Богиня Прозерпина
Претор
Пишу я сей труд исключительно для того, чтобы, во-первых, не потерять ход времени и смысл происходящих когда-либо со мной событий, во-вторых, для того, чтобы потомки, которые будут жить после меня, смогли разумно и справедливо оценить жизнь людей на рубеже столетий.
К несчастью, время скоротечно, и многие знаменательные события теряют ореол сверкающего очарования. Поэтому прошу моих читателей простить за некоторую не точность и легкое искажение деталей внешности людей, с которыми волей и не волей меня столкнула судьба.
Итак, родилась я 9 июня прошлого века в красивом городе, под названием Н*****д. В объятиях снежных вьюг и скрипучих морозов я провела чуть меньше четырнадцати лет. Воспоминания о тех далеких годах несколько скудны. Именно тогда я начала понимать, что все в жизни решают симпатии. И решив раз и навсегда не впускать в свою жизнь друзей, я с достоинством до сих пор выполняю свое обещание.
Что ж продолжим мое повествование. Ах, да, я забыла представиться, меня зовут Анна Андреевна Соловьева. Происхожу я из старинного дворянского рода, в котором изумительным образом переплетаются кровь дворян: русских, французов и поляков. Но, буквально, за год до моего рождения в нашей семье приключилось большое несчастие: мой дед умер от разрыва сердца, потому что его старшая дочь вышла замуж за безродного человека, о происхождении которого ходили самые разные слухи. Вплоть до того, что его семья после освобождения от крепостного состояния, воспользовалась начавшимися волнениями, сбежала в глухую сибирскую тайгу. Говорили даже, что его отец был зачинщиком одного из крупнейших восстаний того времени. Но это не правда. Естественно, ему приписывали геройские корни, иначе как можно было объяснить тот факт, что обычный мужик покорил сердце дворянки? А он был трусом, бросив нас с матерью на произвол судьбы.
Поэтому все состояние перешло в руки самого старшего сына из большого выводка старикана Соловьева. Что ж, я думаю, самый проницательный читатель уже догадался, что моей матерью и была та дочь, на чьей совести лежала смерть моего деда.
Спустя пару месяцев после моего рождения, моя несчастная мать осталась одна…. Мой отец пропал без вести. Никому не нужная, без средств к существованию, да и еще с грудным ребенком на руках, она была вынуждена обратиться за помощью к родственникам. К нашему с ней общему несчастью, её брат, который унаследовал титул и все состояние семьи, оказался таким же убежденным фанатиком – дворянином, считавшим, что честь его рода запятнана. Ее с позором выгнали….
Моя мать пала духом. Спустя несколько месяцев проживания в сыром и холодном подвале, мы с ней заболели страшной болезнью. И по какой-то счастливой случайности я, будучи шестимесячным младенцем, сумела выздороветь, а моя мать скончалась, оставив о себе лишь небольшой медальон, который она носила со дня своего пятнадцатилетия.
Сжалившиеся старики, которые до этого приютили нас с матерью, позволили мне остаться у них на несколько лет. Но, вскоре, денег на пропитание становилось все меньше и меньше, и я была вынуждена идти работать (хотя работать - это слишком громко сказано). Целыми днями я стояла у входа в храм, попрошайничая, прося милостыню. Многие сердобольные дамы, хватались за сердце, когда смотрели на меня: маленькая девочка с чумазым личиком, да и еще подстриженная под мальчика, жалостливо смотрела им в лицо. Поэтому очень часто я приносила в дом, сравнительно большие деньги, на которые мы могли питаться на протяжении недели. Хорошо, что хоть у моих «содержателей» (я написала содержателей в кавычках, потому что к тому времени я стала их главным добытчиком), были кое-какие средства, которыми они могли выплачивать арендную плату за землю, на которой стоял небольшой домик. И где под сенью большого раскидистого дуба спала сном праведников моя безвременно ушедшая мать.
Так проходили годы, но как быстро шло время, так же быстро я взрослела, и на чумазого подростка с копной нечесаных волос уже смотрели не с жалостью, а с презрением, обвиняя меня в том, что я не хочу работать, и зарабатывать деньги более честным путем. Что ж, может, они были и правы…. Но о каком могло идти честном труде, когда я и говорить-то толком не умела? Ведь, несмотря на мои дворянские корни, меня приютили и воспитывали простые крестьяне.
Постепенно с возрастом формировался и круг моих интересов, друзей. Среди своих сверстников я всегда чувствовала себя неизмеримо старше их всех вместе взятых. Ведь ни одному из них не пришлось испытать в своей жизни столько, сколько пережила я.
Утешение и понимание я нашла со стороны уличных карманников, будущих разбойников с большой дороги. Наши жизни с ними были так похожи, за исключением одного: я никогда в своей жизни не допускала и мысли опуститься на самое дно общества, наоборот, я всегда стремилась вырваться в высший свет, быть похожей на прекрасных девочек в пышных платьях, сверкающих расшитым золотом. В те далекие дни я бы полжизни отдала за кружевную шляпку и стакан парного молока.
Однажды, прогуливаясь по ночным улицам летнего города, мои друзья издали приметили большую карету, запряженную роскошными лошадьми. На дверях её был выгравирован символ, вензель, обозначающий, что эта карета принадлежит какому-то знатному человеку (к несчастью, я тогда плохо понимала значение этих символов).
Лошади стремительно неслись по узкой, с выбоинами, дороге, а герб кричаще сверкал под тусклым светом огней. Такая роскошь среди ночи говорила, о том, что в этой карете находятся богатые люди, и следовательно, их можно было ограбить.
Итак, четверка самых ловких и шустрых мальчишек бросилась под копыта мчащихся лошадей, которые в испуге встали на дыбы и пронзительно заржали. Остальные пятеро подкрались с разных сторон, окружая карету.
Впервые в своей жизни я присутствовала при таком знаменательном моменте моей жизни, как ограбление. Возможно, многие из вас скажут, что негоже девочке участвовать в затеях мальчишек-сорванцов. Но я отнюдь не стыжусь сего эпизода, он до сих пор стоит у меня перед глазами во всем своем великолепии.
Я остановилась на том моменте, когда величественная карета была окружена моими друзьями. Самый старший из мальчиков вытащил из своей, местами порванной, куртки небольшой ножик. Его блестящее лезвие полыхнуло холодным пламенем. И тогда мне стало страшно, это уже была не увлекательная детская игра, а суровая правда жизни: какими бы милыми не были мои друзья, они всегда будут разбойниками.
Несколько ребят залезли во внутрь кареты. Послышалась возня, а затем едва слышный вскрик. Через пару минут оттуда показались их довольные физиономии. В руках они держали награбленное добро. Свистнув, они бросились бежать. Мальчик, который держал в руках ножик, спрятал его обратно в куртку и, схватив меня, потащил вслед за товарищами.
Я успела бросить последний взгляд на карету. Внутри на больших красных подушках лежала окровавленная рука человека. На душе у меня похолодело: они убили человека. И я была причастна к этому….
Всю ночь я ворочалась без сна, понимая, что на моей душе лежит страшный грех, и вряд ли теперь я попаду в рай. Ночью мне мерещились одинокие призраки, которые пытались насильно меня вытащить из-под тонкого одеяла.… Утром я встала разбитая и с тяжелым сердцем.
На следующий день, этот юный убийца пришел ко мне. И я узнала, что его зовут Семеном, и он такой же бедняк, как и я. Так началась наша большая дружба, тепло которой я храню до сих пор.
Теплые осенние деньки пролетели чрезвычайно быстро. От тифа слегли, а затем скоропостижно скончались мои старики, заменившие мне родителей. Так я осталась совсем одна. Постепенно те немногочисленные средства, которые я нашла в доме, подходили к своему логическому завершению, и если бы не мои друзья-разбойники, которые всегда, пусть и по чуть-чуть, но приносили мне еду, сейчас бы не рассказывала вам свою историю.
Кроме них у меня никого не было …
Мне не хватало денег не только на пищу и одежду, но и на дрова, без которых дом промерзал до самого основания. Днем я одевала по шесть теплых кофт, трое шерстяных брюк, и обвязывала себя изрядно поеденной молью шалью. Ночью я молилась, прося себе легкой смерти, или, умоляя Всевышнего пощадить меня и дать надежду на долгую жизнь.
Проснувшись с утра, я горячо благодарила Бога за то, что пережила еще одну холодную ночь.
Вспоминая сейчас те ужасные холодные и голодные годы, я понимаю, что не было ничего страшнее в моей жизни. Я была одинока: весь мир принадлежал мне, а я – никому. От этого было и больно, и обидно. О! Жизнь крайне не справедлива….
В комнате, в которой стояла полу разрушившаяся печь, было очень холодно, потому что окна были закрыты криво заколоченными деревянными досками. Я боялась уйти из своего домика, чтобы потом остаться навсегда на улице….
Каждое утро начиналось со стука в дверь.
– Тук. Тук. Тук. ТУК-ТУК-ТУК.
И я знала, что это пришел мой друг Семен, который этой ночью сумел поживиться и принес мне долгожданную еду, потому что для меня все награбленные сокровища – золотые украшения, драгоценности, не могли сравниться с обычным куском хлеба. Долгими ночами я представляла себе, каково это вставать утром, а на столе стоит теплое молоко, на хлеб намазано масло. А когда голод не так силен можно было просто пососать кусочек сахара. О, как я завидовала этим девочкам, которым посчастливилось родиться в семье богатых и обеспеченных людей. У них все это было. А может даже что-то такое, о чем я не могла даже мечтать – например, варенье…..
Часто, когда на улицах было, не так холодно, я подглядывала в окна зажиточных семей. И ни у одного ребенка я не видела несчастного взгляда, впалых щек, грязных и не расчесанных волос.
Одна девочка, которую я заметила в одну такую свою прогулку, необыкновенно поразила меня. И я поклялась, что мои дети будут такими же красивыми, как и она.
