Закат республики. Том 2

[Sextus Pompey]

ЗАКАТ РЕСПУБЛИКИ
(ТОМ II.)

Единство, объявил оратор наших дней,
Быть может спаяно железом лишь и кровью.
Но мы попробуем спаять его любовью,
А там увидим, что прочней...
(Ф.И.Тютчев)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА И ИСПОЛНИТЕЛИ:

Гн.Помпей Великий - Amir
Г.Юлий Цезарь - Lanselot
М.Туллий Цицерон - Aelia
М.Кальпурний Бибул - Lanselot
М.Валерий Мессала Руф - Amir
М.Порций Катон – Sextus Pompey
Кв.Цецилий Метелл Пий Сципион Назика Корнелиан –Sextus Pompey
Т.Анний Милон Папиан - Aelia
Фауст Корнелий Сулла - Lanselot
М.Фавоний – Sextus Pompey
Л.Корнелий Бальб - Lanselot
Г. Матий - Aelia
Корнелия, дочь Метелла Сципиона – Aelia
Теренция – жена Цицерона – Aelia
Муция, бывшая жена Помпея - Aelia
Гн.Помпей-младший – Sextus Pompey
Секст Помпей - Sextus Pompey
Л.Виниций, римский всадник – Sextus Pompey

Римский народ в лице различных его представителей – Aelia, Amir, Lanselot, Sextus Pompey.


ПРОЛОГ.

Галлия. Ставка Цезаря.

Разделив войско, одну из трех колонн в три легиона Цезарь отправил под командой Т. Лабиена к Океану в те части области эбуронов, которые соприкасаются со страной менапиев; другую, также в три легиона, под начальством Г. Требония, для опустошения области, прилегающей к стране адуатуков; а сам с остальными тремя легионами решил двинуться к притоку Мосы Скальдису и к окраине Ардуеннского леса, куда, по его сведениям, удалился в сопровождении немногих всадников Амбиориг. При выступлении он обещал вернуться через семь дней, так как знал, что к этому сроку легион, оставляемый в Адуатуке, должен получить свое довольствие. Лабиэна и Требония он также убеждает вернуться, если это можно сделать без ущерба для всей кампании, к тому же дню, чтобы снова обменяться мнениями и, выяснив расчеты неприятеля, начать войну по новому плану.
У врагов, как мы выше указали, не было какого-либо регулярного войска, или города, или укрепленного пункта, способного к вооруженной обороне, но это была лишь масса, разбросанная в разных направлениях; каждый цеплялся или за скрытую долину, или за лесное место, или за непроходимое болото, если надеялся найти себе здесь защиту или спасение. Эти места были известны соседям, что требовало от Цезаря особой бдительности, разумеется, не в смысле сохранения войска во всей его совокупности (армии как целому не могла угрожать никакая опасность со стороны устрашенных и разбросанных неприятелей), но надо было беречь отдельных солдат; а это в свою очередь должно было отзываться и на всей армии. И действительно, с одной стороны жажда добычи заманивала многих из них все дальше и дальше, а с другой – леса с их потаенными и неверными тропами не давали возможности атаковать неприятеля в сомкнутом строю. Чтобы покончить с этой операцией и в корне истребить весь этот преступный сброд, надо было бы рассылать в разные стороны много отдельных отрядов и, таким образом, раздроблять войско; если же держать манипулы в строю под знаменами, как этого требовали правила и установившийся в римской армии порядок, – в таком случае сама местность служила для варваров защитой и у отдельных из них хватало дерзости устраивать засады и нападать на рассеявшихся римских солдат. Против подобных затруднений принимались, насколько возможно было, меры предосторожности в том соображении, что, при всей жажде мести у солдат, лучше жертвовать отдельными случаями причинить вред врагу, чем это делать с какими-либо потерями. Поэтому Цезарь разослал по соседним общинам гонцов, вызывая всех, рассчитывающих на добычу, грабить эбуронов, чтобы в их лесах подвергались опасности лучше галлы, чем легионные солдаты, а также чтобы окруженное этой массой племя было уничтожено за свои преступления вконец, вплоть до самого своего имени. И действительно, отовсюду собралось множество галлов.

ГЛАВА I.

Рим. После выборов.

Будучи по совместительству сегодня главой центральной избирательной комиссии, Фавст Сулла, глянув на каменное лицо Помпея и мысленно передав свою судьбу богам, взял протянутый ему свиток с окончательными итогами выборов...
К Помпею, весь трясясь от вожделения консульства, подошёл Марк Валерий Мессала Руф. Он преданно смотрел на Помпея... Дело было, почитай, сделано....
Сулла глянул в протянутый ему свиток и сразу почувствовал себя гораздо лучше, даже лёгкое подташнивание сразу прошло:
- Согласно воле римского народа, выразившем свою конституционную волю в демократической процедуре выборов, санкционированной коллегией понтификов, и не имевших в во время своего проведения неблагоприятных знамений, и следовательно, имеющих полную законную силу, мы, слава богам, имеем теперь консулов...
Пока интеррекс тянул свою речь Руфа била всё более и более крупная дрожь:
- Ну давай, же, давай... ну?... ну?....
- ... и консулами на этот год избраны Марк Валерий Мессала Руф и Гней Домиций Кальвин! Пусть этот выбор окажется счастливым для государства! Бурные аплодисменты, медленно переходящие в овацию!
Мессала Руф тихо выдохнул:
- Дело сделано.... ух...
Отдав приказания своим офицерам, («Через пару часов вывести войска из города. Блокаду со штаб-квартиры Клодия снять в последнюю очередь. А ты потом зайдёшь к Милону, скажешь, что я уже удовлетворён тем, как его молодцы знают геометрию...») Гней Помпей, наконец-то, расслабился:
- Пункт первый дела сделан. Так, а не сходить ли мне к Метеллу Сципиону попить чайку и обсудить его сегодняшнее прескверное поведение? Заодно посмотрим, насколько похож на оригинал портрет некой особы... Но, сначала... (Руфу, строго) Как только придёшь в себя - сразу ко мне на ковёр! И не задерживайся очень!
- Все-таки я это сделал! - бормотал Бибул, развалившись в носилках и зажимая разбитый нос тогой.
Что он сделал для истории - так и осталось для нее (истории) секретом.
Виниций увидел уезжающего с Марсова поля Бибула и бросился за ним...
Сидя в носилках консуляра, он жаловался на несправедливость римского народа и выслушивал жалобы Бибула на Цезаря.
- Послушай, Марк! А не отправиться ли мне в Галлию? Разузнаю насчет откупов, а заодно и разведую планы Цезаря насчет Рима и тебя. Кстати, в "Петухе" я встречал его друга. Как же его зовут?.. Во! Вспомнил! Луций!
- Чур-чур-чур меня! - немедленно плюнул через левое плечо Бибул, лишь услышав о Цезаре, и посмотрел на Виниция с уважением, будто тот собирался в пасть к льву.
Виниций от "львиной пасти" не отказывался.
- Ты мне только деньжат подкинь на святое дело борьбы за идеалы. А то я тут у вас поиздержался. Дорогой все-таки город!
- Ну вот, а так хорошо начал... - тихо пробормотал Бибул, но вслух сказал. - Да, конечно. Но ты должен чаще писать мне... о нашем...
Он хотел благостно сказать "общем друге", но у него не получилось, а браниться он не хотел.

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Метелл Сципион сидел дома в окружении клиентов и недоумевал. Вроде бы, он делал все правильно, почему же тогда был так недоволен Помпей? Над будущим консульством вновь нависала угроза... В это время в дом Метелла ввалился Помпей Великий. Барственно развалившись на самом удобном месте, он взял бокал вина, который только что услуждиво принёс хозяину дома его раб.
- Ну и натворить ты мог сегодня дел, не окажись, по счастью, на благо Рима, я поблизости. Как это понимать? Или ты на кого-то работаешь? Или не соображаешь? Ладно, ладно, я знаю, что ты не на кого не работаешь. По крайней мере Цезарь в своём письме ничего тебе прямо не обещал.. Да-да, я всё знаю. Все! Но деньги ты у него всё-таки взял... Нет, чего-то ты все-таки не понимаешь. А ведь на будущий год нам нужен консул, который бы отличался умом и сообразительностью. Понимал бы всё с полуслова, с полунамёка...
Метелл решил покорить Помпея щедростью. Он приказал накрыть роскошный стол, подав лучшие вина и яства. В соседней комнате надрывался военными маршами специально обученный оркестрик. Рабы и вольноотпущенники Помпея были отправлены на кухню с приказом накормить их досыта. В кладовых ключник готовил для каждого сопровождающего Помпея по подарку: свободнорожденные римские граждане должны были получить по тонкошерстной тоге и серебряному кубку, вольноотпущенники - только тоги, рабам предназначались туники отменного качества.
Кроме того, за стол по просьбе Помпея пригласили его ближайших друзей и легатов - трибуна Луциллия Гирра, Публия Атия Вара, Луция Скрибония Либона и других. Им в подарок назначались золотые кубки, амфоры с книдским вином двадцатилетней выдержки, молоденькие рабыни и мальчики - рабы. Самому императору и проконсулу Метелл торжественно преподнес золотой венок.

Рим. Дом Порция Катона.

Очухавшийся, наконец-то, Катон с удивлением узнал, что выборы прошли чинно, благородно, как в старые добрые времена. Его уважение к Помпею выросло на порядок...
Впрочем, клиенты сообщили Катону, что в успешном проведении выборов огромную роль сыграл неизвестный римлянин, возможно не человек, а полубог, спустившийся на землю для спасения Рима. Катон попросил Фавония найти этого "полубога".

Галлия. Ставка Цезаря.

- Ну вот, - удовлетворенно сказал Цезарь, глядя, как галлы из соседних земель большими группами потянулись к селениям эбуронов. - Теперь мне не нужно подставлять своих солдат под их стрелы. Пусть они разбираются между собой - им всем по кустам бегать удобнее... Ладно, теперь можно немного отдохнуть, и посмотреть, как эти идиоты будут убивать друг друга! - он повернулся к секретарю. - Почта из Рима не прибыла?
Почта появилась немедленно.
Цезарь жадно вскрыл письмо Бальба. Быстро прочел.
- Ты смотри, они все-таки сумели провести выборы! - сказал с некоторым удивлением. Его свита тихо засмеялась, глядя на него, и еще не зная, как им реагировать, чтобы "попасть в точку".
Гай Матий откликнулся с некоторым любопытством:
- Как же им это удалось? Я имею в виду – провести выборы? И кого все-таки выбрали? Меммий, я полагаю, провалился – без твоей поддержки ему и квестура не светила бы – а кто прошел?
- Еще бы Меммий не провалился... - самодовольно заявил Цезарь. Прошли Марк Валерий Мессала Руф и Гней Домиций Кальвин... В общем - ничего. Но вот вопрос: а кто государством руководить будет? Помпей? Тоже еще великий политик...
Последние слова он добавил с некоторым скрытым раздражением. Впрочем, продолжив чтение, Цезарь развеселился. Бальб писал о приключениях Бибула и компании.
- Вот кого мне здесь немного не хватает, - сказал он мечтательно, и взглянув на недоуменные физиономии молодых дурачков из свиты, изволил пояснить. - Эх если бы вы знали, как мы.... а, впрочем, откуда вам? Он на самом деле милый человек...
Он понимал, что скучал не о Бибуле. Он скучал о Городе, том самом, который никогда не заменят ему эти красивые и бесконечные луга и леса.

Путешествие из Рима в Галлию.

Луций Виниций в сопровождении рабов, выделенных ему Бибулом для личной охраны и охраны золота, выехал на рассвете через Фонтинальские ворота и отправился по Фламиниевой дороге на север. Слева простиралось Марсово поле - пустырь, имевший такое значение в истории Рима, а за ним катил к морю свои волны Тибр...

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Корнелия, получив от отца указание немедленно предстать пред светлыми очами будущего тестя, покорно вышла к гостям. Служанки, конечно, сделали попытку должным образом нарядить и украсить госпожу, но свободы действий они не получили. Корнелия была в трауре: белые одежды, распущенные волосы и никаких украшений. При этом она вообще выглядела печальной, утомленной и ко всему безразличной. Так что если Метелл Сципион рассчитывал, что Корнелия произведет на Помпея впечатление, он мог возлагать надежду лишь на ее природные внешние данные.
- Приветствую тебя, о Помпей Великий, - с вежливой улыбкой сказала Корнелия, после чего проследовала к креслу и села в него, неподвижным взором глядя в пространство перед собой.

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Теренция сочла нужным выразить своему супругу благодарность за столь своевременное изгнание нахала Виниция.
- Послушай, Марк, все-таки здорово ты поставил на место этого наглеца. А то, понимаешь ли, расположился как у себя дома, и что хочет, то и делает! Нет, ты правильно сделал, что его выгнал!
Цицерон был несколько удивлен столь благожелательным настроением Теренции:
-Ну, а как ты думаешь? Неужели я позволю какому-то откупщику из Киликии сесть себе на шею?
Теренция ехидно усмехнулась, подумав про себя: «А то нет! Откупщику из Киликии, может, и не позволишь, а вот проконсулу из Галлии – это пожалуйста. Уже позволил…». Вслух, впрочем, она сказала другое.
- Слушай, а откуда он вообще такой наглый взялся? Да еще и такой богатый? Из Киликии, говоришь? Здорово он там нажился, ничего не скажешь… А вот почему бы тебе тоже не поехать куда-нибудь… хоть в ту же Киликию? Мы бы тоже могли как-то поправить наше материальное положение… (понизив голос) вернул бы долг Цезарю…
Предложение супруги Цицерона ужаснуло:
- Да ты что, Теренция! Ты соображаешь, что говоришь! Там же сейчас война идет! Парфяне вот-вот захватят Киликию вместе с Сирией и что еще там плохо лежит… Да ни за что я туда не поеду! Ноги моей там не будет!
- Ну тише, тише, что ты так раскричался? Подумаешь, парфяне! Что в них такого страшного? Твой братец, вон, у Цезаря с галлами воюет – и ничего, а ты только и можешь – в суде выступать. (ехидно) В защиту Ватиния и Габиния.
Что такого страшного? Ну ты и скажешь! Эти парфяне уничтожили армию Красса! Там все погибли: и сам Красс, и его сын, и Октавий, и вообще… Один только Кассий остался в живых, и то – мне тут пишут, что он попросту дезертировал!
Теренция засомневалась.
- В самом деле? Все так плохо? Ну ладно, тогда можешь не ехать в Киликию, что я – тебя заставляю? А вот кстати… Ты говоришь – Публий Красс погиб? Он, если не ошибаюсь, кажется, был авгуром? А ты не хочешь занять его место?
- А что? Это, пожалуй, действительно неплохая мысль…
- Еще бы, я тебе плохого не посоветую. Только вот эта мысль должна была тебе самому в голову прийти. Вечно тебе надо все подсказывать…
- Ну ладно, ладно…
Теренция вышла из комнаты, а оставшийся в одиночестве Цицерон принялся обдумывать план дальнейших действий. Формально, чтобы стать авгуром, надо заручиться поддержкой большинство в коллегии. Фактически, разумеется, начинать следовало с того, чтобы заручиться поддержкой Помпея… Ясно, что самому ему не придет в голову светлая мысль сделать Цицерона авгуром, поэтому никуда не денешься – придется ему эту мысль подсказать…
* * *

Императору и проконсулу Помпею Великому Марк Цицерон шлет привет!
У меня нет слов, чтобы выразить свою искреннюю радость в связи с тем что после стольких смут и беспорядков выборы наконец-то состоялись и мы имеем законно избранных консулов. Это, несомненно, целиком и полностью твоя заслуга – кому другому удалось бы так быстро и успешно обуздать неистовые шайки безумного Клодия, державшие в страхе весь город? Мой друг Тит Анний Милон по мере своих скромных сил пытался им противостоять, но, надо признать, успехи его – ничто по сравнению с твоими. Надеюсь, кстати, что тебе удалось наладить с ним отношения и прийти к согласию по поводу государственных дел – ибо я приложил немало усилий, дабы убедить Милона, что только в тебе – спасение римского государства. Буду рад и в дальнейшем оказать любые услуги тебе и твоим близким, подобно тому, как менее года назад мне удалось добиться оправдания твоего друга Габиния. Мое красноречие всегда в твоем распоряжении.
К сожалению, Клодий – не единственная беда нашего государства; еще более страшная угроза – это парфяне. Я всегда осуждал Красса, который ввязался в эту ненужную войну единственно из зависти к твоей военной славе. Его поражение стало катастрофой, однако он заслужил свою участь. Очень жаль, однако, его сына, подававшего столь большие надежды. Мы потеряли не только талантливого военачальника, но и члена коллегии авгуров. Поскольку ты сам являешься авгуром, я хотел бы спросить тебя – кого бы ты хотел видеть на освободившейся должности. Не смею что-либо советовать тебе, но, клянусь, если бы твой выбор пал на меня, тебе никогда не пришлось бы о нем пожалеть. В моем лице ты всегда имел и будешь иметь надежного друга и союзника.
Будь здоров!
* * *

Галлия. Ставка Цезаря.

Итоги выборов и усиление влияния Помпея в Риме беспокоили Цезаря. Собрав ближайшее окружение, он обсуждал положение дел. Говорил Гай Матий.
- …Да, похоже, что Помпей... Плохо, что Красс погиб - такой хороший был противовес... Да и вообще жаль Красса. Кто же знал, что эти парфяне такие воинственные? Помпей, кстати, знал - и не сказал... Гай, а ты, кажется, собирался с Помпеем снова породниться?
- Да, куда же деваться? - без особого энтузиазма ответил Цезарь.
Цезарь обвел глазами большой шатер. Рядом сидел со стилем в руке его секретарь, а поодаль толпились, тихо перешептываясь молодые остолопы из свиты. Они для работы были не нужны, но Цезарю нравилась их безмозглость и задор. В конце концов, если ему их прислали, то он должен их воспитывать, если это не удалось их отцам. А, впрочем он сам в молодости... И ведь ничего, вышел в люди!
Секретарь выжидательно посмотрел на него.
- Ладно, Матий прав, что поделаешь... Напишем письмо старому пню Помпею! – произнес Цезарь.

