S
Sextus Pompey
Guest
Помянув Клодия парой бокалов фалернского, Катон грохнул пустой килик об стенку и кликнул управляющего. Выпоротый и довольный, тот немедленно возник в дверях. Катон был точен и немногословен, как всегда в периоды катаклизмов - слова и время надо беречь для политических баталий.
- Баню! Парадную тогу! Охрану к подъезду! Пора действовать... А голова все-таки болит, мать...
Дом немедленно заворочался - слуги были вымуштрованы отлично и действовали быстро и слаженно.
- Баню! Парадную тогу! Охрану к подъезду! Пора действовать... А голова все-таки болит, мать...
Дом немедленно заворочался - слуги были вымуштрованы отлично и действовали быстро и слаженно.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Фавст Сулла приехал к Марку Клавдию Марцеллу.
- Приветствую тебя, Марцелл, - сказал он выходящему встречать его хозяину.
- Привет и тебе, - сказал Марцелл, приглашая его в дом.
Хозяин хлопнул руками 1 раз и потом еще 2 раза, и рабы за полминуты накрыли стол для небольшого пикника. Потом Марцелл хлопнул еще 2 раза по 2 хлопка, и другие рабы принесли амфору определенного цвета и налили в кубки хозяину и гостю. Сулла и Марцелл взяли кубки, плеснули на пол дань богам.
- Будем здоровы, - сказал Фавст.
Марцелл молча поднял свой кубок.
- Ты уже знаешь об убийстве Клодия? - на всякий случай спросил Фавст.
Марцелл молча кивнул.
- Что думаешь?
Марцелл молча развел руками.
- Фавста переживает, ей в той харчевне такое удалось пережить, да еще какой-то сенатор, проезжавший мимо, стал ее расспрашивать, болван, что произошло. Она еле избавилась от него.
Помолчали.
- Попробуй новое, - сказал Марцелл, хлопнул в ладоши 2 раза и потом 3 раза.
Рабы принесли новую амфору (уже другого цвета) и новые кубки, налили туда вино и подали хозяину и гостю.
- О-о-о, какое вкусное вино, - похвалил Фавст.
Марцелл молча благодарно наклонил голову.
- Поможешь нам, Марцелл? Нужно спасать Милона, а то орава Клавдиев и их приспешников разорвет его.
Марцелл нахмурился.
- Да, Марцелл, я знаю, что ты не любишь Клавдиев Пульхров после той истории с наследством вашего вольноотпущенника.
Марцелл нахмурился еще сильнее.
- Помоги нам, ведь Милон боролся за сенат.
Лицо Марцелла стало просветляться. Он встал, хлопнул в ладоши 3 раза с небольшими перерывами и сказал Фавсту:
- Пойдем.
- Ты поможешь мне защищать Милона в сенате?
- Да.
- А в судебном процессе?
- Да.
- И защитительную речь произнесешь?
- Да.
Когда они вышли из дома, там уже стояли большие носилки Марцелла, в которые он пригласил и Фавста.
- К Цицерону, - коротко сказал он носильщикам.
- Приветствую тебя, Марцелл, - сказал он выходящему встречать его хозяину.
- Привет и тебе, - сказал Марцелл, приглашая его в дом.
Хозяин хлопнул руками 1 раз и потом еще 2 раза, и рабы за полминуты накрыли стол для небольшого пикника. Потом Марцелл хлопнул еще 2 раза по 2 хлопка, и другие рабы принесли амфору определенного цвета и налили в кубки хозяину и гостю. Сулла и Марцелл взяли кубки, плеснули на пол дань богам.
- Будем здоровы, - сказал Фавст.
Марцелл молча поднял свой кубок.
- Ты уже знаешь об убийстве Клодия? - на всякий случай спросил Фавст.
Марцелл молча кивнул.
- Что думаешь?
Марцелл молча развел руками.
- Фавста переживает, ей в той харчевне такое удалось пережить, да еще какой-то сенатор, проезжавший мимо, стал ее расспрашивать, болван, что произошло. Она еле избавилась от него.
Помолчали.
- Попробуй новое, - сказал Марцелл, хлопнул в ладоши 2 раза и потом 3 раза.
Рабы принесли новую амфору (уже другого цвета) и новые кубки, налили туда вино и подали хозяину и гостю.
- О-о-о, какое вкусное вино, - похвалил Фавст.