У нее были розовые упитанные щеки, когда она жевала, они очень смешно подрагивали. Белокурые волосы блестели, словно золото, которым так дорожили мои друзья. Нежная светлая кожа была на удивление чистой, что меня рассмешила мысль о том, сколько нужно было бы отмывать меня, чтобы я стала такой же чистенькой. У девочки были небольшие светлые глаза, и хотя мои старики часто говорили, что мои черные глаза похожи на угольки (тогда мне казалось, что лучше угля не может быть ничего на свете), она казалась мне необычайно очаровательной. Особенно после того, как я увидела, как она смеется - у нее на пухлых щечках появлялись ямочки, делающие ее личико до необычайности миленьким и очаровательным.
Ее образ навсегда врезался в мою память и мое сердце. В тот же день я увидела, что совсем не похожа на это милое и комнатное создание. Я была рождена и выросла на улице, каждый новый день мог все изменить в моей жизни: я могла не проснуться, замерзнув; умереть от голода; заболеть страшной болезнью; меня могли посадить в тюрьму, как делали со многими моими знакомыми.
Шли годы, а я все так же жила, можно сказать, на иждивении у моих друзей. Каждое утро меня ждал небольшой кусок засохшего хлеба и стакан чистой воды. Не знаю, как мне удалось выжить, но видимо я родилась под счастливой звездой. Многие уходили из этого мира, не выдерживали их хрупкие детские тела такой жизни. Но суждено мне было остаться живой, чтобы потом стать тем, кем я стала.
Поворотным годом, в моей никчемной жизни, стал мой семнадцатый день рождения. Моего верного и доброго друга поймали. И тогда я поняла, насколько слабо была подготовлена к суровой реальности. Никому в этом мире не было дела до меня. Умру ли я или же буду жить до старости, - все это было пустым звуком, и лишь одну меня беспокоила моя дальнейшая жизнь.
Как жить? – вот вопрос, который не давал мне заснуть ночами. Благо, что судьба послала мне добрых людей, благодаря которым я вышла из мира ночных улиц. Эти добрые люди были обычной семьей, к которым я пришла работать. Несмотря на мою прошлую жизнь, о которой я сразу им рассказала, они предложили мне попробовать себя в роли продавца в их небольшом магазинчике.
Я до сих пор, лежа в холодной постели, вспоминаю запах сдобы и ванили, которыми были пропитаны даже стены. Это было похоже на рай - я работала, получала деньги и часто, что не удавалось продать, мне можно было забрать домой. Пусть это были и старые булочки, но вкуснее их я ничего в жизни не пробовала. Их мягкое тесто нежно плавилось у меня во рту, а желудок умоляюще просил, есть их больше и больше. Это было чудо! Иной жизни я не желала для себя. Иногда я мечтала умереть от переедания. И это казалось мне не карой небесной, а подарком судьбы!
В тот же год я вышла замуж. И моим избранником стал сын моих «добродетелей». Наверное, большинство из вас, удивленно поднимет вверх брови, изумившись тому, что я написала добродетели в кавычках. Но уверяю вас, это отнюдь не случайно. Они были моими добродетелями до тех пор, пока могли во всю использовать меня. Только потом я вдруг отчетливо осознала, что в соседнем, подобном нашему, магазине продавцу платили в полтора раза больше, чем мне. А я и не догадывалась об этом. Мне казалось, что те гроши, как минимум миллионы. К тому же мою душу грели эти вкусные булочки, которыми я изредка лакомилась. Этот вкус одурманил меня…, лишив воли и разума.
Итак, вернемся к моему будущему супругу. Его звали Александром. (Его фамилию я называть не буду, чтобы его родственники не преследовали меня в будущем). Высокий, темноволосый, синеглазый – он покорил мое сердце, обещая вечную любовь. Мне было тогда около восемнадцати лет, и я была совсем одна. Может, поэтому я связала свою жизнь с этим человеком…. Не буду даже представлять себе, фантазировать, как бы сложилась моя жизнь, родись я в семье богатых людей. Но этого не случилось и судьба у меня только одна, мне грех на нее жаловаться. Все трудности, пережитые в детстве и юности, да и в более зрелом возрасте, только закалили меня, сделав мое сердце и душу каменными и холодными.
Он был старшим сыном в семье моих «добродетелей». Именно на него рассчитывали, как на продолжателя их рода, чтобы их фамилия не обрывалась, и было, кому наследовать состояние родителей.
Не хочу показаться вам хвастливой, но к тому времени моя худощавая фигура стала более округлой и женственной. Возможно, именно своим внешним видом я и привлекла своего будущего мужа. Но к его несчастью, я прошла большую школу жизни, и знала, что вступать в какие-то ни было более близкие отношения с мужчиной, чем простые ухаживания и дружба, чревато появлением детей. Поэтому я предпочитала держать его на коротком поводке – достаточно близко к себе, но в то же время, довольно далеко.
Поначалу, он рассчитывал завоевать меня, подумав, что раз я бедная и сирота, то со мною будет легко справиться. Но не на ту напал! Я оказалась крепким орешком, и он не в силах был разломить его.
Спустя несколько месяцев после знакомства с ним, он стал проявлять все большую настойчивость и чрезмерно повышенное внимание, и это стало настораживать всю его родню….
Меня выгнали с работы, я опять стала нищей, без гроша в кармане. Страх перед новым витком бедности, страх вернуться к прошлому заставил меня пойти на решительные действия. Каждое утро я незаметно появлялась возле их магазина, старясь привлечь его внимание к себе. И Александр это замечал, он просто изнывал от желания подойти ко мне, но его родители не оставляли его ни на шаг. Но преграды двум сердцам не помеха. То, что я была окончательно недоступна для него, подстегнуло моего кавалера к решительным мерам.
Он ушел из дома, заявив, что если я не буду его женой, то он или покончит жизнь самоубийством или уйдет в армию, чтобы погибнуть там. Пожалуй, это стало весомым аргументом на чаше весов. И после этого мы поженились. Свадьба была скромной, но меня мало это волновало. Да, у меня не было роскошного платья, у которого бы был длинный шлейф, не было алмазной короны из белого золота, - а зачем мне все это? Главного я добилась: мой избранник меня любил, я почти сумела убедить себя в том, что тоже люблю его, и у меня была крыша над головой, деньги и еда.
С этого года начался новый этап в моей жизни. Я стала солидной, замужней женщиной. И, несмотря на то, что я была женой наследника всего, что было у его родителей, я продолжала работать в магазине, но на этот раз я поступала умнее. С помощью достаточно примитивных уловок, которые я узнала в своей прежней, бездомной жизни, я воровала у своих родственничков небольшие суммы, и откладывала их на «черный день». Возможно, вы подумаете, что я откладывала их для дня своей смерти, чтобы они могли устроить мои похороны? Но, увы, я совсем не такая. Эти деньги я копила на случай непредвиденных обстоятельств, например, если мой благоверный муженек решит со мной расстаться, а без «приданного» я не собиралась уходить.
Я оказалась дальновидной, к моему несчастью. Моя свекровь, после нескольких дней замужества открытым текстом сказала:
– Я вас разведу, чего бы мне это не стоило!
И развела. Моя свекровь была страшной женщиной. Возможно, если бы она умерла в день нашей свадьбы, мой брак просуществовал бы намного дольше. Она замечала все вокруг: особенно если это «все» было связанно со мной.
– Ты не так положила салфетку! Не правильно застелила постель! Не умеешь причесываться, готовить любимое блюдо моего сына….. и т.д., и т.п.
И этих «не так» за время моего брака было сказано больше миллиона раз. Ей не нравилось во мне все. Сначала я старалась подстроиться под нее, а когда поняла, что она специально выводит меня из себя, просто плюнула на нее (естественно, в переносном смысле). Я была такая, какая я есть. И никто в этом мире не стоит того, чтобы ради него меняться, ломать себя.
А развела она меня с мужем глупым и примитивным способом – сведя его с девушкой из благочестивого семейства. Ради этой девицы, мой Александр оставил меня. И в то мгновение я безумно радовалась, что так и не решилась родить ребенка. Малыш бы связал меня по рукам и ногам, а так я была свободной птицей, и могла лететь туда, куда зовет меня мое сердце.
Денег, накопленных мною, во время моего супружества, хватило для того, чтобы я могла выкупить небольшое помещение. Именно в нем я устроила то, что знала лучше всего – магазин. В подсобном помещении я спала, а в магазине продавала ткани. В то время оказалось, что это гораздо прибыльнее, чем продукты.
Конечно, в моей жизни все связанно с прошлым, с периодом нищеты. И тогда, я решила, что от самой себя не уйти, решив использовать свои прежние связи. Несколько моих старых друзей, большинство из которых успело вернуться из мира решеток и охранников. Вернулись все, кроме моего лучшего друга. Что стало с ним, я не знала, но была твердо уверена, что не дам себе опуститься на самое дно.
Несколько самых преданных и верных товарищей по несчастью я пригласила работать к себе. Мы продавали дорогие ткани, одевая большинство модниц того времени. Но никто из моих посетителей не знал, что большинство этих тканей не было честно приобретено. Ночами их привозили ко мне мои соратники, у которых я покупала их по смешной цене.
Этот была часть моей жизни. Мне нужно было стать богатой, чтобы никто больше не имел права вытирать об меня ноги, как о коврик. Я – человек, и ради этого почетного титула я готова была на все.
Время текло неумолимо. Но оно оказалось щедрым для меня: мой магазинчик стал знаменит, я получала большие суммы, за мной даже начинали ухаживать городские щеголи. Но ни один этот разодетый мужчина не мог заинтересовать меня настолько, чтобы я была готова соединить свою жизнь с ним. Я была чересчур мелочной – мне не хотелось, чтобы кто-то пользовался моими деньгами, которые я зарабатывала кровью и потом.
Самое удивительное, что произошло на этом этапе моей жизни, было то, что моя бывшая свекровь и ее новая невестка стали навещать мой магазинчик, чтобы прикупить ткани. Но, что было удивительнее, они не узнавали во мне ту девушку, которую с позором выгнали из своего дома, как приживалку.