* * *

Император Гай Юлий Цезарь императору Гнею Помпею Великому.
Если ты здоров, то – хорошо.
Дорогой Гней! Выражаю тебе свое восхищение. Твои усилия по проведению выборов – просто титаничны. Даже не вериться, что тебе это удалось. Иметь такого человека в тылу – одно удовольствие в той тяжкой войне на благо отечества, которую ведет сейчас римский народ в Галлии.
(«Слишком уж большое удовольствие! – сказал он в сторону. – Слишком… Но что поделаешь… Ну, ладно, пиши дальше»)
Надеюсь, что твой военный гений исправит глупости, которые натворил в Парфии наш бедный друг Марк…
(«Да, надеюсь, что в Парфии он… в общем, это было бы лучше… Нет, это писать не нужно! Пиши так»)
В знак моего величайшего к тебе уважения, и ввиду того трагического события, которое нам пришлось пережить не так давно…
(Он на секунду замолчал и лицо его омрачилось. Секретарь замер, а свита почтительно ждала, пока их командир справится со своими чувствами. «Чего сидишь, как статуя?! – недовольно рявкнул наконец Цезарь секретарю. – Пиши»)
Ввиду этого, и зная, что ты еще холост, я был бы счастлив предложить тебе в жены мою прелестную внучатую племянницу…
(«Нет, этого мало… - Цезарь задумался. – Мало… Жаль, придется пожертвовать бедной девочкой. Она – хорошая жена, но, в конце концов, почему она никак не подарит мне наследника…»)

* * *

- Если она осчастливит этим Цезаря, пока он в Галлии… - тихо-тихо сказал кто-то из свиты.
- Разговорчики! – не зло откликнулся Цезарь. – Я занимался этим ползимы, когда она приезжала ко мне в Италию… Но она опять не беременна! Ладно, была не была, пиши»)
А сам, поскольку подумываю о разводе ввиду бездетности моей теперешней супруги, был бы счастливо просить руки твоей уважаемой дочери…
(Цезарь остановился.
- Вот именно, что уважаемой! – бросил кто-то из толпы прихлебателей. – Потому что большего о ней не скажешь. Во всяком случае, та блондинка, которую ты взял с бою…
- Ну ладно-ладно… Что вы завелись? Она не собиралась бить меня той тяжелой штукой…
- Эта штука называется – ухват!
- Как угодно пусть называется. Она не собиралась меня ею бить! А когда я поцеловал ее… Слушайте, если вы будете мешать мне работать, я просижу здесь до следующих выборов…
- Ну, это время неопределенное! – бросил другой голос.
- Все, убирайтесь! – они послушно пошли к выходу из шатра. – Мне работать нужно!
Когда в шатре остались только он и секретарь, Цезарь быстро сказал:
- Ну, письмо Помпею закончишь сам. А теперь давай блондиночку!
- А… - секретарь растерянно посмотрел на кучу писем из Рима, на которые еще нужно было ответить.
- А что? Я разве сказал, что мы не будем дальше работать? Ты читай-читай! Я услышу. Может быть…

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Тем временем Бальб подкупил слугу Метелла Сципиона, чтобы тот передал ему разговор своего хозяина с Помпеем. Заплатил он дорого, и сейчас, болтаясь возле дома Метелла, раздумывал, не слишком ли. Что они там могут сказать? Ну, да ничего, что-то да узнает.
Помпей Великий позволил себе по случаю удачного дня выпить вина достаточно, чтобы быть не совсем трезвым. О хозяине он был явно невысокого мнения: "В принципе, может он и не дотягивает до Эйнштейна по своей сообразительности, но личная преданность налицо. А в тех обстоятельствах, которые я организую через несколько месяцев, это, пожалуй, даже лучше."
Когда вошла дочь Метелла, Помпей обратил внимание, что лицо у неё совсем не наштукатурено, что он очень ценил в дамах, ибо считал, что не накрашенным женщинам нечего скрывать. Помпей даже сделал ей пару весьма откровенных комплиментов. И подумал, что сын со своим советом был не так уж и не прав...
- Ну ладно, будем считать что твоей внутренней мотивацией было благо государства. Впрочем, тебе ещё предстоит понять, что наше государство сейчас персонифицировано в одном известном тебе человеке... Кстати, что-то мне не нравится, как вон тот твой раб на меня смотрит и ко всему прислушивается... Не уступишь мне его за пару сотен сестерциев? Я бы провёл с ним воспитательную работу.... А на счёт твоего сватовства я подумаю весьма благосклонно, ибо, как это теперь очевидно, портрет сильно не дотягивал до оригинала...
Метеллу слова Помпея о близком сватовстве понравились. Приказав сделать перемену блюд, он продолжил:
- Какое счастье, Великий, будет для Рима, если мы породним две великих семьи. Кстати, а почему я не вижу будущего зятя? Неужели Гнею-младшему нездоровится?
- Будущего зятя? Как знать, как знать... Может быть и видишь... Кстати, давай сразу сговоримся вон на счёт того раба. А то мне что-то в нём не нравится... Уж я то знаю толк в шпионах, поверь...
Метелл, в бюджет которого посещение Помпея и так уже вносило огромный дефицит, не стал мелочиться и с чувством обреченности махнул рукой. Требуемый раб был Помпею подарен.
Однако, неясные намеки насчет будущего зятя смущали Метелла. Неужели Помпей хочет женить на Корнелии кого-нибудь из своих офицеров? Такой расклад Метелла Сципиона не совсем устраивал.
Увидев подкупленного им раба в цепких лапах слуг Помпея, Бальб понял, что его деньги пропали. Вот незадача! Все-таки этот Помпей - скотина. Порядочные люди, которым нечего скрывать, чужих шпионов не хватают.

Путешествие из Рима в Галлию.

Переехав Мульвиев мост, Виниций остановил кортеж. Сойдя с коня, он подошел к алтарю Геркулеса, расположенному возле моста, и принес в жертву молодую овечку, которую специально вез для этого из Рима.
Поддержка Геркулеса должна была пригодиться в неспокойной Галлии.

Рим. Дом Порция Катона.

Марк Фавоний не смог найти героя Марсова поля. По окончании выборов он как будто растворился. На форуме говорили о новом явлении бога, хранителя Рима.
Марк Катон был не такой легковерный. Великолепную организацию Помпеем выборов он оценил.
Призвав родственников и друзей (Бибула, Агенобарба, Фавония, Брута), Катон предложил им принять все возможные меры для привлечения Помпея на сторону партии "лучших", то есть, партии Катона...

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Вежливо поблагодарив за раба, и удалив всех лишних из помещения, Помпей перешёл к делу. Первым делом он развеял сомнения Метелла на счёт своих офицеров, прозрачно намекнув, что он и сам не женат. Проведя далее разговор, Помпей с удовлетворением отметил, что Метелл готов менять свои политические убеждения на прямо противоположные по одному его, Помпея, слову.
"С ним, впрочем, можно иметь дело" - подумал Помпей. И даже сказал это вслух.
После официальной части визит плавно перетек в неофициальную – с вином, девочками и оркестром… Разошлись заполночь.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Тем временем первый помощник главного секретаря Помпея получил письмо. Но, увидив, что автором оного является Цицерон, решил не отправлять его немедленно, а дождаться окончания визита Помпея в дом Метелла.
Договорившись обо всём с Метеллом, Помпей вернулся домой, где его уже ждало письмо Цицерона. Быстро прочитав его, Великий задумался.
- Да, пишет он, конечно, всё правильно. Дааа.... Цицерона - в авгуры... Мне самому такая светлая мысль, боюсь, никогда и не пришла бы в голову. Впрочем, сомневаюсь, что она пришла бы хоть к кому-нибудь ещё, кроме Цицеорна.... Впрочем иметь такого известного болтуна в качестве своего человека - отнюдь небесполезно. Ладно, избрание мы ему устроим... Когда некоторым людям через несколько месяцев придётся заговаривать зубы, он может пригодиться...
Помпей дал указание своему второму секретарю написать ответ Цицерону в благожелательном духе.
Потом он продиктовал письмо Цезарю, где сообщил об итогах выборов и о своей предполагаемой женитьбе на Корнелии в связи с её неотразимыми внешними данными. (Письмо самого Цезаря он ещё не получил). Также он предупредил Цезаря, что согласно его агентурным данным, некто Верцингеториг затевает нечто масштабное.

Рим. Дом Цицерона на Палатине.
Цицерон, обеспокоенный долгим отсутствием ответа от Помпея, прикидывал, какие еще действия ему можно предпринять в направлении авгурата.
- Да уж, если Помпей захочет сделать авгуром кого-то из своих приближенных, мне, конечно, надеяться не на что. Но он еще может решить постоять в сторонке, как будто ему этот вопрос глубоко безразличен. Он любит так делать. Лицемер! Тогда надо искать другого рекомендателя. К кому бы обратиться?
Перебрав в памяти всех членов коллегии, Цицерон решил остановиться на Гортензии. Цицерон, конечно, продолжал обижаться на своего вечного соперника за его поведение в трибунат Клодия, но что уж теперь… Поморщившись, он составил письмо, в котором высказывал многочисленные похвалы азиатскому стилю красноречия, напоминал Гортензию об совместных усилиях по защите Рабирия, Сестия и Скавра и более чем прозрачно намекал, что вовсе не возражал бы против продолжения совместных трудов - теперь уже на ниве птицегадания…
Как только письмо было отправлено, Цицерону доставили ответ от Помпея. Содержание этого ответа привело оратора в состояние внутреннего ликования. Помпей по-прежнему хорошо к нему расположен! Помпей его ценит и нуждается в его услугах! Радость, правда, несколько омрачало воспоминание о том, что Помпею периодически требуются такие услуги, которых честный человек не должен бы оказывать… Ну что ж поделать, нет на свете совершенства! Если лучшие люди не желают принимать великого оратора в свой круг - приходится сотрудничать с триумвирами… А если лучших людей это не устраивает - то они сами виноваты!
Оборвав на сей не слишком радужной ноте размышления о человеческой черствости и высокомерии, Цицерон мысленно вернулся к коллегии авгуров.
"Итак, поддержку Помпея я получил. Думаю, с Гортензием тоже проблем не будет. Гортензий уговорит своего своего тестя Филиппа и племянника Мессалу… или Помпей Мессалу уговорит, ходят слухи, что нашего нового консула уже подкупили… Фавст Сулла - шурин Милона, надеюсь, Тит Анний с ним побеседует… Лентул Спинтер… ох, не знаю, боюсь, его папаша мной недоволен. Я ему вроде так хорошо все объяснил, и про Ватиния, и про Красса, почему я их поддерживал… но не уверен, что убедил. Ладно, будем надеяться. Марцелл и Исаврик проголосуют так, как им скажет Катон. А что он им скажет - можно только догадываться. И обращаться к нему я не стану: это известно, стоит Катона о чем-то попросить - непременно сделает наоборот. Квинта Кассия, в принципе, можно купить. Но как-то денег жалко. Ладно, если не хватит голосов - попробую купить. Хотя и некрасиво это, конечно, да и не умею я… Ох, как хорошо, что Аппия нет в Риме! Вот на кого мне бы денег точно не хватило… А добровольной поддержки от него ожидать не приходится, он бесплатно вообще ничего не делает."
Разослав всем членам коллегии письма с просьбой о поддержке, Цицерон принялся ожидать откликов…

Путешествие из Рима в Галлию.

На закате кортеж Виниция подъезжал к Вейям. Дорога вилась серпантином, взбираясь в гору, к неприступному утесу, на котором стояла древняя этрусская крепость. Давным-давно римляне и вейяне вели здесь войну, которая не могла выявить победителя в течение сотни лет. Лишь доблесть Камилла, названного за это "третьим основателем Рима", сломила сопротивление Вей.
Впрочем, о былой славе города напоминали лишь замшелые камни цитадели. Раскинувшийся у его подножия городок сиял в лучах заходящего солнца как новенький аурей, ничем не отличаясь от провинциальных муниципиев Италии.
Виниций остановился в лучшей гостинице Вей, все же уступавшей по комфорту подобным римским заведениям. Рабы из свиты Виниция расположились в просторном нижнем зале прямо на полу, а сам он поднялся на второй этаж в маленькую комнатушку, куда приказал подать и ужин...

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей также не откладывая дела в долгий ящик велел своему секретарю написать письма некоторым авгурам с тонким, но сильно выпяченным намёком, что Цицерон отныне находится под его высоким покровительством, после чего отправился спать.
Утром, завтракая с сыновьями, Великий решил сообщить им новости:
- Дети, похоже на то, что у вас снова будет мама...
Гней и Секст шутку папы не поняли. Гней подумал, что Великий собирается женится на его Клавдии и обиделся. Секст до сих пор печалился из-за развода родителей...
О. Муция! Не найдя общего языка с мужем, ты вдохнула любовь в сердце младшего сына. Пройдут годы, но эта любовь не ослабнет!

Галлия.

Тит Лабиен, где-то на побережье Океана, подчинял очередную галльскую деревню...
Квинт Цицерон лениво растянулся на походной кровати. Он радовался этим дням отдыха в той тяжкой и какой-то беспрерывной войне, которую пришлось им вести, начиная с этой зимы. Пусть Цезарь обещал вернуться через семь дней, но и это хорошо. Только Цицерон не верил, что он вернется так быстро – попробуй, вылови по зарослям проклятых галлов. Здесь даже гений Цезаря бессилен. Так что была надежда на довольно продолжительный отдых. Он уже очень хорошо выспался, написал несколько писем брату и теперь радовался полному безделью. Этому же радовался и весь лагерь, в большинстве своем состоявший из больных и раненных. У этих-то последних было полное право требовать отдыха, а для других это было желанной случайностью. И Квинт не мешал им отдыхать. Цезарь правда запретил ему выпускать людей из лагеря. Но почему? Галлов-то рассеяли. Кто может напасть на такой большой лагерь? Почему не отойти совсем недалеко, не больше, чем мили на три?
Он позволил воинам выйти и ничего не случилось.
И вот сегодня он решился и на большее: выслал пять когорт за фуражом на более дальние поля за холмом. Ведь это тоже недалеко. Пусть прогуляются да и припасы пополнят. Кстати и ему не грех бы вылезть наружу да развлечься немного охотой – в этих лесах зверья столько, что кажется выстрели в кусты, и обязательно во что-то попадешь. Цезарь таких радостей жизни не понимает. Но Цезаря нет, и этим можно воспользоваться.
В эту секунду его идиллические размышления была нарушена дикими криками. Он выскочил из палатки и онемел: у задних ворот лагеря караульная когорта с трудом отбивала атаку огромного количества германских всадников!!!
Слышались дикие вопли – видимо германцы убивали торговцев, давно и прочно устроившихся между лагерем и лесом. Но откуда?!
Несколько секунд Цицерон постоял, как громом пораженный, а затем бросился организовывать оборону.
В лагере царило замешательство. В другие ворота уже тоже стучались вооруженные германцы. И воины не могли сообразить, куда им идти, и где отбивать атаки. Некоторые, особенно молодые, начали впадать в панику. Один кричал, что лагерь уже взят; другой с круглыми от ужаса глазами орал, что войско вместе с императором уничтожено и победители-варвары уже здесь.
И все сразу живо представили себе катастрофу с Коттой и Сабином, которые погибли именно в этом укреплении.
Цицерон понял, что еще мгновение, и ужас станет неконтролируемым. И бросился в гущу воинов, до хрипоты выкрикивая команды. Через несколько минут ему удалось найти всех – и трубачей, и знаменосцев. И вскоре он с радостью почувствовал, что это скопище перепуганных людей опять стало настоящим римским войском, послушным его команде, как собственная рука. Теперь можно было защищаться. Единственные, кто еще находился в состоянии прострации – несколько дураков-мальчишек из тех сопляков, что их Цезарь с каким-то мазохистским удовольствием брал у отцов-бездельников «на воспитание». Эти балованные завсегдатаи Форума могли воевать только в борделе с потаскухами. И сейчас, лишенные даже главного «папочки»-Цезаря, пищали, как щенки.
Цицерон как бы между прочим заявил, что децемирует всех трусов, и они от ужаса даже дрожать перестали. Слава богам! Теперь можно обороняться!
Его грызла только одна мысль – что разрешил фуражирам отойти от лагеря и тем послал их на верную смерть. А ведь Цезарь предупреждал!

Путешествие из Рима в Галлию.

Выехав утром из Вей, Виниций продолжил дорогу на север. Справа от дороги несла свои воды к морю река Кремер, река, имя которой прославили 306 Фабиев...
Вечер второго дня путешествия застал Виниция перед Сутрием, древней колонией римских граждан и погранмчным укреплением эпохи войн с этрусками. Разрушенный в марсийской войне, Сутрий отстраивался заново, и, не отличаясь древностью исторических зданий, блистал красотой новых домов и инсул, белым мрамором храмов и общественных зданий. В Сутрии Виниций не поехал на постоялый двор, а отправился к гостеприимцу, старому всаднику Марку Эдий, с которым когда-то вел дела в азиатских провинциях. Вилла Эдия располагалась за городом, в предгорьях одного из отрогов Аппенин, стремящихся от основного хребта к морю...

Рим. Дом претория Скавра.

