S
Sextus Pompey
Guest
Зашибись!!! 
Дядька устраивает заговор против того, кто его пару лет назад спас, и Вы это считаете подвигом?
Дядька устраивает заговор против того, кто его пару лет назад спас, и Вы это считаете подвигом?
кстати, Пирр может быть и перепутал гая кассия лонгина с октавием
однако
если посмотреть циркина "гражданские войны. побежденные", то там можно увидеть точь в точь то, о чем написал Пирр ... лонгин выглядит у циркина довольно убедительным военачальником, который благодаря своим действиям в парфянской кампании был даже довольно популярен в риме и не в последнюю очередь благодаря этому получил должность народного трибуна
с уважением,
вадим
однако
если посмотреть циркина "гражданские войны. побежденные", то там можно увидеть точь в точь то, о чем написал Пирр ... лонгин выглядит у циркина довольно убедительным военачальником, который благодаря своим действиям в парфянской кампании был даже довольно популярен в риме и не в последнюю очередь благодаря этому получил должность народного трибуна
с уважением,
вадим
S
Sextus Pompey
Guest
Каким бы военачальником он не был, надо помнить, что в истоке его карьеры - дезертирство и предательство командира и подчиненных.
тогда, наверное, и продолжал
поражение при фарсале помпея застало кассия во главе какой-то части флото около сицилии, по-моему ... когда до него дошли совершенно достоверные сведения о победе цезаря он сдал все вооружение, корабли, армию и отправился на родос
и это называется "убежденный республиканец" )))
Вадим
Aemilia
Flaminica
Честно признаться в "убежденное республиканство" Кассия я не верю еще и потому, что он сдался, принимал все, что давал ему Юлий, а когда вдруг чего-то недополучил, то у него проснулись его республиканские чувства. Как-то в данном случае в его "убежденное республиканство" не верится...совсем не верится.
но ведь кассий уехал на родос, отказавшись от борьбы, сразу же после поражения помпея, задолго до "появления на арене" гнея помпея младшего
и, честно говоря, после того как цезарь его простил (что произошло, если я не ошибаюсь, после их встречи - значит была просьба со стороны Кассия) эти слова кассия звучат как-то отвратительно
S
Sextus Pompey
Guest
Эти слова Кассия относятся к январю 45 г., когда он давно уже "перековался" и рассчитывал на гордскую претуру. А к Гнею-младшему и испанским делам у него должно было быть соответствующее отношение - недавно там был изгнан из провинции и погиб его младший брат.
Aelia
Virgo Maxima
Вадим, я привела эту цитату в качестве поддержки Вашего мнения, а не в качестве возражения.
Во-первых, Квинт Кассий не был убит, а погиб в кораблекрушении. Его, в общем-то, отпустили с миром. Во-вторых, какое отношение имеет к этому Гней Помпей? По-моему, в это время он вообще был еще в Африке. Это была разборка цезарианцев.
Aelia
Virgo Maxima
Я выделила это обсуждение из тем "Отдельные деятели" и "Цезарь-4" в отдельную ветку по аналогии с веткой" Тот самый Брут". А поводом послужило небольшое расследование, связанное с Кассием, которое предприняли мы с Эмилией. Результаты излагаются ниже.
Aemilia
Flaminica
В одной из англоязычных статей мы наткнулись на изложение событий Луперкалий 44г. со ссылкой на Николая Дамасского, и это изложение сильно отличается от имеющегося русского перевода Николая Дамасского. Мы выяснили, что английский перевод Николая Дамасского также отличается от русского.
Для сравнения приводим оба варианта.
Русский текст:
На этот раз с наступлением праздника главарем процессии был избран Марк Антоний. Он по обычаю шел через форум, за ним следовала остальная толпа. Там на так называемых рострах сидел на золотом кресле Цезарь, одетый в пурпурную тогу; сначала к нему приблизился Лициний, держа в руках лавровый венок, сквозь который виднелась царская диадема. С помощью своих коллег он поднялся на возвышение и положил венок к его ногам (место, с которого Цезарь обычно обращался к народу, было возвышенное). (72) Но так как народ стал кричать, он возложил диадему на его голову. В ответ на это Цезарь подозвал к себе начальника конницы Лепида, но тот не решался подойти. Тогда один из заговорщиков, Кассий Лонгин, будто бы из расположения к Цезарю, а на самом деле, чтобы самому было легче скрывать свой замысел, поторопился снять с него диадему и положить ее ему на колени. Вместе с Кассием был и Публий Каска. В то время как Цезарь отстранял диадему, а народ поднял приветственные клики, быстро подбежал Антоний, как был в процессии, обнаженный и умащенный, и снова возложил диадему на голову Цезаря.
