Хиллари Клинтон едет в Казань на случай распада России
О, падальщики уже крутиться начали...
Если уж вспомнили "день в истории" то я вот тоже чего такого большого запощу, надеюсь будет интересно не только коллеге Ядыгару
Основные сведения о борьбе Руси с Казанью мы черпаем из русских источников, которые описывают ее достаточно обстоятельно. Однако чтобы получить уравновешенное представление об исторических событиях, всегда желательно рассматривать точки зрения всех противоборствующих сторон. Применительно к русско-казанскому противостоянию это сложно сделать ввиду гибели почти всех казанских письменных источников, современных этим событиям. Тем более ценны те немногие из них, которые все-таки дошли до нас. Таким счастливым исключением является сочинение татарского писателя, уроженца Астрахани, Шерифи Хаджитархани «Зафер наме-и вилайет-и Казан» («Победная книга вилайета Казань»), посвященное неудачному русскому походу на Казань в 1550 г. Оно было в том же году написано на турецком языке и послано автором турецкому султану Сулейману Кануни. Рукопись с текстом сочинения обнаружил в 1965 г. в одной из библиотек Турции Зеки Валиди Тоган. Его перевод на русский язык, осуществленный Фаридом Хакимзяновым, был опубликован в казанском журнале «Гаспрлар авазы» (май 1995 г.).
«Зафер наме» можно условно разделить на две части – введение и основную часть, посвященную собственно событиям 1550 г. Во введении говорится о географическом положении Булгарского вилайета и его столицы Казани и описываются события второго периода правления хана Сафа-Гирея (1536-1549 гг., с перерывом в 1546 г.). Наряду с письмом Сафа-Гирею литовскому великому князю и польскому королю Сигизмунду Старому (http://slavanthro.mybb3.ru/viewtopic.php?t=5377) сочинение Шерифи Хаджитархани представляет собой ценный источник, отражающий татарский взгляд на военные походы Сафа-Гирея против Руси. В отличие от письма Сигизмунду, адресованного христианскому государю, «Зафер наме» говорит о религиозных мотивах этих походов, не оставляя сомнений в том, что с точки зрения татар они были священной войной – джихадом (или газаватом). Жестокость, с которой эта война велась, описана в русских летописях: «От частаго бо ихъ нахождениа и пленения мнози Рустии гради до основания низложени быша и ото очию человечю не познаваемым быти, поразждьшим былием и травою. Все же села пусты сотвориша, яко от великия пустоты и лесы великими заростоша. Честныя великия монастыри огнем пожгоша, святыя церкви стоянием своимъ оскверниша, лежаше спяху в нихъ; и блуд над пленеными женами и девицами творяху; и честныя образы святыя секирами раскалающе, и огню всеядну предаяху, и святыя сосуды служебныя в простыя сосуды претворяху: из нихъ же дома, на пирехъ своихъ, ядяху и пияху скверныя и мотылная своя ядения и питиа; и честныя кресты, сребреныя и златыя, сокрушаху, и святыя обложеныя иконы обдираху, на сребреники и на златники изливаху, и усерязи, и ожерелия, и маниста женам своимъ и дщерямъ изряжаху, и тафии на главы своя украшаху, и из ризъ священнических себе ризы перешиваху; и мнихом наругахуся, образ ангельский безчестяху: горящее углие за сандалия ихъ засыпаху и, ужемъ о шии зацепляюще, скакати имъ веляху и плясати, яко зверемъ на сие изученымъ; и добровидных инокъ и телесы младых, пременяюще, совлачаху черных риз и в мирския портища облачаху, и в варварския земли далече, яко простых юнош, продаяху; и младыя инокини разстризаху и разтлеваху ихъ, яко простыя девицы, и за себя поимаху; над девицами же мирскими пред очима отецъ и матерей ихъ беззаконие, блудное дело, не срамляющеся творяху, тако же и над женами пред очима мужей ихъ, еще же и над старыми женами, которыи до 40 летъ и до 50 во вдовстве пребываху, мужей своихъ оставше. И несть мочно таковаго беззакония ихъ подробну исчести, понеже бо то аз своима очима видех и пишю, сведая, горкое поведание.
