Жара

[Alan]

Извините за черный юмор:
Предлагаю для туристов следующие тематические экскурсии организовать, уникальные, с погружением в историю, и взять за них особенно много денег, поскольку это можно сказать 4D , мне даже кажется, что 5D, с эффектом полного присутствия.

1. МОСКВА 2-6 сентября 1812 года - содержание экскурсии - 2-часовая прогулка по району между бульварным и садовым кольцом
2. МОСКВА 1365 или МОСКВА 1382 - содержание экскурсии: обход Кремля
3. СПАСИБО разработчикам плана ГОЭЛРО - содержание экскурсии: Прогулка на теплоходе «Глеб Кржижановский», посещение Колпачного переулка и улицы Кржижановского.

В принципе горел город постоянно много веков, так что есть много вариантов, самое главное дух времени будет чувствоваться.

В автобусах следующий трэк-лист с музыкой:
Deep Purple - Smoke on the Water
Scorpions - When The Smoke Is Going Down
Poets of the Fall - Smoke and Mirrors
Prodigy - Black Smoke
Lifehouse - Smoke & Mirrors
The Cranberries - What If God Smoke Canabis
Clutch - Smoke Banshee

 

[Aelia]

Согласитесь, что эти призывы воспримут как обязательные для себя (как минимум - как повод задуматься) только православные люди.

Да, остальные это воспримут так, что им указывает, как жить, некое учреждение, за которым они не признают такого права.

Понятно, что имела место телетрансляция - ну нельзя же требовать от Патриарха, главы Русской Православной Церкви, чтобы он соотносил свои выступления с тем, что репортаж об этом покажут в новостях (тем паче что выступает Патриарх Кирилл очень хорошо).

По-моему, любой публичный деятель просто обязан это делать, хотя бы ради блага организации, которую он возглавляет. Он обязан учитывать, как воспримут его слова все, кто его услышат, потому что все это будет иметь последствия для его дела.
В данном же случае вопрос чрезвычайно прост. Если патриарх действительно адресует свои слова верующим, то ему и надо обращаться к верующим, а не к "россиянам". Выбор слов есть основа красноречия. Поскольку патриарха трудно упрекнуть в неумении формулировать свои мысли, я делаю вывод, что он желал, чтобы его слова приняло на свой счет максимальное количество россиян.

Ну почему неправославные всегда априори стремятся отнести к себе его слова?

Потому что он рассматривает все население России как свою сферу влияния и потенциальную паству.

 

[Aurelius Sulpicius]

Да, остальные это воспримут так, что им указывает, как жить, некое учреждение, за которым они не признают такого права.

Извините за не совсем корректное сравнение, но мне вспомнился анекдот про то, что если на шкаф залезть, то будет видно еще лучше. Согласитесь: если атеисты не признают над собой власти Церкви - и обоснеованно не признают - то зачем они относят к себе слова главы Церкви? Не понимаю.

По-моему, любой публичный деятель просто обязан это делать, хотя бы ради блага организации, которую он возглавляет. Он обязан учитывать, как воспримут его слова все, кто его услышат, потому что все это будет иметь последствия для его дела.

Прихожу к выводу, что Патриарх должен учитывать непримиримую ненависть к Церкви и к себе лично воинствующих безбохников, которые как явление возродились, к сожалению, в этом десятилетии.

В данном же случае вопрос чрезвычайно прост. Если патриарх действительно адресует свои слова верующим, то ему и надо обращаться к верующим, а не к "россиянам". Выбор слов есть основа красноречия. Поскольку патриарха трудно упрекнуть в неумении формулировать свои мысли, я делаю вывод, что он желал, чтобы его слова приняло на свой счет максимальное количество россиян.

Перед ним стояло несколько тысяч российских граждан (кажется - 5) - и Вы считаете, что он не мог обратиться к ним "россияне"? Это явное ограничени ето прав.

Потому что он рассматривает все население России как свою сферу влияния и потенциальную паству.

Как потенциальную паству - возможно, но это естественно. Как сферу влияния - вряд ли: Патриарх - реалист, и он прекрасно понимает, что помимо православных есть атеисты, мусульмане, иудеи и другие неправославные люди.
Вы же не будете утверждать, что человек, не признающий самого института греха как явления, от которого нужно избавляться, должен относить на свой адрес слова о грехах?

 

[Aelia]

Извините за не совсем корректное сравнение, но мне вспомнился анекдот про то, что если на шкаф залезть, то будет видно еще лучше. Согласитесь: если атеисты не признают над собой власти Церкви - и обоснеованно не признают - то зачем они относят к себе слова главы Церкви? Не понимаю.

Я тогда тоже позволю себе сравнение. Передположим, я читаю в метро книгу, а попутчик мне говорит: "Чего это вы тут читаете? Немедленно прекратите". Этот попутчик не имеет никаких оснований мне указывать; я ему не дочь и не подчиненная. Тем не менее, он обращается ко мне, это объективный факт. Поэтому я и отнесу его слова к себе, хоть он для меня совершенно не является авторитетом. И пошлю его лесом, потому что это хамство.
Вот и на выступления патриарха у меня сходная реакция.

Прихожу к выводу, что Патриарх должен учитывать непримиримую ненависть к Церкви и к себе лично воинствующих безбохников, которые как явление возродились, к сожалению, в этом десятилетии.

... в ответ на резкую активизацию церкви и ее попытки проникнуть во все общественные структуры. Вообще-то да, Патриарх должен это учитывать, иначе он плохой пастырь и плохой руководитель.
Надо понимать так, что моя позиция в этом споре расценена как "непримиримая ненависть к церкви и лично патриарху воинствующего безбожника". Что ж, пусть будет так, я не намерена доказывать, что я не верблюд.

Перед ним стояло несколько тысяч российских граждан (кажется - 5) - и Вы считаете, что он не мог обратиться к ним "россияне"? Это явное ограничени ето прав.