Мне хотелось мстить, унижать их, вывалять в грязи, но я опомнилась. Реальность была суровее самых чудесных желаний и фантазий. Я решила все-таки получить хоть какую-нибудь пользу от этого семейства.
А что бы вы сделали на моем месте?
Это чисто риторический вопрос, потому что, на мой взгляд, я сделал гениальный ход. Я продавала им самые дешевые ткани по самой высокой цене. Сделать это оказалось проще простого. Они не разбирались в материях, а я, наоборот.
Часто им нужны были самые модные ткани, и они приходили ко мне. Я вытаскивала из подвала давно залежалые материи, представляя их, как самый последний писк моды. А ради этого они готовы были потратить все деньги, что у них были. Ничтожные существа, недостойные называться женщинами!
Только на них я заработала деньги, нужные для того, чтобы расширить свое помещение. Теперь мне больше не нужно было спать в сырой подсобной комнате.
Я стала богатой, и могла позволить повысить заработную плату своим друзьям, и покупать действительно стоящие ткани.
Но неожиданно все стало рушиться. Моя тщательно создаваемая империя рассыпалась на моих глазах. А все началось с заметки в газете. Приведу небольшие отрывки, которые всплывают в моей памяти:
«…Небольшой магазинчик на улице К**** - пустая фальшивка…. Все ткани, которые многие из горожан приобретали там, краденные… и хозяйка этого заведения, прикрывающаяся благочестивой, приобретала их, чтобы обманывать вас….»
Гром среди ясного неба. Но кто мог знать мою тайну? Лежа в постели, я не могла даже представить себе, кто испортил мне эту жизнь. Фамилия, которой была подписана эта заметка, ничего мне не говорила: «Стержаков С. П.»
Если бы я знала кто он такой, я могла бы даже убить его, но прийти в редакцию я боялась, так как у этого человека могли быть неопровержимые доказательства моей вины. Но судьба все равно столкнула нас лицом к лицу.
Под фамилией Стержаков скрывался мой единственный друг. Когда я увидела его возле редакции, то готова была кинуться ему на шею, чтобы расцеловать, ведь мы не виделись столько лет. Но его окликнули его новым именем – Семен Петрович. Человек, который раньше спасал мне жизнь, теперь уничтожил дело моей жизни….
Я еще долго стояла и смотрела на его спину, надеясь, что молния поразит его черное сердце. Как я ненавидела его в тот момент!
Я решилась подойти к нему. Меня колотило, когда приблизилась к нему, но я старалась держать себя в руках, чтобы не сделать непоправимых ошибок.
– Семен? – мой голос звучал сухо и глухо. И даже мне он показался чужим. Мужчина обернулся, а мое сердце безвольно задрожало. Я помнила эти смеющиеся зеленые глаза с детства.
– Да, я вас слушаю, - он не узнал меня, это я поняла сразу. И от этого мне стало так обидно и больно, что я даже не могла вымолвить ни слова. Но тот железный стержень, благодаря которому я не погибла, заставил меня сказать:
– Ну, здравствуй, Семен. Неужели ты не узнаешь меня? – его глаза дрогнули, а желваки нервно заходили. Узнал ли он меня сейчас? Я не могла понять это по его застывшим глазам.
– Боюсь, мы с вами не знакомы, - ответил он. Если бы у меня был тогда под рукой нож или, на крайний случай, большие ножницы, которыми я раскраивала ткани, я бы вонзила их в спину этого предателя. Весь спектр отрицательных человеческих чувств пронзил меня, ярость захлестнула, убивая в моей душе остатки человечности.
Он мстил мне, это я поняла сразу, когда он надменно развернулся и пошел прочь от меня, но за что? За то, что я не нашла его, не стала искать с ним встреч в тюрьме или за то, что я вышла замуж? Не знаю!
Можно ли испытывать к человеку такие противоречивые чувства, как любовь и теплая нежность, к тому маленькому Семену, который приносил мне еду, и огромную всепоглощающую ненависть, к взрослому мужчине, одним взмахом пера, отчеркнувшим мои шансы войти в высший свет.
Боль стала моей верной спутницей. Я понимала, что от неприятностей не спрятаться, что с ними мне надо бороться, но как мне было поступить? Ведь я никогда не вела войну против одного из самых близких мне людей, и от этого становилось только хуже.
Я могла бы убить его, но пришлось бы делать это самой, ведь он все еще пользовался в среде бедняков славой и авторитетом. А я не могла позволить ненависти уничтожить меня окончательно, позволить ей забросить меня в пучину отчаяния и злобы…. Не могла я так поступить, и стала бороться.
Пусть весь мир будет против меня, но я выполню свое обещание – мои дети никогда не познают той жизни, которую прожила я. Ради их светлого будущего мне нужно было продолжать жить, учиться приспосабливаться.
Решив окончательно избавиться от мучений, через своих старых знакомых я прислала очаровательный букет Семену, но выполнен он был в темных тонах, а все цветы образовывали круг – это был своего рода поминальный венок, прощание с прошлой жизнью.
Я знала и знаю свои преимущества над остальными, и в их череде одно из основных – моя красота. О, поверьте мне, я была чрезвычайно соблазнительна. Сейчас время уже взяло свое, но я сохранила эту красоту, несмотря на то, что в данный момент являюсь лишь тенью прежней Анны.
И я воспользовалась своей красотой, соблазнив своего бывшего мужа. Он снова принадлежал душой и телом только мне. Хотя он и не представлял для меня никакой особой надобности, но это была, своего рода, проба сил. А впереди меня ждало еще очень много испытаний.
Благодаря этой связи я смогла остановить финансовый крах своего магазина. Да, он уже не давал мне такой большой прибыли как раньше, но все полученное позволяло мне не думать о том, что есть завтра, как заплатить за аренду своей квартиры (хотя я несколько раз порывалась отказаться от нее и вернуться в подсобное помещение).
Благодаря этому несчастному Александру, я сумела добраться до первой вершины. Им стал сын графа, который безвременно покинул этот мир, оставив все свое наследство своему непутевому сынку.
Именно он вывел меня в высшие круги, где вращались лучшие люди нашего бренного мира. Графы, врачи и министры, их пышнотелые дамы, не знающие боли и страданий улиц. О, как же сильно я их всех ненавидела! Им все давалось легко. Захотелось соболиную шубу? На следующий день она у ваших ног. А мне ради этого пришлось потеть, унижаться, страдать…. Боль и ярость двигали мной, не позволяя останавливаться на пути. Я рождена для великой цели: я обязана изменить распорядок и режим, который царствовал везде. Богатым у нас всегда везде дорога, а бедных на этом пути топчут!
Вот чего я не хотела – я боялась, что мои усилия будут напрасными…. Это было страшно осознавать, что кто-то сможет помешать мне, подняться на самый верх. Я понимала, что чем выше взбираюсь, тем будет больнее мне все потерять, упасть с вершины, но от этого желание быть богатой, повелевать людьми не уменьшалось. А наоборот, это была игра, кто сильнее, кто кого победит. Я жизнь, или она меня.
Одиночество - спутник волков, и я была волком, потому что не было в мире человека, которому бы я могла все рассказать, способного понять меня. Вернее, он был, но находился по другую сторону баррикады. Это был Семен. Но он легко отказался от своих бандитских корней, решив стать честным и праведным. Я же не забывала о том, кем я была, это наоборот лишь подстегивало меня…. стремиться все выше и выше, до самых небес….
В этом мире нет места слабым существам – закон дикого мира и моего окружения, это я очень рано поняла. Но благодаря этому опыту, все незначительное было ценным, на что другие никогда не обращали своего внимания.
Это был тяжелый путь, который делал меня бесчувственной. Я познала все: боль, утрату, ненависть, обиду, ярость, отчуждение, призрение. Все! Это был мой багаж, и изредка я выпускала одну из них, чтобы вновь понять каково это на самом дне общества, каково, когда ты полный ноль, ничтожество. И тогда мне становилось лучше и спокойнее.
Удивительно, но ярость успокаивает. От нее становится легче, словно ты принял обезболивающее средство. Сначала огонь охватывает тебя полностью, хочется рвать и метать, крушить все и вся, причинять боль любому, кто окажется рядом, но потом приходит опустошение, которое утихомиривает эту бурю страстей, делая рассудок холодным и расчетливым.
И ни разу, поверьте мне на слово, ни разу в своей жизни я не захотела плакать от безысходности, потому что я твердо была уверена в том, что все имеет начало и конец. В каждой ситуации есть подводные течения, попав на которые легко сможешь выплыть из любой трясины.
Я познала все, и теперь пришел черед общества узнать боль. Пусть не каждый пострадает от моей ненависти, но, по крайне мере, отдельные особи этого мелочного и алчного организма под названием светское общество. Чем оно светское? Что делало его выше других? Там собирается высший свет, ответят мне многие. Но тогда другой вопрос – откуда у распутных, высокомерных, алчных существ может идти свет? Ведь они именно этим и отличаются от низших слоев – высший свет должен нести свет, облагораживать других людей. А они? Что несли и несут они? Они способны лишь манерно нести самого себя, да и еще с таким видом, что перед вами сам Господь Бог.
Только за одно это я не приемлю света. Я предпочитаю ночь, мне так легче жить. В темноте я не вижу недостатков у других, там мы все равны. Именно поэтому я живу в вечной ночи, даже пусть она у меня внутри….
Эта боль - моя отрада
Словно не было потерь.
Словно мы с тобою рядом,
Словно вместе мы теперь.
Эта боль - моя отрада.
Тяжело мне, но к чему
Буду я бороться с вами?
Вы враги мне, почему?
Я мертва, вот это радость….
Мне не знать уроков зла…
Высший свет – какая гадость!
Боль – отрада ты моя!
Знаю я теперь, что никто и никогда не может понять меня. Я всю свою жизнь буду мечтать об идеальных людях, которые очистятся от этой заразы, и станут божествами в человеческом обличии. Но моим мечтам не суждено было сбыться.