Православнымъ християномъ по вся дни казанскими срацыны и черемисою в пленъ ведоми бываху, и старым и непотребнымъ очи избодаху, и уши, и носъ, и уста обрезоваху, и зубы искореневаху, и ланиту выломляху, и тако пометаху конечно дышущих. Инем же руце и нозе обсецаху и, яко бездушное камение, по земли валяющеся и по мале часе умирающе. И инии же человецы усекаеми, иных же на железныхъ удицах за ребра и за пазуси, и за ланите пронизающе, иных же на полы пресецаху, погубляюще, иных же на вострыя колия около града своего посажаху и позоры деяху, смех великъ. О царю Христе, терпениа твоего ради! – и сие же, паче их, сихъ реченныхъ, младенецъ незлобивыхъ от пазух матерей своихъ, и смеющихся, и играющих, и руце свои, яко отцемъ своим, любезно имъ подающе, – окаяннии кровопийцы за гортани похитивши, задавляху и, за ноги емлюще, о камень и о стену разбиваху, и, на копияхъ прободающе поднимаху» (Казанская история. Библиотека литературы древней Руси. Т. 10. СПб., 2004. С. 314, 316).
Сафа-Гирей скоропостижно скончался в марте 1549 г. Ханом Казани был провозглашен его малолетний сын Утямыш-Гирей, его мать Сююн-Бике стала регентшей, при этом правительство состояло из крымских татар во главе с огланом Кучаком, который одновременно командовал крымским гарнизоном Казани. На это русское правительство ответило военным походом, во главе которого встал сам юный царь Иван Васильевич. Русское войско выступило из Нижнего Новгорода в конце января 1550 г. Осада Казани началась 12 февраля и продолжалась до 25 февраля, когда была прекращена из-за неблагоприятных погодных условий: «Февраля 12, Сырные недели во вторникъ, царь и великий князь пришелъ къ городу Казани со всемъ воиньствомъ и велелъ стати около града Казани: самъ сталъ царь и великий князь у Кабана-озера; а царю Шигалею и болшему полку велелъ стати противъ города на Арскомъ поле и передовому полку; а за рекою Казанию противу города царевичю Едигерю и правой руке да и левой руке да и сторожевому полку; а наряду болшому на усть-Булака противъ города; а другому наряду велелъ стати противъ города у Поганово озера. И воеводъ розставилъ и туры велелъ поделати и къ городу приступати. И приступъ ко граду былъ и града не взяша, а множество много людей на обе страны побито; а в городе ис пушекъ убили царевича меншицына сына да Крымца Челбана-князя. А долго было стояти, ино пришло въ то время аерное нестроение, ветры силные, и дожди великие, и мокрота немерная и впередъ ко граду приступати за мокротою не возможно и ис пушекъ и ис пищалей стреляти не мочно. И царь и великий князь стоялъ у города 11 дней, а дожди по вся дни быша и теплота и мокрота велика; речки малые попортило, а иные и прошли. И царь и великий князь, видевъ таковое нестроение, пошелъ отъ града Казани прочь во вторникъ на Зборной недели, Февраля 25» (Царственная книга. ПСРЛ. Т. 13. С. 461).
Для прозорливых с искренней, правдивой душой и достопочтимых с чистыми правдивыми мыслями неоспоримо, неопровержимо и очевидно то, что Булгарский вилайет на седьмом климате из имеющихся семи. Относится к Луне, то есть под покровительством Луны. И, как отмечено в математических книгах, этот Булгарский вилайет из-за чрезвычайной близости к Северному полюсу в конца мая и в начале апреля не имеет времени одного намаза из пяти, то есть намаза ясту. Потому что заря подобна зареву в присутствии двух имамов. Так же, как указано в книгах «Эл-Кенз», «Эл-Вафи» и «Эл-Кафи», чуть раньше перед ее [зари] исчезновением в это указанное время настает время утреннего намаза, то есть истинного утра. По этой причине для этого народа намаз ясту необязателен.
И также столица Булгарского вилайета, прекрасный и благостный город – один из великих городов исламского мира – Казань есть явление времени и, находясь вдалеке от исламских вилайетов, границами соприкасается с государствами неверных.
Поговорка:
Не будь рядом с плохими.
Ей неоткуда ждать помощи и поддержки, кроме покровительства Господа миров и помощи ангелов. В соответствии с необходимостью эпохи, в целях обеспечения богатства и благополучия страны, спокойствия и безопасности народа, для обеспечения мира правители прекрасного города Казани прикидывались друзьями, обменивались послами и государственными людьми.