По окончании завтрака Секст, сын Великого, решил сходить в гости к матери. Поднявшись с Карин на Палатин, он прошел до дома Эмилия Скавра...
Мама встретила Секста с радостью...
- О, Секст, дорогой, как я рада тебя видеть! Проходи скорее, сейчас велю тебя чем-нибудь покормить. Здесь, правда, шумно, но ты не обращай внимания, это Марк уже несколько дней отмечает свой провал на консульских выборах. Так что располагайся и рассказывай, как вы там живете. Отец вас еще не совсем замучил своей строгостью? (грустно) Гней что-то давно ко мне не заходит… Чем он там так занят?

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

А Помпей после завтрака прошёл в свой рабочий кабинет - плести нити заговоров, долженствующих привести его к давно заслуженной диктатуре...
Нити плелись успешно. Например, уже от нескольких авгуров пришли послания, из коих явствовало, что они уже давно подумывали о кандидатуре Цицерона, а некоторые даже собирались на днях сами нижайше просить об этом Помпея Великого.
В это время в кабинет, запыхавшись, ворвался соглядатай Помпея.
- Там эта... таво... Катон.... со своими собутыльниками.... типа сюда идут, во. Но Бибул - не поверишь - трезвый!..
- Ну вот, я так и предполагал!
Помпей, написав наскоро письмо Метеллу Сципиону, дабы он не очень расстраивался, и добавив там пару строк для Корнелии, стал готовиться к посещению Катона и компании, приказав открыть погреб, где стояли вина самой большой выдержки....

Рим. Дорога на Марсово поле.

Марк Катон решился. Собрав близких родственников, друзей и клиентов, во главе пестрой процессии он отправился к дому Помпея приносить благодарность от лица "всех добрых граждан" за спасение государства. Во главе процессии шли сенаторы - консуляры и претории: Луций Агенобарб, Марк Бибул, Фавоний, Гортензий, Марцеллы и Лентулы.
Катон шел предложить Помпею поддержку своей партии и договориться с ним о союзе.
- Я бы зашел освежиться перед таким серьезным предприятием! - пробормотал подняты спозаранку и в патологически трезвом виде Бибул.

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Корнелия, после ухода Помпея, вновь возвратившаяся в свое уединение, постепенно приходила в себя. Надо признать, что, против всех ожиданий, будущий свекор при личном общении оказался весьма приятным человеком (особенно по сравнению с предыдущим, чей тяжелый характер успел войти в поговорку). Помпей понравился Корнелии своей любезностью и обходительностью, которые, однако, явно не мешали ему быть, когда надо, твердым и решительным (если бы Метелл Сципион мог услышать размышления своей дочери, он вряд ли согласился бы насчет обходительности, зато про твердость мог бы рассказать много нового). Корнелия даже пожалела, что вела себя с гостем недостаточно любезно. В конце концом, отвертеться от нового замужества ей все равно не удастся, - так стоит ли заранее портить отношения с будущим родственником, тем более таким симпатичным? Да, остается только надеяться, что сын Помпея похож на своего отца…

Рим. Дорога на Марсово поле.

- Марк, а Марк, так мы что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО никуда не заглянем по дороге! – продолжал ныть Бибул.
А процессия медленно приближалась к дому Помпея.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Появление Катона с о свитой вызвало в доме Помпея небольшой хаос. Рабы бегали по дому накрывая столы, украшая комнаты венками. Хозяин встретил гостей в атрии. Катон выступил вперед и обратился к Великому:
- Приветствую тебя, император, от лица всех благопорядочных людей Рима и приветствую в твоем лице возрожденную римскую свободу, ибо лицо Рима...
Запутавшись в лицах, Катон запнулся и замолчал.
- Трепются все... - пробормотал Бибул. - Вроде и так не ясно, что ему должен сказать Катон, и что требуется от Помпея. Говорил бы быстрее, согласен он или нет, ну и...
- Здравствуйте-здравствуйте, о почтенные сенаторы! – Помпей был сама любезность. - И я вас тоже очень рад видеть! Вы, кстати, как раз к обеду! Не желаете ли присоединиться и обсудить все дела вкушая пищу?
В это время 4 раба, кряхтя от усилий, втащили амфору, из надписи на которой следовало, что она была закупорена ещё во времена братьев Гракхов...
Помпей, увидев как растерялся Катон при виде, какой срок выдержки написан на амфоре, ухмыльнулся про себя и отодвинулся чуть вбок, дабы это мог разглядеть и Бибул:
- Да, сразу видно, хороший человек и уважительный! - радостно резюмировал Бибул и толкнул локтем видимо не менее образованного Катона. Нет, действительно, вот это настоящая политика!...
Помпей, заметив реакцию Бибула, ухмыльнулся еще раз. У него были ещё и другие сюрпризы для его гостей, которые он приберегал напоследок... Делая рукой призывающий жест, Помпей пригласил:
- Прошу к столу!...

Рим. Дом претория Скавра.

- Мама, а отец вроде бы собирается жениться снова... На ком? Не знаю. Но с Гнеем он разговаривал о Корнелии, дочке Сципиона.
- В самом деле? Странно. Так кто из них на ней собирается жениться? Еще не решили? Как это похоже на твоего отца... Корнелия по возрасту как-то больше Гнею подходит. Хотя, вообще-то только по возрасту. А так она слишком умная, будет чего доброго его держать под каблуком. Лучше бы Гнею на ком-нибудь попроще жениться. (про себя) Бедная девочка... Мало ей было мужа потерять... Если еще и мой бывший супруг на ней женится - я ей искренне сочувствую. За что ж ей все это боги посылают?
- Да Гней вообще-то на Клавдии хочет женится, ну, на дочери Аппия. А папа ему не разрешает. Вот и недавно они с ним так поругались! А мне вот дочка Либона нравится, племянница Лентула. Ты как думаешь, папа разрешит на ней женится? Может, ты с ним поговоришь?
- О, Скрибония очень милая девочка. Мне она тоже нравится. Но что ты, Секст! Стоит мне только поговорить с твоим отцом - он непременно захочет тебя женить на ком-нибудь другом. На какой-нибудь жуткой особе на десять лет тебя старше. Так что ты уж лучше сам с ним поговори. Да и вообще рановато тебе пока жениться
А вот Клавдия мне не очень нравится. Женщины из их семьи не отличаются нравственностью. Если о ней будут ходить такие же скандальные слухи, как о ее тетках... (запинается, вспомнив, какие слухи ходили в свое время о ее собственном поведении) ... Ну, в общем да... Как ни странно, на этот раз я с твоим отцом полностью согласна. Правильно он Гнею не разрешает! Женил бы его лучше на Октавии, племяннице Цезаря. Очень приличная девушка и даже красивая. Происхождение, правда, не очень, ну да что уж там...

Путешествие из Рима в Галлию.

Покинув виллу Эдия, Виниций со свитой поднялись на хребет и увидели простиравшиеся перед ними зеленые поля и виноградники Этрурии. На горизонте голубело Вольсинийское озеро, за которым в летнем мареве терялся древний город этрусских царей - Вольсинии...
Благодатная Этрурия дышала миром и достатком...

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Подготовленная Катоном речь оказалась скомканной, и не успел он опомнится, как оказался за столом в обеденной зале вместе со спутниками-сенаторами. Остальная свита была отправлена Помпеем на кухни.
Выпивка лилась рекой, тосты сыпались один за другим, и Катон начать терять нить разговора, не приблизившись к основной теме, ради которой они и пришли...
Марк Фавоний, особо не расположенный к выпивке, но не желавший отставать от своего кумира Катона, быстро окосел и углубился в вдохновенный философский спор с соседом по ложу. Учитывая то, что соседом оказался старый центурион, отбарабанивший с Помпеем не один десяток кампаний, спор получался интересным. Фавоний проводил сравнение точек зрения Платона и Анаксимандра об основе вещей, а центурион поддакивал, свирепея прямо пропорционально количеству непонятных ему слов в речи Фавония. Впрочем, последний этого не замечал...
Прослышав о грандиозной пьянке, в дом Помпея начали собираться и не охваченные Катоном сенаторы, а также сослуживцы Помпея по кампаниям в Африке, Испании, Азии и на морях. Помпей уже в третий раз приказывал рабам установить в зале новые ложа. Учитывая, что компания у него в доме собралась самая разнообразнейшая, Помпей незаметно предупредил своих служителей, чтобы вокруг дома выставили ещё сотню легионеров в штатском - чиста так, на всякий случай...
Часа четыре спустя прихода Катона сотоварищи, Помпей в третий раз приказал рабам установить два десятка новых лож, и сменить оркестр, ибо первый уже выдохся. Также в залу были введены новые танцовщицы, на этот раз - из самых экзотических земель. Про одну из них, самую узкоглазую, вообще никто не знал - откуда она взялась. Помпей ни за какие деньги не смог найти такого переводчика, который бы понял, что она говорит.

Рим. Дом претория Скавра.

В доме Эмилия Скавра продолжался разговор Секста и Муции.
- Да я пока еще не собираюсь женится, и Скрибония еще маленькая. Но потом, когда я вырасту и стану таким же великим полководцем как папа, то тогда женюсь...
- Вот и хорошо, я всегда знала, что ты разумный мальчик. Ты, главное, свою будущую жену не обижай. А полководцем ты обязательно станешь, и еще более великим, чем твой отец. Уже сейчас видно, что из всех моих сыновей ты самый способный. А твой младший брат Марк, честно говоря, такой оболтус (тихо) Весь в своего папашу... (вслух) Хорошо бы ты как-нибудь с ним подружился, по-моему, ты бы на него благотворно повлиял. Будешь для него хорошим примером.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей умел организовывать такие мероприятия. С общего согласия приняв на себя обязанности тамады, он резво взялся за дело.
- Пусть Агенобарб скажет тост!
- Давным-давно, в далёкой-далёкой стране жил-был один джигит...
- Ээээ, нет! Пусть лучше Бибул скажет тост!
- Ну, выпьем!
Все снова выпили...

Путешествие из Рима в Галлию.

В Вольсиниях Марк Виниций остановился в гостинице. До вечера было еще много времени, и он отправился на луг поиграть в мяч с попутчиками, догнавшими его по дороге. Это были молодые купцы, направляющиеся в Галлию с грузом пряностей,проделавших долгий путь из страны индов, через Эритрейское море, Парфию, Азию и Македонию. Последним участником компании оказался молодой Гай Поллион из рода Азиниев, который ехал в армию Цезаря, получив в ней по протекции пост военного трибуна.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей продолжал произносить тосты.
- Да здравствует Республика!!!
Выпили...
- Смерть парфянам!!!
Ещё раз выпили...
- Даёшь удвоение ВВП за два года!!
Снова выпили...
Посмотрев как Агенобарб выплясывает с танцовщицей, языка которой никто не понимал, Помпей продолжил:
- Да здравствуют лучшие люди - ибо они самые лучшие люди в Городе!!
- Урррааааааа!!! – раздался общий крик. За себя выпили с преогромным удовольствием.
- Даёшь Республике Галлию, Мавританию, Дакию, Каппадакию, Египет и Киренаику - исконно римские земли!!!
Империалистические тосты всегда были в моде, поэтому сейчас выпили сразу два раза.
- А потом и Гиперборею ик... завоюем! - еле прошамкал Бибул, с трудом поднимаясь на ноги и размахивая большой чарой. Чара перевесила и чуть не вылилась на соседа, но Бибул ее спас.
- Республиканское устройство государства - самое лучшее государственное устройство в мире! –продолжал надрываться Помпей. - А Римская Республика - самая лучшая Республика в мире!! Так выпьем же за сенат и народ Римский!
За такой тост многие поднялись, чтобы выпить стоя. Впрочем, подняться могли уже не все...
В это время Помпей наткнулся на укоризненный взгляд младшего сына. Попрощавшись с матерью, Секст отправился домой. Выйдя за Сервиеву стену, он услышал гул, походивший на рев штормового моря в сицилийском проливе. Он доносился от их загородного дома. Приблизившись, Секст начал разбирать голоса. По всему выходило, что в доме идет грандиозная пьянка. Не желая встречаться с пьяными гостями отца, Секст проскользнул в дом через черный ход и позвал к себе вольноотпущенника Менодора, который так интересно рассказывал о море...
Меж тем отдельных гостей Помпея их рабы стали разносить по домам... Впрочем, Катон и Бибул были в таких делах люди опытные, и к ним это пока не относилось...

Марсово поле. Возле храма Беллоны.

Бальб, пристроившись в носилках недалеко от дома Помпея торопливо писал:
"А еще сообщаю я тебе, дорогой Цезарь, что сегодня у нас приключилось странное события. Весь свинарник из Сената чуть ли не в полном составе прибыл к Помпею в гости. И ты представляешь: Бибул трезвый был! Слушай я его таким с ваших с ним выборов не видел. Да и до этого... Нет, Цезарь, это не к добру! До чего-то паршивого они договорятся, вернее уже договорились, потому что идет в доме Помпея грандиознейшая пьянка, так что дым коромыслом, а крики оттуда - как во время сражения...Да, странные, чтоб не сказать больше, времена наступают... "
В этот момент на носилки Бальба без всякой провокации с его стороны напали с полтора десятка людей с военной выправкой. Бальба избили, носилки сломали. Письмо пропало.
- Нет, уезжаю в Галлию! Немедленно! - грустно хрипел Бальб, выбираясь из грязной лужи. - И чего этот Цезарь за Римом скучает? То ли дело в Галлии - луга, ручейки... ну и блондиночки... ну повоюешь немного... а здесь одни драки да пьянки...

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

К дому Помпея подтягивались опоздавшие - наиболее осторожные сенаторы и старейшие ветераны. Под крышей места уже не хватало и Помпей приказал вынести ложа на свежий воздух и туда же тащить вина и закуски. Неподалеку в садике, в тени апельсиновых деревьев складывали тех, кто не мог уже принять участие в общем веселье.
Одновременно на бычий форум была направлена команда рабов, так как запасы, хранившиеся в кладовых дома подходили к концу. Цены в Городе взлетели до небес. Узнав о пире в доме Помпея, торговцы взвинтили их в несколько раз. Обычные покупатели, узнав причину подорожания начали было втихомолку поругивать Помпея, но энергичные действия людей в тогах, но с военной выправкой восстановили благолепие. Славословия в адрес Помпея зазвучали с прежним воодушевлением.
После полудня известия о грандиозном пиршестве в доме Помпея достигли римских пригородных поселений – Тускула, Бовилл, Альбалонги, Габий. Элита городков и деревушек спешно выезжали на дорогу, направляясь в Рим. В этот день все дороги вели в Рим, а в Риме все дороги вели в загородный дом Помпея, тот, что у храма Беллоны…
Помпей, дабы ещё больше развеселить уважаемое собрание, выписал два десятка гладиаторов и устроил показательное выступление в парке перед фонтаном. Гости были в восторге.
- Так его! Так его! - радостно подпрыгивал Бибул. А когда одежда одного из гладиаторов обагрилась кровью мечтательно заметил. - Эх, Лысого бы так...
Помпей, пока рабы вносили новые корзины с фруктами, незаметно покинул гостей и написал письмо Цезарю. После обычных вступительных фраз там шло следующее:
"...А еще сообщаю я тебе, Гай Цезарь, что сегодня у нас приключилось интересное событие. Весь свинарник из Сената чуть ли не в полном составе прибыл ко мне в гости. И ты представляешь: Бибул трезвый был! Слушай я его таким с ваших с ним выборов не видел. Да и до этого... В общем, не знаю что они там от меня хотели, так как я им сразу закатил грандиозную пьянку с танцовщицами (одна из них прилагается к этому письму. Может, хоть в Галлии её кто-нибудь поймёт.). В целом, у меня есть основания предполагать, что в ближайшее время Сенат будет недееспособен по причине эпидемии в его рядах болезни печени."
Письмо было немедленно отправлено с надёжным конвоем.
- Нет, не скажите, Гиперборею нам действительно... ик... нужно завоевать... висел Бибул на ком-то из сенаторов. - Что не... ик... говори... а это... ик... зона наших интересов... ик...
Сенатор безмолвствовал. Он давно уже отрубился...
К этому времени слухи о вселенском угощении в доме Помпея достигли дальних пригородов Рима. Знать Остии и Пренесте, Фрегелл и Тибура также собирались и отъезжали в Город.

Путешествие из Рима в Галлию.

