Вопрос-то был об альтруизме. Или Вы полагаете, что это равноценно "полисному патриотризму"?
Жизнь как заговор
- Автор темы Савл
- Дата начала
Именно. Так ведь полисный патриотизм, следование интересам коллектива не означают альтруизм. Так что замечание уважаемого господина обрв_81(извините за кириллицу) об альтруистах и кассе союза не в кассу. С "общаком" афиняне обошлись как раз эгоистично, такой, знаете, коллективный эгоизм.
Вообще с альтруизмом не всё так плохо. Как показывают исследования задачи о двух заключённых и ей подобных: альтруизм, готовность к сотрудничеству, стремление к взаимопониманию и, не побоюсь этого слова, способность прощать - стратегии выигрышные, в отличие от предательства, эгоизма и всех прочих антонимов.
Немного не допонял вашего замечания. Я как раз и не утверждал, что афиняне были альтруистами. Наоборот, пока было в их интересах, пока была велика опасность со стороны персов, афиняне придерживали свои амбиции. Но как только персидский вопрос перестал стоять ребром, они использовали афинский союз для личной полисной наживы. И плевали они на общие греческие цели, когда опасность перестала грозить лично им. Может кто и видит в действиях афинян альтруизм, но лично я считаю, что ими руководил холодный расчёт и политический цинизм. Может я неправильно представляю себе альтруизм? По моему мнению, альтруизм это добровольные и бескорыстные действия одного в отношении другого. На уровне отдельного человека можно предположить альтруистические устремления. Но вот незадача - государство, являясь совокупностью отдельных людей, всегда действует корыстно. Почему бы это?
Rzay
Дистрибьютор добра
Ну, знаете ли, политик с идеалами - это даже странно как-то. Последний такой, которого я могу вспомнить, застрелился весной 1945 года.
Вы принципиально не отличаете иронии от утверждения, даже если об этом сказано напрямую?
Если не антонимы, тогда что? В моём понимании как раз антонимы. Корысть, в моём понимании - действия с целью получения выгоды. Корыстно, это когда кто-либо действует в исключительно своих интересах, за счёт других. Государство это, конечно инструмен в руках некой общность людей представляющих мир именно так, а не иначе. И действует он, именно в интересах этой общности. Оно состоит из людей и управляется людьми. Поэтому, я и говорю, что государство, состоя из людей действует корыстно, т.е. в исключительных интересах этой группы людей за счет других. Давая что-то только по необходимости и требуя ответных шагов. Что тут непонятного? И я не говорил, что "государство=совокупность людей". Я говорил "государство, являясь совокупностью людей", т.е. в том числе. Что называется, почувствуйте разницу.
Если не антонимы, тогда что? В моём понимании как раз антонимы. Корысть, в моём понимании - действия с целью получения выгоды. Корыстно, это когда кто-либо действует в исключительно своих интересах, за счёт других.
Комментарий
obrv_81, интересно Вас слушать. В том смысле (я не в обиду Вам это говорю), что буквально все, что Вы говорите, построено на стереотипах нашей родной эпохи.
Действительно, действовать в конкурентном рыночном обществе с целью получения выгоды, это почти всегда означает конкурировать с другими, а значит действовать в ущерб им. Правда, даже в рыночном обюществе не все однозначно в этом смысле. В своем знаменитом примере Адам Смит говорит, тчо человек, который в условиях рынка печет хлеб, делает это не для того, тчобы накормить других, а исключительно для того, чтобы обеспечить собственное благо и доходы. Но так как он заинтересован в высоких доходах, он старается испечь качественный хлеб, и тем самым приносит благо другим.
Но вобщем, сказанное Вами во многом верно применительно к рыночному обществу. Однако даже в нашем современном обществе не все так однозначно, в нем сохраняются элементы иных отношений. Например сделав приятное любимому человеку, другу или близкому родственнику, Вы тем самым делаете приятное и себе. Тем самым альтруизм, стремление приносить благо другим и личный интерес совпадают.
