже, в самом режиме самодержавия и нахо-дит свое воплощение в царе, главном защитнике дворян и привилеги-рованных сословий…, не приходила крестьянам в голову. Они считали царя неким кумиром, существом высшего порядка, стоявшим над про-стыми смертными с их мелкими интересами и слабостями, вершителем судеб государства… Таким образом, восставая порой против наиболее жестоких хозяев, крестьяне смиренно ждали того момента, когда рух-нет стена, отделявшая их от царя, и тот установит социальную спра-ведливость».
Причины такого, на первый взгляд, парадоксального отношения на-родных масс к власти коренились в самой социальной структуре тра-диционного российского общества и в его основе социальной и куль-турной основе – общине. Крестьянская община сохраняла автономию во внутренних вопросах, но воспринимала государство и олицетво-рявшего государство царя как естественный орган связи с другими об-щинами и вообще внешним миром. В период революции 1905–1907 гг. крестьянство требовало передать в руки общин все земли, пригодные для сельскохозяйственного использования, и, тем самым, возложить на них задачи экономического и социального самоуправления на местах. В то же время, вопрос о царе оно предпочитало не поднимать. На од-ном из волостных сходов чиновник, послушав крестьянские споры о будущем, спросил: «Куда вы девали Царя?». На что получил простой ответ: «А мы об нем и не балакали». На государственном уровне, за-ключает Шанин, «крестьянам виделась парламентская монархия, а не республика, с равенством всех перед законом, свободой слова и собра-ний, с «состраданием», как главным принципом, которым руково-дствуется государственная политика…».
Часто утверждают, что расстрел рабочей демонстрации 9 января 1905 г. и последовавшая за этим Первая русская революция похоронили ве-ру в «доброго царя». Это и так, и не так. После этих событий мало кто в России верил, что Николай II – «справедливый» и «добрый» царь, и все меньшее число людей считали приемлемым сам институт царской власти. Но идеал сосуществования двух элементов, взаимно допол-няющих друг друга, – автономной местной общины «внизу» и твердой, благодетельной и координирующей власти «наверху» в той или иной форме дожил до Революции 1917–1921 гг. Только роль, прежде отво-дившаяся царю, теперь переносилась на другие институты и органы, действовавшие от имени и «в интересах» народа в целом, и прежде всего, – политические партии. Вот почему, свергнув самодержавие в феврале 1917 г., рабочие и крестьяне часто избирали в Советы пред-ставителей политических партий, а затем пытались найти ту из них, которая бы больше соответствовала их нуждам и чаяниям. С другой стороны уже с 1918 г. стало нарастать разочарование в партиях и госу-дарственной власти вообще. Распространилось и представление о том, что самодеятельность и самоуправление не могут и не должны ограни-чиваться местным уровнем и местными вопросами. «В ходе Ре-волюции, – замечал Волин, – народные массы интуитивно начинали постепенно вставать на анархистские позиции. Но им не хватило вре-мени для их осмысления».
Теперь для начала.
Сколько революций произошло в России в ХХ веке? Среди историков до сих пор нет единого мнения на сей счет. Ответ на этот вопрос чаще всего зависит от точки зрения или от политической позиции. Одни считают, что в феврале 1917 г. вспыхнула демократическая революция, а в октябре того же года произошел большевистский переворот, по-кончивший с надеждами на развитие России по пути свободы и демо-кратии. Историография, в большей или меньшей степени связанная с большевистской традицией, предпочитает говорить о двух революци-ях: буржуазно-демократической Февральской и социалистической Ок-тябрьской. Современники событий нередко вели речь еще и о “Третьей революции”, направленной против большевистской диктатуры в 1921 г. И все-таки представляется, что революционные события 1917–1921 гг. следует воспринимать как единый процесс, включавший в себя раз-личные линии, подъемы и спады. Все это время на повестке дня стояли одни и те же глубинные социальные проблемы, вокруг которых и раз-ворачивалось противоборство между различными общественными си-лами и течениями. Все время в разных формах шла борьба крестьян и рабочих как против старой системы, заведшей страну в тупик, так и против попыток новых властей навязать обществу такие формы мо-дернизации, которые ломали устои народной жизни. Ожесточенный конфликт между “низами” и “верхами” в итоге завершился торжеством последних, хотя и в отличном от старого обличье – большевистском.
