Книга «Посткоммунистическое мафиозное государство» описывает не Россию и даже не страну бывшего СССР. Ее автор — Балинт Мадьяр, работавший в течение шести лет министром образования Венгрии, а объект исследования — политическая система, выстроенная в стране партией «Фидес» под руководством Виктора Орбана. Система эта не направлена на производство общественных благ, но довольно эффективно решает задачу сохранения политической власти и приращения капитала руководителей страны. С 2010 года партии власти, получившей на выборах конституционное большинство, удалось осуществить масштабный передел собственности в свою пользу и существенно ухудшить положение с верховенством права в стране. Насколько Венгрия похожа на Россию, каким образом на руинах коммунизма вырастают криминальные режимы и что такое историческое недопонимание между народом и либеральной интеллигенцией — Мадьяр рассказал InLiberty.
— Вам, вероятно, приходится общаться с людьми, которые мало знают про нынешнюю Венгрию. Какие примеры вы используете, чтобы проиллюстрировать свой тезис о мафиозном государстве?
— Тут недостаточно привести один пример; если я приведу один, мне скажут, что такое может случиться и в демократической стране. Проблема Венгрии в том, что политика вообще перестала иметь отношение к производству общественных благ и полностью превратилась в процесс удержания собственной власти и приращения капитала. Поэтому я приведу сразу несколько примеров, причем ограничусь событиями, которые случились в последние две недели. Партия «Фидес», напомню, непрерывно находится у власти шесть лет, с 2010-го.
Вот первый случай. Год назад Национальный банк Венгрии создал специальный фонд, который скупает недвижимость, предметы искусства и тому подобное. Одна из функций фонда — финансировать образование в области альтернативной экономики, не имеющей отношения к мировому мейнстриму, который не устраивает «Фидес». До недавнего времени граждане страны могли по меньшей мере затребовать информацию о том, как расходуются средства фонда, либо сами, либо — в случае отказа — через суд. Так вот, недавно был принят закон, в котором сказано, — я цитирую! — что в силу огромного объема переданных в управление фонда средств эти деньги потеряли свою «публичную природу». Следовательно, банк больше не обязан предоставлять информацию о том, как они расходуются. Этот закон был принят меньше чем две недели назад (разговор состоялся 5 марта — InLiberty).
Вторая новость — это закон, который предоставил правительству право не соблюдать лимит дефицита бюджета, установленный парламентом, не спрашивая при этом разрешения парламента. Третий пример: дочь Виктора Орбана, которой 23 года, училась в Швейцарии на менеджера индустрии гостеприимства — управляющего отеля или ресторана. Сейчас она заканчивает учебу и покупает себе дорогой курорт в Венгрии за 30 млн евро.
Четвертый пример. В Венгрии моллы и магазины по закону не имеют права работать по воскресеньям: этот закон был принят ради крошечной Христианской партии, которая входит в коалицию «Фидес». Парламентская оппозиция хочет созвать референдум за отмену этого закона. Так вот: главе Социалистической партии силой помешали вовремя зарегистрировать необходимые документы для инициации референдума. Сделали это футбольные фанаты, болельщики «Фради» (название клуба «Ференцварош» — InLiberty), скинхеды и сотрудники ЧОПов. Их руководитель, директор клуба Габор Курбатов, стал недавно вице-президентом «Фидес». То есть они при необходимости мобилизуют против оппозиции полукриминальные структуры.
И это все случилось в последние две недели.
— Приведенные вами случаи могли бы произойти во многих странах постсоветского пространства. Есть что-то в посткоммунизме, что логично приводит к образованию мафиозных государств?
— Я использую идею американца Генри Хейла из Университета Джорджа Вашингтона, который называет такие общества патрональными. Эти общества характеризуются группировками, которые борются между собой. И, соответственно, используя терминологию Хейла, они могут представлять собой одну пирамиду или несколько — в зависимости от того, насколько монополизирована политическая власть. В России, Венгрии или Азербайджане одна пирамида власти, один источник силы.
...
Если говорить о глубоких причинах происходящего, то я думаю, все страны постсоветского блока объединяет то, что у них был давний небольшой и не слишком успешный опыт строительства национальных государств, в которых появился бы настоящий класс собственников, равенство жителей перед законом. Поэтому распространение патрональных систем в этих странах не слишком удивительна, даже если она проявляется в разных формах.
— Как вы объясняете относительную неудачу либеральных идей в Венгрии? Разочарованием реформами 1990-х?
— В Венгрии в 1980-е была довольно мягкая диктатура, и поэтому перед ее падением успел сформироваться широкий класс реформистски настроенной интеллигенции; ей позволялось существовать и даже работать. В последние годы перед падением режима эта интеллигенция успела создать собственный язык критики коммунистической системы, который был вполне западным, секулярным, либеральным — и полностью доминировал во всех медиа. Это обстоятельство не позволило нам вовремя осознать, что структура ценностей всего населения Венгрии совершенно не совпадала с ценностями, которые должны были бы вытекать из либерального языка политической критики. Я называю это явление, в случае Венгрии, историческим недопониманием.
И даже хотя мы смогли создать довольно сложную инфраструктуру либеральной демократии, эта вестернизированная институциональная система была в постоянном разладе с восточными политическими инстинктами. В некоторых странах, включая Венгрию, эта борьба шла довольно безжалостно, потому что не существовало системы прав собственности, подтвержденных вековым наследованием, как в Западной Европе. Большая часть экономики принадлежала государству, а новые собственники, появившиеся в результате приватизации, не могли похвастаться высокой легитимностью своих владений...
