Chatham House: Радикалы в Украине могут присвоить право на насилие
Лондонский аналитический центр Chatham House опубликовал новый доклад о вызовах гражданскому обществу в Украине. DW пообщалась с соавтором документа Орысей Луцевич.
Расположенный в Лондоне королевский институт международных отношений (Chatham House) в начале ноября опубликовал аналитический доклад "Гражданское общество под российской угрозой: формирование устойчивости в Украине, Беларуси и Молдове". В докладе содержится много упоминаний об угрозе со стороны радикальных движений. В частности отмечается, что "военный конфликт, экономические и социальные трудности способствовали распространению радикальных групп в украинском обществе". Это теме посвящено интервью, которое DW взяла у одного из авторов доклада Орыси Луцевич.
DW: Социологи утверждают, что поддержка крайне правых идей в украинском обществе стабильно держится около отметки в пять процентов. Почему же тогда в аналитических докладах часто уделяют такое внимание угрозам ультраправых?
Орыся Луцевич: Сейчас об этих движениях появляется больше информации, они активизировались на фоне войны. Это был катализатор мобилизации праворадикальных, консервативных, я бы сказала, патриотических движений. Я полагаю, количество их участников возросло.
Безусловно, они действовали и продолжают действовать несистемно. На сегодня эти лидеры, большинство из них - если взять "Карпатскую Сечь" или другие организации - еще не знают, как себя позиционировать на партийном поле, если говорить о конкуренции на выборах. Но в условиях конфликта, мобилизации этого националистического сегмента вокруг батальонов и войны мне кажется, возросло их влияние в обществе. И я, опять-таки, не говорю сейчас об избирательных рейтингах.
С другой стороны, люди в регионах говорят, что возросла их видимость. Если раньше они проводили какие-то летние лагеря и о них знал лишь ограниченный круг людей, то сейчас какая-то их агрессия по отношению к левым или либеральным движениям, безусловно, возросла в общественном пространстве. В Ужгороде в этом году на центральной площади подрались феминистки с участницами "Карпатской Сечи". Раньше такого не было.
- Существует ли угроза того, что ситуация может выйти из-под контроля государства, угроза для украинской демократии, государственности?
- Мне кажется, это реальный риск. На фоне того, что в обществе существует конфликт, идет война, есть более 300 000 ветеранов, прошедших боевые действия, которым трудно реинтегрироваться в гражданскую жизнь, поскольку система интеграции в Украине очень слабая. Ну и на фоне экономических проблем эти люди находят в подобных движениях систему безопасности, "зону комфорта".
Когда я была в Киеве, то лично встречалась с "Азовом" (подразделение Нацгвардии Украины, состоящее из добровольцев. - Ред.). У них есть общественная организация, они открывают свои клубы, рестораны, собирают своих волонтеров, обучают их, рассказывают, как регистрировать общественные организации. Они осуществляют патриотическое воспитание молодежи в своих лагерях. Их часто финансируют частные предприниматели, хотя иногда это и бюджетные средства. К примеру, некоторые такие лагеря финансировало министерство молодежи и спорта, в рамках проектов патриотического воспитания.
Но мне кажется, что в большинстве случаев проблема состоит в том, что очень часто, когда они совершают какие-то беспорядки или нападения (таких случаев уже довольно много зарегистрировано), то от правоохранительных органов ответ очень слабый. Они редко квалифицируют такие нападения как проявления ксенофобии или как более серьезные. Это, мол, хулиганство - очень часто именно так и классифицируют. Однако там есть также насильственная и идеологическая составляющая, а не просто хулиганская.
- С чем вы связываете такую, в целом вялую, реакцию украинской правоохранительной системы?
- Я здесь могу лишь спекулировать, поскольку не общалась на эту тему с правоохранительными органами. С одной стороны, возможно, у них просто не дошли еще руки, потому что они перегружены, это правда. Но если Украина на высшем уровне заявляет о своем европейском будущем, то соответственно в европейской Украине нет места таким нападениям, и на это должно обратить внимание высшее руководство, а мы не видели таких заявлений.
С одной стороны, можно предположить, что эти группы, как и до начала войны 2014 года, на самом деле очень часто использовались в разных местных бандитских "крышеваниях" или местными олигархами. И их дальше покрывают на уровне местной прокуратуры и полиции. Это тоже не исключено. Однозначно, что статистически количество таких случаев возросло. И, возможно, разные игроки используются для различных целей, но я согласна с вами, что это может выйти из-под контроля, особенно на фоне войны.
- Как это может сосуществовать с декларируемым Украиной курсом на европейскую интеграцию и развитие демократических институтов в стране?
- Если говорить о европейской модели украинского государства, то положительной тенденцией предыдущих лет было формирование национальной идентичности. Не этнической, а общественной, цивилизационного выбора, который касается ценностей гражданина, человека, уважающего свободу, толерантного к другим. В то же время из-за русско-украинской двуязычности улучшилось восприятие русскоязычных украинцев в Украине.
Это очень положительная тенденция, которую следует наращивать. И риск состоит как раз в том, что такие небольшие радикальные движения в обществе могут усилиться за счет дезинформации - "руки России", играющей свою роль. И она еще не до конца активизировала весь потенциал, она могла бы еще больше разыграть эту праворадикальную националистическую карту в Украине, и не исключено, что такое может произойти. (…)
- Но вам могут возразить, что рост правых настроений и популизма в общественно-политическом дискурсе является проблемой не только для Украины. Ведь британский "Брекзит" тоже связывают в значительной степени с удачным использованием риторики популизма...
- По-моему, тенденции "Брекзита" и феномена Дональда Трампа скорее относятся к антиглобалистическим и нацелены против элит, истеблишмента, нежели против других государств. Почему важно отслеживать динамику этих движений? Потому что украинская правовая система очень слабая. Она фактически не имеет стержня, который может обеспечивать права человека. Фактически в Украине царит безнаказанность, и возникает опасность того, что подобные группы, имеющие оружие, могут взять на себя часть выполнения функций государства, фактически узурпировать право на насилие, которое мы согласились отдать государству. Мы не говорим о том, что не должно быть правой или патриотической части гражданского общества, но они обязаны действовать в правовом поле цивилизованной дискуссии, а не насилия.