Марцелл молча благодарно наклонил голову.
- Поможешь нам, Марцелл? Нужно спасать Милона, а то орава Клавдиев и их приспешников разорвет его.
Марцелл нахмурился.
- Да, Марцелл, я знаю, что ты не любишь Клавдиев Пульхров после той истории с наследством вашего вольноотпущенника.
Марцелл нахмурился еще сильнее.
- Помоги нам, ведь Милон боролся за сенат.
Лицо Марцелла стало просветляться. Он встал, хлопнул в ладоши 3 раза с небольшими перерывами и сказал Фавсту:
- Пойдем.
- Ты поможешь мне защищать Милона в сенате?
- Да.
- А в судебном процессе?
- Да.
- И защитительную речь произнесешь?
- Да.
Когда они вышли из дома, там уже стояли большие носилки Марцелла, в которые он пригласил и Фавста.
- К Цицерону, - коротко сказал он носильщикам.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
- Ах, он уже произносит речь, - вновь сокрушился Квинт Помпей Руф, увидев Тита Мунация Планка во дворе дома убитого Публия Клодия.
- Что же мне делать? - задумался Квинт Помпей Руф. - Ведь раз Планк так вовремя сюда приехал, значит, толпу он уже завел. Коллективное сознание толпы работает теперь на него. Что мне делать? Присоединиться к нему? Мало почета. А что он будет делать дальше?
С одной стороны, толпа разгорячена и готова на все, сейчас они, наверное, из уважения к памяти Клодия догромят его дом и пойдут громить дома соседних сенаторов, а тут недалеко дом Лепида, а он интеррекс, и если на него нападут, то это будет покушением на магистрата, но потом они разойдутся, если их, конечно, не подговорить пойти к Курии, но там нужно принимать решения, а стольких сенаторов сейчас не найти, если только не начать извещать их с посыльными уже сейчас, но какое решение примет сенат, да и потом - за то время, что будут громить этот дом и соседние дома, Милон и его покровители соберутся с силами, если, конечно, не обратиться к Помпею Магну, чтобы он вмешался, но он не любит принимать быстрых решений, а здесь не нужно много рассуждать - здесь нужно действовать, но сначала надо все обдумать, как на том заседании сената могут распределиться силы, если радостный Цицерон объявит Милона спасителем отечества и его сторонники поддержат это объявление, а оно вполне возможно.
С другой стороны, если толпу уже сейчас увести к Курии, то можно собраться там, и если сенат удастся созвать быстро, то сторонники Милона не успеют собраться, потому что Цицерон наверняка еще не написал речь, а без нее он в сенат не пойдет, значит, он будет оттягивать созыв сената, а Помпей уже в курсе, поэтому он сможет связаться с Клавдиями, если, конечно, не предпочтет вначале связаться с Цезарем и Лепидом, но до Цезаря далеко, хотя Помпей тоже может оттягивать решение вопроса, пока Клавдии не соединятся с Метеллом Сципионом, что тоже сложно, но если мы все это время будем в Курии, то и решения будем предлагать мы, если бы только предположить, какую позицию займет Помпей, и не дать Цицерону собрать в сенате своих сторонников так быстро, чтобы они могли составлять большинство. Что же делать?
Тут он подошел к Планку и, тихо потянув его за одежду, спросил:
- Планк, можно тебя на минуточку?..
- Что же мне делать? - задумался Квинт Помпей Руф. - Ведь раз Планк так вовремя сюда приехал, значит, толпу он уже завел. Коллективное сознание толпы работает теперь на него. Что мне делать? Присоединиться к нему? Мало почета. А что он будет делать дальше?
С одной стороны, толпа разгорячена и готова на все, сейчас они, наверное, из уважения к памяти Клодия догромят его дом и пойдут громить дома соседних сенаторов, а тут недалеко дом Лепида, а он интеррекс, и если на него нападут, то это будет покушением на магистрата, но потом они разойдутся, если их, конечно, не подговорить пойти к Курии, но там нужно принимать решения, а стольких сенаторов сейчас не найти, если только не начать извещать их с посыльными уже сейчас, но какое решение примет сенат, да и потом - за то время, что будут громить этот дом и соседние дома, Милон и его покровители соберутся с силами, если, конечно, не обратиться к Помпею Магну, чтобы он вмешался, но он не любит принимать быстрых решений, а здесь не нужно много рассуждать - здесь нужно действовать, но сначала надо все обдумать, как на том заседании сената могут распределиться силы, если радостный Цицерон объявит Милона спасителем отечества и его сторонники поддержат это объявление, а оно вполне возможно.
