Бунт против власти превращается у Антониони в лояльный бунт против вещей. Его герой, отказавшись играть с биксой в интересную игру "кто больше надавит жуков и гадов" (победивший убивает проигравшего) убивает не полицейского, а свой револьвер, а вместо смены политической системы он предпочитает сменить цвет самолёта. Громогласно заявленный им в самом начале акционизм, готовность к террористической деятельности на проверку оказываются подростковыми понтами, которые выстреливают из него вместе с очередной порцией эякулята.
Можно было бы назвать фильм "Взросление мелкого буржуа", если бы не трагическая гибель главного героя от оскалившихся копов в конце. С другой стороны — можно предположить, что это Дайариа вместе с эякулятом высосала из него пролетарский пафос, оставив пустую оболочку, которой оставалось лишь глупо погибнуть на взлётной полосе. А сама же, оплодотворённая недалеко от домика семьи Мэнсонов революционной идеей пошла вынашивать детя-горе, вшивая очерёдный стежок в кинематографический ковёр самолёт. В зависимости от того, кого признать активной стороной в этой паре, фильм видится либо как предвозвестник "Чужого" — камрад заряжает подругу инопланетной политической риторикой, либо как аллилуйя суккубам — она вытягивает из него политическую силу, обрекая на прозябание в региональных законодательных собраниях.
Сейчас, в году 1428 хиджры "Забриски Пойнт" со своей хипарской идеологией и наивным артроком выглядит скучным анахронизмом. Любование ландшафтами, разрушающимися вещами или дискутирующими подростками кажется вычурной претензией. Наверно было бы лучше, если Антониони не вёлся на поводу у революционной ситуации и не вылазил бы прочь из слоновьей башни собственного визионерства.