Кто я такая, чтобы ограничивать права патриарха? Я всего лишь объясняю, почему его слова о россиянах были поняты именно как слова о россиянах, а не о православных. Мне даже удивительно, что это требует столь пространных объяснений.
Председатель съезда российских геологов тоже обращается к аудитории, состоящей из российских граждан, однако в своем выступлении он будет говорить о проблемах геологов, а не россиян. Патриарх же рассуждает о том, что россияне должны стать другим народом.

Как потенциальную паству - возможно, но это естественно.

И для того, чтобы превратить потенциальную паству в реальную, прикладываются немалые усилия.

Как сферу влияния - вряд ли: Патриарх - реалист, и он прекрасно понимает, что помимо православных есть атеисты, мусульмане, иудеи и другие неправославные люди.

О да, убеждения мусульман и иудеев он еще готов уважать, это сфера влияния других организаций. А вот с атеистами дело обстоит хуже: полагаю, что атеистов (исключая самых "воинствующих") православная церковь воспринимает просто как собственную недоработку.

 

[b-graf]

Москвоская жара в истории и литературе с 1297 г. http://therese-phil.livejournal.com/171196.html

Со спутника: дым до Урала
http://www.physorg.com/news200228786.html

 

[Эльдар]

...ЖАРА в Москве вначале была незаметна. То есть, конечно, еще как
заметна, но кого же удивишь к июлю жарким днем. Потели, отдувались,
обмахивались газетами, в горячих автобусах ловили сквознячок из окон,
страдая в давке чужих жарких тел, и неприятное чувство прикосновения
мирилось только, если притискивало к молодым женщинам, которые старались
отодвинуть свои округлости не столько из нежелания и достоинства, но просто
и так жарко. "Ну и жара сегодня. -- Обещали днем тридцать два. -- Ф-фух, с
ума сойти!" Хотя с ума, разумеется, никто не сходил. Дома отдыхали в трусах,
дважды лазая под душ.
Так прошел день, и другой, и столбик термометра уперся в 33. Ветра не
было, и в прокаленном воздухе стояли городские испарения. Одежда пропотевала
и светлый ворот пачкался раньше, чем добирался от дома до работы.
Расторопная московская рысь сменялась неспешной южной перевалочкой: иначе
уже в прохладном помещении с тебя продолжал лить пот, сорочки и блузки
размокали, и узоры бюстгальтеров проявлялись на всеобщее обозрение --
откровенно не носившие их цирцеи сутулились, отлепляя тонкую ткань от груди,
исключительно из соображений вентиляции.
По прогнозам жаре уже полагалось спасть, но к очередному полудню
прогрев достиг 34. Это уже случалось в редкий год. Скандальный "Московский
комсомолец" выдавал хронику сердечных приступов в транспорте и на улицах, и
в метро врубили наконец полную вентиляцию, не работавшую из экономии энергии
лет пять. Ошалевшие граждане в гремящих вагонах наслаждались прохладными
потоками.
Суббота выдала 35, и на пляжах было не протолкнуться. Песок жег ступни:
перебегали, поухивая. В тени жались вплотную; энтузиасты загара обтекали на
подстилки, переворачиваясь. Парная вода кишела.
Воскресные электрички были упрессованы, будто объявили срочную
эвакуацию, тамбуры брались с боя. Москва ринулась вон, на природу, под
кусты, на свои и чужие дачи; под каждым лопухом торчала голова, и в глазах
маячило извещение: хочу холодного пива.
Продажа пива и лимонада действительно перекрыла рекорды. Главным
наслаждением манило глотнуть колющееся свежими пузырьками пойло из
холодильника, фирмы сняли с телевидения рекламу прохладительных напитков: и
так выпивали все, что течет.
С каким-то даже мазохистским злорадством внимали:
-- Метеоцентр сообщает: сегодня в Москве был зафиксирован абсолютный
рекорд температуры в этом столетии -- в отдельных районах столицы термометры
показали +36,7.С. На ближайшие сутки ожидается сохранение этой необычной для
наших широт жары, после чего она начнет спадать. Падение температуры будет
сопровождаться ливневыми дождями и грозами.
Дышать стало трудно. Солнечная сторона улиц вымерла. Плывя в мареве по
мягкому асфальту, прохожие бессознательно поводили отставленными руками,
стремясь охладиться малейшим движением воздуха по телу.
Июль плыл и плавился, и солнце ломило с белесых небес.
И долгожданные вечера не приносили облегчения и прохлады. Окатив водой
полы, спали голыми поверх простынь, растворив окна, и утром вешали влажные
постели на балконах, где уже жег руки ядовитый ультрафиолет.
Дождей не было, а поднялось до 38, и это уже запахло стихийным
бедствием. Примечательно, что те, чьей жизни непосредственно жара не
угрожала, не болело сердце и не подпирало давление, воспринимали
происходящее не без любопытства и даже веселого удовлетворения: ох да ни
фига себе! ну-ну, и долго так будет? вот да.
Сердечникам было хуже. Под сиреной летала "скорая", и десяток
свалившихся на улице с тепловым ударом увозился ежедневно.
Вентиляторы -- настольные, напольные, подвесные и карманные, с сектором
автоповорота и без, простые и многорежимные -- стали обязательной деталью
быта; вращение, жужжание, комнатный ветерок вошли в антураж этого лета.
А явно заболевший паранойей градусник показал 39, и его приятель и
подельник барометр мертво уперся в "великую сушь".
-- Ниче-го себе лето!..
Полез спрос на автомобильные чехлы, и только белые, отражающие солнце.
Оставленная на припеке машина обжигала, сидение кусало сквозь одежду --
рвали с места, пусть скорей обдует. Богатые лепили автомобильные
кондиционеры, что в странах жарких нормально или даже обязательно.
Кондиционер стал королем рынка электротоваров.
Их ящики выставились в окна фирм, и теплая капель с фасадов кропила
прохожих, оставляя неопрятные потеки на тротуарах.
На верхние этажи вода доходила только ночью. Набирали кастрюли и ведра
для готовки, наполняли ванну -- сливать в унитаз, мыться из ковшика над
раковиной.
В связи с повышенной пожароопасностью лесов были запрещены выезды на
природу, станции и шоссе перекрыли млеющие пикеты ГАИ и ОМОНа. Зыбкий
желтоватый смог тлел над столицей.
В этих тропических условиях первым прибег к маркизам (забытое слово
"маркизет"!) Макдональдс. Жалюзи помогали мало и закрывали витрины -- над
витринами простерлись, укрыв их тенью, навесы ткани. И спорые работяги на
телескопических автовышках монтировали металлические дуги на солнечные
фасады -- Тверская и весь центр расцветились, как флагами, пестрыми
матерчатыми козырьками.
-- О черт, да когда ж это кончится... ф-фу, Сахара...
Появились объявления: "Прачечная временно закрыта по техническим
причинам". "Баня временно не работает в связи с ремонтом водопровода".
-- Небывалая засуха поразила Подмосковье. Пересыхание источников
привело к обмелению многих водоемов. Уровень воды в Москва-реке понизился до
отметки два и семь десятых метра ниже ординара.
При 40 реальную нехватку воды ощутили заводы. Зеркала очистных
сооружений и отстойников опускались, оставляя на месте водной глади бурую
вонючую тину, под иссушающим зноем превращающуюся в шершавую слоеную пленку.
Караванами поперли многотонные фуры с прицепами воду в пластиковых
канистрах из Финляндии и Германии, канистры эти с голубыми наклейками
продавались во всех магазинах и ларьках.
А градусник лез, и был создан наконец Городской штаб по борьбе со
стихийным бедствием, который возглавил мэр Москвы Юрий Лужков. Жесткий
график почасовой подачи воды в жилые кварталы. Советы в газетах: носить