Английский текст:
When this festival came on Marcus Antonius was chosen director[hegemon]. He proceeded through the Forum, as was the custom, and the rest of the throng followed him. Caesar was sitting in a golden chair on the Rostra, wearing a purple toga. At first Licinius advanced toward him carrying a laurel wreath, though inside it a diadem was plainly visible. He mounted up, pushed up by his colleagues (for the place from which Caesar was accustomed to address the assembly was high), and set the diadem down before Caesar's feet. Thereupon Caesar called Lepidus, the Master of the Horse, to ward him off, but Lepidus hesitated. In the meanwhile Cassius Longinus, one of the conspirators, pretending to be really well disposed toward Caesar so that he might the more readily escape suspicion, hurriedly removed the diadem and placed it in Caesar's lap. Publius Casca was also with him. While Caesar kept rejecting it, and among the shouts of the people, Antonius suddenly rushed up, naked and anointed, just as he was in the procession, and placed it on his head.
Так, получается, что в русском переводе Кассий кладет диадему с головы Цезаря ему на колени, а в английском переводе — с пола на колени.
Нас это разночтение смутило, и мы полезли в греческий текст. Есть два издания Николая Дамасского, Мюллера (1849) и Якоби (1926).
Для сравнения греческие тексты обоих изданий.
Мюллер:
Якоби:
Также нам удалось добыть комментарии Якоби к этому греческому тексту Дамасского, которые нам помогли перевести с немецкого языка.
Вот этот комментарий:
§ 71—75] Остальные дошедшие до нас произведения римских авторов (Appian. II 456f.; Plut. Caes. 61; Anton. 12; Dio XLIV 11; Sueton. D. Jul. 79), с которыми текст Николая в описании внешних деталей (к § 71) местами совпадает дословно, описывают только попытку коронации, совершенную Антонием (к §73); единственно эта попытка может рассматриваться как исторический факт: Cic. Phil. II 87 (vgl. III 12; V 38; XIII 17) at etiam ascribi iussit (т.е. Цезарь) in fastis (ἐς τὰ ὑπομνήματα Dio XLIV 11, 3) ad Lupercalia: C. Caesari, dictatori perpetuo, M. Antonium consulem populi iussu regnum detulisse, Caesarem uti noluisse. Вывод о том, что это произошло с согласия Цезаря, напрашивался сам собой и его делали столь часто, что и Николай не смог обойти его молчанием. Но он приводит его (и здесь надо признать его мастерство) в одном месте (§ 73, где αὐτοῦ следует вычеркнуть) как одно из высказанных в народе предположений, λογοποιία, как в § 68; однако затем (§ 74) уже серьезно в качестве варианта, однако в такой форме, которая возлагает ответственность на одного лишь Антония. Эту точку зрения, имея на то серьезные причины, изложил Цицерон в своих Филиппиках (см. прежде всего II 84 и сл.), впрочем, крайне утрированно. Также и вследствие этого не вызывает сомнений, что тройное усиление (Лициний πρὸ ποδῶν — Кассий ἐπὶ τὰ γόνατα — Антоний ἐπὶ τὴν κεφαλήν) – изобретение Николая. Его выдает еще и то, что из известных текстов римских авторов, которые явно лежат в основе его изложения (к § 71), он сохранил двойную попытку Антония; т.к. только об этом говорится у Цицерона: Cic. Phil. II 85 unde diadema? non enim abiectum sustuleras, sed attuleras domo meditatum et cogitatum scelus. -§ 71 p. 405, 12] Cic. Phil. II 85 sedebat in rostris conlega tuus, amictus toga purpurea, in sella aurea, coronatus, Appian. BC II 456; Plut. Caes. 61; Dio XLIV 11, 2.