Я достигла вершины. Долго, но упорно я шла к намеченной цели, надеясь, что смотреть на суровую реальность с вершины будет легче. Но все стало хуже. Я видела боль и разочарование в низшей среде, из которой вышла сама, но одновременно с этим я видела, блеск алмазов, сытные и упитанные лица высшего света. И ненависть к ним захлестывала меня. Одному Богу известно, как мне удавалось терпеть и сдерживаться от дикого желания отхлестать их всех палкой!
Тот медальон, оставшийся у меня от моей матери сослужил мне отличную службу. На нем был герб моей семьи, которая выбросила мою несчастную мать на улицу с маленьким ребенком. Да, мой дед и дядя и не подозревали того, что, спустя много лет, именно мне суждено остаться единственной из рода Соловьевых.
Этот медальон заметила вдова самого младшего брата моей покойной матери. Это произошло на одном из званых балов, куда я пришла вместе со своим очередным кавалером. Был чудесный вечер, много аппетитной и сочной еды, за которую я раньше готова была отдать полжизни. И этот вечер стал еще великолепней, когда я узнала, наконец, кто я такая. Но мысль о том, что я все-таки, пусть и частично, принадлежу к высшему обществу, не сильно меня обрадовала. Теперь, когда я узнала самые сокровенные тайны «лучших» людей мира сего, уж поверьте мне, отнюдь не хотела быть причастной к этому обществу.
Никогда не могла понять тех людей из высшего света, которые были озабочены своей молодостью и внешностью, накладывая на себя пуды косметики и пудры. На них всегда было страшно смотреть – застывшие маски, на которых нет ни капли жизни. Я всегда считала, что естественность мой главный козырь, и не прогадала. Бог одарил меня чудесными волосами, которые от природы были очень светлого цвета, яркими зелеными глазами, и великолепной фигурой. А зачем мне все это скрывать под модным образом?
Я всегда говорю: если все будут прыгать с Эйфелевой башни, вы прыгните, если скажут - это дань моде? Вы ответите, что нет. Вот и я не стала идти в ногу с модой. Я естественна, и до сих пор, дожив до глубокой старости, ни разу не наносила на свое лицо ни грамма этой искусственной мерзости.
Итак, я стала владелицей огромного состояния: нескольких поместий, одного завода и трех магазинов. Естественно, я не забывала и о своем маленьком магазинчике, который строился мною из крови и пота. Я была богата, почти баснословно.
Деньги деньгами, а мне все равно чего-то не хватало. Когда я жила в подсобном помещении, находясь на грани нищеты, все виделось мне в ином свете. Мне казалось, что деньги – есть смысл этой жизни. Но от этой мысли, которая никогда не оставляла меня в покое, мне становилось плохо. Каждый вечер, сидя в унылой, серой и сырой комнате, больше напоминающей тюремную камеру, я складывала на постели все свои сбережения, пересчитывала каждую монетку, каждую бумажку. Вы не поверите, но я получала странное удовольствие от этого. Деньги становились моей целью. Каждый раз, когда мой капитал увеличивался пусть даже на одну копеечку, я радовалась как ребенок заветной игрушке.
И вот, когда я точно не могла сказать каков размер моего капитала, я вдруг отчетливо стала осознавать, что деньги – это не самое важное в жизни. И это было удивительно! Ведь с тех пор, когда я прозябала в нищете, прошло чуть больше двух лет, и я практически не изменилась, а мои жизненные приоритеты и ценности трансформировались! Неужели, это деньги так меняют людей? Я не знала радоваться мне тому, что больше не сосредотачивала все свое внимание на деньгах, или плакать, понимая, что потеряла что-то очень главное там, в той другой жизни. И это были даже не те жалкие гроши, которых едва хватало на жизнь. Я потеряла крупицу своей души, пусть она у меня давно окаменела, но это была моя душа, и от этой потери становилось невыносимо тоскливо.
Деньги так и не сумели избавить меня от одиночества, даже наоборот. В каждом человеке, неважно, какого пола он был, который приближался ко мне с явными намерениями завязать более плотные отношения, любовные или дружеские, я подсознательно стала видеть врага, стремившегося похитить мои сокровища, мое богатство. Это было инстинктивной защитой, и я отталкивала их всех, предпочитая закрываться в своем огромном и пустом доме, где, кроме меня и моих слуг, никто не жил.
И когда одиночество уже полностью поглотило меня, я решилась на отважный шаг. Я решила выйти еще раз замуж. Моим избранником стал успешный офицер, чье богатство было даже больше моего. С точки зрения опять-таки денег, это было весьма успешным вложением капитала, а с точки зрения чувств, этот брак насиловал мою душу, ведь я совсем не любила его. Петр Григорьевич был невероятно красив, да к тому же, так же невероятно богат, и являлся завидной партией для любой женщины или девушки.
Но благодаря моему упорству, с которым я шла к намеченной цели, он выбрал именно меня, хотя в свет выходили совершенно юные и неопытные девушки, когда я уже была почти тридцатилетней старухой. Судьба или рок? Не знаю. Возможно, это была роковая судьба, которая намеренно оставляла меня в полном одиночестве.
Это случится намного позже, спустя два года моего брака, а пока я перейду к истории появления моих детей. Многие всегда замечали, что я необыкновенный человек во всех смыслах этого слова, и даже в таком чудесном моменте для любой женщины, как появление детей, я осталась верна себе самой.
Я не любила супруга, и каждую ночь, когда он находился рядом со мной, мое сердце обливалось кровью, меня тошнило от него, я начинала люто ненавидеть его. Теперь мне казалось, что лучше одиночества нет ничего на свете. Раньше я принадлежала себе, а сейчас был мужчина, который считал меня своей собственностью.
Когда началась очередная война, в которой должны были участвовать все офицеры, мой благоверный, не буду скрывать, что это было одним из радостных моментов в моей жизни, ушел на фронт. И тогда-то, в следующую ночь, которую я провела одна, лежа на огромной кровати, под теплым одеялом, судьба моя решилась. Мне не хотелось даже представить себе, что я буду вынашивать детей своего супруга, мне хотелось хоть раз сделать что-то для души, для той Анны, которая мерзла, натягивая на себя старую, поеденную молью, шаль.
Лежа в ночной тишине, слушая, как стрекочут кузнечики в саду, я вспоминала свое прошлое, свою юность, наполненную обидой и болью. И мне так отчаянно захотелось иметь детей, чтобы я могла излить свою нерастраченную любовь на них, вкусить материнство, почувствовать себя нужной кому-то….
Я вспоминала своего друга, который холодными ночами согревал меня теплом своего мальчишеского тела. Мы были с ним так близки, я любила его всей душой, кроме него обо мне так никто не заботился…. И я решила, что пришло время отдать дань прошлому, взять из той жизни самое лучшее. И я взяла…. А могло ли быть иначе?
Следующую неделю я провела в объятиях Семена. И одному Богу известно, как унижалась я, чтобы он вновь согревал меня ночами. И только тогда в ту незабываемую неделю, я поняла, чего мне так не хватало в этой жизни. Любви. Любви мужчины и женщины, материнской любви. Именно поэтому я была так одинока, я не знала любви и не умела любить, и только рядом с Семеном, я поняла, как много я потеряла времени, стремясь попасть на вершину, растрачивая себя на всех, кроме себя самой.
Мое время ушло, и я никогда не смогла бы стать прежней. Наши пути с Семеном разошлись. А та неделя была лишь дырой во времени, когда прошлое, настоящее и будущее слилось, забывая о суровой реальности.
Но судьба и Бог смилостивились надо мной. Вскоре мне пришла телеграмма, где меня извещали, что мой драгоценный супруг трагически погиб в бою. Я вновь была свободна, а в моем чреве зрели дети Семена. Спустя девять месяцев я родила близнецов – мальчика и девочку. Но это произошло не на моей родной земле. Когда я узнала, что стала вдовой, и все это богатство принадлежит мне и детям, я решила уехать из страны, чтобы начать новую жизнь.
Не буду скрывать, еще одной причиной моего скорого отъезда стало то, что я боялась двух вещей: первое, это то, что Семен догадается, что я беременна от него, а вторая, была намного страшнее. В стране зрело недовольство, весь порядок перевернулся с ног на голову. Все изменилось, и я решила исчезнуть, чтобы спасти своих детей от этого кошмара.
Когда-то я мечтала, чтобы это произошло, чтобы высший свет умылся кровью за мою боль…. И боль миллионов людей. Но теперь мой путь и путь народа разошлись, скоро я должна была стать матерью. Я была богатой, и хотела ли я того или нет, но принадлежала к элитарным слоям. Я должна была выполнить свое обещание: мои дети не должны видеть нищету и голод. Они должны прожить эту жизнь так, как не смогла я.
Именно поэтому, я, как и многие мои знакомые сбежали из родных мест. Я предпочла Францию. Между прочим, я до сих пор живу здесь. Судьба связала меня крепко с этой страной: здесь родились мои дети (сына я называла Николаем, но здесь его все зовут Никки, а дочь – Наташей, естественно, ее имя стало произноситься на иностранный манер, Натали), я вложила все свои сбережения в рестораны. Здесь я имею все, а родина…. Родина лишь только снится мне ночами. В этих снах я снова молода, а рядом со мною мой дорогой Семен, мы резвимся на зеленом лугу, где все пахнет васильками и свежестью.
Я могу лишь мечтать об одном: чтобы у меня быстрее появились внуки, и я могла им рассказывать сказки об их далекой второй родине, где я пусть и неделю, но была счастлива, как большинство людей не может за всю свою долгую жизнь.
И все-таки, оглядываясь на свое прошлое, понимаю – я счастливая женщина. У меня двое детей, которые выросли и стали достойными людьми. Да, я до сих пор одна. Но я не хотела больше делить свое тело ни с кем, оно принадлежало лишь мне и Семену. Этот мужчина был моим всегда, но мы слишком поздно поняли это и сумели урвать у судьбы лишь крупицу счастья. Об этом я буду жалеть, но обо всем другом – никогда. Это моя жизнь, и пусть ее легче назвать суровой реальностью, но я прожила ее с высоко поднятой головой.