Возможно даже и вполне цельное общество, построенное на таких принципах. Так было, например, в русской сельской общине в 19 начале 20 го вв. Русский экономист Н.Воронцов отмечал, что в рамках общины индивидуальные интересы совпадали в большинстве случаев с коллективными. Например, когда все вместе работают на общем поле и от усилий всех зависит благосостояние каждого, то каждый заинтересован в процветании всех. Господствует принцип “я помогу тебе сегодня, а ты мне – завтра”. Вполне естественно, что и решать вопросы производства в таком сообществе станут коллективно, на общем собрании, или на действующем в рамках наказов этого собрания совете. Именно в подобных сообществах культивируются обычно такие принципы, как самоуправление, сотрудничество, стремление к равенству и взаимопомощь. Села, где до сих пор в какой-то степени поддерживаются подобные отношения существуют сегодня в Осетии и на Западе Украины.
Комментарий
obrv_81, интересно Вас слушать. В том смысле (я не в обиду Вам это говорю), что буквально все, что Вы говорите, построено на стереотипах нашей родной эпохи.
Действительно, действовать в конкурентном рыночном обществе с целью получения выгоды, это почти всегда означает конкурировать с другими, а значит действовать в ущерб им. Правда, даже в рыночном обюществе не все однозначно в этом смысле. В своем знаменитом примере Адам Смит говорит, тчо человек, который в условиях рынка печет хлеб, делает это не для того, тчобы накормить других, а исключительно для того, чтобы обеспечить собственное благо и доходы. Но так как он заинтересован в высоких доходах, он старается испечь качественный хлеб, и тем самым приносит благо другим.
Но вобщем, сказанное Вами во многом верно применительно к рыночному обществу. Однако даже в нашем современном обществе не все так однозначно, в нем сохраняются элементы иных отношений. Например сделав приятное любимому человеку, другу или близкому родственнику, Вы тем самым делаете приятное и себе. Тем самым альтруизм, стремление приносить благо другим и личный интерес совпадают.
Возможно даже и вполне цельное общество, построенное на таких принципах. Так было, например, в русской сельской общине в 19 начале 20 го вв. Русский экономист Н.Воронцов отмечал, что в рамках общины индивидуальные интересы совпадали в большинстве случаев с коллективными. Например, когда все вместе работают на общем поле и от усилий всех зависит благосостояние каждого, то каждый заинтересован в процветании всех. Господствует принцип “я помогу тебе сегодня, а ты мне – завтра”. Вполне естественно, что и решать вопросы производства в таком сообществе станут коллективно, на общем собрании, или на действующем в рамках наказов этого собрания совете. Именно в подобных сообществах культивируются обычно такие принципы, как самоуправление, сотрудничество, стремление к равенству и взаимопомощь. Села, где до сих пор в какой-то степени поддерживаются подобные отношения существуют сегодня в Осетии и на Западе Украины.
Аффигеть.
1) Я говорил не о рынке. С рынком всё понятно, он для того и создан - получение того, что нужно, по возможности обменяв на меньшее. Такая структура человеческих взаимоотношений гораздо честнее, чем болтология о демократии и всеобщем равенстве.
2) Ну нельзя же состовлять свою позицию только на основе мнений авторитетов. Они могли и ошибаться в одних выводах и быть правыми в других.
3) Согласен, мои высказывания очень сильно обобщающие, но это моё имхо, а не имхо А.Смита или Н.Воронцова.
4) Согласитесь, что в основе устремлений человека А. Смита и крестьян общины лежит и забота о себе, т.е. выгода.
5) Совпадение интересов не равно исключительной альтруистичности природы человека. Это просто совпадение интересов.
6) Хочу уточнить - речь идёт о материальной выгоде.
7) Заинтересованность одного в выгоде всех обусловлена его личной выгодой от деятельности других. Следовательно, это не альтруизм.