За Вольсиниями Луций Виниций и Гай Поллион попрощались со спутниками, спешащими продать товар, и свернули с Кассиевой дороги на проселок. Хотя время и поджимало и обоих в Галлии ждали дела, они решили посетить место знаменитого сражения древности – Тразименское озеро…
На отроге Монтегета они остановились. Внизу перед ними раскинулось поле битвы. Они стояли на том самом месте, где Ганнибал расставил свои войска в ожидании несчастного Фламиния. Слева синело озеро, справа возвышались горы, разделенные ущельями, в которых перед битвой схоронились засадные отряды пунийцев. Прямо перед ними, по берегу озера, тянулась из Кортоны в Перузию старая этрусская дорога.
Полтора века назад Фламиний покинул Кортону и начал преследование Ганнибала, но до Перузии не дошел, погубив войско на берегах и в волнах Тразименского озера…
Принеся жертву манам погибших здесь воинов в маленьком святилище Марса Мстителя и выслушав от жившего при нем старика – жреца рассказ о сражении, Виниций и Поллион в сопровождении свиты отправились в Кортону, где планировали заночевать…

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Ярость соседа Фавония достигла, наконец, точки кипения и, после очередного употребленного философом греческого термина (то ли "оксюморон", то ли "ойсюмнет"), старый центурион с криком "Ты кого козлом назвал?" вылил на него чашу с вином, одев ее после этого ему же на голову.
Окружающие, особенно ветераны Помпея, как-будто ждали этого. Секундами спустя искра драки промчалась по дому и вылетела на улицу. Ветераны били сенаторов, вспоминая им земельный закон 61 года, одни сенаторы вцеплялись в тоги другим - своим политическим противникам, жители Города лупцевали представителей предместий. "Рогатые" мужья вымещали свои обиды на любовников, обманутые покупатели стремились отплатить нечестным продавцам. В бойню включились мобильно подтянувшиеся из грязных кварталов Субурры и Эсквилина боевики Милона и Клодия...
Бибул, уже успевший прикорнуть в уголке, проснулся, посмотрел на происходящее, и понял: мятеж все-таки начался!!! Нет, не нужно было поминать за обедом проклятого Цезаря! Ну, да ничего, квириты так просто не сдаются. И с диким криком: "бей проклятого Цезаря, бей монархистов!" - он схватил кресло и бросился вперед...
Метелл Сципион, не отличавшийся особой храбростью, притворился в стельку пьяным и растянулся в уголке, прикрывшись для надежности обломком пиршественного ложа.
Подпивший Катон почему-то обиделся на Гортензия за то, что тот якобы отнял у него жену, напрочь забыв при этом, что сам дал на это "добро". Теперь Гортензий защищался серебряным блюдом от размахивающего подсвечником Катона. Так как последний был сильно нетрезв, от взмахов канделябра пострадало уже несколько ближайших соседей.
Гортензий держался из последних сил...
- Нет, посмотрите, это трепло убивает лучших людей Города! - завопил Бибул, и швырнул в Гортензия креслом. Тот издал звук мало напоминающий пламенную речь и тихо упокоился где-то под столом.
Катон воспринял оскорбление Бибула на свой счет, тем более объективно в сражении с Гортензием именно он был атакующей стороной, и по-отечески отвесил зятю оплеуху. Бибул полетел в угол, сбив по дороге кого-то из дерущихся и разметав оборону Метелла.
Метеллу Сципиону было очень больно от падения на него мосластого Бубула. Однако, понимая, что в драке ему могут сделать еще больнее, он принял решение продолжать притворяться пьяным предметом обстановки, впрочем, пытаясь незаметно спихнуть с себя Бибула.
- За что, Марк?! - завопил тот с искренней обидой в голосе, вскочил и тут же вцепился в какого-то легионера. Тот с легкостью подхватился на ноги, но стряхнуть с себя цепкого консуляра не сумел и побежал с ним к входным дверям. В конце концов они оба оказались в грязи за порогом дома. Как по команде подхватились и бросились в дом.
Рядом Сулла, совершенно забывший в пылу драки, что он уже не руководит Городом, яростно отбивался от легионеров оторванным куском ложа.
По дому со свистом пролетали предметы домашнего обихода, продукты и некоторые худощавые и легковесные личности...

Марсово поле. Возле храма Беллоны.

- Да, все-таки они не договорились, - пробормотал Бальб, сидя в кустах. - Или договорились? Нет, хоть я римский гражданин, но этих "румов" не пойму никогда...
- О, боги! Вот это да! Я даже в Комиции такого не видел! - сказал один из многочисленных зевак, смотревших на это действо с безопасного расстояния. - Что там происходит? - спросил он у Бальба.
- А ты не знаешь? Опять проскрипции ввели! - мрачно пошутил Бальб.
Шутка оказалась не к месту. Зеваки начали тихо разбегаться и шепот "проскрипции ввели" слышался уже за несколько миль от дома.
Когда Бальбу в десятый раз шепнули на ушко: "Спасайся, проскрипции ввели!", он вдруг подумал: "А вдруг?!" и ретировался в ближайший кабак, где выпил немного вина, и вспомнил, что эту шутку придумал он. А вдруг это не шутка?!
Начался тихий свал из Города.
К вечеру Рим опустел. Жители концентрировались в двух местах - вокруг загородного дома Помпея и у городских ворот, выводящих на Аппиеву дорогу. В первом месте дрались, во втором - тоже, так как из-за давки выезд из города был затруднен...

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Cекст, с друзьями-вольноотпущенниками отца Менекратом и Демохаром занимавшийся наверху с Менодором, услышал звуки схватки. Подумав, что на дом совершено нападение (благо дело, у отца не было недостатка в завистниках и врагах), он вооружился и вместе с ними бросился вниз, спасать отца.
Им навстречу попался Бибул, ободранный, слегка окровавленный, и вымазанный в грязи.
- Ой, детки! - завопил он. - Прячьтесь! Здесь мятеж. Еще и вас зашибут!
- Да, прячьтесь! Прячьтесь... - из соседних дверей вылезла старая кормилица, которая несмотря на свою глухоту уже успела "узнать все новости". - Проскрипции! Опять ввели проскрипции! И вашего отца туда тоже внесли!
Тут неподалеку пролетел какой-то тяжелый предмет, и женщина с визгом пропала.
- Проскрипции?! - Бибул остановился. - Кто же их ввел? Впрочем, и так ясно. Цезарь! Я же говорил, что он где-то здесь, и готовит мятеж!
Cекст с друзьями поняли, что ситуация критическая. Надо было спасать отца. Отправив маленького раба Аполлофана на конюшни готовить лошадей, они ворвались в атрий, в центре которого отбивался от кого-то Великий.
- Отец - бесстрашный человек, он сам не отступит! - закричал Секст. - Нужно схватить его и утащить насильно! Врагов гораздо больше! Ну ничего, мы отомстим! Отец из Испании легионы призовет! А сейчас... спасай его!!!
Прорвавшись к Великому, Секст и его друзья несколькими ударами отбросили нападающих, в то время как Менодор набросил на голову императора скатерть. Через несколько секунд младший сын Помпея, Менекрат и Демохар потащили брыкающийся сверток к черному ходу. Менодор, размахивая копьем, прикрывал тыл...
Тем временем Бибул, уже успевший сделать круг по дому, вышел им в тыл, и увидев, что куда-то тащат сверток, из которого торчат волосатые ноги, явно напоминающие Помпея, испустил воинственный крик, и бросился спасать его.
Менодор не зря в юности служил боцманом на пиратской галере. Боевой опыт абордажных схваток позволил ему надежно прикрыть тыл отступающим к конюшням Сексту и его друзьям. Даже неистовая атака Бибула, вооруженного найденным на кухне мясницким ножом, не смогла его смутить. Отбив выпад консуляра древком копья, он нанес ему удар кулаком. Бибул отлетел в сторону, ударился головой о скульптурную группу Цезаря, Помпея и стоящей между ними Юлии, и затих.
Несколькими минутами спустя от дома Помпея умчалась группа верховых, везущих тяжелый сверток.
Секст Помпей с товарищами, спасая отца, отправились вдоль городских стен на юг, в альбанскую виллу Великого...

На улицах Рима.

Эскорт уже находился в виду городских ворот, когда Помпей прогрыз мешок, мощным усилием разорвал верёвки и ловким манёвром тазобедренной части своего тела заставил лошадь упасть так, чтобы та не придавила ему ногу.
Надавав своему сыну по шее в педагогических целях, Помпей быстро собрал вокруг себя две сотни своих телохранителей, которых он набирал исключительно из числа непьющих легионеров. Сотню он направил к воротам, выходящим на Аппиеву дорогу, сообщить людям, что все проскрибированные уже убиты (тонко зная психологию масс, он понимал, что если им сообщить, что никаких проскрипций нету, то они не поверят). Десяток людей он отправил к Милону, с объяснениями причин того, почему ему не надо держать своих людей близ его дома.
Бальб на всякий случай забаррикадировался в своем доме (кто его знает с теми проскрипциями...), и писал длинное письмо Цезарю. Он уже не сомневался: в этот день в Городе случилось нечто, что повлияет и на его судьбу, и на судьбу Цезаря.
С оставшимися людьми Помпей отправился к своему дому. Где и был встречен еле отбивающимся Катоном как спаситель. Свежим силам удалось быстро установить контроль над ситуацией.
Тем временем прискакал гонец и от городских ворот, с извещением, что граждане, опомнившись, перестали покидать Город. Прискакал гонец и от Милона, который сообщал, что тот всё понял и занят исключительно Клодием.
- Обошлось... - радостно бормотал Бибул, сидя под столом и прижимая к больной голове серебряную чашу. - Обошлось! Нужно провести благодарственный молебен.
А Помпею тогда впервые пришло в голову основать какое-нибудь средство массовой информации, чтобы доносить до граждан Города любое происшествие в выгодном для себя свете...
Cекст, получивший выволочку от отца и теперь обиженный на весь свет медленно ехал с друзьями по улицам Рима. Было стыдно и горько.
- Ну почему так, Менодор? Гней где-то пьяным валялся, так он - молодец и отцова опора! А я папу спасти хотел, а он меня.... меня... - на глазах у пятнадцатилетнего мальчишки навернулись слезы.
Менодор не нашелся, что сказать и промолчал.
В грустном молчании возвращались они домой...

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Цицерон, узнав о происходящем на улицах Рима, плотно забаррикадировался в своем доме под охраной надежнейших людей Милона. Он нимало не сомневался в том, что причиной всему его злейший враг Клодий, равно как и в том, что единственной целью жизни этого последнего является полное и окончательное устранение его, Цицерона, из мира живых. В связи с последними событиями знаменитый оратор даже пожалел, что не поехал в Испанию в качестве легата Помпея. Даже предложение Теренции насчет поездки в Киликию уже представлялось ему в выгодном свете. Парфяне казались ему не столь уж страшными по сравнению с бандами Клодия...

Рим. Дом Милона.

Милон был чрезвычайно удивлен тем обстоятельством, что на сей раз все это безобразие началось и происходило без его активного участия. Более того, он даже не мог бы сколько-нибудь внятно объяснить, что, собственно, явилось причиной всего этого. Клодий в данном случае совершенно точно был не при чем - надежные люди осведомляли Милона о каждом шаге его вечного соперника. Кто же тогда? Такое впечатление, что господа сенаторы просто с цепи сорвались и впали в буйное помешательство и массовый психоз. Если уж они (не совсем понятно, правда, кто) позволяют себе похищать самого Помпея - значит, действительно настали последние времена. «Ну что ж, - философски думал Милон, - похоже, в недалеком будущем нас ждут веселые деньки. А уж ближе к консульским выборам здесь такое начнется...»

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей тем временем, дабы успокоить чуть было не расстроившиеся нервы Катона и Бибула, обесчал им прислать в качестве презента со своей загородной виллы амфору с вином, запечатанную самим Катоном Цензором, о чём на ней и соответствующая надпись имеется. Несмотря на всё сегодня выпитое, Катон заметно повеселел, узнав, что сохранилась такая реликвия от его великого предка. Про себя он даже героически решил не выпивать его, а оставить на память (хотя, возможно, причиной этому был и не героизм, а всё-таки те декалитры, что он выпил сегодня...)
После этого Помпей стал дожидаться возвращения сына, дабы прочесть ему лекцию на тему семейных ценностей, на сей раз уже без рукоприкладства.
Добравшись до дома, Секст попрощался с друзьями и заперся в своей комнате. Шум, создаваемый рабами, наводившими в доме порядок, не мешал ему обратиться к Полибию. Секст читал о войне с пунийцами на Сицилии, об осаде Марцеллом Сиракуз...

Галлия.
Квинту Цицерону все-таки удалось отбиться. Выпущенные им из лагеря когорты благодаря старому вояке Г. Требонию пробились сквозь неприятельские ряды и благополучно достигли лагеря. С другими группами дело обстояло не так хорошо, но в общем в плен живым не попал никто, а это уже было хорошо. Во всяком случае, Квинту больше нравилось отвечать перед Цезарем за убитых, чем за пленных.
Вообще, лагерь сработал на славу, и германцы, убедившись, что все на своих местах и лагерь взять будет не просто, вернулись за Рейн с тем, что уже успели захватить. К тому времени, как Цезарь прислал следующей ночью впереди себя на помощь конницу во главе с Г. Волусеном, все было закончено. Но именно теперь паника в лагере достигла апогея. Волусену никто не хотел верить, что Цезарь и его армия невредимы и подходят. Все были так охвачены страхом, что, точно безумные, утверждали, что все главные силы уничтожены и что только этот конный отряд спасся при общем бегстве: ведь если бы, говорили они, войско было невредимым, германцы не стали бы штурмовать лагеря. Их страху положил конец только приход Цезаря.
Слова, сказанные Цезарем Квинту в анналы истории не попали. Известно только, что выслушав их, покраснел, и чуть не потерял сознание легионер, стоявший на страже возле палатки полководца. А в ответ на тихое возражение Квинта, что неплохо бы пользоваться более литературной лексикой, Цезарь сообщил, что он пользуется не литературной лексикой, а конкретной терминологией, потому, что Квинт - ….. ………….. ………… …………….. ………………. и так далее.
Квинт молчал.
- Ладно, - смягчился наконец Цезарь и повернулся к секретарю. – Надо послать отчет в Рим. Пиши:
«Как человек, хорошо знакомый с превратностями войны, Цезарь по своем возвращении мог сделать упрек единственно в том, что когорты были посланы с своего поста и из укрепленного лагеря..."

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Утром следующего дня Помпей получил письмо от Цезаря. Ознакомившись с его содержанием, он важно задумался. Вызвав секретаря и приказав ему написать вступительные фразы, Помпей начал диктовать суть.
* * *
А в ответ на твои лестные предложения я с огорчением вынужден сообщить, что уже договорился с М. Сципионом о замужестве с его д

 

[Sextus Pompey]

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Утром следующего дня Помпей получил письмо от Цезаря. Ознакомившись с его содержанием, он важно задумался. Вызвав секретаря и приказав ему написать вступительные фразы, Помпей начал диктовать суть.
* * *
А в ответ на твои лестные предложения я с огорчением вынужден сообщить, что уже договорился с М. Сципионом о замужестве с его дочерью Корнелией, дабы тем самым вступить в родственные отношения с наследниками состояния нашего покойного друга Марка.
А на счёт моей дочери искренне, как друга, прошу тебя крепко подумать. Ибо, как известно о том всему Риму, в смысле рожи она далеко не крем-брюле. И, кажись, ухитрилась втюриться в какого-то слащавого патриция…
А также сим сообщаю, что в Городе вчера творилось чёрти что. Пол города разбежалось, так как какой-то идиот пустил слух о проскрипциях. Меня самого, со стыдом сообщаю, даже пытались похитить, но я уложил на месте всех похитителей. Сенатор Кальпурний, по слухам, сегодня с утра находится при смерти по причине пьянства.
* * *
После этого Помпей сходил к сыну и таки прочёл ему лекцию о родительской безграничной любви к детям.
- …Я понимаю, что у тебя были самые лучшие намерения. И я даже горжусь, что у меня такой сын, но... – и Помпей начал объяснять Сексту, почему он молодец, хотя и не прав… В конце концов, отец пообещал сыну отправить его на пару недель на Сицилию на собственной триреме.
Cекст после разговором с отцом успокоился. Отец его любит и ценит. А предложение отплыть на Сицилию вызвало бурную радость. Еще с раннего детства, когда он впервые посетил вместе с отцом этот благодатный остров, Секст полюбил его и старался по возможности чаще бывать там...
- Надо обрадовать ребят. Ты ведь разрешишь мне взять с собой Менекрата и Демохара? - спросил мальчик у отца, - а Менодор будет у нас кормчим. Вот это будет здорово!
Разрешив Сексту взять с собой друзей, Помпей пошёл в свой кабинет, где по обыкновению стал плести интриги. Авгурат для Цицерона был уже делом решённым, и Помпей уже даже прикинул, как можно будет использовать великого оратора против его закадычного друга Милона.
Ибо "...Помпею периодически требуются такие услуги, которых честный человек не должен бы оказывать… "
Тут как раз привезли с виллы амфору с вином, подписанную собственноручно Катоном Цензором. И Помпей, вспомнив своё обещание, отправил её Катону Младшему.

Рим.Дом Порция Катона.

- Ой, где я? - тоскливо прохрипел, просыпаясь, Бибул. Он с трудом вспоминал вчерашние события, и не был уверен, что все это - правда. Особенно насчет проскрипций. Кто их ввел и кто прекратил - так и осталось для него загадкой. За выяснением этой загадки он, кряхтя, направился к Катону.
На Форуме Бибул не мог не остановиться. Вокруг слышался разноголосый испуганный гул. Все говорили о вчерашних проскрипциях, о десятках и сотнях жертв, выносимых из дома Помпея,и о том, действительно ли они закончились. Большинство считало, что - нет.
- А вдруг действительно нет? - подумал Бибул.
Катон с утра чувствовал себя не очень. К головной боли добавлялось какое-то неясное чувство стыда. Неужели он вчера напился и упал в грязь лицом перед всем Городом? Головная боль, как определил Катон, ощупав голову, была вызвана не только похмельем, но и огромной шишкой в районе затылка. А драки он не помнил...
- Жена, что ли, скалкой набила? - грустно усмехнулся он. - У кого бы разузнать, что вчера было? К Бибулу что ли кого послать? Да нет, он сам вчера наверняка нажрался... Не может, гад, хоть день трезвым провести... Сейчас небось рассолом отпаивается... - и мысли Катона потекли в другую сторону. Ему представился холодный капустный рассол, или небольшая чаша легкого, разведенного водой вина, и он слабым голосом позвал раба, приказав дать задания медику и повару. Катон начинал лечиться...
В это время к нему притащился бедолага Бибул, не менее помятый. И прямо с порога, отхлебнув из его чаши с рассольчиком, огорошил его вопросом:
- Слушай, а мы вчера с Помпеем договорились? Договорились ведь... мне так кажется... А кто же вводил проскрипции?
Катон вчера до проскрипций не продержался, поэтому слова зятя вызвали у него удивление, смешанное со страхом. К тому же, при виде Бибула, чувства стыда и раскаяния начали обуревать еще сильнее. Чтобы привести в равновесие всю эту смесь чувств, Катон потребовал принести вина и задал Бибулу встречный вопрос:
- Слушай, Марк, а что вчера было то? Я помню за Помпея пили, за меня пили, за сенат пили, за каждого сенатора по отдельности пили, за... не помню, но тоже пили... А вот дальше что было - все в тумане... Слушай, - решил он добиться правды напрямую. - Я тебя вчера не бил?
Бибул спокойно вел беседу, но внезапно вскочил и с воплями "Напиться! Немедленно напиться!" выбежал из дому. Марк Катон был шокирован.
- Похоже, белая горячка, - констатировал Катон. - Спокойно сидели, разговаривали, похмелялись, а он... Надо что-то делать... А то он еще и на людей бросаться начнет...
И он бросил на поиски Бибула всех своих рабов, приказав связать его при нахождении и отправить на загородную виллу.
- Я ему устрою лечебно-трудовой профилакторий! - кипятился Катон. - Он у меня крепче молока ничего пить не будет, да и то по праздникам. Надо же, до белой горячки допился!