С другой стороны, если толпу уже сейчас увести к Курии, то можно собраться там, и если сенат удастся созвать быстро, то сторонники Милона не успеют собраться, потому что Цицерон наверняка еще не написал речь, а без нее он в сенат не пойдет, значит, он будет оттягивать созыв сената, а Помпей уже в курсе, поэтому он сможет связаться с Клавдиями, если, конечно, не предпочтет вначале связаться с Цезарем и Лепидом, но до Цезаря далеко, хотя Помпей тоже может оттягивать решение вопроса, пока Клавдии не соединятся с Метеллом Сципионом, что тоже сложно, но если мы все это время будем в Курии, то и решения будем предлагать мы, если бы только предположить, какую позицию займет Помпей, и не дать Цицерону собрать в сенате своих сторонников так быстро, чтобы они могли составлять большинство. Что же делать?
Тут он подошел к Планку и, тихо потянув его за одежду, спросил:
- Планк, можно тебя на минуточку?..
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Секст Клодий зашел в здание Курии, с грохотом открыв ее сонные двери. Внутри, конечно, было пусто и темно. Секст Клодий зажег светильники и вошел в Колонный зал Дома союзников.
- Вот он, - сказал Клодий, разведя руками в разные стороны, - храм государственной мудрости, прибежище государственной законности, хранилище государственных тайн... Тьфу, - ругнулся Клодий, - надо дела делать, а я тут философию развожу. Пусть Цицерон такие велеречивые разговоры ведет, это, как Фиделий Касторий, может по 5-6 часов речи произносить. У меня все просто: порешал вопрос - получил откат.
Походив немного по залу, Секст Клодий продолжил свои размышления вслух:
- Так, что делать дальше? Помпей вроде бы колебается, пока что сторону Милона он не принял. Но - Фавст Сулла - его зять, и его семью он не оставит совсем. Так, а что у нас с Клавдиями? Так-так, а ведь старший сын Помпея женат на Клавдии - ага, значит и против семьи Клодия он не выступит. (Как хорошо знать г8енеалогию всех этих нобилей!) Значит, как мне быть? Быть рядом с Помпеем - вот! Цицерон-то наверное радуется, уже, наверно, речь в защиту обдумывает - ему бы только великим государственным деятелем себя считать да речи произносить, да побольше, да подольше. Эх, никак он мне не забудет то, что я оказался рядом с его домом, когда его громили после его ссылки? Эх, если Цицерон победит, он ведь отберет у меня все свои картины и статуи и золото - все, что нажито непосильным трудом вот здесь, вот за этим столом, вот этим стилусом, вот на этих папирусах. А что он думает, легко все записывать? Они ведь, сенаторы, говорят все быстро, а все нужно запомнить и записать, вдруг что важное обсудят, вдруг это потом кому-нибудь понадобится? А у Секста Клодия все есть, все записано, где что когда и кем обсуждалось. Как кому что нужно - сразу к Сексту Клодию, у него все есть и недорого. Так что с Цицероном мне не по пути. А что мне сейчас надо? Тихую спокойную работу, так, чтобы приобщиться к государственным делам, а потом получить какую-нибудь непыльную должность в какой-нибудь близкой колонии
Размышления Клодия прерваны далеким гулом, пока что еле слышным, но постепенно приближающимся к Курии. Выглянув в окно, он увидел, что к Курии торжественно-развязно движется большая весело-похоронная толпа, выкрикивая хвалы убитому Клодию и проклятия его убийцам. Это был ансамбль песни и пляски им. Погибшего Публия Клодия. Самые твердо стоящие на ногах несли тело Клодия.
- Вот он, - сказал Клодий, разведя руками в разные стороны, - храм государственной мудрости, прибежище государственной законности, хранилище государственных тайн... Тьфу, - ругнулся Клодий, - надо дела делать, а я тут философию развожу. Пусть Цицерон такие велеречивые разговоры ведет, это, как Фиделий Касторий, может по 5-6 часов речи произносить. У меня все просто: порешал вопрос - получил откат.