Моя жизнь, моя судьба – это лишь урок, для всех людей, которые думают, что деньги это все в жизни. Но это не так, поверьте мне, странной француженке, которая навсегда в душе осталась русской.
К несчастью, время скоротечно, и многие знаменательные события теряют ореол сверкающего очарования. Поэтому прошу моих читателей простить за некоторую не точность и легкое искажение деталей внешности людей, с которыми волей и не волей меня столкнула судьба.
Итак, родилась я 9 июня прошлого века в красивом городе, под названием Н*****д. В объятиях снежных вьюг и скрипучих морозов я провела чуть меньше четырнадцати лет. Воспоминания о тех далеких годах несколько скудны. Именно тогда я начала понимать, что все в жизни решают симпатии. И решив раз и навсегда не впускать в свою жизнь друзей, я с достоинством до сих пор выполняю свое обещание.
Что ж продолжим мое повествование. Ах, да, я забыла представиться, меня зовут Анна Андреевна Соловьева. Происхожу я из старинного дворянского рода, в котором изумительным образом переплетаются кровь дворян: русских, французов и поляков. Но, буквально, за год до моего рождения в нашей семье приключилось большое несчастие: мой дед умер от разрыва сердца, потому что его старшая дочь вышла замуж за безродного человека, о происхождении которого ходили самые разные слухи. Вплоть до того, что его семья после освобождения от крепостного состояния, воспользовалась начавшимися волнениями, сбежала в глухую сибирскую тайгу. Говорили даже, что его отец был зачинщиком одного из крупнейших восстаний того времени. Но это не правда. Естественно, ему приписывали геройские корни, иначе как можно было объяснить тот факт, что обычный мужик покорил сердце дворянки? А он был трусом, бросив нас с матерью на произвол судьбы.
Поэтому все состояние перешло в руки самого старшего сына из большого выводка старикана Соловьева. Что ж, я думаю, самый проницательный читатель уже догадался, что моей матерью и была та дочь, на чьей совести лежала смерть моего деда.
Спустя пару месяцев после моего рождения, моя несчастная мать осталась одна…. Мой отец пропал без вести. Никому не нужная, без средств к существованию, да и еще с грудным ребенком на руках, она была вынуждена обратиться за помощью к родственникам. К нашему с ней общему несчастью, её брат, который унаследовал титул и все состояние семьи, оказался таким же убежденным фанатиком – дворянином, считавшим, что честь его рода запятнана. Ее с позором выгнали….
Моя мать пала духом. Спустя несколько месяцев проживания в сыром и холодном подвале, мы с ней заболели страшной болезнью. И по какой-то счастливой случайности я, будучи шестимесячным младенцем, сумела выздороветь, а моя мать скончалась, оставив о себе лишь небольшой медальон, который она носила со дня своего пятнадцатилетия.
Сжалившиеся старики, которые до этого приютили нас с матерью, позволили мне остаться у них на несколько лет. Но, вскоре, денег на пропитание становилось все меньше и меньше, и я была вынуждена идти работать (хотя работать - это слишком громко сказано). Целыми днями я стояла у входа в храм, попрошайничая, прося милостыню. Многие сердобольные дамы, хватались за сердце, когда смотрели на меня: маленькая девочка с чумазым личиком, да и еще подстриженная под мальчика, жалостливо смотрела им в лицо. Поэтому очень часто я приносила в дом, сравнительно большие деньги, на которые мы могли питаться на протяжении недели. Хорошо, что хоть у моих «содержателей» (я написала содержателей в кавычках, потому что к тому времени я стала их главным добытчиком), были кое-какие средства, которыми они могли выплачивать арендную плату за землю, на которой стоял небольшой домик. И где под сенью большого раскидистого дуба спала сном праведников моя безвременно ушедшая мать.
Так проходили годы, но как быстро шло время, так же быстро я взрослела, и на чумазого подростка с копной нечесаных волос уже смотрели не с жалостью, а с презрением, обвиняя меня в том, что я не хочу работать, и зарабатывать деньги более честным путем. Что ж, может, они были и правы…. Но о каком могло идти честном труде, когда я и говорить-то толком не умела? Ведь, несмотря на мои дворянские корни, меня приютили и воспитывали простые крестьяне.
Постепенно с возрастом формировался и круг моих интересов, друзей. Среди своих сверстников я всегда чувствовала себя неизмеримо старше их всех вместе взятых. Ведь ни одному из них не пришлось испытать в своей жизни столько, сколько пережила я.
Утешение и понимание я нашла со стороны уличных карманников, будущих разбойников с большой дороги. Наши жизни с ними были так похожи, за исключением одного: я никогда в своей жизни не допускала и мысли опуститься на самое дно общества, наоборот, я всегда стремилась вырваться в высший свет, быть похожей на прекрасных девочек в пышных платьях, сверкающих расшитым золотом. В те далекие дни я бы полжизни отдала за кружевную шляпку и стакан парного молока.
Однажды, прогуливаясь по ночным улицам летнего города, мои друзья издали приметили большую карету, запряженную роскошными лошадьми. На дверях её был выгравирован символ, вензель, обозначающий, что эта карета принадлежит какому-то знатному человеку (к несчастью, я тогда плохо понимала значение этих символов).
Лошади стремительно неслись по узкой, с выбоинами, дороге, а герб кричаще сверкал под тусклым светом огней. Такая роскошь среди ночи говорила, о том, что в этой карете находятся богатые люди, и следовательно, их можно было ограбить.
Итак, четверка самых ловких и шустрых мальчишек бросилась под копыта мчащихся лошадей, которые в испуге встали на дыбы и пронзительно заржали. Остальные пятеро подкрались с разных сторон, окружая карету.
Впервые в своей жизни я присутствовала при таком знаменательном моменте моей жизни, как ограбление. Возможно, многие из вас скажут, что негоже девочке участвовать в затеях мальчишек-сорванцов. Но я отнюдь не стыжусь сего эпизода, он до сих пор стоит у меня перед глазами во всем своем великолепии.
Я остановилась на том моменте, когда величественная карета была окружена моими друзьями. Самый старший из мальчиков вытащил из своей, местами порванной, куртки небольшой ножик. Его блестящее лезвие полыхнуло холодным пламенем. И тогда мне стало страшно, это уже была не увлекательная детская игра, а суровая правда жизни: какими бы милыми не были мои друзья, они всегда будут разбойниками.
Несколько ребят залезли во внутрь кареты. Послышалась возня, а затем едва слышный вскрик. Через пару минут оттуда показались их довольные физиономии. В руках они держали награбленное добро. Свистнув, они бросились бежать. Мальчик, который держал в руках ножик, спрятал его обратно в куртку и, схватив меня, потащил вслед за товарищами.
Я успела бросить последний взгляд на карету. Внутри на больших красных подушках лежала окровавленная рука человека. На душе у меня похолодело: они убили человека. И я была причастна к этому….
Всю ночь я ворочалась без сна, понимая, что на моей душе лежит страшный грех, и вряд ли теперь я попаду в рай. Ночью мне мерещились одинокие призраки, которые пытались насильно меня вытащить из-под тонкого одеяла.… Утром я встала разбитая и с тяжелым сердцем.
На следующий день, этот юный убийца пришел ко мне. И я узнала, что его зовут Семеном, и он такой же бедняк, как и я. Так началась наша большая дружба, тепло которой я храню до сих пор.
Теплые осенние деньки пролетели чрезвычайно быстро. От тифа слегли, а затем скоропостижно скончались мои старики, заменившие мне родителей. Так я осталась совсем одна. Постепенно те немногочисленные средства, которые я нашла в доме, подходили к своему логическому завершению, и если бы не мои друзья-разбойники, которые всегда, пусть и по чуть-чуть, но приносили мне еду, сейчас бы не рассказывала вам свою историю.
Кроме них у меня никого не было …
Мне не хватало денег не только на пищу и одежду, но и на дрова, без которых дом промерзал до самого основания. Днем я одевала по шесть теплых кофт, трое шерстяных брюк, и обвязывала себя изрядно поеденной молью шалью. Ночью я молилась, прося себе легкой смерти, или, умоляя Всевышнего пощадить меня и дать надежду на долгую жизнь.
Проснувшись с утра, я горячо благодарила Бога за то, что пережила еще одну холодную ночь.
Вспоминая сейчас те ужасные холодные и голодные годы, я понимаю, что не было ничего страшнее в моей жизни. Я была одинока: весь мир принадлежал мне, а я – никому. От этого было и больно, и обидно. О! Жизнь крайне не справедлива….
В комнате, в которой стояла полу разрушившаяся печь, было очень холодно, потому что окна были закрыты криво заколоченными деревянными досками. Я боялась уйти из своего домика, чтобы потом остаться навсегда на улице….
Каждое утро начиналось со стука в дверь.
– Тук. Тук. Тук. ТУК-ТУК-ТУК.
И я знала, что это пришел мой друг Семен, который этой ночью сумел поживиться и принес мне долгожданную еду, потому что для меня все награбленные сокровища – золотые украшения, драгоценности, не могли сравниться с обычным куском хлеба. Долгими ночами я представляла себе, каково это вставать утром, а на столе стоит теплое молоко, на хлеб намазано масло. А когда голод не так силен можно было просто пососать кусочек сахара. О, как я завидовала этим девочкам, которым посчастливилось родиться в семье богатых и обеспеченных людей. У них все это было. А может даже что-то такое, о чем я не могла даже мечтать – например, варенье…..
Часто, когда на улицах было, не так холодно, я подглядывала в окна зажиточных семей. И ни у одного ребенка я не видела несчастного взгляда, впалых щек, грязных и не расчесанных волос.
Одна девочка, которую я заметила в одну такую свою прогулку, необыкновенно поразила меня. И я поклялась, что мои дети будут такими же красивыми, как и она.