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей меж тем, в целях наведения порядка и благопристойности в Городе, разослал своих клиентов разносить слухи о том, что проскрипции уже точно окончились, и вводить их снова в ближайшее время не планируется.
Далее Помпей организовал выпуск газеты, вспомнив одно из удачных начинаний Цезаря. В первом номере сообщалось, что дабы возблагодарить богов за своё вчерашнее чудесное спасение от врагов Республики, Помпей через пару недель обязуется организовать игры, на которые все римские граждане будут допускаться бесплатно.
Далее Помпей вызвал своего Самого Главного Помощника и сказал:
- Чтоб через две недели были игры, достойные величия Помпея Великого. Деньги в тумбочке. Иначе....
И Помпей сделал характерный жест рукой поперёк шеи. Самый Главный Помощник затрепетал и бросился заниматься приготовлениями.
Меж тем Помпей, вспомнив, наконец, о потенциальном родственнике, написал ему письмо, где нагло благодарил его за оказанную им вчера посильную помощь в спасении Республики. И в постскриптуме передавал пару комплиментов Корнелии, интересуясь её здоровьем.

На улицах Рима.

Бибул понял, что Катон точно не помнит происшедшего вчера. А у него не было времени его просвещать. Он должен был узнать... А команды рабов, посланные Катоном, прочесывали Город в поисках его непутевого родственника...
- Нет, - сказал, услышав об этом Бальб, - в этом городе трезвым быть нельзя. Это вредно для психического здоровья. - И он вышел из дому с твердым намерением надраться.

Рим. Возле форума.

Бальб уже прилично продвинулся в своем занятии, когда в кабак на Форуме, носивший историческое название "Пьяный патриций", вломился взъерошенный и СОВЕРШЕННО ТРЕЗВЫЙ Бибул. Глаза у него были сумасшедшие.
"Может, запоздалася белая горячка?" - подумал Бальб. - "Проклятый алкоголик! Испортит мне все мероприятие".
Но Бибул был настроен вполне миролюбиво. Он заметил Бальба, и его лицо показалось ему знакомым. Быстро подсел к столу и заказал вина. Бальб выжидал.
- Слушай, - наконец, сказал Бибул. - Здесь вчера творилось такое... Ты, я вижу, человек не бедный и уважаемый. Может хоть ты знаешь, что это была за заморочка с проскрипциями?"
Бальб широко улыбнулся. Эх, нет здесь Цезаря. Он бы развлекся! Судя по его рассказам, морочить голову Бибулу было его любимым занятием со времен эдилитета. Ну да ничего. Бальб сумеет заменить своего друга!
- Как кто? - быстро сказал он. - Цезарь конечно. Из Галлии приказ прислал.
- Я... я же говорил! Я... - даже задохся Бибул. - Но... а кто...
- Кому же еще? Своему главному тайному союзнику и приказал...
- А... кому... скажи, добрый человек... я тебе... хорошо заплачу...
- А я и так скажу... Это уже ни для кого не секрет... Он на чем-то поймал Катона, и тот теперь ему верно служит!
- Да ты... да как ты смеешь, тварь! - Бибул схватился и ухватил Бальба за тогу. - Да я... я был у него сегодня...
- Ну и как, сказал он тебе о проскрипциях? - Бальб величественно освободился.
- Не... нет...
- Ну вот видишь. А теперь бьюсь об заклад, он убьет тебя, чтобы его тайна не была раскрыта!
В эту секунду в кабак заглянул один из рабов Катона и спросил у трактирщина о Бибуле. Тот взглянул в сторону Марка, но поскольку тот не собирался "находиться" решил сказать, что его здесь нет.
Бальб не верил своим глазам. Вот это совпадение!
- Вот видишь, - сказал он. - Он уже ищет тебя, чтобы убить! Не бойся, я задержу их, а ты удирай через задний выход.
- Да... спасибо тебе... добрый человек... - забормотал перепуганный Бибул, и бросился к выходу.
- И не верь тому, кто сказал, что проскрипции закончены! - напутствовал его, давясь от смеха, Бальб.
Да, у него сегодня будет что написать Цезарю!

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Метелл Сципион сидел дома и думал, кому же предъявить жалобу за нанесенный моральный и физический ущерб? По всему выходило, что жаловаться нужно на Помпея, но это было небезопасно, а Сципион не отличался храбростью. Дело приходилось замять...
Разозленный этим, он приказал построить всех домашних рабов, наорал на них и приказал выпороть каждого десятого. Дом наполнился стенаниями и плачем, доносившихся даже до отдаленных покоев Корнелии.
Письмо Помпея несколько успокоило Метелла Сципиона, так, что он даже отдал приказ пороть не каждого десятого, а лишь каждого пятнадцатого раба.
Восхищенные такой добротой хозяина рабы превозносили его и обещали принести жертвы за его здоровье в храме Венеры-Либитины.

На улицах Рима.

Рабы Катона наткнулись на Бибула в трактире "У пьяного патриция", но задержанные энергичными действиями трактирщика и помогавшего ему Бальба, вновь его упустили. Впрочем, кольцо загонщиков постепенно стягивалось... Бибула оттесняли к Тибру.
"Куда идти? - в ужасе думал Бибул. - Если уже и Катон... Кому можно верить?! Помпею?! Так они с Цезарем дружки... Впрочем, нет. Вчера же я видел, как его собирались выкрасть... Значит, Цезарь предал и его.... Тогда я должен пойти и сказать ему... предупредить..."
И он трусцой направился за померий.
Неподалеку от храма Беллоны рабы Катона нагнали Бибула. До дома Катона оставалось несколько десятков шагов, но они завалили консуляра, связали, бросили в мешок и дождавшись коноводов с лошадями, отправились на виллу Катона, находившуюся на склоне альбанской горы меж Тускулом и Лабиком...
- Все! Все кончено! - горестно думал Бибул. - Это уже моя смерть. Ну да ничего. Он покажет еще перед смертью им всем, особенно продажному Катону... эх, Катон. Кто бы мог подумать!... Он всхлипнул.

Марсово поле. Возле храма Беллоны.

Зеваки, болтающиеся возле дома Помпея, были встревожены. Ежедневно возле этого дома кого-то хватали и увозили в неизвестном направлении в завязанном мешке, причем эти "кто-то", судя по одежде, были сенаторами. Неужели слухи о проскрипциях были правдой? Но почему тогда нет списков осужденных на стенах курии или на рострах? И куда увозят схваченных?
Толпа зевак все увеличивалась. Слухи распространялись...
Бальб, очень довольный своей шуткой, решил проследить за Бибулом. И увидев, как его схватили, сам испугался. Может он опять угадал... Что угадал?! Да не было ничего. Ни проскрипций, ни... Но почему же тогда люди Катона схватили Бибула?!

Окрестности Рима.

Рабы с Бибулом в мешке ехали по Лабикской дороге, направляясь на виллу Катона.
Склоны альбанской горы были усыпаны загородными домами римских сенаторов. В радиусе нескольких километров от виллы Катона находились имения Помпея, Цицерона, Мурены, бывшая вилла Лукулла, на которой теперь жили его вдова с маленьким сыном. Немного дальше по Лабикской дороге, сразу за стенами городка, располагалась вилла Юлия Цезаря.
- А может меня и не к Катону везут?! - вдруг подумал Бибул. - Может Цезарь уже здесь?! Он даже онемел от ужаса...

Рим. Дом Метелла Сципиона в Каринах.

Известие о том, что на Марсовом поле хватают и куда-то увозят сенаторов, принес в дом Метелла Сципиона один из его клиентов. Выслушав новости, Сципион приказал прекратить порку (рабы пообещали увеличить размер жертв Венере-Либитине вдвое) и начать сборы.
Предупредив дочь о своем внезапном отъезде, любящий отец добавил:
- Я собираюсь переждать неспокойные времена в Греции. Заодно, и наши имения на Балканах проверю. Что? Тебя? Нет, тебя не возьму. С тобой мы поедем медленнее, а мне надо торопиться. Да ты не бойся, тебя не тронут. С женщинами в Риме пока еще не воевали...
Выйдя от Корнелии, Метелл Сципион сел в носилки и направился к Аппиевым воротам. Носилки окружали отборные гладиаторы, с настороженностью смотревшие по сторонам.

Рим. Дом Порция Катона.

Известие о том, что Бибула удалось поймать и теперь он направляется на его альбанскую виллу, успокоило Катона. Казалось, скандал удалось потушить и о белой горячке зятя никто не узнает. Но пришедшие следом слухи были угрожающими.
В Риме средь бела дня хватают и куда-то увозят людей! Все говорят о начавшемся тайном исстреблении сенаторов! Причем, непонятно, кто его организовал! Пропадают люди, принадлежащие ко всем существующим партиям. Катон направил людей к Метеллу, Фавонию, Бальбу, к самому Помпею - никого не было дома и никто не знал, где хозяева!
- Надо бежать, - подумал Катон, а вслух произнес, - Ну что ж. Я давно собирался посетить свою альбанскую виллу. Заодно и курс лечения Бибула проконтролирую!
И через полчаса покинул Рим через Латинские ворота.

На улицах Рима.

Город обезлюдевал...
Бальб увидел, что лучшие люди Рима похоже собрался драпать...
- Вот это да! Значит... - Нет, он совершенно ничего не понимал!

Рим. Форум. Domus Publica.

Милон счел, что когда в городе уже второй день происходят беспорядки без всякого его участия – это никуда не годится. Так того и гляди, забудут и боятся перестанут! Надо срочно что-нибудь разгромить. Причем что-нибудь такое… существенное, не просто какую-нибудь забегаловку. Первым, что пришло в голову, был дом Помпея. Но Помпей обещал поддержку на консульских выборах, так что ссориться с ним смысла не имело. Хорошим объектом для вторжения представлялся дом Метелла Сципиона, который (Сципион, а не дом, разумеется) непременно примет участие в следующих выборах. Но Метелл Сципион – невелика птица, шуму будет недостаточно. К тому же он уже смотался куда-то из города. Хотя попугать его в любом случае стоит. Что же остается? Оставался дом Цезаря. Тем более, что именно этот лысый проходимец в свое время позволил Клодию стать трибуном.
Приняв решение, Милон распорядился снять охрану с дома Цицерона («Все равно этот болтун никому на фиг не нужен!») и, мобилизовав все имеющиеся резервы, бросить их на осаду дома Цезаря. Исключение составил лишь один отряд отправленный вдогонку Метеллу Сципиону с тем, чтобы устроить ему веселые проводы.
Домоправитель Цезаря забеспокоился появлением большого количества римского отребья возле дома. Он правда как-то не верил в то, что беспорядки докатятся до такого столпа отечества, как дом самого Цезаря. Но на всякий случай послал за Бальбом, как официальным представителем Цезаря в Риме.
Тем временем помянутое отребье (боевые качества которого управляющий Цезаря явно несколько недооценил) демонстрировало далеко не миролюбивые намерения. Оно, отребье, окружило domus publica и принялось планомерно взламывать входные двери. Причем действовало это отребье явно не стихийно, а под чьим-то чутким руководством...
Бальб с компанией собственных гладиаторов прибыл к дому тогда, когда дверь уже не существовала. Гладиаторов оказалось явно мало. Впрочем им удалось через крышу с другой стороны проникнуть в дом и забаррикадироваться в дверях между прихожей и атрием.
Милон воспринял появление на сцене новых действующих лиц даже с некоторым удовлетворением. А то как-то все было слишком уж просто и неинтересно. Дабы удвоить энтузиазм своих подчиненных, он издал воинственный клич, в котором, среди прочего, известил их о том, что в доме Цезаря хранятся промышленные запасы вина, оставшиеся там еще от его предшественника и пребывающие нетронутыми ввиду общеизвестной нелюбви великого понтифика к хмельному. После этого сообщения воинственный пыл нападающих превысил все разумные пределы…
Защитников начали теснить... Бальб понял, что их скоро побьют. Надеяться, что после вчерашнего кто-то поможет им - полная глупость! Нет, здесь нужен был какой-то тактический ход. И Бальб нашел его. Как только услышал через баррикаду голос Милона.
Спустя полчаса через боковое окно дома по специально наведенным мосткам медленно и торжественно начали выкатываться бочки с вином. В доме его много не было - откуда? - но зато оно было отменного качества. Бальб с замиранием сердца ждал результата...
Эффект, разумеется, не замедлил последовать. Воины Милона, не страдающие чрезмерной дисциплинированностью, в массовом порядке стали покидать свои боевые посты и направляться к месту раздачи военной добычи. При виде этой картины Милон, конечно, был неприятно удивлен стратегическим гением своего противника. Такой метод борьбы с его формированиями применялся впервые. Впрочем, особых иллюзий относительно подчиненных у Милона никогда не было, а такой поворот событий, надо признаться, имел и свои положительные стороны. Вино действительно было весьма качественным. Оценив количество выкаченных бочек, Милон распорядился выставить вокруг них охрану, дабы жаждущие не кинулись здесь же, в виду противника их вскрывать, и заорал громовым голосом:
- Эй! Кто здесь такой умный! Почему так мало бочек? Считать не умеешь? Нам на всех не хватит! Выкатывай еще столько же, иначе плохо тебе придется!
Верные солдаты Милона, убедившись в правоте своего предводителя, сопроводили его слова недовольным ревом.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

А Помпею меж тем доносили, что в городские передряги вмешался Милон, и всеми своими силами осаждает дом Цезаря. Потом сообщили, что дом Цицерона без присмотра. Помпей распорядился направить туда сотню легионеров, которые явились вовремя, ибо туда уже подтягивались силы Клодия. Рекогносцировав ситуацию, Клодий решил пойти погромить какой-нибудь другой дом.
Помпей, получая очередные донесения, потихоньку соображал:
- Даааа... однозначно.... тому, кому удастся стабилизировать ситуацию, можно надеяться на слоноподобные почести....

Рим. Форум. Domus Publica.

- Эй! Кто здесь такой умный! Почему так мало бочек? Считать не умеешь? Нам на всех не хватит! Выкатывай еще столько же, иначе плохо тебе придется!
Верные солдаты Милона, убедившись в правоте своего предводителя, сопроводили его слова недовольным ревом.
- Ладно, вино кончается! - сказал, почесывая небритый подбородок Бальб. - Придется заняться бомбометанием. Я думаю несколько десятков окороков хватит... А еще мы пошлем диверсионный отряд...
Бомбометание началось через несколько минут. В это же время пару гладиаторов, имевших знакомых среди подчиненных Милона, как бы невзначай появились в толпе бандитов и начали истошно вопить, что Милон собирается выпить это первоклассное вино сам.
Милон при виде окороков заорал еще более возмущенно:
- Эй, а это еще что такое! Народу не нужны дурацкие окорока! И психи, которые здесь орут всякую чушь, тоже не нужны! Мы требуем вина! Я доступно излагаю? Если у вас его не хватает - можете выплатить деньгами, хвала Меркурию, в Риме еще не все лавки закрыты! Без вина мы отсюда не уйдем! Развалим к гарпиям этот памятник архитектуры времен царей, и здесь будет храм Бахуса!
Воины Милона оценили справедливость его требований и поддержали начальника воинственными воплями.
Но Бальб знал - денег давать нельзя. Тогда дом точно разгромят. Он посмотрел на своих подосланных людей, даром надрывавшихся в толпе, и все же решил заплатить. Но не людям Милона, конечно. Еще пару гладиаторов быстро отправились на Форум и через пару минут там каждый завсегдатай знал, что Цезарь пожаловал возле своего дома всем желающим выпивку и закусь.
Спустя полчаса бандиты Милона были просто сметены огромной толпой, к тому же посчитавшей (не без участия неких личностей), что Милон забрал всю выпивку себе.
Инсинуации толпы были более чем обоснованы, ибо подчиненные Милона отступили в полном боевом порядке (а как же - если на карту поставлена сохранность столь драгоценной добычи!) и всю выпивку действительно забрали с собой. Оторвавшись от преследования и укрывшись в надежном убежище, они расправились с трофейным вином, однако его, как и предвидел Милон, оказалось недостаточно. Поэтому, вместо того, чтобы мирно напиться до бесчувствия, его подчиненные дошли только до стадии боевого безумия. Милон решил направить их энергию в полезное для себя русло и во главе отряда двинулся вслед тем своим подчиненным, на которых была возложена задача преследования Метелла Сципиона.
Бальб вздохнул спосокойнее, но охрану дома Цезаря не снимал. В этом сумасшедшем городе можно было ждать чего угодно. А потому он направил рабов на рынки для пополнения "боезапаса", а сам постарался увеличить свою охрану, насколько это было возможно.

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Увидев на горизонте приближающиеся отряды Клодия, Цицерон уже начал прощаться с жизнью. Когда ему сообщили, что опасность миновала, он торжественно поклялся самому себе, что будет верен Помпею по гроб жизни и никогда и ни за что не выступит против него. Даже если тот потребует себе пожизненную диктатуру.
По прошествии некоторого времени, однако, Цицерон более детально обдумал принесенную клятву и пришел к выводу, что она были несколько преждевременна. В конце концов, личные обязательства не могут быть выше гражданских! Интересы Отечества превыше всего! Так что его, Цицерона, благодарность Помпею, конечно, будет безгранична… но в разумных пределах.