только светлое, двигаться медленно, не выходить на солнце, много пить,
употреблять холодную пищу, и веселая семейка в телепередаче "Семейный час"
деловито делилась опытом: ка-ак только дают воду -- муж быстро моет полы,
жена шустро простирывает (не занашивать!) белье, дочь резво споласкивает (не
жрать жирного в жару!) посуду -- двадцать минут, потом по очереди скачут в
душ, семь минут на человека, вытираться уже в коридоре -- еще двадцать
минут, и еще двадцать минут наполняется ванна на предстоящие сутки: час -- и
все в порядке, все чисты и свежи.
Раньше плана и вообще вне плана вставали предприятия и конторы на
коллективный отпуск. Все равно работать считай бросили. Устали. Ждали спада,
дождя, прохлады.
И появились голубые автоцистерны-водовозки. Загремели ведра. Активисты
из жильцов собирали деньги по графику: машина заказывалась по телефону,
фирмы развернулись мигом, возили из Шексны и даже Свири, дороже и престижней
была ладожская вода, но очереди на вызов росли, машин не хватало.
И вышла на улицу ветхая старушка с забытым в истории предметом --
довоенным солнечным зонтиком. Гениально -- идти и нести над собой тень! Цены
прыгнули ажиотажно, крутнулась реклама, контейнеры бамбуковых зонтов с
росписью по синтетическому шелку поволокли челноки из Китая.
-- Слушайте, это ж уже можно подохнуть! Что делается?! Ничего себе
парниковый эффект пошел.
-- Ну, не надо драматизировать. Для Ташкента -- нормальная летняя
температура.
Здесь был не Ташкент, и при сорока трех градусах стали жухнуть газоны.
Ночами поливальные машины скупо обрызгивали только самый центр. Листва
сворачивалась и шуршала сухим жестяным шорохом.
Духота верхних этажей под крышами стала физически труднопереносимой.
Городской штаб изучал опыт Юга и изыскивал меры: крыши прогонялись белой,
солнцеотражающей, краской -- эффект! Любая белая краска вдруг стала (еще
одно забытое слово) "дефицитом" -- граждане самосильно защищались от зноя.
Не модой, но формой одежды сделались шорты. Модой было, напротив, не
носить темных очков и настоятельно рекомендуемых головных уборов. Отдельная
мода возникла у стриженых мальчиков в спортивных кабриолетах -- белые
пробковые шлемы.
Первыми на ночной график перешли рестораны -- те, что и были ночными,
просто закрывались днем за ненадобностью. С одиннадцати до пяти дня
прекратили работу магазины, наверстывая утром и вечером. И очень быстро
привычным, потому что естественным, стало пересидеть самую дневную жару
дома, отдохнуть, вздремнуть -- вошла в нормальный обиход сьеста. Замерла
дневная жизнь -- зато закипела настоящая ночная: в сумерки выползал народ на
улицы, витрины горели, машины неслись -- даже приятно и романтично, как
отдых в Греции.
На сорока пяти все поняли окончательно, что дело круто не ладно.
Ежедневно "Время" информировало о поисках учеными озоновой дыры и очередном
климатическом проекте. Информация была деловито-бодрой, но причины феномена
истолкованию не поддавались.
В пожарах дома полыхали, как палатки. Пожарные в касках и брезенте
валились в обмороки. Пеногонов не хватало, воды в гидроцентралях не было,
телефонные переговоры об аварийном включении не могли не опаздывать. В
качестве профилактических мер отключили газ; плакаты заклинали осмотрительно
пользоваться электроприборами и тщательно гасить окурки. За окурок на
сгоревшем газоне давали два года.
На сорока семи потек асфальт тротуаров и битум с крыш. Под
кондиционером дышать можно было, но передвигаться днем по городу -- опасно:
босоножки на пробковой подошве (иная обувь годилась плохо) вязли, а
сорваться босиком -- это ожог, как от печки.
Опустели больницы. В дикой сауне палат выжить не мог и здоровый. Одних
забрали родственники, другие забили холодильники моргов.
Ночами экскаваторы еще рыли траншеи кладбищ. Стальные зубья ковша со
звоном били в спекшуюся камнем глину.
И перестал удивляться глаз трупам на раскаленных улицах, которые не
успел подобрать ночной фургон. Газы бродили в их раздутых и с треском
опадающих животах, кожа чернела под белым огнем, и к закату тело
превращалось в сухую головешку, даже не издающую зловония.
Но и при пятидесяти город еще жил. По брусчатке старых переулков и
песку обугленных аллей проскакивали автомобили, на асфальтовых перекрестках
впечатывая глубокие черные колеи и швыряя шмотья из-под спаленных шин. Еще
работали кондиционированные электростанции, гоня свет и прохладу деньгам и
власти. Прочие зарывались в подвалы, дворницкие, подземные склады -- в
глубине дышалось.
Еще открывались ночами центральные супермаркеты, зовя сравнительной
свежестью и изобилием, а для бедных торговали при фонариках рынки.
Дребезжали во мгле автобусы, и пассажиры с мешками хлеба и картошки собирали
деньги водителю, когда путь преграждал поставленный на гусеничные ленты джип
с ребятками в белых балахонах и пробковых шлемах, небрежно поглаживающих
автоматы.
Днем же господствовали две краски: ослепительно белая и безжизненно
серая. В прах рассыпался бурьян скверов, хрупкие скелетики голубей белели
под памятниками, а в сухом мусоре обнажившегося дна Москва-реки дотлевали
останки сожравших их когда-то крыс, не нашедших воды в последнем ручейке.
Дольше жили те, кто собирался большими семьями, сумел организоваться,
сообща заботиться о прохладе, воде и пище. Ночами во дворах мужчины бурили
ручными воротами скважины, стремясь добраться до водоносных пластов. Рыли
туалеты, строили теневые навесы над землянками. По очереди дежурили, охраняя
свои скудные колодцы, группами добирались до рынков, всеми способами
старались добыть оружие.
Спасительным мнилось метро, не вспомнить когда закрытое; передавали,
что там задохнулись без вентиляции; что под вентиляционными колодцами
властвуют банды и режутся меж собой; что спецохрана защищает переходы к
правительственному городу, стреляя без предупреждения; что убивают за банку
воды.
Градусники давно зашкалило за 55, и в живых оставались только самые
молодые и выносливые. Телевизоры скисли давно, не выдержав режима, но
держались еще древние проводные репродукторы, передавая сообщения о
подземных стационарах, где налаживается нормальная, жизнь, о завтрашнем
спаде температуры -- и легкую музыку по заявкам слушателей.
Свет и огонь рушились с пустых небес, некому уже было ремонтировать
выгнутые рельсы подъездных путей и севший бетон посадочных полос, и настала
ночь, когда ни один самолет не приземлился на московских аэродромах, и ни
один поезд не подошел к перрону.
Последним держался супермаркет на Новом Арбате, опора новых русских, но
подвоз прекратился, замер и он, и ни один автомобиль не нарушил ночной
тишины.
С остановкой последней электростанции умолк телефон, прекратилось
пустое гудение репродуктора, оборвали хрип сдохшие кондиционеры.
Днем город звенел: это трескались и осыпались стекла из рассохшихся
перекошенных рам, жар высушивал раскрытые внутренности домов, постреливала
расходящаяся мебель, щелкали лопающиеся обои, с шорохом оседая на отслоенные
пузыри линолеума. Крошкой стекала с фасадов штукатурка.
Температура повышалась. Слепящее солнце пустыни било над белыми
саркофагами и черными памятниками города, над рухнувшей эспланадой
кинотеатра "Россия", над осевшими оплавленными машинами, над красной
зубчаткой Кремля, легшими на Тверской фонарными столбами, зияющими
вокзалами...
Михаил Веллер. "Б. Вавилонская"©