Стих:
Спокойствие мира зиждется на понимании смысла этих двух слов:
Быть верным с друзьями и притворно радушным с врагами.
Обладатель сабли и пера, источник благородства и щедрости, удостоенный милости Аллаха и прощенный им Абул-Гази Сафа-Гирей Бахадир-хан, когда вторично стал правителем Казанского вилайета, из-за различия религии с неверными в этом мире и пристанища в потустороннем мире, придерживаясь указания Аяти Керима: «Хорошие непременно в раю, плохие же – в аду» (Коран, LXXXII, 14), «Воюй против всех многобожцев» (Коран, IX, 36), «И по пути Аллаха жизнью, богатством будут воевать» (Коран, IX, 20), внимая словам Пророка: «В войне из двух прекрасных вещей будет одно – или победа и трофей, или же смерть за веру и рай» и смыслу этого хадиса, душой доволен.
Бейт:
Семье борцов за веру в мире одно прекрасное есть,
Победит – трофеи, если же погибнет, рай есть.
И повеселел от смысла слов Мухаммеда-избранника: «Кто пустит одну стрелу на пути Аллаха, будет считаться достигшим цели, будет наравне в благости и тот, кто дал ему стрелу».
Кыйтта:
Кто пустит стрелу в многобожцев за веру,
На пути Всевышнего освобождению раба равноценно.
Каждый, кто с надеждой о священной войне пустит стрелу,
Иль саблей взмахнет, в благости один к другому равноценен.
И также размышлял над смыслом хадиса Пророка: «Выжидание врага в течение дня и ночи на передовой полезнее месячного поста».
Кыйтта:
Привязать коня и днем, и ночью с надеждой о газавате
Лучше месячного поста и вечернего намаза.
Если будет пропитание и воздаяние, это то, что поставится в могилу,
Если не будет, станет местом укрытия от мятежа Дежжала.
Ожидая прекрасную награду и множество благодеяний от Аллаха Всевышнего, заложив основы здания вражды и разрезав нить дружбы между ними, открыв ворота противоречий и заперев ворота связей, говоря: «Если не отомщу угнетателям, сам стану угнетателем», оседлав коней священной войны и распространив исламскую веру, пристегнул к поясу блестящую, убивающую неверных благословенную саблю.
Стих:
Каждая птица из богатств моря его сабли
В день сражения поймает сто крокодилов.
Взяв в руки бразды выражения: «Боритесь своими имуществами и душами на пути Аллаха» (Коран, IX, 41), сунув ноги в стремя храбрости и желания и обнадежившись надеждой степени «усердствующим Аллах дал преимущество перед сидящими» (Коран, IY, 95), получил различные радости и тысячу одно благородство и спокойствие от благостного содержания аята: «И никак не считай тех, которые убиты на пути Аллаха, мертвыми. Нет, живые! Они у своего Господа получат удел» (Коран, III, 169). На ниве «Ты даруешь власть, кому пожелаешь, и отнимешь власть, от кого пожелаешь» (Коран, III, 26) возвысив знание Аяти Керима тем, что «ведь Аллах подкрепляет Своей помощью, кого пожелает» (Коран, III, 13), говоря: «Сколько небольших отрядов победило отряд многочисленный с дозволения Аллаха!» (Коран, II, 249), взяв счастливых воинов Ислама, так как приверженцы плохой религии и с извращенными понятиями есть нечестивцы – «Эти в явном заблуждении» (Коран, XXXIX, 22) – пойдя к ним, их убив, уничтожив, приводили бесчисленных пленных и несметные богатства.
Так прошло много времени. Случайно высказывание глашатая судьбы: «Где бы вы ни были, захватит вас смерть, если бы вы были даже в воздвигнутых башнях» (Коран, IY, 78 ) дошло до благословенных ушей ханского высочества, да услышал то, что «Скажи: смерть, от которой вы убегаете, – она встретит вас обязательно» (Коран, LXII, 8 ), хан тотчас, вручив свою жизнь в руки судьбы, ожидая от Всевышнего милосердия и прощения, говоря: «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к нему мы возвращаемся!» (Коран, II, 156), вникая в слова аята: «Когда придет их придел, что они не замедлят ни на час и не ускорят» (Коран, YII, 34), отрекшись от существования и желания надежды достижения оживления, на застолье «всякий, кто на ней, исчезнет» (Коран, III, 185) вылил из рук виночерпия – «Напоил их Господь» (Коран, EYI, 21) напиток – «Всякая душа вкусит смерть» (Коран, LY, 26), переселяясь из дома высокомерия в дворец радости: «Это – установление великого, мудрого!» (Коран, YI, 96).