Рим. Дом Порция Катона.

Марк Фавоний, узнав о беспорядках, бросился к Катону, но безрезультатно. Хозяина не было дома, а перепуганный домоправитель, пообщавшийся после его отъезда с запасами вина, мычал лишь что-то нечленораздельное.
Фавоний поразмыслил, и, решив собрать сторонников, направил письма Агенобарбу и Бибулу. Впрочем, посланцы вернулись ни с чем. Ни того, ни другого не было дома, и никто не знал, где они...
Фавоний понял, что пришел последний день Рима...

Окрестности Рима. Вилла Катона.

Тем временем Бибула привезли на виллу. Все-таки на виллу Катона! Он дико рвался и орал, проклиная хозяина дома, так что развязывать его никто не собирался.

Окрестности Рима.

Незадолго до последних событий, Бальб, покончив с военными приготовлениями в доме Цезаря, перепоручил его дальнейшую оборону одному из клиентов Цезаря, более сведущему в военной науке (он служил центурионом еще во время пропреторства Цезаря в Испании, где и потерял один глаз), и опять оказался совершенно свободным. Ведь не мог он, око и ухо Цезаря в Риме, сидеть запершись в доме. И здесь он первым делом вспомнил о злосчастном Бибуле. Здорово он его наколол! Но за этой приятной мыслью пришла другая: а почему тогда слуги Катона так рьяно ловили Бибула, и что они с ним сделали, поймав? Шутки шутками, но не случилось ли вчера чего-то действительно... Он этого не знал. Но понимал, что лучший способ все узнать - найти Бибула. Тем более, если этот дурак и пропойца вляпался в какую-то действительно неприятную историю... Бальб не чувствовал к нему никакой жалости, но он знал, что сказал бы по этому поводу Цезарь. Он с умным видом посмотрел бы в потолок, прищелкнул бы языком, и наконец изрек бы: "Жалко дурачка. Ну не всем же родиться гениями. А он хоть и дурак, а честный... Нет, нужно ему помочь".
И Бальб, сев на коня, поскакал к вилле Катона…
Секст Помпей в окружении товарищей ехал в Остию. Отец, ожидавший усиления беспорядков, решил от греха подальше отправить младшего сына в обещанный круиз на Сицилию, для чего подарил ему одну из галер береговой охраны.
Метелл Сципион за Арицией почувствовал преследование и свернул с Аппиевой дороги влево, рассчитывая или спрятаться в святилище Дианы или по бездорожью добраться до Латинской дороги и продолжить бег к морю, в надежде, что его маневр собьет с толку преследователей.
Большую часть свиты для отвлечения внимания Метелл Сципион отправил далее по Аппиевой дороге - на Ланувий...
Марк Катон подъезжал к своей вилле на Лабикской дороге. Преследователей вроде бы не было. Но... внезапно Катон насторожился. С виллы доносились звуки, напоминающие погром: истошные вопли, бой посуды, лязг железа.
Катон понял, что его опередили и вилла захвачена врагами. Надо былл бежать дальше. Съехав с дороги, Катон по предгорным виноградникам начал пробираться на юг, к Латинской дороге. Печалила судьба Бибула. Ведь тот должен был прибыть на виллу раньше и наверняка попал в руки врагов...
А в Городе продолжались уличные битвы...

Окрестности Рима. Аппиева дорога.

Когда основные силы Милона догнали его передовой отряд, тот уже успел вступить в боевое столкновение со свитой Метелла Сципиона. События, надо сказать развивались не вполне благоприятно для подчиненных Милона, ибо противник явно превосходил их численностью. Прибытие подкрепления, да еще во главе с самим Милоном, переломило ситуацию, и вскоре люди Сципиона были разгромлены и спасались бегством. Милон, однако, заметил, что среди отступающих отсутствовал тот, в чью честь все это было затеяно - сам Сципион. Это наблюдение отнюдь не улучшило его настроения и он заорал на подчиненых не своим голосом:
- Биррия, кретин несчастный, что ты делаешь?! Какого Орка ты напал на эту толпу придурков? Я тебе что приказал? Преследовать Метелла Сципиона! Ты что, не знаешь, кто такой Метелл Сципион? Ты что, ослеп и не видишь, что его здесь нет? Ты у меня доиграешься, я тебя продам на рудники, мне такие недоумки не требуются! (несколько успокоившись) Ну что за идиоты мои подчиненные? Откуда только такие берутся? Ничего невозможно поручить, все приходится делать самому...
Посетовав на судьбу, Милон отдал распоряжение прочесать всю местность в округе и разыскать "этого негодяя Сципиона", который не мог далеко уйти...

Рим. Форум.

Марк Фавоний решил расстаться с жизнью так, как сделал бы это на его месте Катон. Одев парадную тогу, собрав ликторов (а Фавоний исполнял должность курульного эдила), он вышел из дома и направился на форум - туда, откуда доносились наиболее громкие вопли и где, по его мнению, шла резня всех добропорядочных граждан. Фавоний решил умереть на ступенях храма Кастора и Поллукса.
- Это будет эпическим подвигом, и обо мне наверняка напишут в истории.

Окрестности Рима. Вилла Катона.

Тем временем Бибул бесновался и требовал встречи с Катоном. Управитель, напуганный его реакцией (все-таки зять хозяина), предпринял попытку найти Катона, но это ему не удалось. Из городского дома ответили, что хозяин давно выехал, и собирался на виллу, к Бибулу. Но он не прибыл! Управитель всерьез встревожился. А Бибул узнав об этом, впал в необычную задумчивость. До этого момента он негодовал, но в глубине души еще не вполне поверил в виновность старого приятеля. Но теперь он понял, что таинственный незнакомец в кабаке говорил правду!

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей всё ещё думал, достаточно ли напуганы жители Города происходящим, дабы им самим в голову пришло, каких именно наград заслуживает избавитель от такой напасти... Впрочем, он потихоньку стягивал к городу войска. И даже катапульты... Два десятка боевых трирем были готовы войти в Тибр...
- Жаль только, что почти весь Сенат разбежался. Единственный раз, когда он действительно нужен, его и нет... Кто ж меня диктатором то объявит?..
Помпей ещё раз продумал свой план:
1. Милона нейтрализовать по хорошему.
2. Клодия нейтрализовать по плохому.
3. Успокоить Город.
4. Вернуть жителей.
5. Вернуть Сенат.
6. Устроить игры.
7. Получить заслуженную награду.
В принципе, всё выполнимо...

Окрестности Рима. Вилла Катона.

- Да трезв я, совершенно трезв! - заорал Бибул слугам Катона. - Как стеклышко! И никакой белой горячки у меня нет! Мне хозяин ваш нужен, понятно?!
Те, наконец, поняли, что он говорит правду. И тогда всерьез испугались. Похоже, их не очень умный господин куда-то серьезно влип. А следствие о государственном преступлении - это такая вещь, когда и до них доберутся... С другой стороны, если Бибул снова чего-то напутал - Катон с них шкуру спустит.
Наконец они приняли компромиссное решение: развязали своего пленника и пустили его погулять в садике. Бедолага сел на заботливо поставленное для него ложе и обхватив голову руками, задумался. Нет, он должен был вырваться отсюда, чтобы сообщить всем о предательстве Катона! Должен был! Но как?!
В это время Бальб оказался возле виллы Катона. Он приказал одному из нескольких сопровождавших его гладиаторов забрать коней, а сам с другими осторожно подошел к высокой стене.

Окрестности Рима.

Катон с Метеллом встретились на юго-восточном склоне альбанской горы - у святилища Фортуны. Обсудив сложившуюся ситуацию, они осознали, что слухи, заставившие их покинуть Рим, беспочвенны.
Катон пригласил Метелла погостить у него на вилле...
Сев на корабль в Остии, Секст Помпей с товарищами пустились в плавание. Подгоняемая попутным ветром, галера резво бежала по волнам. Слева раскинулись благодатные земли южной Италии, справа - до горизонта простиралось безбрежное море. Путь вел на юг - мимо Кампании, Лукании, Бруттия к Сицилии

Путешествие из Рима в Галлию.

Покинув Кортону, Виниций с Поллионом продолжили путь на север. Арреций и Аквилея, где путники провели следующие две ночи, не произвели на них впечатления, напоминая все провинциальные городки, не выделяясь ни памятниками архитектуры, ни древней историей, ни, хотя бы, кухонными изысками.
Впереди лежала цветущая Флоренция...

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей, покончив с составлением плана, принялся за его выполнение.
Он взял листок и провёл расчёты. Найдя, на каком числе человек следует провести задуманный им эксперимент, дабы результат получился статистически значимым исходя из численности банды Милона, он вызвал к себе несколько десятков рабов и приказал принести побольше вина. Далее он стал измерять, какое количество вина выпивают в единицу времени рабы, если пригрозить скормить их крокодилам, если они будут пить медленно.
По окончании эксперимента Помпей посчитал среднестатистическое значение и среднеквадратичную погрешность.
Помпей с улыбкой убедился в своих способностях. Погрешность даже при трёх сигмах не превышала 5% от среднего результата. После этого он, выдвинув гипотезу, что люди Милона - это не его рабы, умножил результат на коэффициент 10. И посчитал, сколько нужно выслать Милону вина, чтобы вся банда пила его без перерыва на сон и обед в течении месяца...
Затем Помпей незаметно ввёл в прилегающий к его дому парк несколько когорт и принялся отрабатывать уничтожение вероятного противника, укрывшегося в своей штаб-квартире... Далее он разослал своих рабов и вольноотпущенников по Городу и его ближайшим окрестностям, говорить всем и каждому, что всякая опасность миновала, и что в Большом Цирке скоро пройдут сногсшибательные игры на халяву...
Также он разослал письма примерно сотне сенаторов по их загородным виллам, где как бы между прочим сообщал, что в Городе всё спокойно. А вино даже подешевело. И, кроме того, отправил первого помощника своего главного секретаря со свитой на розыски лидеров Сената: Цицерона, Катона, Метелла, Бибула и других, также с сообщениями, то всё спокойно.
В это время вернулся его художник, который с натуры запечатлел осаду дома Цезаря. И Милон, и Бальб были видны на этой картине очень хорошо.
Полюбовавшись на искусно нарисованную осаду дома Цезаря, Помпей в сопровождении своих войск вышел наводить в городе спокойствие и благолепие. Не без известных трудностей, но это в конце концов ему удалось. Справившись с этой задачей Помпей вышел на Форум, где и застал Марк Фавоний за непонятным занятием...

Рим. Форум.

Марк Фавоний стоял на ступенях храма Кастора и Поллукса и ждал смертного часа. Однако, смертный час откладывался. Отряд легионеров Помпея зачистил форум перед приходом Фавония, установив спокойствие и благолепие.
Фавоний задумался: если никто не собирается на него нападать, занятые, видимо, истязаниями Катона и его соратников, то не вскрыть ли себе вены самому. Это деяние наверняка прославит его в веках и историки будут писать о Великом Фавонии, который не смог пережить гибели республики, принеся себя в жертву на ее погребальном костре.
Приказав ликторам отнести его тело после смерти домой, Фавоний начал ковырять себе запястье стилосом.
За этим занятием и застал его Помпей, вновь вошедший в Город, чтобы проверить действия легионеров по установлению законности и порядка. Помпей удивился и остановился понаблюдать за зрелищем...
- Да покровительствуют тебе боги, о Марк Фавоний! Как твоё здоровье? Замечу однако, в порядке общего просвещения, что делать записи стилосом на коже очень затруднительно. Для этого существуют пергамент и другие материалы.
Но Фавоний был непреклонен.
- Уйди, Помпей! Не место и не время сейчас до шуток! Республика гибнет, а я не хочу пережить ее. Представь, - с надрывом продолжал он. - Катона схватили, пропал Бибул, Агенобарб - все лучшие люди Рима подверглись репрессиям. А я... еще жив! Нет, я пойду за ними на Елисейские поля, к старику Харону.
И несгибаемый республиканец с еще большим рвением начал ковыряться стилосом.
В ответ на нечленораздельные мычания Фавония, который бормотал что-то о гибели, жертве и тому подобных бессвязных вещах, Помпей просто взял у него стилос дабы рассмотреть его поближе.
- Да... Он ещё и не заточен. Долго бы ты им надписи делал...
Небрежным движением выкинув стилос, Помпей продолжал:
- А пергамента я тебе фунта два пришлю в подарок. Хоть поглядишь, как он выглядит. Там и пиши, как Помпей сегодня спас Республику.
Фавоний бросился за стилосом. Решение покончить с собой крепло.
- Вот ненормальный попался... Хотя это-то, как раз теперь и нормально, что сенаторы ненормальные... Говорят же тебе, дурья башка, что этим стилосом ты уже ничего не напишешь, его уже никак не заточишь... Что, не веришь?.. Ну иди тогда у Катона спроси, ему ты точно веришь, я знаю. Я его как раз недавно на его вилле видел вместе с Бибулом... Ох, ну и громко они разговаривали... Ты чё, ты чё? Какие Елисейские поля???? В худшем случае - царство Морфея, если уже надрызгаться успели. Хотя я думаю, что не успели...

Окрестности Рима. Вилла Катона.

Прибыв вместе с Метеллом Сципионом на свою виллу, Катон кликнул управляющего и спросил его о Бибуле. Управляющий, которого выходки Бибула уже давно довели до белого каления, горько вздохнул и начал жаловаться на беспокойного гостя...
Сам же Бибул, совершенно трезвый и уже примирившийся с тем, что умрет от руки своего продажного родственника, встретил Катона молчанием и скорбной миной. А на приветствие ответил ТАКИМИ словами, что все окружающие полностью уверились: у него действительно белая горячка. Кто-то из доверенных рабов Катона даже шепнул ему, что видимо зятек принимает его не много ни мало как за Цезаря…
Тем временем Бальб увидел, как в виллу Катона заезжает ее хозяин. Он бы сразу развернулся и уехал назад в Рим, но в воротах Катона встретил управляющий, и начал жаловаться, что Бибул ведет себя неспокойно, и требует встречи с Катоном. И это бы может еще не так поразило Бальба, но сам Катон обернулся к сопровождавшему его Метеллу Сципиону, и сказал: "Нет, это уж слишком. С ним нужно что-то делать".
И Бальб уверился, что Бибул действительно в беде!

Рим. Форум.

Фавоний понял, что вены вскрыть ему не получится и, решив покончить с собой по другому, стал на колени и начал биться головой о мостовую.
- Нет, с властью Сената в Републике положительно надо кончать - пробормотал про себя Помпей - Надо же так убиваться только из-за того, что стилос бракованный попался...
Помпей подозвал центуриона и приказал:
- Возьми ВОТ ЭТО, и отвези это на виллу Катона. Говорят, он знает 40 способов вылечить белую горячку. Да... Обращайтесь с этим поаккуратнее... Всё-таки сенатор... Хотя с другой стороны - заднескамеечник…
Вокруг порожек храма Кастора и Поллукса начала собираться толпа. Зеваки обсуждали падение нравов в Риме.
- Это ж надо, до какого состояния у нас сенаторы напиваются!
- А че это он?
- Да, говорят, с горя надрался...
- С какого это?
- Да кто его знает?
- А Помпей-то, Помпей! Они что, вместе пили?
- Нет, с такими сенаторами каши не сваришь... Что ж делать-то будем, квириты?
- Спасать надо человека. Ведь до смерти зашибется...
- Может, похмелить его?
- Эй, принесите вина!
Фавоний, которого тащил центурион, вырывался и пытался зарезаться его (центуриона) гладием...

Окрестности Рима. Вилла Катона.

Услышав ругань Бибула, Катон попросил Метелла пройти в комнату для гостей и отдохнуть с дороги, пока он поговорит с зятем по-родственному. Метелл вышел, и несколькими секундами спустя из-за закрытой двери донеслись звуки тупых ударов, гневные восклицания Катона и жалобный плачь Бибула. Марк Катон был тяжел на руку:
- Будешь еще пить? Будешь?
- Не бу... не бу... не бу-дууу...
- Ты у меня теперь крепче кефира ничего в рот не возьмешь!
- Не возьмууу... Не бей, пожалуйста!
- Опозорил, скотина, на весь Город! Панику поднял! Из-за тебя, стервеца, полсената разбежалось!
-Прости, Катон! Я больше не будууу...

Рим. Форум.

Проследив, как Фавония усадили в носилки вместе с центурионом, Помпей дал распоряжение своему секретарю, что уже можно выпускать на улицу людей, вопящих "Да здравствует Помпей - спаситель Республики!" и "Да здравствует Помпей Великий!".
В носилках Фавоний изменил тактику. Он перестал брыкаться в надежде дождаться, когда их будут проносить по мосту, выброситься и, таким образом, утонуть. Но его надеждам и тут не суждено было сбыться. Хватка у центуриона была железная - в армреслинге он мог продержаться портив Помпея почти 10 секунд - и он не на секунду её (хватку ) не ослаблял, не смотря на все отвлекающие манёвры Фавония.
Когда несгибаемого республиканца всё-таки увезли, зеваки, повинуясь закону толпы, тоже начали орать на тему "Да здравствует!..."

Окрестности Рима. Возле виллы Катона.