9) Не все хотят прилагать усилия к труду, как средству получения мат. благ. А вот кушать и хорошо жить хотят все. Поэтому некоторые желают отобрать у других то, что не могут сделать самостоятельно.
10) Управление с помощью общего собрания не эффективно, ибо затягивает процесс принятия решений. А если вопрос сложный и многосторонний, но требующий быстрого принятия решения, то общее собрание вообще может оказаться несостоятельным.
12) Я не отрицаю благородных устремлений одного человека, но почему тогда в действиях какой-либо группы людей прослеживается только желание достичь выгоды?
13) Конечно, есть в мире и люди руководимые альтруизмом (те же добровольцы красного креста). Но почему они выглядят белыми воронами на фоне остальных, и их усилий всегда не хватает?
14) Выводы мои не стереотипы, а скорее банальности.
Надеюсь модератор не порежет ветку, а то уже начинам отходить от темы топика.
1) Я говорил не о рынке. С рынком всё понятно, он для того и создан - получение того, что нужно, по возможности обменяв на меньшее. Такая структура человеческих взаимоотношений гораздо честнее, чем болтология о демократии и всеобщем равенстве.
2) Ну нельзя же состовлять свою позицию только на основе мнений авторитетов. Они могли и ошибаться в одних выводах и быть правыми в других.
3) Согласен, мои высказывания очень сильно обобщающие, но это моё имхо, а не имхо А.Смита или Н.Воронцова.
4) Согласитесь, что в основе устремлений человека А. Смита и крестьян общины лежит и забота о себе, т.е. выгода.
5) Совпадение интересов не равно исключительной альтруистичности природы человека. Это просто совпадение интересов.
6) Хочу уточнить - речь идёт о материальной выгоде.
7) Заинтересованность одного в выгоде всех обусловлена его личной выгодой от деятельности других. Следовательно, это не альтруизм.
9) Не все хотят прилагать усилия к труду, как средству получения мат. благ. А вот кушать и хорошо жить хотят все. Поэтому некоторые желают отобрать у других то, что не могут сделать самостоятельно.
10) Управление с помощью общего собрания не эффективно, ибо затягивает процесс принятия решений. А если вопрос сложный и многосторонний, но требующий быстрого принятия решения, то общее собрание вообще может оказаться несостоятельным.
12) Я не отрицаю благородных устремлений одного человека, но почему тогда в действиях какой-либо группы людей прослеживается только желание достичь выгоды?
13) Конечно, есть в мире и люди руководимые альтруизмом (те же добровольцы красного креста). Но почему они выглядят белыми воронами на фоне остальных, и их усилий всегда не хватает?
14) Выводы мои не стереотипы, а скорее банальности.
Надеюсь модератор не порежет ветку, а то уже начинам отходить от темы топика.
Комментарий
Я не знаю, о чем Вы говорили. Ощущение такое, что Вы рассуждаете вообще о человеческой природе. Поэтому я привел пример рынка для того, чтобы показать, что личная выгода не обязательно противоречит заботе о благе других. Иногда эти вещи совпадают.
Комментарий
Я не очень понимаю, какой смысл делать столь странные и бездоказательные утверждения.
Комментарий
Разумеется, могли. Но я привел эти высказывания не потому, что они принадлежат именитым ученым, а потому, что они звучат логично. Если Вы считаете их ошибочными попробуйте их опровергнуть.
Комментарий
Ну и что? То, что это Ваше ИМХО не является доказательством правильности этих утверждений.
Комментарий
Нет, это ниоткуда не следует. Альтруизм по определению - направленность поведения и внимания человека на благополучие, интересы другого человека или группы людей. Правда есть и другие определения, из которых следует, что альтруизм это готовность ставить интересы других выше своих собственных.
Но в любом случае. если человек ставит высоко интересы других людей, значит он испытывает удовлевторение от помощи им, а значит заинтересован в ней
Комментарий
По отношению к таким личностям в сообществе обычно существуют разнообразные механизмы сдерживания- от воспитания в духе определенной морали до репрессий.