Газель:
Ах, жаль! Душа, что в теле, от смерти задрожит,
Разлука с душой есть горе, молвя, тело задрожит.
Смерть эта окутала душу горестью и тревогой,
От страха смерти источник вод бессмертия задрожит.
От удара смерти на земле средь людей
Звезды и солнце светящее на небе задрожат.
То почернев лицом, то покраснев, пожелтев,
То становясь невидимой, даже яркая луна задрожит.
Отдав богатства, собрав войско, смерть нельзя обмануть,
Оттого и представив это, хан или султан задрожит.
Из-за нежданного появления на душе смерти страха
Затрясется земля, множество гор и полей задрожит.
Эй, Шерифи, до смертного часа надо вести подготовку,
Не то, что за польза от того, говоря, «то там, то здесь задрожит».
Неверный, довольствуясь событиями судьбы и радуясь происходяшему в этом подлом мире, он неверный да чванливый и задравший нос, и он многобожец и пораженец эпохи, и смутьян золотом порожденного мира, один из двух чертей, предводитель окаянного войска, безбожник Иван, со своим видом фараона и Немрута, желая сам встать во главе, собрал солидное, многочисленное войско и мерзких воинов, приблизительно с 800-тысячным войском с пушками и ружьями, но говорят: «А те, которые нарушают завет с Аллахом после обещания верности и разрезают то, чем повелел Аллах, и сеют смуту на земле, на самом деле они приносящие вред» (Коран, XII, 25). Придя, окружив великий город Казань, устроили осаду.
Вражеское войско было многочисленным, как полчища муравьев и племя Яджужа, а не людей.
Газель:
Диво! Место увеселенья в мире этот город Казань,
В мире нет больше такого города, дающего кров.
В мире нет нигде такого цветущего города, как Казань,
В Казани еду-питье найдут всегда, таков он город Вселенной!
От пращура-хана осталась нам наша власть,
Это место – на земле есть всегда ханский город, место ханского сына.
Продав свою землю и дом, не оплатит отцовский налог,
Почему же здесь этот злодей, это не город Ивана!
Шерифи, не покидай ее, коль веришь в газават,
Пусть скажут с этого дня, это он хозяин Казани.
На одних воротах крепости, собрав молодежь, стоял опора этого государства и указатель пути этим людям, сын покойного Полат-бика Мамай-бик с Нургали-мирзой – да возвысится их значимость, – опытный в военных делах, победивший храбрецов, уничтожавший таких, как Дара и Искандер.
Стих:
Водрузив на головы венец превосходства,
Воины стоят рядами бок о бок.
Каждый из них на поле как лев –
Всегда убьет врага саблей.
А у Ханских ворот – преданный друг поля отваги, лев искусства храбрости Козыджак-улан – да увеличит Аллах могущество его.
Стих:
Каждый во время битвы с врагом
Ощутит в себе веру в саблю ислама.
Это же всего раз в жизни человека:
«Муж мужей есть Али, самый острый из мечей есть Зульфикар».
Он, мастер своего дела, взял к себе молодежь и истинных храбрецов.
А на других воротах крепости – глава отряда отважных, Искандер поля храбрости Ак Мухаммед-улан – да продлится жизнь его.
Бейт:
На встрече – Искандер, на битве он – Рустем,
Пусть не укоротится и тень его на этой земле.
Стих:
Эй, синий колокольчик на шее его коня –
Звон колокольчика схож иногда с солнцем.
Каждый, коль пустит стрелу в мир воинов неверных,
Пусть не скажут, что это стрела, а скажут – ружье.
А на других воротах крепости – внук Кутби-ль-актаб Сейид Ата из рода господа Пророка, сын покойного Сейида, Кул Мухаммед Сейид – да продолжится его добродетельность, – став во главе дервишеподобной молодежи и собрав подчиненных ему суфиев. Воодушевившись значением Аяти Керима: «Скажи: Поистине, Господь вывел меня на прямой путь, как прямую веру, в общину Ибрахима, ханифа» (Коран, YI, 161) и Аяти Шерифа: «Поистине, религия перед Аллахом – ислам» (Коран, III, 19), прибегнув к защите текке Пророка и Всевышнего, под покровительством духа Пророка Мухаммеда, прося помощи у духов всех пророков, духа отца своего, Сейид-Ата – да освятит Аллах тайны его – выполнив то, что «в любом деле, не зная, что делать дальше, просите помощи у тех, которые в могиле» и, спросив помощи, оседлав коня священной войны, да приготовившись к сражению, были внимательны и готовы выйти навстречу неверным.