Спустя пару часов носилки благополучно прибыли к вилле Катона... С собой центурион также вёз копию картины об осаде дома Цезаря, в подарок Катону, ибо знал, как тот Цезаря не любит...
В это время Бибул, наконец, извернулся, врезал родственничку под-дых, вырвался из дома, ударил в приливе безумной энергии еще пару рабов и проскочил до самых ворот. Здесь началась потасовка. Он еще сильнее завопил, понимая что шансов вырваться у него нет. Но вдруг увидел, что у него есть помощник! Давешний знакомец со слугой налетели на рабов Катона и вмиг отбили бедолагу.
- Быстрее! - вскрикнул тот, и показал ему на подведенного другим слугой коня. Биубл уже не помнил, когда он ездил верхом, но сейчас мигом взгромоздился в седло и они понеслись по дороге, немедленно наткнувшись на носилки, несшие Фавония к Катону. Выезжая из-за поворота, Бибул не успел среагировать и налетел прям на носилки со стороны центуриона. Тот, не поверив своим глазам, в конце концов все-таки спросил:
- А что это достопочтенный Марк Бибул путешествует в сопровождении главного шпиона Цезаря? Неужели слухи о ненависти Бибула к Цезарю, и всем, что с ним связано, несколько преувеличены?
- Что?! - Бибул настолько опешил, что даже не кричал. - Ты?! Человек Цезаря?!
Бальб понял, что теперь он уже ничего не узнает. Но он быстро нашелся:
- Да, - сказал гордо. - Я - личный друг великого Цезаря!
- Ик! - только и ответил Бибул.
- Я его друг! - подтвердил Бальб. - Я знаю, Бибул, что ты ненавидишь Цезаря. Потому я соврал тебе, что Катон продался Цезарю. Но сейчас я скажу тебе правду: твой родственничек продался парфянам. И перед лицом внешней угрозы наш народ должен быть единым. Собачиться будем потом!
Бибул онемел…
И тут в разговор вмешался Марк Фавоний, на которого несмотря на все его суицидальные наклонности, стало доходить, что Бибул жив. И Катон, видимо, тоже...
- Да... - только и смог сказать помпеевский центурион - а этот то врать любит ещё похлеще моих подчинённых, когда я их спрашиваю, почему приказ не выполнили... Им тоже - то парфянские шпионы, то инопланетяне помешают... Тьфу! Все то друг другу врут!
Несмотря на последнюю реплику, Бибул за последние сутки пережил столько, что был способен поверить чему угодно. Тем более, честно говоря логичнее поверить в Катона, служащего парфянам, чем Цезарю.
- Так это парфяне ввели проскрипции? - с ужасом спросил он. - Нет, это сумасшествие. Мне нужно выпить!
Не успел Бибул закончить фразу, как из окружающих зарослей неожиданно появились многочисленные гладиаторы Милона во главе со своим начальником. Длительные и безуспешные поиски Метелла Сципиона далеко не лучшим образом отразились на их настроении. Люди Милона плотным кольцом окружили всю милую компанию и принялись ее разглядывать, нехорошо ухмыляясь. Через несколько минут томительного ожидания гладиаторы расступились и в их рядах показался Милон собственной персоной.
- Ну, и кого же это мы поймали? Вижу, опять кого-то не того. (указывая на Бибула с Фавонием) Эти два пропойцы меня не интересуют, (указывая на центуриона) этого субъекта я вообще не знаю и знать не хочу… (указывая на Бальба) а вот твоя физиономия мне знакома! Где-то я тебя уже видел… Ага, вспомнил, это ты тогда мой трактир разгромил, да еще не признавался. Нехорошо так поступать, очень нехорошо… Ну да ладно, ущерб ты нам возместил, так что живи пока. (обращаясь ко всем присутствующим) Так, граждане, мне срочно требуется Метелл Сципион. Если кто-то из вам располагает информацией, где его можно найти, я вам настоятельно рекомендую сообщить эту информацию мне. Да поживее! (заметив картину, которую держит центурион Помпея) Эй, что это там у тебя такое? Дай-ка сюда, поглядим. (рассматривает картину, изображающую его боевые подвиги) Красота, да и только! Эх, жаль, надо было все-таки разгромить эту халупу… ну ничего, в другой раз разгромим, еще не вечер. Отлично, это я забираю себе, повешу на стену в атриуме. (вглядевшись повнимательнее, обращает внимание на изображенного на картине Бальба) А это еще что такое? Снова та же физиономия! (Бальбу, угрожающе) Так, я не понял, парень, так это ты, что ли, был там в domus publica? Слушай, мне это уже перестает нравиться. Ты что-то в последнее время слишком часто у меня под ногами путаешься. Так дело не пойдет. Ты, между прочим, еще с нами не рассчитался. В общем, выбирай: либо ты сейчас нам выдаешь требующуюся сумму для продолжения банкета, либо мои ребята тебя забирают (да-да, в заложники, ты все правильно понял!), и деньги нам заплатят твои родственники… или клиенты… или патрон… мне, в общем, без разницы кто.
- А этот на кого работает? На Цезаря или на парфян? - совершенно упавшим голосом промолвил бедный Бибул. - Эх, не опохмелился я... может голова бы лучше работала...
Бальб тем временем понял, что он пропал. Его личная охрана была слишком мала, чтобы противостоять Милону. Его слуги и так уже с ужасом озираясь, думая, как бы удрать. Деньги у него были, но отдавать их без боя он не собирался.
- Денег у меня нет, - сказал он твердо. - Но в порядке компенсации могу сказать, где ваш Метелл Сципион. Он только что заехал на виллу к Катону. И по-моему, у него-то деньги точно есть - он выглядел так, как будто собирался драпать из Города. - Бальб про себя улыбнулся. Сейчас эти ребята точно помогут ему узнать подноготную Катона.
Милон просиял:
- Ага, на виллу к Катону, говоришь? Замечательно. Приятно видеть, как, общаясь со мной, люди умнеют прямо-таки на глазах. Ладно, за такую ценную информацию долг мы тебе спишем. Но не советую больше попадаться мне на глаза. Что-то ты мне не нравишься…
Побеседовав с Бальбом, Милон оборотился к Бибулу:
- А ты чего там бормочешь? Что еще за чушь? Никому я не служу, ни Цезарю, ни парфянам. Тит Анний Милон служит только самому себе, запомни хорошенько. Или на лбу у себя запиши.
Бальб быстренько ухватил под уздцы лошадь находящегося в полной прострации Бибула и они поскакали.
- Вот видишь, - сказал он Бибулу. - Везде парфянские шпионы... И проскрипции...
- Ага! - жалобно сказал Бибул. - Мне выпить нужно...
- Это я понял! - кивнул Бальб.

Окрестности Рима. Милон.

Милон думал про себя.
«Вот зараза этот Сципион, нашел куда поехать. Нет, ссориться с Катоном мне неохота, этот упрямый осел потом шагу ступить не даст. Кошмарная личность. Ладно, виллу Катон мы пока громить не будем, лучше устроим засаду. Надеюсь, Метелл Сципион не пришел туда навеки поселиться. Разве способен родственник Красса больше трех дней прожить в таком убожестве? Так что никуда он от меня не денется».
И после этого он отдал приказ подчиненным:
- Эй, ребята, виллу незаметно окружить, никого не впускать, выпускать можно всех кроме Сципиона. Этого задержать, деньги и ценные вещи отобрать… ну, по голове можно пару раз стукнуть, но не до смерти, мне лишние неприятности ни к чему… Отвезти в нашу штаб-квартиру и запереть в подвале. Пусть посидит и подумает о своем поведении. – после чего обратился к центуриону и Фавонию. - Что стоим, что непонятно? Разворачивайте оглобли, Катон сегодня не принимает. Отправляйтесь откуда приехали, нечего здесь столпотворение устраивать.
Такого оскорбления центурион Помпея вытерпеть уже не мог. Выпятив грудь колесом, всю в знаках отличия, и сделав гордое лицо он промолвил тоном, которому бы позавидовал даже вождь индейцев:
- Я центурион на службе императора Гнея Помпея Великого!!! И я не потерплю такого к себе отношения!!! И если мне приказано доставить вот это - показывает на Фавония - и вот это - отбирает у Милона рисунок - сенатору Катону, то я выполню приказ не взирая ни на парфян, ни на Цезаря, ни на Милона!!!
Дюжина накачанных легионеров, нёсших носилки, из лиц которых следовало, что они скорее примут мученическую смерть, оставив предварительно гору трупов, чем нарушат приказ, заняли меж тем круговую оборону...
Центурион вспомнил разговор Помпея и его секретаря и сбавил тон:
- Хоть мне это напрямую и не поручалось, но сообщу, что император Помпей послал сегодня скромный дар в штаб-квартиру Милона. В виде нескольких тысяч арф вина и соответствующей случаю закуски...
Среди людей Милона началось шевеление. Сражаться с профессиональными военными, рискуя своей жизнью, им не очень хотелось. А вот выпить-закусить был не прочь любой из них.... Ибо всё, захваченное в доме Цезаря уже куда-то подевалось....

Окрестности Рима.

Даже вылакав в придорожном трактире полную амфору вина, Бибул не рассказал Бальбу ничего особо интересного. Он действительно ничего не знал. Но только из апатии перешел к буйной энергии и заявил, что отправляется обратно в пасть льва выяснять у Катона кому тот продался.
Бальб его не задерживал. Да это было бы и невозможно. Но решил проследить за бедолагой.

Окрестности Рима. Возле виллы Катона.

Тем временем Бибул, пыхтя и покачиваясь в седле приближался к вилле Катона.

Загородный дом Помпея возле храма Беллоны.

Помпей меж тем вызвал на ковёр консула Руфа.
- Значит так. Дабы жители города поверили наконец в восстановление порядка, тебе надо провести заседание Сената. Ибо последний римлянин знает, что если в Городе опасно, то сенаторы туда не поедут... Сенаторов я соберу, мои люди уже этим заняты... Что?... Повестка дня?.... Да любая!.. Цены на зерно в Киликии, например.

Рим. Форум.

По требованию Помпея, консул Руф, хоть и немного дрожал, вышел на форум без охраны:
- Вниманию римского народа! Я, консул Марк Валерий Мессала Руф, назначаю на завтра заседание Сената! Заседание будет проходить в храме Беллоны!
Римляне, возбужденные происходящими в Городе событиями, услышав это, немедленно успокоились.
- Ишь ты! Консул! Да ещё и без охраны! И заседание Сената завтра! Точно давеча говорили, что проскрипции кончились.
И даже раздалось несколько возгласов, удостоверяющих, что Помпей - Великий.

Окрестности Рима.

Тем временем люди Помпея одну за другой обходили виллы сенаторов.

Сенатор, жалобно:
- А может - не надо?...
Один из людей Помпея:
- Если Родина зовёт, значит надо!
Сенатор, еще более жалобно:
- А вдруг беспорядки там ещё не кончились и меня побьют?...
Один из людей Помпея:
- А если ты не поедешь, то тебя точно побьют! Прямо сейчас! А потом ты все равно поедешь!
Сенатор, обезоруженный такой неопровержимой логикой, полный предчувствий о скором конце власти Сената, едет в Город...

Галлия.

Тит Лабиен, покончив с усмирением непокорных галлов, возвращался в ставку Цезаря...

Окрестности Рима.
Милон продолжал спор со старым центурионом Помпея.
- Так-так, интересно... Судя по этой картинке, твой начальник что-то очень уж пристально интересуется моими делами. Ну ладно бы он сам интересовался, а какого … он еще и Катона об этом информирует? И с чего это Помпею взбрело в голову отправлять Катону такой сомнительный подарок – Милон кивнул на Фавония. - Диверсант, что ли? Да нет, не похоже, скорее собутыльник. Ладно это их проблемы… Надо же, как нас все боятся... Чуть что - сразу пытаются откупиться. Это хорошо, это правильно, – и Милон повернулся к Бальбу. - Учись, пока жив, как надо со мной иметь дело.
Впрочем, ни Бальба, ни Бибула на дороге уже не было. Они в это время подъезжали уже к придорожному кабаку.
Милон критически оценил моральный дух своего войска и продолжил:
- Ладно, ребята, Сципион на сегодня отменяется, поехали пьянствовать на халяву. Ничего, никуда он от нас не денется. А если денется - это даже лучше, меньше конкурентов на выборах останется. Эх, что-то я сегодня добрый, самому удивительно. .. А картинку я все-таки заберу, уж больно она мне понравилась, - обратился он к центуриону. - Не переживай, у Помпея это небось не последний экземпляр.
Центурион побледнел от гнева, глаза налились кровью, изо рта начала выделяться слюна, и вообще он уже почти вошел в состояние берсерка:
- Нет, ты не понял!!! – проорал он, отобрал картину у Милона и засунул ее за пазуху. - Эта картина - подарок императора Помпея!!! И я не позволю её забирать!!!
Люди Милона, недовольные задержкой, попытались успокоить вожака:
- Да плюнь ты на эту живопись, блин! Или ты культурным стал? Ценителем живописи? Так скоро на вырученные деньги уже не жратву и питьё, а греческие статуэтки будем покупать!!!
Милон, которого сегодня уже окончательно все достало, завопил:
- Ма-алчать! Кто здесь командует - вы или я? Кто будет много болтать - никакой выпивки не получит! Вы и так уже сегодня поработали! Еще одно слово - всех отправлю на рудники! Или по прямому назначению - в амфитеатр сражаться, если не хотите выполнять приказания! Забрать немедленно у этого урода картину, или я за себя не отвечаю!
Гладиаторы Милона, несколько приведенные в чувство этой тирадой, бросились в атаку. После короткой стычки за обладание спорным предметом живописи обнаружилось, что оный предмет уже не представляет ни малейшего интереса с точки зрения высокого искусства, ибо разорван на множество очень маленьких кусочков...
Милон сплюнул от досады и вновь обратился к центуриону:
- Ну что, кретин, добился своего? Нет бы отдать по-хорошему. Теперь Помпей тебя понизит до рядового. Так тебе и надо! – позлорадствовав таким образом, Милон повернулся к подчиненным. - Ну вы и недоумки! Надо бы вас заставить собрать все кусочки и склеить! Да где уж вам, на такой интеллектуальный подвиг вы не способны. Ладно, дуболомы, поехали...

Рим. Дом Цицерона на Палатине.

Отправив своих людей пьянствовать на халяву, Милон решил-таки проведать Цицерона, которого накануне оставил без своего высокого покровительства. Подъезжая к его дому, он был немало удивлен, увидев вокруг него охрану из легионеров Помпея. Цицерон, натерпевшийся страху за последние дни, встретил Милона не слишком радушно.
- Тит Анний, ну что ты делаешь? - жалобно вопросил он. - Ну как же ты мог оставить мой дом без охраны? Ты что, не знаешь, что Клодий только и ищет случай покончить со мной? А здесь такое творилось! Какие-то стычки, похищения, проскрипции, я не знаю что! А твои люди куда-то делись! Нет, настоящие друзья так не поступают, я от тебя не ожидал.
Милона далеко не приводила в восторг перспектива успокаивать этого храбреца, но ничего не поделаешь, надо было как-то реабилитировать себя в его глазах. Первый оратор Рима все-таки, не какой-нибудь там заднескамеечник...
- Да успокойся ты, Марк, что ты так переживаешь? Никаких проскрипций не было, это тебя кто-то обманул.
- Ну да, а Клодия тоже не было, по-твоему? Он прямо здесь, около моего дома болтался! Мои люди его своими глазами видели!
- Ну и что? Он постоянно где-то шляется, что уж тут поделаешь... Он ведь на твой дом не напал - вот и радуйся.
- Он не напал на меня только благодаря Помпею! Если бы не люди Помпея - меня бы уже и в живых не было!
Такой оборот дела Милону не понравился совершенно. Надо было что-то срочно придумать. Впрочем, врать Милон научился раньше, чем говорить.
- Помпей, говоришь? Так, между прочим, это все из-за него! Все эти уличные столкновения начались с его дома! И людей похищали тоже около его дома! (многозначительно) Я не могу тебя посвятить в подробности, но это было нечто. Мне потребовались все мои свободные люди, так что пришлось снять охрану с твоего дома. А Помпей мне обещал незамедлительно прислать к тебе своих легионеров. Так что если охранники задержались и какое-то время твой дом был без охраны - это Помпей во всем виноват! Я же не знал, что он ничего не может вовремя сделать!
Цицерон был ошарашен такой постановкой вопроса.
- Подожди, а что вообще происходит? Что было в доме Помпея? Почему начались столкновения? Кто объявил проскрипции? Зачем тебе понадобились все свободные люди, что ты делал? (почти истерически) Что все это означает, кто-нибудь может мне объяснить?!
Милон, таинственно ухмыльнулся:
- Я - не могу. Пока могу сказать только одно: в скором времени Рим ждут большие перемены. Да ты потерпи до завтра; завтра будет заседание сената и все всё узнают.
Цицерон обреченно вздохнул:
- Ох, не нравится мне все это. (жалобно) Ну почему я не живу во времена Сципиона Эмилиана?!

Окрестности Рима. Вилла Катона.

Тем временем Бибул подъезжал к дому своего родственничка. Он стал перед высокими воротами и начал раздумывать, как ему победить Катона, парфян (ну и Цезаря, конечно!). И сколько бы не думал, придумать ничего не мог. А поскольку выпивши был не очень, идею лично штурмовать эти ворота отбросил, лишь коснулся подбородка, который до сих пор болел после увесистой оплеухи Катона. Нет, действовать надо было иначе. И он решил вернуться в Город и пойти к кому-то из консулов. Если таковые еще имеются и не обезглавлены во время проскрипций. Сам он, учитывая количество выпитого, уже ничего не боялся.
Обладая большими интеллектуальными задатками, чем люди Милона, а главное, обладая тюбиком клея, центурион таки склеил великое произведение искусства, из-за которого пострадало уже не меньше народу, чем из-за какого-нибудь крупного алмаза.
Он уже отправился в путь и почти преодолел злосчастный поворот, как опять, уже второй раз за сегодняшний день, выезжая из-за поворота, прямо в его носилки влетел сенатор Бибул...
Центурион про себя решил по возвращении в Город сходить к своему психологу, проверится на дежа вю....
- Аве, сенатор Бибул! Нам по пути? Мы с сенатором Фавонием едем на виллу Марка Катона. Кстати, ты уже в курсе, что консулы назначили на завтра заседание Сената? Почти все сенаторы уже в сборе. Мы едем предупредить сенатора Катона!
- Да?! - радостно завопил Бибул. - А консулы в Риме еще есть?! Действительно есть?! О! О-о-о! Какая радость! Это прекрасно! Я немедленно еду в Рим!!!!
- Есть, конечно есть! Консул Руф сам на Форуме объявил, что завтра заседание Сената.
Эти слова Бибул услышал уже на ходу.
- Спа-си-бо! - заорал он, пришпорив коня.
Центурион удивился.
- Марк Бибул проявил вежливость... Видать, зима снежная будет…
Проводив Бибула взглядом, цицерон обратил внимание на удивленное лицо Марка Фавония.
- Я знаю, что сейчас плюсовая температура! Поехали! Уже практически на месте. Вон вилла Катона, сейчас убедишься, что он тоже жив.