Таким образом, в изложении Якоби Кассий у Николая Дамасского возложил диадему с пола Цезарю на колени, хотя сам Якоби не верит в правдивость Николая.
После этого, так как мы не владеем греческим, мы попросили знакомого помочь с переводом оригинала.
Вот что мы получили в ответ:
Он [Марк Антоний] и возглавил процессию по форуму, а прочий народ следовал за ним. Цезарь же, облеченный в пурпурную тогу, восседал в золотом кресле на так называемых рострах. Первым подошел Лициний (Ликиний) с лавровым венком, внешне имевшим вид короны, и возложил его к ногам Цезаря. Надо сказать, место, с которого Цезарь обращался к народу, было высоким, так что Лициния поддерживали коллеги по должности. Народ недовольно загудел, и тогда он увенчал короной голову Цезаря, после чего народ стал вызывать Лепида, начальника конницы, однако тот замешкался. В этот момент Кассий Лонгин, один из заговорщиков, с самым невинным видом и не желая привлекать внимания, поспешно снял корону с головы Цезаря и положил ее ему на колени.
Этот перевод окончательно поставил нас в тупик, так как с комментариями Якоби он явно не сочетается. Поэтому мы набрались нахальства и обратились за помощью к американскому историку Марку Тоэру, который указал свой e-mail адрес в своей статье, связанной с Николаем Дамасским.
Вот что он объяснил:
Проблема, с который Вы столкнулись, связана с чтением рукописи у Якоби, стр.405, строка 17. Человек, переводивший для Вас греческий текст, перевел то, что написано в рукописи, вероятно, используя старый текст Мюллера 1849г.
Довольно буквальный и грубый перевод: «Будучи поднятым своими коллегами по должности, он [т.е. Лициний] положил диадему к его ногам. Затем, при кричащем и зовущем Лепида, начальника конницы, народе, он [Лициний] возложил ее ему на голову, но он [Лепид] колебался».
Проблема здесь с глаголом «возложить» (τίθημι). Рукописное чтение τίθεται — это личный глагол, и он грамматически означает, что Лициний возложил диадему на голову Цезаря (как верно перевел Ваш переводчик); но тогда у нас получается довольно неуклюжее предложение на греческом: два генетива абсолюта (они схожи с аблативом абсолютом в латыни, только в родительном падеже), описывающие, что народ кричал, и два личных глагола, описывающие двух разных субьектов, совершающих два разных действия (Лициний возлагает диадему на голову Цезаря, и Лепид колеблется). Большинство издателей после Федера в 1852 г. приняли его изменение с τίθεται на τίθεσθαι (как делает Якоби в своем издании; см. критический аппарат в конце 405 страницы Якоби, строка 17), что делает глагол пассивным инфинитивом (Диндорф читает τίθεναι, другая форма инфинитива), и получается гораздо более правильное греческое предложение, которое можно перевести так: «Будучи поднятым своими коллегами по должности, он [т.е. Лициний] положил диадему к его ногам. Тогда, при народе, кричащем, чтобы [диадему] возложить (τίθεσθαι) на его голову, и призывающем Лепида сделать это, он [Лепид] колебался». В этот момент Кассий кладет диадему на колени Цезаря, пока Лепид колеблется. Искажение τίθεσθαι на τίθεται очень просто, и восстановление τίθεσθαι дает гораздо более правильный греческий язык и более логично с точки зрения происходящего. Если сохранить τίθεται, то мы получаем: 1. Лициний коронует Цезаря диадемой; 2. Лепид колеблется; и 3. Кассий снимает диадему с головы Цезаря (хотя в тексте это вообще не упоминается) и кладет диадему на колени Цезаря. Очень запутанные действия, которые, по-видимому, не имеют смысла. Но если мы примем простое исправление на τίθεσθαι, то избежим всего этого. Исследовав рукопись «Жизнь Цезаря» более детально, я, как и почти все исследователи с тех пор, полагаю, что исправление Федера весьма логично.
Итак Вы правильно зашли в тупик. Ваш переводчик перевел верно, но Якоби также прав. Они просто имели дело с различными чтениями греческого текста.
Таким образом, большинство современных издателей считают, что, согласно Николаю Дамасскому, Гай Кассий, 15 марта 44 г. до н.э. убивший тирана, ровно за месяц до этого добровольно принял участие в коронации данного тирана.