Комментарий
Какой смысл Вы вклыдываете в понятие "эффективность"?
Ну и какую же выгоду преследует Красный Крест?
Поскольку уважаемый ироничный обрв_81(извините, за кириллицу) перевёл дискуссию в плоскость рассуждений о человеческой природе вообще, то я бы хотел отметить следующее.
Альтруизм - не только самопожертвование, вырванное горящее сердце и твёрдая рука на штурвале, что направляет самолёт на вражеский эшелон. Альтруизм - это поднятый для коллеги с полу карандаш, бабушка, переведённая через дорогу - много чего. Начинать нужно с малого. И усилий хватит.
Rzay
Дистрибьютор добра
Масоны повсюду:
http://www.youtube.com/watch?v=bdyRt7P7ttU&NR=1&feature=fvwp
http://www.youtube.com/watch?v=bdyRt7P7ttU&NR=1&feature=fvwp
Usufrukt
Пропретор
Видеть во всех жизненных явлениях скрытый заговор - глупо. Но быть уверенным в абсолютной прозрачности механизма управления обществом - это не менее, а может и более глупо. Конспирологический подход к анализу политики ценен хотя бы тем, что он сродни сократовскому "я знаю, что ничего не знаю" и позволяет преодолеть уверенность потребителей массовой информации в абсолютной истинности телешаблонов.
Андрей Веселовский
Перегрин
Кажется, Пелевин когда-то сказал: "чем дольше я живу, тем отчетливее понимаю, что миром правит не "тайное ложе", а "явная лажа".
Андрей Веселовский
Перегрин
Я хочу выложить в форум фрагмент книги Эдварда Люттвака "Политический переворот. Практическое пособие" (Edward N. Luttwak: "Coup d'Etat. Practical Handbook").
Книга написана в 1968 году. Во многом благодаря этой работе автор попал в советники американской властной элите. Одно время он был советником Роналда Рейгена.
Данная работа представляет собой реальное пособие для тех, кому требуется совершить переворот. В условиях Холодной войны Соединенные Штаты активно использовали технологию политических переворотов для того, чтобы поставить своих людей на управление "спорными" регионами: теми регионами, которые могли бы попасть под влияние СССР и советской идеологии.
Когда мы пытаемся понять историю, то заговором становится все то, что мы интуитивно чувствуем, но не понимаем, если у нас есть ресурсы и навыки провести реальное расследование и анализ - у нас может появиться знание. Иногда для появления "знания" можно почитать книги и документы, написанные теми, кто является "творцом истории", или хотя бы - их светником
Эдвард Н. Люттвак: «Политический переворот. Практическое руководство к действию»
Издательство «Гарвард Юниверсити Пресс» Кембридж Массачусетс
(Harvard University Press Cambridge, Massachusetts)
First published in Great Britain by Allen Lane the Penguin Press 1968
Впервые опубликовано в Великобритании в издательстве Allen Lane the Penguin Press 1968
Copyright© Edward Luttwak 1968, 1979 All rights reserved
Содержание:
Предисловие Уолтера Лакера 9
Предисловие к первому изданию
Предисловие к изданию 1979 года
1. Что такое государственный переворот? 19
2. Когда государственный переворот возможен? 28
3. Стратегия государственного переворота 57
4. Планирование государственного переворота. 105
5. Осуществление государственного переворота. 146
Приложение А Экономика репрессий
Приложение В. Тактические аспекты государтисвенного переворота. 182
Приложение C. Статистические данные 189
Предисловие
«Государственный переворот», блестящая и оригинальная книга тогда еще очень молодого человека, впервые опубликованная в 1967 году, немедленно привлекла к себе внимание и была впоследствии издана на основных иностранных языках. Она, возможно, представляет еще больший интерес сегодня, потому что в течение последнего десятилетия стало еще более ясно, что государственный переворот отнюдь не является редким исключением в цивилизованном мире, а стал нормальным средством политических изменений в большинстве стран-членов ООН.