 

[Artaxerxes]

Интересно, в одной газете было написано про рекорд в июне 1936 года в +39,4 градуса по Цельсию, хватило одного взгляда на термометр за окном, застывший на отметке +48 градуса по Цельсию, чтобы подумалось, что данный рекорд состоялся в глубокой тени

.

 

[Бяша]

Ну, раз тема про жару, то меня тоже допекло .

Во-первых, хотелось бы расставить некоторые точки над «i» путем размещения здесь полного текста проповеди Кирилла, вольный пересказ которой средствами массовой информации повлек за собой такой жаркий спор.

Патриаршее слово после Божественной литургии в новоосвященном Покровском храме города Лукоянова

«Спасибо большое, Сормово. Благодарю вас за то, что вы мне напомнили очень важную страницу в жизни моего отца. Пусть Господь помогает вам, пусть помогает Он каждому в его личной жизни, и больших успехов Сормовскому заводу.

Ваше Высокопреосвященство, владыка архиепископ Георгий, уважаемый Виктор Николаевич, уважаемый Виктор Константинович, Ваши Высокопреосвященство и Преосвященства, дорогие отцы, братья и сестры.

С большим внутренним трепетом я вступил на Лукояновскую землю, где последний раз был 29 лет тому назад. Первый раз я посетил Лукоянов в 1961-м году, то есть практически 50 лет тому назад. Сегодня я увидел этот город преображенным, очень красивым. Но самое главное, то, что возрадовало мое сердце — это сей Покровский храм, который построен примерно на том же месте, где стоял первоначальный Покровский храм, разрушенный в годы лихолетья, в котором крестился мой отец.

Мне во многих отношениях очень памятно то, что сейчас происходит. Дед мой Василий Степанович, который работал машинистом в лукояновском депо, был человеком глубоко верующим, хорошо известным в православных кругах. На его долю выпала тяжелая ноша. Он с небольшой группой прихожан встал на защиту Свято-Тихоновского монастыря и храмов города Лукоянова. Они боролись против закрытия этих храмов, боролись также против обновленческого раскола, который в то время был инспирирован властями, которые желали через внутреннюю смуту в Церкви разрушить Православие и потому поддерживали раскольников. А дед, как и большинство лукояновских граждан, прихожан, твердо стоял за Православие.