Русская революция стала величайшим событием не только в истории России, но и в мировой истории. Она оказала колоссальное влияние на весь ход событий в XX столетии. Бесчисленные примеры народного самоуправления и удивительная изобретательность самых обычных людей в борьбе за свободу, равенство и братство; чудовищная жесто-кость в ходе борьбы между противоборствующими силами, рождение новых тоталитарных структур и поглощение общества государством - все это плоды русской революции, результаты ее побед и поражений. Будь итоги революции иными, был бы иным и весь ход мировой исто-рии.
ДВОЙНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Нельзя представлять дело так, будто на начальном этапе революция носила “буржуазно-демократический характер”, на втором “характер пролетарской диктатуры” и т.д.
Революция была двойной и развивалась как два параллельных потока. С одной стороны попытки рабочих и крестьян наладить свою жизнь самостоятельно, через различные органы самоуправления. С другой – революция элит, партийных и государственных, пытавшихся рефор-мировать общество “сверху”. Эти два потока не были отделены друг от друга железной стеной. Они пересекались, перетекали один в дру-гой, взаимодействовали и боролись. Каждый революционный поток нес в себе определенный принцип социальной организации: в первом случае советской, во втором партийной.
Идея Советов была изначально выдвинута самими рабочими, а не пар-тиями, во время революции 1905 года. Тогда по всей стране было из-брано множество стачечных комитетов, которыми руководили делега-ты трудовых коллективов. Стачкомы, получившие название “Советы” не ограничивались, однако, забастовками. Они стремились взять под контроль жизнь российских городов. Основой системы Советов было делегирование и принцип императивного мандата. Собрание трудового коллектива или сельской общины давало делегату определенный наказ – какого рода действия необходимы. Если же делегат не выполнял на-каз, можно было отозвать его в любой момент. Немецкий революцио-нер Отто Рюле писал : “Советы возникают на предприятиях. Они со-держат только пролетарский элемент… Никакая партия, пользующаяся привилегиями государственной власти, не может иметь в них преиму-ществ. Их члены, всегда, в любой момент могут быть отозваны. Так в них проявляется воля действующих масс. Разделение на вождей и ве-домых, правителей и управляемых, умных и ослов исчезает. Как все работают, так все и выражают свою волю; все сами управляют собой. Буржуазная форма организации находит свой расцвет в культе героев, масса для нее - материал, из которого "избранные" лепят, что хотят… Пролетарская организация возвращает индивидуум в общность, в со-циальность. Личность, пусть даже самая великая, не балуется, не воз-носится на недостижимые высоты, она расширяется во все стороны в совместном, она пронизывает массы исходящим от нее жаром и растет вместе с массой…”
В начале 20-го века возникли и различные политические партии, во главе которых обычно стояли представители интеллигенции. Партии представляли собой более или менее централизованные структуры. Контролировать текущую политику, давать указания местным партор-ганизациям в перерывах между съездами должны были Центральные Комитеты (ЦК). Один из крупнейших социологов 20-го столетия, Ро-берт Михельс, отмечал, что любая централизованная организация, в частности политическая партия представляют собой ни что иное, как корпорацию, конкурирующую с другими, ей подобным. Партийное ру-ководство («топ-менеджмент», “полит-технологи” как сказали бы сего-дня) контролирует людские и финансовые ресурсы, использует их по своему усмотрению, назначает или влияет на назначения управляющих региональными отделениями (местными партийными комитетами). Получив государственную власть оно фактически присваивает себе так же и общественные богатства. Правда, ЦК может быть избран съездом партии. Но хорошо известно, что руководство любой организации в промежутке между выборами (обычно это несколько лет), способно сосредоточить в своих руках административный ресурс, достаточный для того, чтобы существенным образом повлиять на их исход. Возни-кает классическое противоречие капитализма по Карлу Марксу – меж-ду общественным характером производства и частным способом при-своения. То, что создается совокупными усилиями многих людей, ста-новится достоянием верхушки партийной бюрократии, чиновников. Поэтому, полагал Михельс, неверное утверждение, что партии отра-жают интересы каких-то классов. На самом деле они преследуют, пре-жде всего, свои собственные цели. Другое дело, что для расширения влияния и для удерживания власти в своих руках, партии обычно ста-раются опереться на те или иные социальные группы. Они могут время от времени заботиться об интересах данных групп, но могут и обма-нуть их, “сыграв на доверии”, могут переориентироваться на другие группы и т.д. Но в любом случае, они выражают, прежде всего, свои собственные интересы, а не чьи-либо еще. «При партийной организа-ции – писал эсер-максималист А.Дорогойченко в 1918 г. - трудовые массы передоверяют свой голос лидерам.