В настоящее время в мире больше военных диктатур, чем парламентских демократий, и мы наблюдали совсем немного случаев, когда эти диктаторские режимы свергаются «народными восстаниями». Гораздо чаще военные диктаторы сменяются одним или несколькими своими коллегами. И, несмотря на все эти тенденции, до сих пор существовало некое табу на изучение государственных переворотов, и некоторые критики настоящей книги явно не знали, как ее оценить. Во многом легко понять почему: многих шокирует сама мысль о том, что государственный переворот может быть осуществлен во многих частях мира с равной легкостью небольшой группой людей из левых или правых частей политического спектра (а также центристами), и это свидетельствует о том, что они усвоили элементарные уроки современной политики.
Маркс и Энгельс много писали о революции, но почти ничего – о технологии совершения революции; единственным левым лидером 19-го века, сформулировавшим детальные инструкции в этом отношении, был Бланки, но успехом его деятельность практически не увенчалась. У него был предшественник Габриэль Нод, чей труд был опубликован в Париже в конце семнадцатого века; перевод на английский язык доктора Уильяма Кинга появился в 1711 году : «Политические размышления о высокой политике и мастерстве государственных переворотов» (Dr. William King: «Political considerations upon Refined Politicks and the Master Strokes of Stale»). Некоторые из этих размышлений не потеряли своей актуальности и сегодня: «Гром падает с небес, прежде чем его можно услышать, молитвы произносят, прежде чем на них созывает колокол; кто-то подвергается удару, думая, что он сам его наносит, страдают те, кто никогда этого не ожидал, и умирают те, кто думал, что находится в полнейшей безопасности; и все это делается под покровом ночи и темноты, среди штормов и замешательства.»
Но Нода забыли на долгие времена, и его концепция «мастерского переворота» была, в любом случае, гораздо более широкой, чем государственный переворот в современном смысле этого понятия. В наше время написаны целые библиотеки по вопросам объективных условий, в которых происходят революции, о гражданских и крестьянских войнах, о революционных и внутренних войнах, о партизанской борьбе и терроризме, но почти ничего не написано о государственных переворотах, и это несмотря на тот факт, что в последнее время было очень мало революций, и несмотря на то, что «объективные условия» – это всегда только один из факторов, участвующих в генезисе революций. Рассмотренные в таком ракурсе государственные перевороты весьма неудобны как для практических политиков, так и для политологов. Ибо на основе «объективных условий» можно легко построить модели и схемы, в то время как государственные перевороты непредсказуемы, практически уже по своему определению они являются смертельными врагами всяких упорядоченных гипотез и концепций: как можно научным образом вычислить политические амбиции нескольких людей, занимающих важные стратегические позиции?
Все это достойно сожаления, но не умаляет необходимости более тщательного и детального изучения государственных переворотов. Ибо согласно всем признакам они станут «волной будущего» – то есть распространятся шире, чем другие более активно обсуждаемые формы политического насилия. Исследование партизанской войны привело меня к выводу, что в большинстве стран «третьего мира» армия является самым сильным претендентом на политическую власть: за последние пятнадцать лет произошло примерно 120 военных переворотов, в то время, как только пять партизанских движений смогли прийти к власти – и только три из них смогли сделать этот после переворота в Португалии в 1974 году. Функцией партизанского движения снова стало то, что первоначально ее и составляло – прокладывание пути к власти для регулярной армии: партизаны создают беспорядки и другие вскакивают в седло власти, тем более это относится к террористическим группам.
Правда, в некоторых частях мира осуществить военный переворот стало сложнее. Когда-то командир танковой бригады в какой-нибудь ближневосточной стране мог рассматриваться как потенциальный претендент на политическую власть. Теперь это уже не так, отчасти из-за централизации военного командования, частично потому, что политическая полиция стала более эффективной. Но если в этих частях мира перевороты и стали менее частыми, они по-прежнему являются единственной формой политических изменений, которые можно рассматривать в настоящее время.