У нее были розовые упитанные щеки, когда она жевала, они очень смешно подрагивали. Белокурые волосы блестели, словно золото, которым так дорожили мои друзья. Нежная светлая кожа была на удивление чистой, что меня рассмешила мысль о том, сколько нужно было бы отмывать меня, чтобы я стала такой же чистенькой. У девочки были небольшие светлые глаза, и хотя мои старики часто говорили, что мои черные глаза похожи на угольки (тогда мне казалось, что лучше угля не может быть ничего на свете), она казалась мне необычайно очаровательной. Особенно после того, как я увидела, как она смеется - у нее на пухлых щечках появлялись ямочки, делающие ее личико до необычайности миленьким и очаровательным.
Ее образ навсегда врезался в мою память и мое сердце. В тот же день я увидела, что совсем не похожа на это милое и комнатное создание. Я была рождена и выросла на улице, каждый новый день мог все изменить в моей жизни: я могла не проснуться, замерзнув; умереть от голода; заболеть страшной болезнью; меня могли посадить в тюрьму, как делали со многими моими знакомыми.
Шли годы, а я все так же жила, можно сказать, на иждивении у моих друзей. Каждое утро меня ждал небольшой кусок засохшего хлеба и стакан чистой воды. Не знаю, как мне удалось выжить, но видимо я родилась под счастливой звездой. Многие уходили из этого мира, не выдерживали их хрупкие детские тела такой жизни. Но суждено мне было остаться живой, чтобы потом стать тем, кем я стала.
Поворотным годом, в моей никчемной жизни, стал мой семнадцатый день рождения. Моего верного и доброго друга поймали. И тогда я поняла, насколько слабо была подготовлена к суровой реальности. Никому в этом мире не было дела до меня. Умру ли я или же буду жить до старости, - все это было пустым звуком, и лишь одну меня беспокоила моя дальнейшая жизнь.
Как жить? – вот вопрос, который не давал мне заснуть ночами. Благо, что судьба послала мне добрых людей, благодаря которым я вышла из мира ночных улиц. Эти добрые люди были обычной семьей, к которым я пришла работать. Несмотря на мою прошлую жизнь, о которой я сразу им рассказала, они предложили мне попробовать себя в роли продавца в их небольшом магазинчике.
Я до сих пор, лежа в холодной постели, вспоминаю запах сдобы и ванили, которыми были пропитаны даже стены. Это было похоже на рай - я работала, получала деньги и часто, что не удавалось продать, мне можно было забрать домой. Пусть это были и старые булочки, но вкуснее их я ничего в жизни не пробовала. Их мягкое тесто нежно плавилось у меня во рту, а желудок умоляюще просил, есть их больше и больше. Это было чудо! Иной жизни я не желала для себя. Иногда я мечтала умереть от переедания. И это казалось мне не карой небесной, а подарком судьбы!
В тот же год я вышла замуж. И моим избранником стал сын моих «добродетелей». Наверное, большинство из вас, удивленно поднимет вверх брови, изумившись тому, что я написала добродетели в кавычках. Но уверяю вас, это отнюдь не случайно. Они были моими добродетелями до тех пор, пока могли во всю использовать меня. Только потом я вдруг отчетливо осознала, что в соседнем, подобном нашему, магазине продавцу платили в полтора раза больше, чем мне. А я и не догадывалась об этом. Мне казалось, что те гроши, как минимум миллионы. К тому же мою душу грели эти вкусные булочки, которыми я изредка лакомилась. Этот вкус одурманил меня…, лишив воли и разума.
Итак, вернемся к моему будущему супругу. Его звали Александром. (Его фамилию я называть не буду, чтобы его родственники не преследовали меня в будущем). Высокий, темноволосый, синеглазый – он покорил мое сердце, обещая вечную любовь. Мне было тогда около восемнадцати лет, и я была совсем одна. Может, поэтому я связала свою жизнь с этим человеком…. Не буду даже представлять себе, фантазировать, как бы сложилась моя жизнь, родись я в семье богатых людей. Но этого не случилось и судьба у меня только одна, мне грех на нее жаловаться. Все трудности, пережитые в детстве и юности, да и в более зрелом возрасте, только закалили меня, сделав мое сердце и душу каменными и холодными.
Он был старшим сыном в семье моих «добродетелей». Именно на него рассчитывали, как на продолжателя их рода, чтобы их фамилия не обрывалась, и было, кому наследовать состояние родителей.
Не хочу показаться вам хвастливой, но к тому времени моя худощавая фигура стала более округлой и женственной. Возможно, именно своим внешним видом я и привлекла своего будущего мужа. Но к его несчастью, я прошла большую школу жизни, и знала, что вступать в какие-то ни было более близкие отношения с мужчиной, чем простые ухаживания и дружба, чревато появлением детей. Поэтому я предпочитала держать его на коротком поводке – достаточно близко к себе, но в то же время, довольно далеко.
Поначалу, он рассчитывал завоевать меня, подумав, что раз я бедная и сирота, то со мною будет легко справиться. Но не на ту напал! Я оказалась крепким орешком, и он не в силах был разломить его.
Спустя несколько месяцев после знакомства с ним, он стал проявлять все большую настойчивость и чрезмерно повышенное внимание, и это стало настораживать всю его родню….
Меня выгнали с работы, я опять стала нищей, без гроша в кармане. Страх перед новым витком бедности, страх вернуться к прошлому заставил меня пойти на решительные действия. Каждое утро я незаметно появлялась возле их магазина, старясь привлечь его внимание к себе. И Александр это замечал, он просто изнывал от желания подойти ко мне, но его родители не оставляли его ни на шаг. Но преграды двум сердцам не помеха. То, что я была окончательно недоступна для него, подстегнуло моего кавалера к решительным мерам.
Он ушел из дома, заявив, что если я не буду его женой, то он или покончит жизнь самоубийством или уйдет в армию, чтобы погибнуть там. Пожалуй, это стало весомым аргументом на чаше весов. И после этого мы поженились. Свадьба была скромной, но меня мало это волновало. Да, у меня не было роскошного платья, у которого бы был длинный шлейф, не было алмазной короны из белого золота, - а зачем мне все это? Главного я добилась: мой избранник меня любил, я почти сумела убедить себя в том, что тоже люблю его, и у меня была крыша над головой, деньги и еда.
С этого года начался новый этап в моей жизни. Я стала солидной, замужней женщиной. И, несмотря на то, что я была женой наследника всего, что было у его родителей, я продолжала работать в магазине, но на этот раз я поступала умнее. С помощью достаточно примитивных уловок, которые я узнала в своей прежней, бездомной жизни, я воровала у своих родственничков небольшие суммы, и откладывала их на «черный день». Возможно, вы подумаете, что я откладывала их для дня своей смерти, чтобы они могли устроить мои похороны? Но, увы, я совсем не такая. Эти деньги я копила на случай непредвиденных обстоятельств, например, если мой благоверный муженек решит со мной расстаться, а без «приданного» я не собиралась уходить.
Я оказалась дальновидной, к моему несчастью. Моя свекровь, после нескольких дней замужества открытым текстом сказала:
– Я вас разведу, чего бы мне это не стоило!
И развела. Моя свекровь была страшной женщиной. Возможно, если бы она умерла в день нашей свадьбы, мой брак просуществовал бы намного дольше. Она замечала все вокруг: особенно если это «все» было связанно со мной.
– Ты не так положила салфетку! Не правильно застелила постель! Не умеешь причесываться, готовить любимое блюдо моего сына….. и т.д., и т.п.
И этих «не так» за время моего брака было сказано больше миллиона раз. Ей не нравилось во мне все. Сначала я старалась подстроиться под нее, а когда поняла, что она специально выводит меня из себя, просто плюнула на нее (естественно, в переносном смысле). Я была такая, какая я есть. И никто в этом мире не стоит того, чтобы ради него меняться, ломать себя.
А развела она меня с мужем глупым и примитивным способом – сведя его с девушкой из благочестивого семейства. Ради этой девицы, мой Александр оставил меня. И в то мгновение я безумно радовалась, что так и не решилась родить ребенка. Малыш бы связал меня по рукам и ногам, а так я была свободной птицей, и могла лететь туда, куда зовет меня мое сердце.
Денег, накопленных мною, во время моего супружества, хватило для того, чтобы я могла выкупить небольшое помещение. Именно в нем я устроила то, что знала лучше всего – магазин. В подсобном помещении я спала, а в магазине продавала ткани. В то время оказалось, что это гораздо прибыльнее, чем продукты.
Конечно, в моей жизни все связанно с прошлым, с периодом нищеты. И тогда, я решила, что от самой себя не уйти, решив использовать свои прежние связи. Несколько моих старых друзей, большинство из которых успело вернуться из мира решеток и охранников. Вернулись все, кроме моего лучшего друга. Что стало с ним, я не знала, но была твердо уверена, что не дам себе опуститься на самое дно.
Несколько самых преданных и верных товарищей по несчастью я пригласила работать к себе. Мы продавали дорогие ткани, одевая большинство модниц того времени. Но никто из моих посетителей не знал, что большинство этих тканей не было честно приобретено. Ночами их привозили ко мне мои соратники, у которых я покупала их по смешной цене.
Этот была часть моей жизни. Мне нужно было стать богатой, чтобы никто больше не имел права вытирать об меня ноги, как о коврик. Я – человек, и ради этого почетного титула я готова была на все.
Время текло неумолимо. Но оно оказалось щедрым для меня: мой магазинчик стал знаменит, я получала большие суммы, за мной даже начинали ухаживать городские щеголи. Но ни один этот разодетый мужчина не мог заинтересовать меня настолько, чтобы я была готова соединить свою жизнь с ним. Я была чересчур мелочной – мне не хотелось, чтобы кто-то пользовался моими деньгами, которые я зарабатывала кровью и потом.
Самое удивительное, что произошло на этом этапе моей жизни, было то, что моя бывшая свекровь и ее новая невестка стали навещать мой магазинчик, чтобы прикупить ткани. Но, что было удивительнее, они не узнавали во мне ту девушку, которую с позором выгнали из своего дома, как приживалку.
Мне хотелось мстить, унижать их, вывалять в грязи, но я опомнилась. Реальность была суровее самых чудесных желаний и фантазий. Я решила все-таки получить хоть какую-нибудь пользу от этого семейства.