Вот почему партия, какая бы она ни была, неизбежно отрывается от масс трудового народа». Отто Рюле писал в начале 20х годов: “Цен-трализм - это организационный принцип, в соответствии с которым вся деятельность организации, ее руководство и цель исходят из единого центра и сходятся к нему. Он находит свое применение всегда там, где немногие стремятся господствовать над многими. В буржуазном госу-дарстве, организованном господстве меньшинства (буржуазии) над большинством (пролетариатом) централизм находит свое классическое выражение и применение. Бюрократия, налоговая система, судебная система, школьная система и, прежде всего, армия построены строго централистски. Партия также воплощает принцип централизма. Она похожа на ступенчатую пирамиду. Внизу - масса членов, которые должны платить и повиноваться, от ступени к ступени сужается круг все более высокопоставленных вождей, со все большим жалованием, все большими полномочиями и правами повелевать. На верхушке (в центре), наконец, несколько человек или даже один человек обладают высшим авторитетом и окончательными решающими правами. Вся инициатива, все предложения, все влияние, все полномочия принимать решения сконцентрированы у вождей: в их руках управленческий ап-парат, списки выступающих, мандаты, пресса, касса. Массу ведут, опе-кают, держат в зависимости и покорности с помощью военной жесто-кости или хитрой лести; она составляет электоральный скот на выбо-рах; ее высшая добродетель - это мертвящее повиновение, партийная дисциплина. Централизм обладает тем преимуществом, что он концен-трирует наличные силы, соединяет их, связывает в целое и тем самым способствует большей эффективности с точки зрения единства. Но у него есть недостаток: он убивает инициативу отдельных частей, ско-вывает волю членов, связывает по рукам и ногам развитие индивиду-альных сил и тем самым препятствует развитию индивида в самостоя-тельную личность, его самосознанию и самодеятельности. Это органи-зационная система для господ над рабами”.
Подобным же образом организовано и большинство профессиональ-ных союзов. Михельс отмечал, что неверно приписывать профсоюзам функции защиты интересов трудящихся. В действительности, они, прежде всего, защищают интересы чиновников, которые этими проф-союзами управляют.
В ходе русской революции возникло противостояние между двумя формирующимися политическими и общественными механизмами – системой советов и партийно-государственной машиной.
ДЕМОКРАТИЯ, ДИКТАТУРА ИЛИ САМОУПРАВЛЕНИЕ?
Партийно-политическая система и работающие с ней в связке органи-зации так называемого "гражданского общества" (профсоюзы и непра-вительственные организации, устроенные по централистским принци-пам) образуют сложную систему связей между различными социаль-ными элитами, правящими группами. Это позволяет элите гибко реа-гировать на меняющуюся политическую и социальную ситуацию, опе-ративно принимать необходимые решения. Парламентские “демокра-тии” делают возможной “обратную связь” с обществом, позволяют по-строить подчас более жизнеспособную систему олигархического и бю-рократического управления, нежели абсолютные монархии или откры-тые диктатуры. Так называемая представительная парламентская (представительная) демократия - устойчивый и эффективный меха-низм, обеспечивающий сохранение власти элит над трудящимися, чем диктатура. Но в капиталистическом обществе есть место и для откры-той диктатуры. По мнению некоторых историков и социологов пред-ставительная демократия и диктатура – это две стороны одной медали. Современный французский исследователь Жиль Дове, отмечает: “Даже нежная скандинавская демократия превратится в диктатуру, если того потребуют обстоятельства. У государства может быть лишь одно на-значение – обеспечивать господство правящих классов - которое оно и осуществляет демократическим или диктаторским способом. То, что первый из двух названных менее жесток, вовсе не означает, что госу-дарство можно перестроить так, чтобы обходиться без последнего. Формы капитализма не больше зависят от предпочтений наемных ра-ботников, чем от целей буржуазии. Веймарская республика капитули-ровала перед Гитлером с распростертыми объятиями, когда это стало выгодно правящим классам.” Если массы трудящихся приходят в дви-жение, бросая вызов существующим общественным отношениям, тогда вступает в игру диктатура. Когда же они находятся в более-менее спо-койном состоянии, ими лучше всего управлять с помощью демократии.