Вот эта борьба за храмы, за сохранение Тихоновского монастыря обернулась тем, что дед долгие-долгие годы провел в тюрьмах, лагерях и ссылках. У него оставалась семья — его супруга Прасковья Ивановна и семь человек детей. Никто из них, из этих детей не умер и не пострадал за те годы, пока дед страдал за Христа. Это был как некий знак благоволения к нашей семье.

Все это происходило здесь, на Лукояновской земле. Это, наверное, наиболее яркие страницы в истории нашей семьи, и я благодарю Бога за то мужество деда, бабушки, за веру лукояновцев, которые твердо стояли, не отдавая духовному врагу ни пяди своего духовного пространства. Затем наступили тяжелые годы, все было разрушено, народ отлучали от веры. И вот освящение этого храма — как некое завершение той страшной трудной истории.

Храм построен для того, чтобы люди в него ходили. Если храм открыт, а народ в храм не ходит, тогда грех на народе. Не было храмов — вроде как можно и не ходить. Есть храм, услышали звук колокола — идите. Может кто-то не может всю службу постоять — придите, свечечку поставьте, помолитесь о себе, о своих родных и близких. Вот если весь наш народ так будет молиться, может и бед не будет у нас и природных катаклизмов. Потому что нужно чувствовать связь с Богом, нужно, обращаясь к Богу, просить Его о помощи — и в своей личной жизни, и в семейной жизни, и в трудовой жизни, о благословении на страну нашу, на Церковь, на народ, чтобы и материальное благополучие было достоянием людей наших. Но чтобы также крепкая православная вера была твердым фундаментом основания нашей национальной жизни, как только что сказал ветеран ВДВ и труженик Сормова — православная вера как базис, как основа нашей национальной жизни.

Пример моего деда, его несокрушимая вера и воля, готовность пойти на страдания, не являются примером, связанным только с его личностью. Таковым было умонастроение всего нашего народа, абсолютного большинства людей, которые за веру готовы были жизнь свою отдать. Мы — их внуки, правнуки — должны помнить этот подвиг народа по сохранению веры и сбережению наших нравственных и духовных ценностей. И сегодня, сопротивляясь новым обстоятельствам жизни, различного рода искушениям, соблазнам, безнравственности, растлению сознания и сердца человеческого, мы должны хранить веру православную и на ней созидать жизнь наших семей, воспитывать наших детей и внуков, чтобы они были не менее сильными и мужественными, чем наши отцы и деды.

Я призываю всех вас, дорогие лукояновцы, помнить эти слова Патриарха. Воспитывайте детей своих в православной вере, с любовью относитесь друг к другу — муж и жена, дети и родители, братья и сестры. Потому что мы все пред Богом одна семья. И если будем любовью и миром пронизывать нашу жизнь, то она будет преобразовываться и внешне. Смотрите, какой прекрасный храм, и как освящение храма повлекло за собой и приукрашение домов, и многое другое. И так происходит не только в Лукоянове — во многих местах Руси, когда за восстановлением храма восстанавливается, меняется жизнь людей. Но ничего не будет у нас автоматически. Не нужно думать, что засуха пройдет, если просто так — попросили Господа и тут же забыли и пошли грешить.

Мы сегодня празднуем день пророка Божиего Илии. В его время в Израиле, где он жил, была страшная засуха (см. 3 Цар. 17). Можете себе представить — три с половиной года не было ни дождя, ни росы. Это не два месяца — три с половиной года дикая жара, потрескавшаяся земля, голод. И по молитвам святого пророка Божиего Илии прошел дождь и спас людей. Но этому предшествовала одна очень трогательная и глубоко назидательная история.

Народ вместе с тогдашним царем Израиля отступил от истинного Бога, стали поклоняться Ваалу, языческому богу, забыли истинную веру, и Господь провел их через три с половиной года засухи. И вот Илия, который переживал отступничество своего народа, приходит в дом женщины, вдовы из Сарепты Сидонской. Город Сидон до сих пор существует, он находится в Ливане. Значит, где-то рядом, из-под этого Сидона родом и была эта женщина. И спрашивает ее Илия: «Ты можешь меня накормить?» А в стране был страшный голод. Она говорит: «Вот есть последнее, что у меня и у моего сына — немножко муки и чуть-чуть оливкового масла. Давай сейчас приготовим эту муку, и все покушаем». Илия говорит: «Нет. Ты мне приготовь опреснок из этой муки». И добрая женщина откликается на эту просьбу, странную просьбу странника, который мимо проходил. Она же не знала, что перед ней пророк. Из оставшейся горсточки муки она печет ему лепешечку и отдает, зная, что это последняя пища в доме. Илия спасает ее и ее сына и обращается затем к Богу с молитвой, чтобы Господь приклонил милость к народу. И пошел дождь. И многие были спасены.

Мы сегодня, в день пророка Илии, вспоминаем эту историю. Мы сегодня уже молились ему, чтобы он так же предстал пред Господом и испросил у Бога благодать и дождь на землю нашу. Но помнить мы должны и о том, что предшествовало прекращению той страшной засухи — этот добрый жертвенный поступок вдовы Сидонской.

Мы тоже должны друг другу помогать, мы во многом должны стать другим народом. Мы не должны с вами поддаваться этому жуткому и греховному соблазну, который огромным массивом информации обрушивается на каждого человека. Все то, что мы сегодня видим, то, что является привлекательным — богатая, распутная жизнь — это все дьявольская приманка, которая губит душу человека. Где там подвиг вдовы из Сарепты Сидонской? Ему там нет места, потому что для того, чтобы богато жить и распутно и потреблять как можно больше благ, никому помогать не надо, нужно под себя грести. Ведь, наверно, так и жили в Израиле, который впал в идолопоклонство. И знаем, через какое испытание Господь провел людей.