Походив немного по залу, Секст Клодий продолжил свои размышления вслух:
- Так, что делать дальше? Помпей вроде бы колебается, пока что сторону Милона он не принял. Но - Фавст Сулла - его зять, и его семью он не оставит совсем. Так, а что у нас с Клавдиями? Так-так, а ведь старший сын Помпея женат на Клавдии - ага, значит и против семьи Клодия он не выступит. (Как хорошо знать г8енеалогию всех этих нобилей!) Значит, как мне быть? Быть рядом с Помпеем - вот! Цицерон-то наверное радуется, уже, наверно, речь в защиту обдумывает - ему бы только великим государственным деятелем себя считать да речи произносить, да побольше, да подольше. Эх, никак он мне не забудет то, что я оказался рядом с его домом, когда его громили после его ссылки? Эх, если Цицерон победит, он ведь отберет у меня все свои картины и статуи и золото - все, что нажито непосильным трудом вот здесь, вот за этим столом, вот этим стилусом, вот на этих папирусах. А что он думает, легко все записывать? Они ведь, сенаторы, говорят все быстро, а все нужно запомнить и записать, вдруг что важное обсудят, вдруг это потом кому-нибудь понадобится? А у Секста Клодия все есть, все записано, где что когда и кем обсуждалось. Как кому что нужно - сразу к Сексту Клодию, у него все есть и недорого. Так что с Цицероном мне не по пути. А что мне сейчас надо? Тихую спокойную работу, так, чтобы приобщиться к государственным делам, а потом получить какую-нибудь непыльную должность в какой-нибудь близкой колонии
Размышления Клодия прерваны далеким гулом, пока что еле слышным, но постепенно приближающимся к Курии. Выглянув в окно, он увидел, что к Курии торжественно-развязно движется большая весело-похоронная толпа, выкрикивая хвалы убитому Клодию и проклятия его убийцам. Это был ансамбль песни и пляски им. Погибшего Публия Клодия. Самые твердо стоящие на ногах несли тело Клодия.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
"Как принять?"
Это было главной мыслью, занимающей Секста Клодия после того, как он увидел приближающуюся толпу. Поначалу он встал посередине зала, выставив вперед левую ногу и протягивая вперед то левую, то правую руку. Подсознательно он копировал Цицерона, красноречию которого он на самом деле отчаянно завидовал ("Мне бы такое красноречие - я бы такие дела делал!").
Потом он решил сесть за стол письмоводителя и изобразить погруженность в важные государственные дела. он пододвинул к себе папирус и опер голову на правую руку, смотря в государственную даль вгзлядом, полным отрешенной заботы о благе Республики. Потом он решил, что этого недостаточно, опер голову на левую руку, а в правую взял стилус и занес его над папирусом, грозясь написать важную информацию; взгляд он тоже подредактировал, сделав его более грозным. Посидев так полминуты, он подумал, что перед ним мало бумаг, и пододвинул к себе еще стопку папирусов, разложив их в художественном беспорядке и изобразив занятие сразу несколькими важными государственными делами. Однако один свиток, лежащий с краю, упал.
- Негоже такой беспорядок в государстве терпеть, - подумал Секст Клодий и потянулся за свитком.
Скамья, на которой сидел Клодий, пошатнулась, он соскользнул с нее и упал на пол, увлекая за собой и остальные папирусные и пергаментные свитки и листы, которые, падая, завалили его собой.
В таком виде его и застала толпа, шедшая в Курию с телом Публия Клодия и как раз в этот момент вошедшая в зал. Несколько секунд немой сцены.
"Пристойно ли я выгляжу?" - подумал Секст Клодий и тут же завопил:
- Убили!!! Нашего заступника!!! Клодия!!! Нашего трибуна!!! Нашего Публия!!! Нашего Клодия!!! Убили его, подлые!!! Милон!!! Милон убийца!!! - ревел Секст Клодий, валяясь по полу, рвя папирусы и смешивая их с песком.
- Убили нашего Публия Клодия!!! Милон убийца!!! - взревела вслед за Секстом Клодием толпа.
Это было главной мыслью, занимающей Секста Клодия после того, как он увидел приближающуюся толпу. Поначалу он встал посередине зала, выставив вперед левую ногу и протягивая вперед то левую, то правую руку. Подсознательно он копировал Цицерона, красноречию которого он на самом деле отчаянно завидовал ("Мне бы такое красноречие - я бы такие дела делал!").