Для сравнения приводим оба варианта.
Русский текст:
На этот раз с наступлением праздника главарем процессии был избран Марк Антоний. Он по обычаю шел через форум, за ним следовала остальная толпа. Там на так называемых рострах сидел на золотом кресле Цезарь, одетый в пурпурную тогу; сначала к нему приблизился Лициний, держа в руках лавровый венок, сквозь который виднелась царская диадема. С помощью своих коллег он поднялся на возвышение и положил венок к его ногам (место, с которого Цезарь обычно обращался к народу, было возвышенное). (72) Но так как народ стал кричать, он возложил диадему на его голову. В ответ на это Цезарь подозвал к себе начальника конницы Лепида, но тот не решался подойти. Тогда один из заговорщиков, Кассий Лонгин, будто бы из расположения к Цезарю, а на самом деле, чтобы самому было легче скрывать свой замысел, поторопился снять с него диадему и положить ее ему на колени. Вместе с Кассием был и Публий Каска. В то время как Цезарь отстранял диадему, а народ поднял приветственные клики, быстро подбежал Антоний, как был в процессии, обнаженный и умащенный, и снова возложил диадему на голову Цезаря.
Английский текст:
When this festival came on Marcus Antonius was chosen director[hegemon]. He proceeded through the Forum, as was the custom, and the rest of the throng followed him. Caesar was sitting in a golden chair on the Rostra, wearing a purple toga. At first Licinius advanced toward him carrying a laurel wreath, though inside it a diadem was plainly visible. He mounted up, pushed up by his colleagues (for the place from which Caesar was accustomed to address the assembly was high), and set the diadem down before Caesar's feet. Thereupon Caesar called Lepidus, the Master of the Horse, to ward him off, but Lepidus hesitated. In the meanwhile Cassius Longinus, one of the conspirators, pretending to be really well disposed toward Caesar so that he might the more readily escape suspicion, hurriedly removed the diadem and placed it in Caesar's lap. Publius Casca was also with him. While Caesar kept rejecting it, and among the shouts of the people, Antonius suddenly rushed up, naked and anointed, just as he was in the procession, and placed it on his head.
Так, получается, что в русском переводе Кассий кладет диадему с головы Цезаря ему на колени, а в английском переводе — с пола на колени.
Нас это разночтение смутило, и мы полезли в греческий текст. Есть два издания Николая Дамасского, Мюллера (1849) и Якоби (1926).
Для сравнения греческие тексты обоих изданий.
Мюллер:
Якоби:
Также нам удалось добыть комментарии Якоби к этому греческому тексту Дамасского, которые нам помогли перевести с немецкого языка.
Вот этот комментарий:
§ 71—75] Остальные дошедшие до нас произведения римских авторов (Appian. II 456f.; Plut. Caes. 61; Anton. 12; Dio XLIV 11; Sueton. D. Jul. 79), с которыми текст Николая в описании внешних деталей (к § 71) местами совпадает дословно, описывают только попытку коронации, совершенную Антонием (к §73); единственно эта попытка может рассматриваться как исторический факт: Cic. Phil. II 87 (vgl. III 12; V 38; XIII 17) at etiam ascribi iussit (т.е. Цезарь) in fastis (ἐς τὰ ὑπομνήματα Dio XLIV 11, 3) ad Lupercalia: C. Caesari, dictatori perpetuo, M. Antonium consulem populi iussu regnum detulisse, Caesarem uti noluisse. Вывод о том, что это произошло с согласия Цезаря, напрашивался сам собой и его делали столь часто, что и Николай не смог обойти его молчанием. Но он приводит его (и здесь надо признать его мастерство) в одном месте (§ 73, где αὐτοῦ следует вычеркнуть) как одно из высказанных в народе предположений, λογοποιία, как в § 68; однако затем (§ 74) уже серьезно в качестве варианта, однако в такой форме, которая возлагает ответственность на одного лишь Антония. Эту точку зрения, имея на то серьезные причины, изложил Цицерон в своих Филиппиках (см. прежде всего II 84 и сл.), впрочем, крайне утрированно. Также и вследствие этого не вызывает сомнений, что тройное усиление (Лициний πρὸ ποδῶν — Кассий ἐπὶ τὰ γόνατα — Антоний ἐπὶ τὴν κεφαλήν) – изобретение Николая. Его выдает еще и то, что из известных текстов римских авторов, которые явно лежат в основе его изложения (к § 71), он сохранил двойную попытку Антония; т.к. только об этом говорится у Цицерона: Cic. Phil. II 85 unde diadema? non enim abiectum sustuleras, sed attuleras domo meditatum et cogitatum scelus. -§ 71 p. 405, 12] Cic. Phil. II 85 sedebat in rostris conlega tuus, amictus toga purpurea, in sella aurea, coronatus, Appian. BC II 456; Plut. Caes. 61; Dio XLIV 11, 2.