Сегодня это не испытание. Сегодня это лишь легкое прикосновение к нам жары и засухи. Это легкое напоминание всем нам о пророке Илии и о вдове из Сарепты Сидонской. Мы должны уметь слышать голос Божий. Бог не говорит нам в громе, молнии и в землетрясении, Он нам говорит так тихо, что мы должны прислушиваться к Его голосу, Он дает нам некие знаки того, что и как нам нужно делать. Вот почему мы должны возрождать веру, чтобы вместе с верой возрождалась доброта, взаимная поддержка, солидарность людей, способность работать вместе. И как замечательно, что сегодня люди добровольно идут тушить пожары. Без слез невозможно смотреть на этих молодых людей, которые идут на рискованную работу, чтобы помочь другим. Дай Бог, чтобы эта взаимная выручка, взаимная помощь, солидарность, поддержка, наконец, единство нашего народа и стали основной ценностью народного бытия.

Всем вам, мои дорогие, я желаю помощи Божией, крепкой веры, чистоты ваших семейных отношений, мира и любви, помощи в ваших трудах, конечно, и материального благоспоспешествования. Хотел бы от всего сердца пожелать процветания Лукоянову — чудному городу, который сохраняет свой исторической облик, и попросил бы власти делать все для того, чтобы этот исторический образ сохранялся.

Иногда нам кажется, что все старые дома нужно снести и построить новые. Но это все равно, что снести Россию и построить новую. Без памяти жить нельзя. Нужно, может быть, не столько сносить дома, сколько их реставрировать, потому что эта деревянная архитектура, которая в изобилии имеется в городе, является уникальной. Именно по этим домам мир определяет Россию, а не по бетонным небоскребам, которых полно в любой стране. Храните свой город, природу этого города, его уникальную внешнюю красоту, и храните самих себя — в вере, в благочестии и чистоте.

Я хотел бы в память о сегодняшнем событии преподнести для храма Покрова Пресвятой Богородицы этот образ Казанский, который тесно связан с Нижегородской землей, ибо именно Казанская икона Божией Матери была иконой ополчения Минина и Пожарского, которое было сформировано здесь, на Нижегородской земле, что принесло всей России избавление от врага.

Хотел бы также каждому из вас в память о сегодняшнем дне преподнести вот эту иконочку преподобного Серафима Саровского с моим благословением. Пусть преподобный Серафим помогает вам в вашей жизни, и пусть в каждом доме вашем будет знак присутствия в нем Патриарха, вашего земляка. Храни вас Господь!»

http://www.patriarchia.ru/db/text/1237042.html

Итак, как мы видим, Патриарх обращался не к «россиянам», а к «братьям и сестрам». Думаю, в связи с этим претензия о вмешательстве в личную жизнь данным обращением Патриарха должна отпасть (ну, объективно): обращались либо к вам, и вы это обсуждаете, либо не к вам, и тогда какое вам до этого дело?

 

[b-graf]

Ошибся он - пожаров не предусмотрел (дым от них понижает максимальную температуру). Если источник ее - солнце, конечно

 

[Бяша]

А во-вторых, по порядку.

А может принести патриарха в жертву богу Ададу, хоть какой то будет прок от этого брехуна

Данное сообщение нарушило не один пункт Кодекса Форума: а именно: запрет призыва к насилию по религиозным мотивам; провоцирование личных конфликтов (а какой конфликт повлекло за собой это сообщение – очевидно); флуд и оффтопик.

Почему брехун? Потому что, как любой жрец он совершает подмену истинных причин бедствия (длительное жаркая, сухая погода, несостоятельность гос. структур) вымышленными, выгодными для него (кара за грехи людей).

Ага, значит, я окно не могу открыть и на улице дышу в тряпочку потому, что у нас госструктуры несостоятельны? Да Вы, батенька, еще тот фантазер…

 

[Бяша]

Патриарх может обращаться к нам как угодно, даже "жители планеты Земля". Но вряд ли его призывы относились только к непосредственно присутствовавшим лицам; пожелание, чтобы россияне стали другим народом, явно затрагивает более широкие круги населения. Париарх не мог не знать, что его слова будут транслированы СМИ и прочитаны или услышаны далеко не только саровскими верующими.

Да, остальные это воспримут так, что им указывает, как жить, некое учреждение, за которым они не признают такого права.
По-моему, любой публичный деятель просто обязан это делать, хотя бы ради блага организации, которую он возглавляет. Он обязан учитывать, как воспримут его слова все, кто его услышат, потому что все это будет иметь последствия для его дела.
В данном же случае вопрос чрезвычайно прост. Если патриарх действительно адресует свои слова верующим, то ему и надо обращаться к верующим, а не к "россиянам". Выбор слов есть основа красноречия. Поскольку патриарха трудно упрекнуть в неумении формулировать свои мысли, я делаю вывод, что он желал, чтобы его слова приняло на свой счет максимальное количество россиян.
Потому что он рассматривает все население России как свою сферу влияния и потенциальную паству.

Считаю, что Патриарх не может быть ответственен за то, как его слова переврут СМИ. Выступление, текст которого я прочитала не один раз (в поисках указания на обязательное покаяние россиян), я считаю достаточно корректным, ненавязчивым и именно таким, каким и должно быть обращение Патриарха к верующим в минуты катаклизмов.

Что плохого в том, что Патриарх призывает к взаимной выручке, поддержке? Что плохого в пожелании мира и любви?

Живо представляю себе обращение:
«Дорогие россияне! В эти сложные недели пожаров, утрат и смертей выражаю искреннюю надежду на скорейшее преодоление нашими общими усилиями пришедшей в нашу страну стихии. Только вместе мы сможем ее победить, только совместными усилиями мы остановим распространение огня и нанесение еще большего ущерба. Не оставайтесь равнодушными к беде ближнего – во многих городах открыты пункты приема гуманитарной помощи пострадавшим от пожаров. Желаю нам всем сил и терпения в борьбе со стихией». (Президент Медведев Д.А.)

Сколько из нас посчитают, что такое обращение их не касается? Мол, я и так налоги плачу, копейки получаю, вот еще мне будут указывать, кому помогать… и т.д.
А вот Онищенко из телевизора и других СМИ все талдычит, что продукты нужно выбирать аккуратно, то не есть, сё не пить. Тоже вмешивается в личную жизнь?
Ответ очевиден и здесь уже прозвучал – если кто-то считает, что это к нему не относится – проходит мимо.
Я иду по улице и слышу «Дура!», я что, оглядываюсь?