А на других воротах крепости – Барболсун Аталык, – который словно со знаменем Дара и такой же ловкий, как Искандер, образец Рустема и похожий на Бахрама.
Стих:
Пусть живет он в божественном мире,
И завоевания спутником его будут всегда.
Отвага будет, и недостатка нет,
Сегодня умрет за вас – и скорби нет.
Он был вместе с теми, кто у него служил.
А на других воротах крепости – городской бек, правитель Булгарского вилайета, «любимец султанов, мощи перламутра и уважения жемчужина, управитель делами областей султана, завоеватель ханской казны, из рода эмиров» Байбарс-бик – да увеличится сила его, – умножая усердие отваги, проявляя храбрость, всегда говорил:
Кыйтта:
Я не тот, который повернувшись спиной уйдет с поля битвы,
Голова, что в крови и пыли, это есть моя голова.
Любой, начиная сраженье, играет со своей кровью,
Кто убежит в день битвы, играет всего войска кровью.
Некоторые известные храбрецы и счастливые богатыри – Нарихибик, Ай Килди-бик и Ак Матай-бик и хаджиев общество – да поможет им Аллах, – устремившись в любое место, где атаковали нечестивые разрушители, не щадя себя оказав помощь, вступив в схватку с грешными неверными, уничтожив их, сломав свои копья, удостаиваясь чести борцов за веру, были уважаемы.
Короче, два войска стояли одно против другого для того, чтобы сразиться, бороться и воевать друг с другом.
Месиеви:
Встали в ряд среди рядов,
Выстроили войско от рыб до луны.
Отрядами стоит войско в виде гор,
Словно волны морские.
С ног до головы в кольчугах Рустем и с копьем,
С ног до головы утонули в железе.
Повсюду видны воины-львы,
Со своими стрелами и луками.
По слухам, и что было установлено, доказано и подтверждено, в войске неверных было 11 огнестрельных пушек. Перебежал и один хороший пушкарь. Каждый снаряд этих пушек на казанских весах весил примерно 1 батман (32 кг). Величиной с конскую кормушку. Внутри снаряда – различные заклинания и множество разнообразных вещей, на что удивился бы и ум Аристотеля и значение «Аристо» было бы как «растерявшийся и ошалевший». Эти снаряды снаружи опоясаны железом, внутри кованой меди положены белая нефть и сера, соединены и укреплены крохотные ружья, приведенные в готовность положенной дробью из 4-5 свинцов, и ими стреляли темной ночью словно «как дождевая туча с неба. В ней – мрак, гром и молния» (Коран, II, 19). И искры в воздухе, что вылетали по ночам из огненного снаряда, можно было бы сравнить с упавшими разом звездами и планетами.
Эти огромные снаряды по ночам падали везде во внутрь города и ни у кого не было возможности подойти к ним и потушить их.
Бейт:
Правда, можно подойти к каждому огню и потушить его водой,
Такой же огонь не потушишь даже водой.
Лишь некоторые отважные молодые и смелые храбрецы, памятуя, что «человек взлетит за счет своего усердия», словно саламандра бросались к этим огням, при помощи ангела Юдже и работы ума тушили этот дом так, что не оставляли ни следов, ни признаков.
Стих:
Воде, рыбе-огню саламандра нужна,
А для работы нужен храбрец.
Мужчина, коль усердие помощником будет ему,
То достигнет он желаемого в итоге.
Было еще 4-5 воздушных пушек. Каждое каменное ядро было наподобие куска горы. Каждый раз, когда эти пушки стреляли, эти каменные ядра, приводимые в движение при помощи выталкивающей силы, вылетев словно птица – «птица летит при помощи крыльев», – поднимались в воздух. «И ты увидишь, что горы, которые ты считал неподвижными, – вот они идут, как идет облако по деянию Аллаха» (Коран, XXYII, 88 ). Показавшись в пространстве неба, как точка в воздухе, то есть двигаясь в пустоте неба, после угасания выталкивающей силы, по естественной кривой оно падало вниз. Падало вниз мощнее сильного урагана, быстрее стрелы судьбы.