Таким образом, в изложении Якоби Кассий у Николая Дамасского возложил диадему с пола Цезарю на колени, хотя сам Якоби не верит в правдивость Николая.
После этого, так как мы не владеем греческим, мы попросили знакомого помочь с переводом оригинала.
Вот что мы получили в ответ:
Он [Марк Антоний] и возглавил процессию по форуму, а прочий народ следовал за ним. Цезарь же, облеченный в пурпурную тогу, восседал в золотом кресле на так называемых рострах. Первым подошел Лициний (Ликиний) с лавровым венком, внешне имевшим вид короны, и возложил его к ногам Цезаря. Надо сказать, место, с которого Цезарь обращался к народу, было высоким, так что Лициния поддерживали коллеги по должности. Народ недовольно загудел, и тогда он увенчал короной голову Цезаря, после чего народ стал вызывать Лепида, начальника конницы, однако тот замешкался. В этот момент Кассий Лонгин, один из заговорщиков, с самым невинным видом и не желая привлекать внимания, поспешно снял корону с головы Цезаря и положил ее ему на колени.
Этот перевод окончательно поставил нас в тупик, так как с комментариями Якоби он явно не сочетается. Поэтому мы набрались нахальства и обратились за помощью к американскому историку Марку Тоэру, который указал свой e-mail адрес в своей статье, связанной с Николаем Дамасским.
Вот что он объяснил:
Проблема, с который Вы столкнулись, связана с чтением рукописи у Якоби, стр.405, строка 17. Человек, переводивший для Вас греческий текст, перевел то, что написано в рукописи, вероятно, используя старый текст Мюллера 1849г.
Довольно буквальный и грубый перевод: «Будучи поднятым своими коллегами по должности, он [т.е. Лициний] положил диадему к его ногам. Затем, при кричащем и зовущем Лепида, начальника конницы, народе, он [Лициний] возложил ее ему на голову, но он [Лепид] колебался».
Проблема здесь с глаголом «возложить» (τίθημι). Рукописное чтение τίθεται — это личный глагол, и он грамматически означает, что Лициний возложил диадему на голову Цезаря (как верно перевел Ваш переводчик); но тогда у нас получается довольно неуклюжее предложение на греческом: два генетива абсолюта (они схожи с аблативом абсолютом в латыни, только в родительном падеже), описывающие, что народ кричал, и два личных глагола, описывающие двух разных субьектов, совершающих два разных действия (Лициний возлагает диадему на голову Цезаря, и Лепид колеблется). Большинство издателей после Федера в 1852 г. приняли его изменение с τίθεται на τίθεσθαι (как делает Якоби в своем издании; см. критический аппарат в конце 405 страницы Якоби, строка 17), что делает глагол пассивным инфинитивом (Диндорф читает τίθεναι, другая форма инфинитива), и получается гораздо более правильное греческое предложение, которое можно перевести так: «Будучи поднятым своими коллегами по должности, он [т.е. Лициний] положил диадему к его ногам. Тогда, при народе, кричащем, чтобы [диадему] возложить (τίθεσθαι) на его голову, и призывающем Лепида сделать это, он [Лепид] колебался». В этот момент Кассий кладет диадему на колени Цезаря, пока Лепид колеблется. Искажение τίθεσθαι на τίθεται очень просто, и восстановление τίθεσθαι дает гораздо более правильный греческий язык и более логично с точки зрения происходящего. Если сохранить τίθεται, то мы получаем: 1. Лициний коронует Цезаря диадемой; 2. Лепид колеблется; и 3. Кассий снимает диадему с головы Цезаря (хотя в тексте это вообще не упоминается) и кладет диадему на колени Цезаря. Очень запутанные действия, которые, по-видимому, не имеют смысла. Но если мы примем простое исправление на τίθεσθαι, то избежим всего этого. Исследовав рукопись «Жизнь Цезаря» более детально, я, как и почти все исследователи с тех пор, полагаю, что исправление Федера весьма логично.
