К концу XIX века на экономическом ландшафте России присутствовали три основные группы: старообрядческие купцы и промышленники, иностранный капитал и аристократы-помещики.
Самыми многочисленными, активными и деловитыми бизнесменами были старообрядцы – в то время на них приходилось около 60% всех капиталов империи. Но доля эта год от года, начиная с 1860-х годов, понемногу уменьшалась в пользу «иностранных инвесторов». Иностранцы отгрызали куски собственности и у аристократов – но последние были только рады: новые собственники были близки по духу, часто разговаривали на одном языке (преимущественно на немецком и английском), и также рассматривали Россию как колониальную территорию, а проживающий тут народ – как папуасов или индийцев. В общем, были своими.
В это время старообрядцы стояли перед выбором: сгинуть под натиском иностранцев, или выстроить в пику режиму русский, социально ответственный бизнес. Нормальный путь для всех стран того и более позднего времени, освобождающихся от колониальной зависимости и строящих национально-буржуазное государство.
Но ситуация для старообрядцев осложнялась тем, что они были лишены политических прав – то есть легальных способов ведения борьбы за свои права. Более того, законы Российской империи ставили их в разряд низших каст, если пользоваться терминологией другой колонии – Индии. Формально даже безграмотный, но православный, крестьянин из глуши по статусу был выше московского старообрядца-купца I гильдии.
Поэтому неудивительно, что старообрядцы вынуждены были войти в нелегальную политику, чтобы добиться ее легальности. Первым шагом в этом направлении стала Революция 1905 года.
Ей предшествовал примерно 10-летний период, когда старообрядческая буржуазия готовила кадры для террора и восстания.
Важную роль в замыслах русской буржуазии (сразу следует уяснить, что на тот момент русская буржуазия на 90% состояла из старообрядцев, поэтому договоримся называть ее именно так) призван был сыграть марксизм. Советская официальная историография, а сегодня и российская, обычно рассказывает, с каким трудом, на нелегальном положении, большевики насаждали тут эту теорию. Но все было, мягко говоря, не так.