Но даже если перевороты являются непредсказуемыми и к ним не применимы известные методы интерпретации (не говоря уже об их прогнозировании), они содержат в себе повторяющиеся сценарии – «все то же самое, но всегда по-другому» – с момента, когда замышляется заговор до реального захвата власти. Настоящая книга представляют собой важную веху на до сих пор практически нетронутом поле исследований.
Уолтер Лакер, Вашингтон - Лондон , октябрь 1978
Предисловие к первому изданию
Это практическое руководство к действию, своего рода справочник. Поэтому в нем нет теоретического анализа государственного переворота, а описываются скорее технологии, которые можно применить для захвата власти в том или ином государстве. Эту книгу можно сравнить с кулинарным справочником в том смысле, что она дает возможность любому вооруженному энтузиазмом - и правильными ингредиентами - непрофессионалу совершить свой собственный переворот; нужно только знать правила. Пара слов в смысле предостережения: прежде всего, для совершения успешного переворота должны быть определенные предпосылки, точно также как для приготовления ухи сначала нужно подобрать правильный сорт рыбы. Во-вторых, читателям настоящего справочника следует помнить, что наказание за неудачу может быть гораздо более серьезным, чем необходимость есть консервы, если уха не удалась (но и потенциальная награда конечно гораздо весомее.)
Возможно, возникнут возражения в том смысле, что если данный справочник окажется неточным или ведущим к непредвиденным последствиям, то его читатели могут подвергнуться серьезной опасности, и напротив – если он окажется точным, то может привести к беспорядкам и волнениям. В свою защиту могу сказать только то, что перевороты уже стали обычным делом и если в результате прочтения этой книги большее количество людей научится их осуществлять, это станет только шагом на пути к «демократизации» переворотов - факт, которому должны аплодировать все сторонники либеральных убеждений.
Наконец, необходимо отметить, что рассматриваемые в книге технологии являются политически нейтральными, и рассматриваются с точки зрения только цели захвата власти, но не затрагивают последующую политику пришедших к власти режимов. Читатели, которые захотят подробнее ознакомиться с данной темой, могут обраться к некоторым зарекомендовавшим себя научным исследованиям, среди которых можно назвать: «Роль военных в слаборазвитых странах», под редакцией Дж. Джонсона («The Role of the Military in Under- Developed Countries», edited by J. J. Johnson), «Человек на коне» С.Э. Файнера (“The Man on Horse¬back “. S. E. Finer), и главу «Организация вооруженных сил» в книге Мэрион Дж. Леви « Модернизация и структура общества» (Marion J. Levy Jr's “Modernization and Structure of Societies”).
3. Стратегия государственного переворота (фрагмент 3-й главы)
«Дин Ачесон любил рассказывать историю про члена Верховного суда США Тафта, передавая беседу, которую он вел с одним человеком о «правительственной машине». «И знаете» – сказал Тафт с удивлением в голосе – «он действительно думает, что это машина». Роджер Хисман ( “To Move a Nation”, Roger Hilsman)
«В условиях тоталитаризма знание механизма действия лабиринта трансмиссий (правительственной машины) означает высшую власть. Ханэ Арендт (“The Origins of Totalitarianism”, Hannah Arendt).
Свержение правительства – дело нелегкое. Правительство будут защищать не только профессиональные охранные структуры государства — вооруженные силы, полиция и службы безопасности – но его поддержит и целый спектр различных политических сил. В развитом и демократическом обществе сюда входят политические партии, группы интересов, региональные, этнические и религиозные группировки. Их взаимодействие – и взаимная оппозиция – находит выражение в балансе сил, который в определенной степени и отражает правительство ,* В менее развитом обществе таких сил может быть гораздо меньше, но и там всегда найдутся политические группы, которые поддерживают статус-кво, и, тем самым, правительство.