А что бы вы сделали на моем месте?
Это чисто риторический вопрос, потому что, на мой взгляд, я сделал гениальный ход. Я продавала им самые дешевые ткани по самой высокой цене. Сделать это оказалось проще простого. Они не разбирались в материях, а я, наоборот.
Часто им нужны были самые модные ткани, и они приходили ко мне. Я вытаскивала из подвала давно залежалые материи, представляя их, как самый последний писк моды. А ради этого они готовы были потратить все деньги, что у них были. Ничтожные существа, недостойные называться женщинами!
Только на них я заработала деньги, нужные для того, чтобы расширить свое помещение. Теперь мне больше не нужно было спать в сырой подсобной комнате.
Я стала богатой, и могла позволить повысить заработную плату своим друзьям, и покупать действительно стоящие ткани.
Но неожиданно все стало рушиться. Моя тщательно создаваемая империя рассыпалась на моих глазах. А все началось с заметки в газете. Приведу небольшие отрывки, которые всплывают в моей памяти:
«…Небольшой магазинчик на улице К**** - пустая фальшивка…. Все ткани, которые многие из горожан приобретали там, краденные… и хозяйка этого заведения, прикрывающаяся благочестивой, приобретала их, чтобы обманывать вас….»
Гром среди ясного неба. Но кто мог знать мою тайну? Лежа в постели, я не могла даже представить себе, кто испортил мне эту жизнь. Фамилия, которой была подписана эта заметка, ничего мне не говорила: «Стержаков С. П.»
Если бы я знала кто он такой, я могла бы даже убить его, но прийти в редакцию я боялась, так как у этого человека могли быть неопровержимые доказательства моей вины. Но судьба все равно столкнула нас лицом к лицу.
Под фамилией Стержаков скрывался мой единственный друг. Когда я увидела его возле редакции, то готова была кинуться ему на шею, чтобы расцеловать, ведь мы не виделись столько лет. Но его окликнули его новым именем – Семен Петрович. Человек, который раньше спасал мне жизнь, теперь уничтожил дело моей жизни….
Я еще долго стояла и смотрела на его спину, надеясь, что молния поразит его черное сердце. Как я ненавидела его в тот момент!
Я решилась подойти к нему. Меня колотило, когда приблизилась к нему, но я старалась держать себя в руках, чтобы не сделать непоправимых ошибок.
– Семен? – мой голос звучал сухо и глухо. И даже мне он показался чужим. Мужчина обернулся, а мое сердце безвольно задрожало. Я помнила эти смеющиеся зеленые глаза с детства.
– Да, я вас слушаю, - он не узнал меня, это я поняла сразу. И от этого мне стало так обидно и больно, что я даже не могла вымолвить ни слова. Но тот железный стержень, благодаря которому я не погибла, заставил меня сказать:
– Ну, здравствуй, Семен. Неужели ты не узнаешь меня? – его глаза дрогнули, а желваки нервно заходили. Узнал ли он меня сейчас? Я не могла понять это по его застывшим глазам.
– Боюсь, мы с вами не знакомы, - ответил он. Если бы у меня был тогда под рукой нож или, на крайний случай, большие ножницы, которыми я раскраивала ткани, я бы вонзила их в спину этого предателя. Весь спектр отрицательных человеческих чувств пронзил меня, ярость захлестнула, убивая в моей душе остатки человечности.
Он мстил мне, это я поняла сразу, когда он надменно развернулся и пошел прочь от меня, но за что? За то, что я не нашла его, не стала искать с ним встреч в тюрьме или за то, что я вышла замуж? Не знаю!
Можно ли испытывать к человеку такие противоречивые чувства, как любовь и теплая нежность, к тому маленькому Семену, который приносил мне еду, и огромную всепоглощающую ненависть, к взрослому мужчине, одним взмахом пера, отчеркнувшим мои шансы войти в высший свет.
Боль стала моей верной спутницей. Я понимала, что от неприятностей не спрятаться, что с ними мне надо бороться, но как мне было поступить? Ведь я никогда не вела войну против одного из самых близких мне людей, и от этого становилось только хуже.
Я могла бы убить его, но пришлось бы делать это самой, ведь он все еще пользовался в среде бедняков славой и авторитетом. А я не могла позволить ненависти уничтожить меня окончательно, позволить ей забросить меня в пучину отчаяния и злобы…. Не могла я так поступить, и стала бороться.
Пусть весь мир будет против меня, но я выполню свое обещание – мои дети никогда не познают той жизни, которую прожила я. Ради их светлого будущего мне нужно было продолжать жить, учиться приспосабливаться.
Решив окончательно избавиться от мучений, через своих старых знакомых я прислала очаровательный букет Семену, но выполнен он был в темных тонах, а все цветы образовывали круг – это был своего рода поминальный венок, прощание с прошлой жизнью.
Я знала и знаю свои преимущества над остальными, и в их череде одно из основных – моя красота. О, поверьте мне, я была чрезвычайно соблазнительна. Сейчас время уже взяло свое, но я сохранила эту красоту, несмотря на то, что в данный момент являюсь лишь тенью прежней Анны.
И я воспользовалась своей красотой, соблазнив своего бывшего мужа. Он снова принадлежал душой и телом только мне. Хотя он и не представлял для меня никакой особой надобности, но это была, своего рода, проба сил. А впереди меня ждало еще очень много испытаний.
Благодаря этой связи я смогла остановить финансовый крах своего магазина. Да, он уже не давал мне такой большой прибыли как раньше, но все полученное позволяло мне не думать о том, что есть завтра, как заплатить за аренду своей квартиры (хотя я несколько раз порывалась отказаться от нее и вернуться в подсобное помещение).
Благодаря этому несчастному Александру, я сумела добраться до первой вершины. Им стал сын графа, который безвременно покинул этот мир, оставив все свое наследство своему непутевому сынку.
Именно он вывел меня в высшие круги, где вращались лучшие люди нашего бренного мира. Графы, врачи и министры, их пышнотелые дамы, не знающие боли и страданий улиц. О, как же сильно я их всех ненавидела! Им все давалось легко. Захотелось соболиную шубу? На следующий день она у ваших ног. А мне ради этого пришлось потеть, унижаться, страдать…. Боль и ярость двигали мной, не позволяя останавливаться на пути. Я рождена для великой цели: я обязана изменить распорядок и режим, который царствовал везде. Богатым у нас всегда везде дорога, а бедных на этом пути топчут!
Вот чего я не хотела – я боялась, что мои усилия будут напрасными…. Это было страшно осознавать, что кто-то сможет помешать мне, подняться на самый верх. Я понимала, что чем выше взбираюсь, тем будет больнее мне все потерять, упасть с вершины, но от этого желание быть богатой, повелевать людьми не уменьшалось. А наоборот, это была игра, кто сильнее, кто кого победит. Я жизнь, или она меня.
Одиночество - спутник волков, и я была волком, потому что не было в мире человека, которому бы я могла все рассказать, способного понять меня. Вернее, он был, но находился по другую сторону баррикады. Это был Семен. Но он легко отказался от своих бандитских корней, решив стать честным и праведным. Я же не забывала о том, кем я была, это наоборот лишь подстегивало меня…. стремиться все выше и выше, до самых небес….
В этом мире нет места слабым существам – закон дикого мира и моего окружения, это я очень рано поняла. Но благодаря этому опыту, все незначительное было ценным, на что другие никогда не обращали своего внимания.
Это был тяжелый путь, который делал меня бесчувственной. Я познала все: боль, утрату, ненависть, обиду, ярость, отчуждение, призрение. Все! Это был мой багаж, и изредка я выпускала одну из них, чтобы вновь понять каково это на самом дне общества, каково, когда ты полный ноль, ничтожество. И тогда мне становилось лучше и спокойнее.
Удивительно, но ярость успокаивает. От нее становится легче, словно ты принял обезболивающее средство. Сначала огонь охватывает тебя полностью, хочется рвать и метать, крушить все и вся, причинять боль любому, кто окажется рядом, но потом приходит опустошение, которое утихомиривает эту бурю страстей, делая рассудок холодным и расчетливым.
И ни разу, поверьте мне на слово, ни разу в своей жизни я не захотела плакать от безысходности, потому что я твердо была уверена в том, что все имеет начало и конец. В каждой ситуации есть подводные течения, попав на которые легко сможешь выплыть из любой трясины.
Я познала все, и теперь пришел черед общества узнать боль. Пусть не каждый пострадает от моей ненависти, но, по крайне мере, отдельные особи этого мелочного и алчного организма под названием светское общество. Чем оно светское? Что делало его выше других? Там собирается высший свет, ответят мне многие. Но тогда другой вопрос – откуда у распутных, высокомерных, алчных существ может идти свет? Ведь они именно этим и отличаются от низших слоев – высший свет должен нести свет, облагораживать других людей. А они? Что несли и несут они? Они способны лишь манерно нести самого себя, да и еще с таким видом, что перед вами сам Господь Бог.
Только за одно это я не приемлю света. Я предпочитаю ночь, мне так легче жить. В темноте я не вижу недостатков у других, там мы все равны. Именно поэтому я живу в вечной ночи, даже пусть она у меня внутри….
Эта боль - моя отрада
Словно не было потерь.
Словно мы с тобою рядом,
Словно вместе мы теперь.
Эта боль - моя отрада.
Тяжело мне, но к чему
Буду я бороться с вами?
Вы враги мне, почему?
Я мертва, вот это радость….
Мне не знать уроков зла…
Высший свет – какая гадость!
Боль – отрада ты моя!
Знаю я теперь, что никто и никогда не может понять меня. Я всю свою жизнь буду мечтать об идеальных людях, которые очистятся от этой заразы, и станут божествами в человеческом обличии. Но моим мечтам не суждено было сбыться.
Я достигла вершины. Долго, но упорно я шла к намеченной цели, надеясь, что смотреть на суровую реальность с вершины будет легче. Но все стало хуже. Я видела боль и разочарование в низшей среде, из которой вышла сама, но одновременно с этим я видела, блеск алмазов, сытные и упитанные лица высшего света. И ненависть к ним захлестывала меня. Одному Богу известно, как мне удавалось терпеть и сдерживаться от дикого желания отхлестать их всех палкой!