Потом он решил сесть за стол письмоводителя и изобразить погруженность в важные государственные дела. он пододвинул к себе папирус и опер голову на правую руку, смотря в государственную даль вгзлядом, полным отрешенной заботы о благе Республики. Потом он решил, что этого недостаточно, опер голову на левую руку, а в правую взял стилус и занес его над папирусом, грозясь написать важную информацию; взгляд он тоже подредактировал, сделав его более грозным. Посидев так полминуты, он подумал, что перед ним мало бумаг, и пододвинул к себе еще стопку папирусов, разложив их в художественном беспорядке и изобразив занятие сразу несколькими важными государственными делами. Однако один свиток, лежащий с краю, упал.
- Негоже такой беспорядок в государстве терпеть, - подумал Секст Клодий и потянулся за свитком.
Скамья, на которой сидел Клодий, пошатнулась, он соскользнул с нее и упал на пол, увлекая за собой и остальные папирусные и пергаментные свитки и листы, которые, падая, завалили его собой.
В таком виде его и застала толпа, шедшая в Курию с телом Публия Клодия и как раз в этот момент вошедшая в зал. Несколько секунд немой сцены.
"Пристойно ли я выгляжу?" - подумал Секст Клодий и тут же завопил:
- Убили!!! Нашего заступника!!! Клодия!!! Нашего трибуна!!! Нашего Публия!!! Нашего Клодия!!! Убили его, подлые!!! Милон!!! Милон убийца!!! - ревел Секст Клодий, валяясь по полу, рвя папирусы и смешивая их с песком.
- Убили нашего Публия Клодия!!! Милон убийца!!! - взревела вслед за Секстом Клодием толпа.
Aelia
Virgo Maxima
Так и дождавшись от Руфа ничего вразумительного, Планк махнул рукой.
- Ладно, оставайся, может, пригодишься. Пошли на форум. Что там делать? А как же, на заседание сената опоздаем. Да шучу, шучу… Шуметь будем на форуме, и громко. Может, разгромим чего. Кстати! Да вот Курию и разгромим. Чего она там стоит? Или базилику Порция. Дурацкая базилика и строитель у нее дурацкий. Упадочный стиль, эпоха Керенского…
О чем это я?.
Да ладно, там видно будет.
И Планк обратился к народу:
- Римляне! За мной! Отомстим подлым убийцам за нашего вождя и заступника! Снесем это Курию, это змеиное гнездо, до основания и засыплем солью! Как Карфаген! Вперед, на штурм!
- Ладно, оставайся, может, пригодишься. Пошли на форум. Что там делать? А как же, на заседание сената опоздаем. Да шучу, шучу… Шуметь будем на форуме, и громко. Может, разгромим чего. Кстати! Да вот Курию и разгромим. Чего она там стоит? Или базилику Порция. Дурацкая базилика и строитель у нее дурацкий. Упадочный стиль, эпоха Керенского…
О чем это я?.
Да ладно, там видно будет.
И Планк обратился к народу:
- Римляне! За мной! Отомстим подлым убийцам за нашего вождя и заступника! Снесем это Курию, это змеиное гнездо, до основания и засыплем солью! Как Карфаген! Вперед, на штурм!
Lanselot
Гетьман
Народ завыл и попер в курию. Поскольку толпа состояла не только из мужчин, кто-то вякнул, что женщинам в курию вход запрещен, но был заткнут лично рукой Фульвии, которая вторила воплям и орала об необходимости отмщения. Помещение наполнилось смрадом давно стиранной одежды, чеснока и других яств римских низов. Кажется наступало светопреставление!
Бибул каким-то образом сумел вырваться из толпы, и пользуясь знанием технических помещений выскочил на улицу. Он уже почти протрезвел и ему было почти страшно. Что-то назревало, и это что-то было ужастно и неуправляемо. Ему очень хотелось еще выпить, но пить было нечего - все питейные заведения были разгромлены.
Бибул каким-то образом сумел вырваться из толпы, и пользуясь знанием технических помещений выскочил на улицу. Он уже почти протрезвел и ему было почти страшно. Что-то назревало, и это что-то было ужастно и неуправляемо. Ему очень хотелось еще выпить, но пить было нечего - все питейные заведения были разгромлены.