Если те, кто осуществляет переворот, как кажется наблюдателям, сокрушают такую могущественную структуру, только захватив пару зданий, арестовав несколько политических фигур и «освободив» радиостанцию, то это только потому, что главное достижение заговорщиков осталось незамеченным. Это очень опасный и трудоемкий процесс, во время которого нейтрализуются вооруженные силы и другие средства подавления, а политическим силам навязывается временная пассивность.
Если бы мы были революционерами, стремящимися изменить структуру общества, нашей целью было бы уничтожение мощи ряда политических сил, и длительный и кровавый процесс изнурительной революционной борьбы может достичь этой цели. Но наша цель, однако, совсем иная: мы хотим захватить власть изнутри существующей системы, и мы можем остаться у власти, только если мы олицетворяем новый статус-кво, поддерживаемый как раз теми самыми силами, которые стремится уничтожить любая революция. Если мы хотим достичь фундаментальных социальных перемен, мы можем это сделать после того, как станем правительством. Это возможно более эффективный метод (и наверняка менее болезненный), чем путь классической революции.
Хотя мы попытаемся избежать конфликта с «политическими» силами, некоторые из них наверняка будут противодействовать перевороту. Но эта оппозиция в основном сойдет на нет, если мы заменим старый статус-кво нашим новым статус-кво, и сможем обеспечить его с помощью контроль над государственной бюрократией и силами безопасности. Этот переходный период, который начинается после того, как мы вышли на арену, и длится до того, как мы будем облечены авторитетом государства, является самой критической фазой переворота. Нам придется выполнять двойную задачу по взятию под контроль государственной машины, в то же самое время используя ее для установления контроля над страной в целом. Любое сопротивление перевороту будет мешать реализации этих двух задач, и если возникнет цепная реакция, то переворот может быть подавлен.
Поэтому наша стратегия должна руководствоваться двумя принципиальными соображениями: необходимостью самой быстрой реализации задач переходного периода и необходимостью нейтрализации сил, которые могут помешать нам, как накануне, так и сразу после переворота. Если во время совершения переворота мы промедлим на любой стадии, то тогда станет очевидной наша главная слабость: нам придется, по-видимому, принять определенную политическую окраску, а это, в свою очередь, вызовет концентрацию тех сил, которые этой политической тенденции (реальной или воображаемой) противостоят. Но если осуществление переворота происходит быстро, и мы окружены ореолом неизвестности, ни у одного из политических течений не будет ни мотива, ни возможности противодействовать нам. Ведь не исключено, что мы можем быть их потенциальными союзниками. В любом случае, промедление лишит нас главного преимущества: добровольного нейтралитета выжидающих элементов, и вынужденного нейтралитета тех сил, которым нужно время для концентрации и перехода к активным действиям.
Необходимость максимальной скорости означает, что многие отдельные операции переворота должны осуществляться практически одновременно; это, в свою очередь, требует большого количества людей. Таким образом, если предположить, что мы начнем планировать переворот только с небольшой группой политических единомышленников, то большинство персонала нам придется где-то набрать. Далее, наши новобранцы должны иметь подготовку и оснащение, которое позволит им предпринять быстрые и решительные действия. Обычно для такого рода рекрутов есть только один источник – вооруженные силы самого государства.
Правда, что в некоторых странах есть этнические меньшинства, которые настроены против правительства и воинственны одновременно, и могут казаться, поэтому идеальными рекрутами для переворота. Обычно это горцы, типа сирийских друзов, иракских курдов, народности шан в Бирме или пуштунов Западного Пакистана и Афганистана. Благодаря их бедности и воинственным традициям, скорее всего, удастся легко завоевать их на свою сторону, но это может привести к ответной националистической реакции большинства населения, а так как центры правительственной власти обычно находятся в районах проживания большинства, то оппозиция последнего будет очень важным препятствием для нас.