Тот медальон, оставшийся у меня от моей матери сослужил мне отличную службу. На нем был герб моей семьи, которая выбросила мою несчастную мать на улицу с маленьким ребенком. Да, мой дед и дядя и не подозревали того, что, спустя много лет, именно мне суждено остаться единственной из рода Соловьевых.
Этот медальон заметила вдова самого младшего брата моей покойной матери. Это произошло на одном из званых балов, куда я пришла вместе со своим очередным кавалером. Был чудесный вечер, много аппетитной и сочной еды, за которую я раньше готова была отдать полжизни. И этот вечер стал еще великолепней, когда я узнала, наконец, кто я такая. Но мысль о том, что я все-таки, пусть и частично, принадлежу к высшему обществу, не сильно меня обрадовала. Теперь, когда я узнала самые сокровенные тайны «лучших» людей мира сего, уж поверьте мне, отнюдь не хотела быть причастной к этому обществу.
Никогда не могла понять тех людей из высшего света, которые были озабочены своей молодостью и внешностью, накладывая на себя пуды косметики и пудры. На них всегда было страшно смотреть – застывшие маски, на которых нет ни капли жизни. Я всегда считала, что естественность мой главный козырь, и не прогадала. Бог одарил меня чудесными волосами, которые от природы были очень светлого цвета, яркими зелеными глазами, и великолепной фигурой. А зачем мне все это скрывать под модным образом?
Я всегда говорю: если все будут прыгать с Эйфелевой башни, вы прыгните, если скажут - это дань моде? Вы ответите, что нет. Вот и я не стала идти в ногу с модой. Я естественна, и до сих пор, дожив до глубокой старости, ни разу не наносила на свое лицо ни грамма этой искусственной мерзости.
Итак, я стала владелицей огромного состояния: нескольких поместий, одного завода и трех магазинов. Естественно, я не забывала и о своем маленьком магазинчике, который строился мною из крови и пота. Я была богата, почти баснословно.
Деньги деньгами, а мне все равно чего-то не хватало. Когда я жила в подсобном помещении, находясь на грани нищеты, все виделось мне в ином свете. Мне казалось, что деньги – есть смысл этой жизни. Но от этой мысли, которая никогда не оставляла меня в покое, мне становилось плохо. Каждый вечер, сидя в унылой, серой и сырой комнате, больше напоминающей тюремную камеру, я складывала на постели все свои сбережения, пересчитывала каждую монетку, каждую бумажку. Вы не поверите, но я получала странное удовольствие от этого. Деньги становились моей целью. Каждый раз, когда мой капитал увеличивался пусть даже на одну копеечку, я радовалась как ребенок заветной игрушке.
И вот, когда я точно не могла сказать каков размер моего капитала, я вдруг отчетливо стала осознавать, что деньги – это не самое важное в жизни. И это было удивительно! Ведь с тех пор, когда я прозябала в нищете, прошло чуть больше двух лет, и я практически не изменилась, а мои жизненные приоритеты и ценности трансформировались! Неужели, это деньги так меняют людей? Я не знала радоваться мне тому, что больше не сосредотачивала все свое внимание на деньгах, или плакать, понимая, что потеряла что-то очень главное там, в той другой жизни. И это были даже не те жалкие гроши, которых едва хватало на жизнь. Я потеряла крупицу своей души, пусть она у меня давно окаменела, но это была моя душа, и от этой потери становилось невыносимо тоскливо.
Деньги так и не сумели избавить меня от одиночества, даже наоборот. В каждом человеке, неважно, какого пола он был, который приближался ко мне с явными намерениями завязать более плотные отношения, любовные или дружеские, я подсознательно стала видеть врага, стремившегося похитить мои сокровища, мое богатство. Это было инстинктивной защитой, и я отталкивала их всех, предпочитая закрываться в своем огромном и пустом доме, где, кроме меня и моих слуг, никто не жил.
И когда одиночество уже полностью поглотило меня, я решилась на отважный шаг. Я решила выйти еще раз замуж. Моим избранником стал успешный офицер, чье богатство было даже больше моего. С точки зрения опять-таки денег, это было весьма успешным вложением капитала, а с точки зрения чувств, этот брак насиловал мою душу, ведь я совсем не любила его. Петр Григорьевич был невероятно красив, да к тому же, так же невероятно богат, и являлся завидной партией для любой женщины или девушки.
Но благодаря моему упорству, с которым я шла к намеченной цели, он выбрал именно меня, хотя в свет выходили совершенно юные и неопытные девушки, когда я уже была почти тридцатилетней старухой. Судьба или рок? Не знаю. Возможно, это была роковая судьба, которая намеренно оставляла меня в полном одиночестве.
Это случится намного позже, спустя два года моего брака, а пока я перейду к истории появления моих детей. Многие всегда замечали, что я необыкновенный человек во всех смыслах этого слова, и даже в таком чудесном моменте для любой женщины, как появление детей, я осталась верна себе самой.
Я не любила супруга, и каждую ночь, когда он находился рядом со мной, мое сердце обливалось кровью, меня тошнило от него, я начинала люто ненавидеть его. Теперь мне казалось, что лучше одиночества нет ничего на свете. Раньше я принадлежала себе, а сейчас был мужчина, который считал меня своей собственностью.
Когда началась очередная война, в которой должны были участвовать все офицеры, мой благоверный, не буду скрывать, что это было одним из радостных моментов в моей жизни, ушел на фронт. И тогда-то, в следующую ночь, которую я провела одна, лежа на огромной кровати, под теплым одеялом, судьба моя решилась. Мне не хотелось даже представить себе, что я буду вынашивать детей своего супруга, мне хотелось хоть раз сделать что-то для души, для той Анны, которая мерзла, натягивая на себя старую, поеденную молью, шаль.
Лежа в ночной тишине, слушая, как стрекочут кузнечики в саду, я вспоминала свое прошлое, свою юность, наполненную обидой и болью. И мне так отчаянно захотелось иметь детей, чтобы я могла излить свою нерастраченную любовь на них, вкусить материнство, почувствовать себя нужной кому-то….
Я вспоминала своего друга, который холодными ночами согревал меня теплом своего мальчишеского тела. Мы были с ним так близки, я любила его всей душой, кроме него обо мне так никто не заботился…. И я решила, что пришло время отдать дань прошлому, взять из той жизни самое лучшее. И я взяла…. А могло ли быть иначе?
Следующую неделю я провела в объятиях Семена. И одному Богу известно, как унижалась я, чтобы он вновь согревал меня ночами. И только тогда в ту незабываемую неделю, я поняла, чего мне так не хватало в этой жизни. Любви. Любви мужчины и женщины, материнской любви. Именно поэтому я была так одинока, я не знала любви и не умела любить, и только рядом с Семеном, я поняла, как много я потеряла времени, стремясь попасть на вершину, растрачивая себя на всех, кроме себя самой.
Мое время ушло, и я никогда не смогла бы стать прежней. Наши пути с Семеном разошлись. А та неделя была лишь дырой во времени, когда прошлое, настоящее и будущее слилось, забывая о суровой реальности.
Но судьба и Бог смилостивились надо мной. Вскоре мне пришла телеграмма, где меня извещали, что мой драгоценный супруг трагически погиб в бою. Я вновь была свободна, а в моем чреве зрели дети Семена. Спустя девять месяцев я родила близнецов – мальчика и девочку. Но это произошло не на моей родной земле. Когда я узнала, что стала вдовой, и все это богатство принадлежит мне и детям, я решила уехать из страны, чтобы начать новую жизнь.
Не буду скрывать, еще одной причиной моего скорого отъезда стало то, что я боялась двух вещей: первое, это то, что Семен догадается, что я беременна от него, а вторая, была намного страшнее. В стране зрело недовольство, весь порядок перевернулся с ног на голову. Все изменилось, и я решила исчезнуть, чтобы спасти своих детей от этого кошмара.
Когда-то я мечтала, чтобы это произошло, чтобы высший свет умылся кровью за мою боль…. И боль миллионов людей. Но теперь мой путь и путь народа разошлись, скоро я должна была стать матерью. Я была богатой, и хотела ли я того или нет, но принадлежала к элитарным слоям. Я должна была выполнить свое обещание: мои дети не должны видеть нищету и голод. Они должны прожить эту жизнь так, как не смогла я.
Именно поэтому, я, как и многие мои знакомые сбежали из родных мест. Я предпочла Францию. Между прочим, я до сих пор живу здесь. Судьба связала меня крепко с этой страной: здесь родились мои дети (сына я называла Николаем, но здесь его все зовут Никки, а дочь – Наташей, естественно, ее имя стало произноситься на иностранный манер, Натали), я вложила все свои сбережения в рестораны. Здесь я имею все, а родина…. Родина лишь только снится мне ночами. В этих снах я снова молода, а рядом со мною мой дорогой Семен, мы резвимся на зеленом лугу, где все пахнет васильками и свежестью.
Я могу лишь мечтать об одном: чтобы у меня быстрее появились внуки, и я могла им рассказывать сказки об их далекой второй родине, где я пусть и неделю, но была счастлива, как большинство людей не может за всю свою долгую жизнь.
И все-таки, оглядываясь на свое прошлое, понимаю – я счастливая женщина. У меня двое детей, которые выросли и стали достойными людьми. Да, я до сих пор одна. Но я не хотела больше делить свое тело ни с кем, оно принадлежало лишь мне и Семену. Этот мужчина был моим всегда, но мы слишком поздно поняли это и сумели урвать у судьбы лишь крупицу счастья. Об этом я буду жалеть, но обо всем другом – никогда. Это моя жизнь, и пусть ее легче назвать суровой реальностью, но я прожила ее с высоко поднятой головой.
Моя жизнь, моя судьба – это лишь урок, для всех людей, которые думают, что деньги это все в жизни. Но это не так, поверьте мне, странной француженке, которая навсегда в душе осталась русской.
).
Успехов!