Представительная демократия подразумевает возможность смены элит, стоящих у власти. Это позволяет сохранять стабильность, так как в обществе создается иллюзия народовластия, принятия решений об уст-ройстве страны широкими массами трудящихся. Однако, как отмечал немецкий исследователь Герберт Маркузе: “свободные выборы господ не отменяют противоположности господ и рабов.”
В ходе великой русской революции в период с февраля по октябрь, широкой популярностью пользовались идеи представительной демократии. Но затем интерес к ним стал падать. Возможно, данное обстоя-тельство связано с двумя факторами. Во-первых, с высокой самостоятельной активностью народных масс, не нуждавшихся ни в каких формах олигархии. Во-вторых, с государственной необходимостью подавить эту активность. Чтобы сделать это, правящим группировкам требовалась жесточайшая диктатура.
МЕЖДУ МОНАРХИЗМОМ И САМОУПРАВЛЕНИЕМ
Многие современники событий (одни – с сожалением, другие – с гор-достью) говорили о глубинном монархизме русского общества. «Осно-вополагающим фактором жизни российского народа в 19 веке» назы-вает «миф о добром царе» Всеволод Волин, анархист, участник собы-тий и автор одного из первых исследователей народной истории рево-люции 1917–1921 гг. Крестьяне, отмечал он, боролись «против бли-жайших врагов: помещиков, дворян, чиновников, полиции. Мысль о том, что зло коренится глубже, в самом режиме самодержавия и нахо-дит свое воплощение в царе, главном защитнике дворян и привилеги-рованных сословий…, не приходила крестьянам в голову. Они считали царя неким кумиром, существом высшего порядка, стоявшим над про-стыми смертными с их мелкими интересами и слабостями, вершителем судеб государства… Таким образом, восставая порой против наиболее жестоких хозяев, крестьяне смиренно ждали того момента, когда рух-нет стена, отделявшая их от царя, и тот установит социальную спра-ведливость».
Причины такого, на первый взгляд, парадоксального отношения на-родных масс к власти коренились в самой социальной структуре тра-диционного российского общества и в его основе социальной и куль-турной основе – общине. Крестьянская община сохраняла автономию во внутренних вопросах, но воспринимала государство и олицетво-рявшего государство царя как естественный орган связи с другими об-щинами и вообще внешним миром. В период революции 1905–1907 гг. крестьянство требовало передать в руки общин все земли, пригодные для сельскохозяйственного использования, и, тем самым, возложить на них задачи экономического и социального самоуправления на местах. В то же время, вопрос о царе оно предпочитало не поднимать. На од-ном из волостных сходов чиновник, послушав крестьянские споры о будущем, спросил: «Куда вы девали Царя?». На что получил простой ответ: «А мы об нем и не балакали». На государственном уровне, за-ключает Шанин, «крестьянам виделась парламентская монархия, а не республика, с равенством всех перед законом, свободой слова и собра-ний, с «состраданием», как главным принципом, которым руково-дствуется государственная политика…».
Часто утверждают, что расстрел рабочей демонстрации 9 января 1905 г. и последовавшая за этим Первая русская революция похоронили ве-ру в «доброго царя». Это и так, и не так. После этих событий мало кто в России верил, что Николай II – «справедливый» и «добрый» царь, и все меньшее число людей считали приемлемым сам институт царской власти. Но идеал сосуществования двух элементов, взаимно допол-няющих друг друга, – автономной местной общины «внизу» и твердой, благодетельной и координирующей власти «наверху» в той или иной форме дожил до Революции 1917–1921 гг. Только роль, прежде отво-дившаяся царю, теперь переносилась на другие институты и органы, действовавшие от имени и «в интересах» народа в целом, и прежде всего, – политические партии. Вот почему, свергнув самодержавие в феврале 1917 г., рабочие и крестьяне часто избирали в Советы пред-ставителей политических партий, а затем пытались найти ту из них, которая бы больше соответствовала их нуждам и чаяниям. С другой стороны уже с 1918 г. стало нарастать разочарование в партиях и госу-дарственной власти вообще. Распространилось и представление о том, что самодеятельность и самоуправление не могут и не должны ограни-чиваться местным уровнем и местными вопросами. «В ходе Ре-волюции, – замечал Волин, – народные массы интуитивно начинали постепенно вставать на анархистские позиции. Но им не хватило вре-мени для их осмысления».