 

[Бяша]

Aemilia, я вот все не могу понять, чего же именно Вы так боитесь? Вы не хотите, чтобы Ваш брат изучал в школе ОПК, чтобы Вашим детям преподавали православную этику, но что именно в ней Вас так пугает? Я хочу узнать Ваше мнение не для того, чтобы попытаться переубедить, а для того, чтобы понять. Ведь ОПК – на выбор, а что плохого в этике?
Ни одна религия не учит плохому. Ни одна религия не учит убивать, красть, унижать мужа (или жену), не уважать родителей и ближних. Это – общечеловеческие ценности. Если говорить конкретные вещи, то лично мне хотелось бы, чтобы с моей дочкой в классе учились мальчики, которых с детства учили уважать и ценить девочек, а не дергать их за косички и пинать на переменках в знак «любви и уважения». И мне все равно, в какой религии будет воспитан такой ребенок. Главное, что родители будут вкладывать в него эти ценности.
Или Вы боитесь, что Вас заставят насильно принять православие? Даже учитывая то, что сама по себе такая ситуация мне представляется весьма маловероятной, я также представить себе не могу, чтобы Вы, имея такой жесткий внутренний стержень, четкие установки и уверенность по жизни, могли бы поломать себя и пойти против своей сущности. Вот в жизни я в такое не поверю. И это не упрек, а комплимент (по крайней мере, я именно его Вам хотела сделать ).

Но Вы так часто расстраиваетесь по поводу падения нравов в обществе, хотя тоже никакой глобальной катастрофы еще не произошло, но Вы обеспокоены и считаете, что проблема есть. А в случае с церковью Вы, видимо, полагаете, что неправославным больше делать нечего, кроме как на церковь нападать, больше нам в жизни нечем заниматься, поэтому мы переживаем на пустом месте. Тогда ответьте мне, пожалуйста, чего Вы так переживаете из-за падения нравов в обществе, когда Вас, Вашей семьи и друзей это не касается, а касается только "испорченных", чужих, Вас впрямую не касается, а про церковь пишите мне, что мне переживать не надо, ибо это только для "своих"?

Очень резко… но я о другом.
Я вот тоже очень переживаю из-за падения нравов в обществе. А еще из-за роста преступности в целом и коррупции в частности. Падение нравов может коснуться любой семьи, которая изредка из дома выходит хотя бы в подъезд. Потому что в подъезде могут спать бомжи, на улице на детской площадке будет пить пиво и ругаться матом молодежь и т.д.
Именно поэтому падение нравов касается любой семьи, и наша не исключение. Отвратительный пример такого падения: мы поехали в область к родственникам в гости. Во дворе их дома наблюдаем сцену – один пьяный мужик тащит другого пьяного мужика. Тот уже в крови. Дальше первый валит второго в сугроб, начинает избивать, пинать (второй уже без сознания), потом расстегивает ширинку и мочится на него.
И от такого не защитить свою семью (ну, если только не рассматривать предложенный Вами вариант проживания в другой стране). А как я это должна буду объяснить своему ребенку, если он меня спросит: «Что это дядя делает?»

Поэтому, думаю, у каждого из нас есть свои «больные» точки, которые не нужно пытаться уколоть (специально или случайно – не важно. Просто не нужно и все).

Повторюсь, я не буду пытаться Вас переубедить в правильности той или иной точки зрения (как не пыталась переубедить, что Фиби – хуже Моники), мне просто хочется понять Вашу точку зрения и принять то, что она имеет безусловное право на существование наравне со всеми другими, которые тут обсуждались.

В любом случае, мне кажется, что тон дискуссии необходимо снизить. Религиозные споры, по-моему, еще никогда добром не заканчивались.

 

[Aurelius Sulpicius]

Первым делом по возвращении к форуму.

Надо понимать так, что моя позиция в этом споре расценена как "непримиримая ненависть к церкви и лично патриарху воинствующего безбожника". Что ж, пусть будет так, я не намерена доказывать, что я не верблюд.

Элия, примите мои искренние извинения за это недоразумение.
Никогда не считал Вас - и не считаю до настоящего времени - воинствующим безбожником. Принимаю - хотя и с грустью, что уж тут говорить - Ваши религиозные взгляды, и отношусь к ним с уважением. Точно так же отношусь с уважением к выражению Вами этих взглядов. При этом особенно ценна та взвешенность и тактичность, с которой Вы их высказываете и, одновременно, относитесь к религиозным взглядам других людей, включая меня; надеюсь, что в дальнейшем Вы сохраните это уважительное отношение к религиозным взглядам других людей, даже не будуич согласной с ними. Поэтому мне крайне огорчительно, что Вы приняли эти слова на свой счет - к Вам они однозначно не относились.

Еще раз примите мои искренние извинения.

 

[Aurelius Sulpicius]

Вторым делом - ответ по существу.

Я тогда тоже позволю себе сравнение. Передположим, я читаю в метро книгу, а попутчик мне говорит: "Чего это вы тут читаете? Немедленно прекратите". Этот попутчик не имеет никаких оснований мне указывать; я ему не дочь и не подчиненная. Тем не менее, он обращается ко мне, это объективный факт. Поэтому я и отнесу его слова к себе, хоть он для меня совершенно не является авторитетом. И пошлю его лесом, потому что это хамство.
Вот и на выступления патриарха у меня сходная реакция.

А к чему Вы привели этот пример? Вы можете не смотреть сюжеты с выступлениями Патриарха. Но даже если Вы их посмотрели - почему Вы относите его слова к себе, почем принимаете их на свой адрес?

... в ответ на резкую активизацию церкви и ее попытки проникнуть во все общественные структуры. Вообще-то да, Патриарх должен это учитывать, иначе он плохой пастырь и плохой руководитель.

