Главному инициатору и вдохновителю Амурской эпопеи Н.Н.Муравьеву Бакунин давал самую восторженную характеристику. „Он (т.е. Муравьев.— В.Д.) совершил чудеса, в особенности чудеса для словолюбивой России,— писал он о дипломатической победе этого крупного политического деятеля на Дальнем Востоке,— привыкшей заменять дело фразами да мечтами: без всякой помощи и поддержки, почти наперекор Петербургу он присоединил к русскому царству огромный благодатный край, придвинувший Сибирь к Тихому океану и тем впервые осмыслил Сибирь"28. Выход России на южный фланг тихоокеанского побережья М.А.Бакунин считал великим историческим актом, равным по значению таким событиям отечественной истории, как прорыв на Балтику и в Черное море. Дальневосточный рубеж он рассматривал как естественную географическую границу страны, как непосредственное продолжение сибирской территории. „Это — новая Сибирь, но благодатная, просвещенная, приморская..."— писал Бакунин А.И.Герцену, оптимистически представляя дальнейшие перспективы развития всего края. „...Сибирь примкнула ныне к океану,— развивал свою мысль Бакунин,— перестала быть безвыходной пустыней, Сибирью"29. Он был убежден, что начинается новая эпоха в отечественной истории, полагая, что создаются предпосылки для преодоления вековой отсталости Азиатской России, для ее приобщения к ценностям мировой культуры. „Мы чувствуем уже это влияние,— с воодушевлением отмечал Бакунин,— в Иркутске, например, мы ближе к Европе, чем в Томске"30. По своему тону бакунинские прогнозы перекликались с аналогичными высказываниями
А.И.Герцена, содержащимися в его письмах 1857 г. к Дж. Мадзини и И.С.Тургеневу, а также в статье „Америка и Сибирь"31 Единство в оценках сущности „амурского вопроса" свидетельствует о том, что Бакунин стремился координировать свои воззрения на Сибирь с теоретической платформой „Колокола". Как верно заметил Б Г Кубалов, отдельные термины, используемые в бакунинских письмах из Сибири 1860 г., заимствованы из публикаций Вольной русской типографии, что подтверждает „прекрасное знакомство со статьями Герцена"32.
Подчеркивая свою осведомленность о взглядах Герцена и Огарева на „амурский вопрос", Бакунин замечает: „Говорить ли вам о политическом значении огромного вновь присоединенного края с благодатным климатом, благодатною почвою, окаймленного двумя судоходными реками и примыкающего к Тихому океану?" В данном пункте он полностью солидарен с точкой зрения издателей „Колокола". „Благодаря Амуру славянское русское царство стало твердою ногою на Тихом океане,— писал Бакунин в Лондон,— и союз с Соединенными Штатами доселе платонический (т.е. желаемый.— В.Д.), стал отныне действительный..."33. Необходимо указать, что в конце 1850-х — начале 1860-х гг. всякое реальное сближение с демократической Америкой рассматривалось прогрессивной русской общественностью в качестве гарантии углубления революционно-освободительного процесса в России. „Если западный ветер не может пройти через царские таможни,— утверждал М.Е.Мехеда, один из последователей Бакунина и Герцена, в своем письме из Иркутска к А.А.Карганову в Петербург,— то зато восточный принесет (разр. моя.— В.Д.) все необходимое для сибиряка — проводником будет Амур и торговля с Америкой"..
), но и даже Галицию у австрийцев не оттяпал (то, что эта мягкотелость не помешала за несколько лет до этого оттяпать пол-Швеции, а в Закавказье посгонять с тронов с дюжину местных властителей, его не смущает).