Итак Вы правильно зашли в тупик. Ваш переводчик перевел верно, но Якоби также прав. Они просто имели дело с различными чтениями греческого текста.
Таким образом, большинство современных издателей считают, что, согласно Николаю Дамасскому, Гай Кассий, 15 марта 44 г. до н.э. убивший тирана, ровно за месяц до этого добровольно принял участие в коронации данного тирана.
Rufina
Претор
Элия, Эмилия, не устаю восхищаться вашей увлеченностью и желанием видеть полную картину, прилагая к этому такие усилия! Спасибо!
Мне хотелось бы побеседовать с вами подробно, прежде всего, спросив, насколько достоверным вы считаете рассказ Николая Дамасского, но, к сожалению, я сейчас уезжаю, поэтому просто изложу свое восприятие ситуации.
Допустим, что рассказ Николая Дамасского полностью соответствует действительности. Очень странная картина. Почему Кассий кладет диадему не на голову, а на колени или с головы не на землю, а опять же на колени? Если диадема была на голове, а Кассий снимает ее, то показывает свое несогласие с коронацией. Если же диадема на земле, а Кассий одел бы ее на голову, как это сделал Антоний (Лициний), это бы означало фактическое признание царской власти Цезаря. А Кассий же, в любом случае предлагает Цезарю короноваться: «Возьми, возложи на себя сам, сделай это». Мне показалось, что тут речь идет не об участии Кассия в коронации, а о провокации. Лепид колеблется, Антоний посвещен в планы заговорщиков, Каска находится рядом, возможно, есть кто-то еще… Если бы Цезарь короновал себя или не отказался бы от короны, возможно, убийство произошло бы в тот же день.
Мне хотелось бы побеседовать с вами подробно, прежде всего, спросив, насколько достоверным вы считаете рассказ Николая Дамасского, но, к сожалению, я сейчас уезжаю, поэтому просто изложу свое восприятие ситуации.
Допустим, что рассказ Николая Дамасского полностью соответствует действительности. Очень странная картина. Почему Кассий кладет диадему не на голову, а на колени или с головы не на землю, а опять же на колени? Если диадема была на голове, а Кассий снимает ее, то показывает свое несогласие с коронацией. Если же диадема на земле, а Кассий одел бы ее на голову, как это сделал Антоний (Лициний), это бы означало фактическое признание царской власти Цезаря. А Кассий же, в любом случае предлагает Цезарю короноваться: «Возьми, возложи на себя сам, сделай это». Мне показалось, что тут речь идет не об участии Кассия в коронации, а о провокации. Лепид колеблется, Антоний посвещен в планы заговорщиков, Каска находится рядом, возможно, есть кто-то еще… Если бы Цезарь короновал себя или не отказался бы от короны, возможно, убийство произошло бы в тот же день.
Aelia
Virgo Maxima
Спасибо на добром слове.
Сложно сказать. С одной стороны, Николай Дамасский, конечно, предвзят в пользу цезарианцев. Но с другой стороны, основной источник, опровергающий его, - Цицерон - не менее предвзят в пользу республиканцев и, конечно, был крайне заинтересован в том, чтобы замолчать участие Кассия в этом деле. В общем, я не исключаю, что Николай пишет правду, хотя и не могу утверждать это с уверенностью. По крайней мере, и другие источники упоминают, что в то время некоторые враги Цезаря специально предлагали ему почести, чтобы вызвать к нему ненависть.
Честно говоря, я не верю, что Кассий мог бы это сделать, даже если бы он был порядочным человеком и искренне возмущался бы коронацией. Все-таки это самоуправство, совершенно не вписывающееся в протокол. Ну что это такое: не понравилась Кассию корона на голове Цезаря, подошел и снял, ни у кого не спросившись. Это несерьезно. Кассий же не у себя дома с приятелями, чтобы так распоряжаться.