Рим. Резиденция консула Мессалы Руфа.

… А консул Руф тем временем размышлял:
- Легко ему говорить: цены на зерно в Киликии! Да в гробу они видели и зерно, и Киликию! Ведь взъерепенятся все!! Откуда проскрипции, кто их объявлял, откуда в Городе парфяне, куда сенаторов похищали... Ну, слава богам, хоть тут то вывернусь: сенаторы все на месте, пересчитал. Нет только Катона, Бибула и Фавония, но они все на вилле Катона... Ох....

Загородный дом Помпея у храма Беллоны.

Помпей прикидывал, что получать диктатуру ещё рано: Клодий жив, Милон в Риме.... Придётся ещё подождать. Но благодарственный молебен он явно заслужил... Крики в его честь, доносящиеся с улицы, эту мысль вполне подтверждали...
В это время у Помпея уже складывался зловещий план. Всё подходило один к одному.... Драки, паника, массовый отъезд граждан и сенаторов из Города, благодаря чему никто в общем-то ничего не видел и не понял... Да ещё и эти упорные слухи о парфянах, о прскрипциях и о похищении сенаторов... Всё выходило один к одному...
Вызвав одного из соглядатаев, Помпей объяснил ему диспозицию.
- Значит так. Срочно нужны парфяне. Позарез. Несколько свежих трупов. И один-два живых, готовых на всё под страхом смерти... И не заморыши какие-нибудь, и с физиономиями как можно более зверскими. Чтоб на шпионов похожи были. В общем, пусть твоя агентура постарается.
Агент в выполнении задачи не сомневался.
- Будет сделано! Авось не впервой!
- И ещё, продолжил Помпей. - Подбери надёжных свидетелей. С десяток, много не надо - заподозрят. И нужны несколько писем на парфянском языке. С заговорщицким содержанием. Если там как бы невзначай упомянут Цезаря - тоже ничего. Но так, чтобы непонятно было, по какому поводу.
- Будет сделано!
- И ещё. Нужен склад с парфянским оружием. На отдельных сенаторов это должно произвести впечатление... Причём чтоб нашли его не наши люди, а лучше кто-нибудь из сенаторов. Бибул, например.

Окрестности Рима. Вилла Катона.

Буйство Бибула и его побег привели Катона в состояние прострации. Теперь он уже совсем ничего не понимал. Кто, кого и зачем купил? Что, где и почему происходит? Вопросы оставались без ответов и мозги Катона начали закипать. Единственным ясным и однозначным моментом во всей этой истории было то, что у него в гостях находится Метелл Сципион. Поэтому, что бы остудить закипевшие мозги и проявить гостеприимство, Катон приказал навести в таблинуме порядок (там пошалил Бибул), накрыть там легкий завтрак и подать вино... Последнее распоряжение привело его в умиротворенное состояние и в предвкушении пирушки Катон начал остывать.
В это время в воротах виллы показались центурион Помпея с грузом.
- Император проконсул Гней Помпей Великий сенатору Марку Порцию Катону привет шлёт! А также сенатора Фавония, произведение искусства и сообщение от консула о том, что завтра состоится заседание Сената!
Фавоний увидел Катона и ожил. Отпихнув центуриона, он бросился к кумиру.
- Марк! Ты жив! Слава богам! Слава Катону! - увидев выходящего Метелла Сципиона. - Слава Метеллу! - повернувшись к центуриону. - Слава Помпею! Слава его центурионам! Слава легионерам Помпея! Слава всем! Катон жив! - Идея о самоубийстве пропала в славословиях.
Катон офигел.
- Фавоний. Что с тобой? Поменьше восклицательных знаков! Я жив, а почему должно быть наоборот? Что с вами со всеми сегодня? - и Катон резко изменил тему. - Пить будешь?
Фавоний согласился. Катон решил было отправиться со товарищи в таблинум, но обратил внимание на центуриона. Тот не уходил.
"Думает, я его к столу приглашу... Тоже мне, развели демократию... Скоро рабы за господский стол проситься будут".
Дабы показать разницу в социальном статусе между собой и центурионом, Катон покровительственным тоном спросил:
- Что-нибудь еще, милейший? Если ты с солдатами проголодались, то идите на кухню, там вам вынесут перекусить, - Катон бросил центуриону серебряный денарий и повернулся к двери...
Центурион обрадовался предстоящей выпивке и закуске (а в том, что он сможет значительно уменьшить запасы виллы, он не сомневался). Поэтому он ел Катона глазами и орал как новобранец перед старым центурионом.
- Разрешите доложить, сэр! В свете грандиозных беспорядков, бушевавших на днях в Городе и лишь недавно усмирённых, сенатор Фавоний решил, что сенатор Катон убит врагами Республики, сэр! Для опровержения этого в корне ошибочного мнения, сэр, по приказу императора Помпея он и был доставлен сюда! Разрешите также доложить на счёт сенатора Бибула, сэр? Сэр!
Получив разрешение малость ошалевшего Катона центурион продолжал:
- Сенатор Бибул был введён в заблуждение главным шпионом Цезаря Бальбом, сэр, будто бы Вы, сэр, продался Цезарю и совместно с ним устроил проскрипции в Городе, сэр! А когда я, сэр, разоблачил перед сенатором Бибулом тот факт, что Бальб - агент Цезаря, и что проскрипции на самом деле устроили парфянские шпионы, то Бальб ввёл сенатора Бибула в заблуждение относительно того, сэр, будто бы сенатор Катон продался парфянам и учинил проскрипции совместно с ними...
Катон ошалел еще больше, причем до такой степени, что пригласил центуриона к столу, а когда тот заикнулся о своих легионерах, то пригласил и их.
Центурион с легионерами прошёл за стол Катона. Впрочем, вели они там себя незаметно и скромно, делая вид, что их как бы и нет. Но потом ещё и внукам рассказывали (те двое-трое, что таки пережили бурные события последующих лет), как обедали за одним столом с самим сенатором Катоном, последним республиканцем...
Слуги, знавшие чванливость и скопидомность Катона начали сомневаться в надежности миропорядка...

Рим. Резиденция консула Мессалы Руфа.

Бибул тем временем добрался до Рима. И немного подумав, решил не ждать завтрашнего заседания и отправиться домой к консулу Руфу.
Мессала, прочитав и потом съев тайное письмо Поипея, как раз запивал его вином... В этот приятный гастрономический момент его прервал Бибул, влетевший в дом, как буря, и расшвырявший по дороге всех рабов и охрану. Вид у него был просто жуткий: ободранный, в синяках, глаза шальные, и почти трезвый - а это для Бибула был дурной знак.
Он сходу начал тараторить, и так быстро и эмоционально, что из его речи можно было выудить только отдельные слова "парфяне", "наступают", "проскрипции", "всех перебьют", "Катон продался". Единственная фраза, которую Бибул выговорил членораздельно, была "Отечество в опасности!"
Руф удивился. Да так, что подавился вином. Пока он откашливался, Бибул уже успел немного (на самом деле немного) пригубить.
- Эээ... В общем... Многоуважаемый сенатор.... Завтра будет специальное заседание Сената.... Но, по имеющейся у меня проверенной информации, парфяне в своих недавних действиях обошлись без Катона... Его вроде как даже пытались убить...
- Его?! - Бибул тоже закашлялся и от праведного гнева даже стал . - Его убить?! Да это он меня пытался убить! Его люди разыскивали меня по всему городу, похитили, притащили на его виллу, били и пытали... И все только потому, что я почти раскрыл их заговор!
Руф тоже был малость ошалевший после прочтения того, что написал ему Помпей. Да и бумага попалась на редкость невкусная.
- Прошу прощения, сенатор Бибул, но люди Катона Вас искали, чтобы спрятать от парфян. А также чтобы вылечить от похмельного синдрома.. прошу прощения, сенатор Бибул..
Про белую горячку Мессала Руф говорить постеснялся.
Бибул жутко обиделся. Если он иногда после государственных дел разрешает себе пропустить лишнюю чару, так уж сразу и "похмальный синдром". Можно подумать, Катон меньше пье

 

[Sextus Pompey]

Бибул жутко обиделся. Если он иногда после государственных дел разрешает себе пропустить лишнюю чару, так уж сразу и "похмальный синдром". Можно подумать, Катон меньше пьет. Но в это время Бибул уже успел заметить приставший у уголка его губ кусочек папируса. И вдруг все понял. Нормальный человек ведь не будет ужинать папирусом с вином.
Значит, консул сумасшедший. А почему он сумасшедший? Ведь вроде недавно был нормальный... Ага! Бибул уже знал! И как же он раньше не догадался?! На них навели порчу! На всех! И на Катона тоже! Ведь он - прекрасный и честный человек. Не мог он просто так продаться парфянам. Не мог! Значит на него тоже навели порчу! И сделать это могли только парфяне. Потому что Цезарь при всех его негативных качествах с нечистыми духами не общается, и вообще он - великий понтифик...
А почему порчу не навели на самого Бибула? И это ясно. Он был немного навеселе. Видимо от этого колдовства оберегает вино. Он схватил чашу Руфа и несколько раз быстро отхлебнул с жалостью глядя на бедного безумца.
Поставив чашу, Бибул стал выглядеть менее свирепо. Толи по причине свежевыпитого, толи ещё по какой...
Руф устал убеждать Бибула, тем более последний вел себя неадекватно.
- Завтра заседание Сената. Там будет и сенатор Катон. Вот у него всё и спросите. Не беспокойтесь, ликторы проследят, чтобы он не распускал кулаки.
Бибул немного успокоился, и Руф продолжил тише:
- Но по секрету сообщу, что после подавления заговора парфян, парочка была схвачена живьём. Сейчас их пытают. Так что к завтрашнему заседанию всё будет известно...
- Да-да! Конечно! - ласково улыбнулся Бибул. А что он еще мог сказать?
Он задумался. Наверное на завтрашнем заседании Сената они напустят порчу на всех. Значит, во-первых, нужно выпить побольше антидота. А во-вторых, найти колдуна, который снимет порчу с его несчастных коллег.
Бибул решился:
- А нельзя ли мне присутствовать на этих пытках? Я ведь тоже был консулом?
Руф облегчённо вздохнул - первый приказ Помпея был выполнен.

Путешествие из Рима в Галлию.

Во Флоренции Луций Виниций и Гай Поллион порезвились.
Зайдя в кабак неподалеку от гостиницы, они заказали вина... Потом еще вина... Потом еще... Потом набили морды забулдыгам с соседнего столика... Потом заказали вина... Потом били посуду и трактирщика…Потом еще вина...
Последнее, что помнил Виниций - они заказывали вино...
Утром у обоих болела голова и дорогу до Боннонии они проделали в носилках. Похмелье было настолько сильным, что они отказались от посещения Фезул, где десять лет назад собирал Катилина свои орды...
В Боннонии Виниций и Поллион свернули на Эмилиеву дорогу и направились на северо-запад. Дорога вела до Плацентии, а следующая остановка была в Мутине...

Галлия. Ставка Цезаря.

Цезарь получил письма из Рима, находясь в довольно радужном настроении. Галлов он правда не разбил (а как можно разбить людей, прячущихся по кустам?), но "усмирил", что состояло в сотнях сожженных деревень и куче рабов и рабынь, причем среди последних попадались прехорошенькие...
А потому он до слез хохотал от письма Бальба (это было письмо, написанное вечером великого дня битвы в доме Помпея). Эх, не было его в Городе! А ведь можно было устроить для Бибула такой "заговор". О, боги, кажется он уже и за Бибулом соскучился! Вот только шуточка Бальба с проскрипциями немного покоробила его. Он проворчал что-то вроде "Противный испанец, шутит с такими вещами!", но в общем довольно благосклонно.
А затем секретарь начал читать письмо Помпея. И настроение Цезаря сразу ухудшилось. Проклятый Помпей! Побрезговал его родственницей, да еще и дочь свою пожлобился дать. Говорят, она не очень чтоб красива, но в общем приятная... Так что врет Помпей как сивый мерин!
Он нахмурился:
- А ну прочитай мне еще раз начало письма Бальба! - приказал быстро. Кажется, Помпей и Катон действительно нашли общий язык... А это уже не смешно!

Рим. Аппиевы ворота.

Закончив пирушку, Катон проводил гостей (они отправились в Рим), а сам прошел в скрипторий. До утреннего заседания сената необходимо было подготовить речь...
Метелл и Фавоний, сопровождаемые центурионом Помпея и его легионерами возвращались в Рим. За ними потихоньку ехал Бальб. Он был очень разочарован тем, что не удалось натравить Милоновских ублюдков на виллу Катона, да и Бибул в самый ответственный момент повернул в Рим. Но почему-то ему казалось: именно в Катоне заключается решение всей той петрушки, которую пережил за последние два дня.
Расставшись с Фавонием у Аппиевых ворот, Метелл Сципион направился домой. Домочадцы встретили возвращение хозяина из изгнания с восторгом. Величание Метелла и всеобщее ликование продолжались, пока он не заснул.
Фавоний вернулся домой, где встретил рыдающую жену. Один из ликторов - добрая душа - сообщил ей о попытке самоубийства супруга, другой - о том, что Фавоний арестован людьми Помпея и увезен в неизвестном направлении.
Появление мужа - живого и здорового - утешило ее, и они удалились в спальню...
Слишком отзывчивый ликтор был повышен в звании и, закончив гулять по этому поводу, обнаружил себя командиром форта на парфянской границе.

Загородный дом Помпея у храма Беллоны.

Помпею принесли галльскую почту. В стопке бумаг выделялось письмо Лабиена.
* * *
Тит Лабиен императору Помпею Великому привет шлет.
Если ты здоров, слава богам! Я здоров.
За те два месяца, что я отсутствовал в ставке Цезаря, здесь произошли изменения. Цезарь уже не так добро к тебе настроен, как раньше. Надушенные господинчики совсем распоясались и позволяют себе издеваться над тобой.
Как дела в Риме? Слышал я, что на тебя было совершено покушение. Если это так, то, молю я, пусть боги охранят тебя!
Как всегда отправляю с посланцем свою долю в галльской добыче. Сейчас она сократилась - галлы уже не те, что раньше. Единственное, что приносит доход - это рабы. Покорив два десятка деревень, я разжился золотом, смешно сказать, всего на 15 000 денариев! О, времена! Но рабы нас пока еще выручают.
Будь здоров!
В сентябрьские календы. Лагерь Цезаря в Галлии.
* * *
Помпей прочитал письмо Лабиена, и помрачнел не меньше, чем Цезарь в своей Галлии...
- Как пить дать - армию он не распустит... Так что диктатура необходима даже для самосохранения.. Иначе я не соберу в Италии войска...
И настрочил ответное письмо Лабину.

Галлия. Ставка Цезаря.

Цезарь, еще раз выслушав начало письма Бальба и немного подумав, совершенно утратил хорошее настроение, и даже пожурил кого-то из молодых придурков. Тот жалобно расплакался и Цезарь взялся его утешать. И только когда он наконец возвратился к работе, секретарь напомнил, что к письму Помпея прилагался "довесочек" - новая рабыня-китаянка.
Цезарь посмотрел презент.
- Она что, щурится, бедная? - спросил он.
- Это такой народ, - сказал секретарь.
- Ну-у-у... - Цезарь еще раз осмотрел свое новое имущество и остался им недоволен. - Похоже, когда он писал о своей дочери, имел в виду внешность этой. Ладно, отведи ее Квинту Цицерону. Он все еще дуется на меня за то, что я его отругал за непослушание... Пусть думает, что я от сердца оторвал... А мне подай пару блондиночек... И все финансовые документы по снабжению армии за последние две недели.
Секретарь побледнел...
Но китайская танцовщица ловким приёмом у-шу выставила секретаря и придурков из палатки... И овладела Цезарем на китайский лад. Блондинки ему сегодня уже не понадобились...
- Ну-у-у! - сказал Цезарь и мигом забыл о прыщавой Помпеевой дочке.

Путешествие из Рима в Галлию.

Путь пролегал по территории Цизальпинской Галлии. Виниций и Поллион ускорили продвижение. Необходимо было попасть к Цезарю до осенней распутицы. Мутина, Парма, Фиденца промелькнули незаметно. Путешественники приезжали в них затемно, а уезжали на рассвете...
В Плацентии, однако, они задержались. Необходимо было перековать коней и заменить носильщиков. Кроме того, Поллион ждал письмо из родного Патавия, и Виниций уговорил его потратить один день на экскурсию к месту сражения на реке Требии...

Эпилог.

Что изменилось в эти двенадцать месяцев, угадай с налета.
Правильно, ничего почти или очень мало. Пустой был срок.
Публика шевелилась довольно вяло, пыхтя созидала что-то,
после пыхтя ломала. В итоге минус, но он не весьма глубок.
Да, кое с чем обошлись неловко, в чем-то перестарались где-то.
Кафель опять приклеили как-то криво, не там прокопали рвы.
Жителей стало больше, порядку меньше. И речь не о части света:
в Африке климат мягче, но люди едва ли проще, чем я и вы.
Меж тем - закончилось целое лето. Увы.

М. Щербаков