Упорно не могу понять, почему деятельность именно Православной церкви вызывает такое неприятие. Когда разные секты получали в 90-е годы доступ на ТВ и массово рекрутировали новообращенных - это ведь никого не беспокоило, так ведь? А почему православные призывы беспокоят? Все-таки еще в 19-м веке сформровалось неприятие православных идей интеллигенцией,

Надо понимать так, что моя позиция в этом споре расценена как "непримиримая ненависть к церкви и лично патриарху воинствующего безбожника". Что ж, пусть будет так, я не намерена доказывать, что я не верблюд.

За этот момент уже извинился.

Кто я такая, чтобы ограничивать права патриарха? Я всего лишь объясняю, почему его слова о россиянах были поняты именно как слова о россиянах, а не о православных. Мне даже удивительно, что это требует столь пространных объяснений.

Это требует еще боле пространных пояснений.
Текст выступления Патриарха, приведенный Бяшей - это тот текст, над которым развился спор? И где там обращения к россиянам?

О да, убеждения мусульман и иудеев он еще готов уважать, это сфера влияния других организаций. А вот с атеистами дело обстоит хуже: полагаю, что атеистов (исключая самых "воинствующих") православная церковь воспринимает просто как собственную недоработку.

А разве Церкви может быть запрещено обращать свои проповеди к тем, кто пока в ней не состоит?

 

[Aurelius Sulpicius]

Третьим делом - личные впечатления о жаре.

Средовую гарь перенес перемещениями в авто, и редкие выходы из авто на улицу моментально были предельно ощутимы. Сегодня же ездил на метро, благо пункты назначения были рядом с метро. Впечатления - апокалиптические: такой дымовой завесы еще не видел, сегодня она гуще, чем в среду. Многофотографировал на мобил - и на улице, и в метро.

Многие люди - с марлевыми повязками на лицах, причем не только женщины, но и многие мужчины; еще многие - с платками у носа; у меня с собой были и повязки, и платки, и бутылка воды - к встрече с врагом был готов.

 

[Aurelius Sulpicius]

Все, чувствую, что плавлюсь: смотря в окно на солнце, сказал "луна какая раскаленная".

 

[Aurelius Sulpicius]

Жаль живность:

В Москве из-за гари на лету гибнут птицы
Интерфакс, 1 час назад, 06 авг 2010, 18:03

© YТРО.ru

В Москве из-за густого смога начали гибнуть птицы. Как сообщили «Интерфаксу» очевидцы, на севере Москвы — в наименее загрязненной части столицы — на глазах прохожих с неба за короткий промежуток времени упали и разбились несколько воробьев.

Жители других районов города рассказывают, что видели, как камнем падали более крупные птицы — вороны и голуби.

В свою очередь автомобилисты свидетельствуют, что на дорогах стало гораздо больше мертвых и раздавленных птиц и другой живности. «Видимо, из-за заторможенной реакции одуревшие от дыма и гари пернатые и четвероногие не успевают спастись из-под колес», — сказал «Интерфаксу» один из водителей-очевидцев.

Экологи также признают, что ухудшение экологической ситуации сказывается на состоянии столичной фауны.

http://news.rambler.ru/7192315/

 

[Эльдар]

Птицы уже вторую-третью неделю активно гибнут. На дорогах полно раскатанных машинами голубей.

 

[Aemilia]

В любом случае, мне кажется, что тон дискуссии необходимо снизить.

По этому пункту ответила Вам в привате. На остальное я Вам обязательно отвечу, но уже не сегодня, сегодня не успею.

 

[Aelia]

Итак, как мы видим, Патриарх обращался не к «россиянам», а к «братьям и сестрам». Думаю, в связи с этим претензия о вмешательстве в личную жизнь данным обращением Патриарха должна отпасть (ну, объективно): обращались либо к вам, и вы это обсуждаете, либо не к вам, и тогда какое вам до этого дело?

Да, признаю, что к россиянам патриарх прямо не обращался. Хотя мне сложно понять, как его слова о том, что «мы должны стать другим народом», я могу не отнести к себе. Я разве принадлежу к другому народу, не к тому, к которому принадлежат «они» - патриарх с его братьями и сестрами? Разве на меня не распространяется его пожелание о том, чтобы «крепкая православная вера была твердым фундаментом основания нашей национальной жизни»?

Но вообще-то в полном тексте речи я вижу нечто гораздо худшее, нежели вмешательство в мою личную жизнь. Я вижу, что на меня здесь возлагается ответственность за жару, засуху и жертвы, которые они повлекли. Я говорю о словах: «Вот если весь наш народ так будет молиться, может и бед не будет у нас и природных катаклизмов» - и все, что за ними следует. Я не храню православную веру, я не намерена воспитывать своих детей в православной вере, я никогда не молюсь и не хожу в церковь, я не считаю безнравственностью многое из того, что считает таковой патриарх, и я вовсе не считаю нужным относиться с любовью ко всем людям. Стало быть, я нуждаюсь в «легком напоминании» и в «знаке того, что я должна делать»; стало быть эта засуха послана, в том числе, и мне. А если я не желаю к этому напоминанию прислушиваться – а я не желаю! - то я, выходит, тем самым усугубляю общее бедствие. И, надо полагать, если народ наш будет таким упрямым и жестоковыйным, как я, то Господь перейдет уже от напоминаний к испытаниям, и ответственность за это будет в том числе и на мне. Прекрасно.

Ответ очевиден и здесь уже прозвучал – если кто-то считает, что это к нему не относится – проходит мимо.
Я иду по улице и слышу «Дура!», я что, оглядываюсь?

Вы знаете, Бяша, это, возможно, утрированный пример. Но если я буду идти по улице в очках, а мне вслед скажут: «Вот всякие тут носят очки, а из-за этого в нас в городе крысы развелись», то я, конечно, могу и не обратить внимания на такой бред. Но если в моем городе так будет считать достаточно большое количество людей, то мне уже станет некомфортно в нем жить.

Аврелий, отвечу Вам позже, сейчас не успеваю, извините.