Не исключено; я об этом не думала. Я представляю себе смысл провокации иначе: это еще одно мероприятие по дискредитации Цезаря. Кассий никак не мог короновать Цезаря сам (ибо тогда мог бы забыть о лаврах тираноборца), но желал подтолкнуть его к коронации, чтобы у общественности не возникало сомнений в том, что он тиран. Но не исключена и твоя версия.
Aemilia
Flaminica
Спасибо на добром словеЭлия, Эмилия, не устаю восхищаться вашей увлеченностью и желанием видеть полную картину, прилагая к этому такие усилия! Спасибо!
В целом я допускаю, что Николай пишет правду. Да, он предвзят, но, во-первых, пристрастнее Цицерона вообще трудно кого-то найти, так что тут я склонна больше верить Николаю. Точно утверждать, конечно, нельзя, но я в целом верю Николаю, так как как раз такое поведение хорошо укладывается в характер Кассия и общую тогдашнюю политику присуждения почестей Цезарю в целях его дискредитировать.
Элия права, это перебор. Такие полномочия Кассию никто не давал. А класть корону на голову и потом провозглашать себя тираноборцем это чересчур даже для Кассия. А вот на колени как раз самое то, и так и так он в хорошем положении. Типично для него.
На самом деле не исключено, но я согласна с Элией, скорее, это наиболее яркая попытка дискредитировать Цезаря.
Сильно в этом сомневаюсь. Очень сильно. Кассий не мог не понимать, что народ тут же отправит их вслед за Цезарем. Будь это Брут, еще ладно, но чтоб Кассий этого не понимал мне не верится. Тем более, они даже в сенате, когда Цезарь был один и безоружен рискнули тронуть его только все вместе, тут их было маловато, рискованно.
Aelia
Virgo Maxima
Я думаю, что и Кассий не понимал. Он просто не в состоянии был понять, за что любят Цезаря; он вряд ли часто задумывался об общественном благосостоянии. Я думаю, что если бы Кассий предвидел, что убийцы Цезаря не смогут безопасно для себя жить в Риме, то он предпочел бы "старого и снисходительного тирана". Они действительно не понимали, что их ждет. Они всерьез рассматривали варианты убийства при большом скоплении народа:
Suet. Iul. 80
Сперва они колебались, убить ли его на Марсовом поле, когда на выборах он призовет трибы к голосованию, — разделившись на две части, они хотели сбросить его с мостков, а внизу подхватить и заколоть, — или же напасть на него на Священной дороге или при входе в театр. Но когда было объявлено, что в иды марта сенат соберется на заседание в курию Помпея, то все охотно предпочли именно это время и место.
Nic. Dam. 117, 23
Некоторые предлагали напасть на него, когда он будет проходить по так называемой Священной дороге, так как он часто проходил по ней; другие предлагали убить его во время комиций при выборе должностных лиц, когда ему нужно будет присутствовать на поле перед городом, но до этого пройти по одному мосту; свои обязанности они распределили по жребию; одни должны были столкнуть его с моста, другие — подбежать к упавшему и убить его. Иные предлагали убить его во время гладиаторских боев, которые приближались. Тогда из-за вооруженных боев на арене можно бы было не заметить и оружия, подготовленного для его убийства. Но большинство советовали убить его во время заседания сената, как только он останется там один: ведь туда войдут только члены сената, а у многих сенаторов — участников заговора — под одеждой будут кинжалы. Это мнение одержало верх.
В данном же случае причинно-следственная связь между стремлением к тирании и убийством была бы абсолютно очевидна; убийцам никто не смог бы сказать, что они ложно обвинили Цезаря. У них было бы совершенно железное объяснение: мы убили его потому, что он надел корону.
Кроме того, заговорщики имели возможность оценить реакцию народа. Конечно, если бы народ встретил коронацию восторженными криками, то вряд ли заговорщики осмелились напасть на Цезаря. А вот если бы они увидели, что коронация не находит поддержки, то могли бы смело действовать.
Aemilia
Flaminica
Но в сенате же их присутствие принимать в расчет не нужно. Я не о мести, а том, что если бы это происходило на глазах у всех, то Цезаря могли бы и защитить. Этого они ведь должны были опасаться.