Стих:
При послании судьбой злого рока
Все ученые станут слепыми, немыми.
Куда только ни упадет, как в выражении «Он (Аллах) посылает молнии и поражает ими тех, кого пожелает» (Коран, XIII, 13), испортив землю, повалив, проходило через семь пластов земли.
Стих:
Упал один камень вниз с небес,
Гора и земля издали рык львиный.
Бейт:
Словно свалились на землю, на голову рыбы,
Нельзя сказать, что это 1001 его свойство.
Нельзя было сосчитать ударявших по крепости снарядов и ружей. Люди, испугавшись пушечных раскатов, идущих с небес и подавляющих другие звуки, не узнавали друг друга – «И увидишь ты людей пьяными, но они не пьяны. Но наказание Аллаха – сильно» (Коран, XXII, 2). «И тот день будет занят своим страданием» (Коран, LXIX, 37). Мы были поражены, что Господь Праведный и Всевышний тем ли оказал любезность рабу своему, что дал этим жестоким неверующим и чванливым, зазнавшимся многобожцам подобный вид, это войско и воинов, эту внушительность и царствование!
Стих:
То, что от него другие удивились, – прощаю я Аллаха,
Ведь умом и знанием не постичь совершенств Аллаха.
Стих:
Господь мой, ты был так великодушен, когда из хранилища вины
Огнепоклонник и христианин получали доли свои.
Господь мой, лишишь ли ты друзей своих
Дождя милосердий и благодеяний?
Короче, два войска, утонув в железе, одинаково дрались и воевали одно против другого.
Бейт:
Как железо прочно расстояние меж двух стен,
Точь в точь как улица незримого города – знай.
Два войска пришли в движение,
От этого развлечения мир стал сотрясаться.
От грохота и стонов карная
Дрожь пошла по рукам и ногам.
Так сражение, словно хашир, продолжалось десять дней.
Мысра:
Это было такое сражение – будто судный день,
Мир заполнился звуком кинжалов,
В городе Казани кровь текла рекой.
Помощь и милость Аллаха да будет хвалой и приветствием Пророку. Помощь Аллаха, милость творца миров Всевышнего близки, и при помощи ангелов звуки Аяти Керима: «Поистине, где бы вы ни были, Аллах сведущ в том, что вы делаете» (Коран, III, 160), удлинявшие жизнь, дошли до ушей мусульман и возникло значение Аяти Керима: «Если Аллах поможет вам, больше никто вас не победит» (Коран, IX, 25). Нечестивцев с плохой религией и с извращенными понятиями так истребляли, что даже их следы и признаки были вырваны из страниц времени. «И усечен был последний из тех людей, которые были неправедны. И хвала Аллаху, Господу миров!» (Коран, YI, 45). Грешные неверные, погибнув таким образом, на двух равнинах крепости лежали пищей для собак, куском для волков и гиен. Не было места, куда можно было бы ступить ногой.
Стих:
Словно навьюченные на спину дрова, без стрижки
Головы людей лежали на этой широкой и открытой площади.
Короче, сражения, подобные этому, продолжались без перерыва в течение 16 ночей. На 15-й день уничтожающий неверный в развеянном, отозванном, выгнанном и разгромленном виде повернул обратно. «Хвала Аллаху, помогающему рабу своему, ценящему войско свое и врага подвергнувшего поражению».
Бейт:
Благополучие и судьба не от знания дела,
Это ничто без помощи Всевышнего.
Кыйтта:
Если вечный Аллах защитит кого-то от врагов,
Ему не нужны броня и высокая крепость.
Если не спасут, от этих вещей же пользы нет,
Если даже спасут, не срежешь и волоска Зульфикаром.
Просьба и великодушие исследователей, надежда доброжелательности толкователей есть то, если это «Зафер Наме» повсюду попадется на глаза этих благодушных, бедный (Шерифи), согласившись со своими недостатками и виной, признает их. Горечь и погрешности от него самого, и он почитает Праведного, для его защиты, грешного и возмущенного, пусть чистосердечно прочтут одну суру «Фатиха».
Это событие произошло в месяце мухаррем 957 года. Автор этого ценного писания и испачкавший эти белые листы самый бедный из рабов Шериф Хаджи Тархани.
