Мне кажется, что как раз на это расчитывать не приходилось, т.к. уговорить папу и приструнить полевых командиров как раз и не было шансов, ибо у каждой стороны были свои цели в этих походах, а как Вы указываете, что
видимо все таки не удалось бы, т.к. с деньгами как раз было туго, единственный выход раздавать земельные поместья, но это уже вызвало бы оппозицию у русских дворян и бояр.
А Ляпунова тогда одного из главных полевых командиров не стоит сбрасывать со счетов
Согласен с тем, что резкий разрыв с традициями католицизма был маловероятен.
Сигизмунда не зря называли северным Филипом 2.
И все же если бы Владислав захотел и нашел поддержку
среди магнатов, незаинтересованных в резком усилении королевской власти
(а завоевание огромной России могло очень усилить власть короля)
и напомнил бы им о судьбе Литвы, точнее Литовского княжества, начавшего с унии, а в конце концов влившегося в состав Польского королевства,
то у него был шанс.
Что касается главных "полевых командиров", наподобие того же Ляпунова,
Сапеги, Лисовского, то они благоденствовали именно в условиях хаоса.
Как только центральная власть усиливалась, они преращались в обычных бандитов, способных только на набеги.
Это показывает и разгром Сапеги под Троицко-сергеевой лаврой,
и поражение Лисовского после избрания Романовых. И гибель Заруцкого.
В той конкретной обстановке в России действовали следущие силы
1) Семибоярщина, кстати судя по договору, это были неизменники, а сторонники определенного курса, который в теории мог вывести строну из кризиса.
Они сами звали Владислава на престол
2) Лжедмитрий 2-й, насколько я понимаю весьма жалкая личность,
полностью поддавшиеся диктату своих "полевых командиров".
Несмотря на слабость Шуйского и первые успехи, он не сумел наладить контроля за своими людьми, навести порядок на своих землях.
В итоге его позиции были очень слабыми, а его основная опора,
наемники поляки(хотя там хватало всякого сброда)
сразу после вторжения Сигизмунда готовы были перейти в войско короля.
Как писал Скрынников, только размер долгов Лжедмитрия, которые король
был не готов оплачивать (речь шла о 4 млн. рублей)
временно спасли царька.
Думаю, что в случае приезда Владислава в Москву он бы действовал также- сбежал бы в Калуги и вскоре погиб бы от рук собственной охраны.
3)Иностранцы
а) Поляки- их Владислав мог бы нейтрализовать.
Учитывая, сколько поляки награбили в Москве, в казне еще кое что было.
Кроме того, Владислав мог бы отдать Польше Северские земли и возможно Смоленск. Т.е. сделать то, к чему пришли в 17 г.
б) Шведы- казна была пуста и собрать мощную армию шведы еще не могли. Вполне возможно что Владислав сумел бы перебросить армию
Жолкевского на север, разгромив шведов.
в) татары-эти просто грабили.
4) Четвертой силой можно назвать многочисленные банды. которые грабили под различными вывесками- отряды многочисленных самозванцев,
просто бандиты.
С этими Владислав справился, если бы получил признание земли.
Итак, прибытие Владислава в Москву, его крещение (наиболее логично,
если бы он заранее пообещал бы отцу, что это всего лишь уловка),
созыв Земского собора, который легимитировал бы его власть
(отстуствие подобной легитимности сильно вредило Шуйскому)
назначение на ключевые посты русских, наподобие того же Ляпунова.
договор с Польшей, возможно ценой потери Смоленска и Северской земли.
Борьба с бандами всевозможных казаков( в то время под этим термином понимали всех, кто имел оружие).
И царь Владислав Жигимонтович усаживается на престол не менее прочно, чем Мишенька Романов.
Вариант развития ситуации на Руси по Литовскому сценарию я считаю маловероятным, все таки обычаи и менталитет не тот, хотя уровень европеизации безусловно повысился бы.
Но Владислав на это не пошел, и остался в истории королем который много чего пытался-завоевать Русь, усилить королевскую власть в Польше,
провести военную реформу, начать войну с турками и сыграв на противоречиях между казаками и магнатами усилить королевскую власть.
Но толком не преуспел нигде, и в конце своей жизни увидел начало востания Хмельницкого и гибели Речи Посполитой.
Что касается приоритета протестанства над католичеством, но в Москве 17 в. действительно лучше относились к протестантам, которым разрешали иметь свои кирхи, чем к католикам.
Но если бы Владислав принял православную веру, это бы вряд ли бы что то изменило.
Что протестанты, что католики для православных были одинаково чужими.