Другим альтернативным вариантом проникновению в вооруженные силы государства является организация партийной милиции. Если существует комбинация политической свободы с неэффективным поддержанием закона и порядка, такие типы милиции иногда формируются для «защиты» активистов той или иной партии. В Веймарской Германии помимо «коричневых рубашек» Гитлера были партийные милиции социал-демократов, коммунистов и правых националистических групп. Подобные организации – «черные рубашки», «зеленые рубашки», «красные рубашки» и, на Ближнем Востоке «серебряные рубашки» - возникли во многих странах на волне успеха фашистов и нацистов. Несмотря на свой воинственный вид, униформы и подчас – довольно солидное вооружение, почти в каждом случае конфронтации между такой милицией и силами государства, первые были побеждены. Поэтому, когда нацисты попытались использовать свои эмбриональные «коричневые рубашки» в мюнхенском путче 1923 года, их быстро подавили силы полиции, а сам Гитлер был арестован. Их последующий постепенный приход к власти был достигнут политическими средствами, а не усилиями «коричневых рубашек».
В любом случае, для того, чтобы организовать и вооружить партийную милицию необходимо иметь два дефицитных ресурса: деньги и свободу действовать таким образом. Напротив, задействование сил государства не требует ни того, ни другого. Следовательно, так как нам придется нейтрализовать целый спектр сил, то нам придется использовать в своих интересах силы подавления государства. Работая с вооруженными силами, полицией и службами безопасности, нам придется перетянуть на сторону переворота часть из них и нейтрализовать оставшихся; в том, что касается политических сил, то задача более ограниченная – их нейтрализация.
Благодаря своей способности прямого вмешательства в события, вооруженные силы и иные средства подавления государства должны быть полностью нейтрализованы перед совершением самого переворота; с «политическими» силами обычно можно разобраться сразу после переворота. Однако, в некоторых ситуациях политические силы могут оказывать влияние на ход событий и к ним следует относиться также, как и к силам подавления государства.
В России во время периода нестабильности, последовавшего за «буржуазной» Февральской революцией, серьезной силой стал профсоюз железнодорожников. Викжель (Всероссийский исполнительный комитет профсоюза железнодорожников) сыграл ключевую роль в поражении путча Корнилова, просто не разрешив железным дорогам перевозить его солдат по направлению к Петрограду. Позднее, когда Керенский бежал из Петрограда после октябрьского переворота Ленина, и нашел убежище в войсках Краснова, Викжель пригрозил объявить всеобщую забастовку (т.е. обездвижить войска Краснова) до тех пор, пока Керенский не начнет мирных переговоров с большевиками . Так как у большевиков не было серьезного намерения вести переговоры, то такое требование было равнозначно требованию о безоговорочной капитуляции Керенского.
В конкретных условиях России 1917 года железные дороги и те, кто их контролировал, имели ключевое значение с военной точки зрения. В иных случаях не было других политических сил, которые могли бы оказывать подобное давление: в бедных странах, где большинство горожан может покупать еду только каждый день понемногу, владельцы магазинов – если они хорошо организованы – могут оказать большое давление на правительство, отказавшись открыть свои лавки . Там, где есть сильное профсоюзное движение, забастовки могут помешать процессу установления авторитета нового правительства сразу после переворота. Религиозные и этнические лидеры могут использовать структуры своих сообществ, чтобы организовать массовые демонстрации против нового режима. Мы должны поэтому, идентифицировать и оценить эти политические силы и, в случае необходимости, их лидеры и руководящие центры должны быть нейтрализованы перед переворотом. С другими политическими силами, у которых нет такой сильной прямой власти, тоже придется иметь дело, но это будет происходить в процессе примирения и урегулирования, который последует за переворотом.
Нейтрализация сил сопротивления государства
Одной из характерных черт современного государства является обширная и разветвленная система органов безопасности. Она стала следствием общего краха внешней безопасности и внутренней стабильности, которую пережили многие страны на протяжении жизни последних двух-трех поколений. У каждого государства есть вооруженные силы, силы полиции и службы безопасности в той или иной форме. Многие страны считают необходимым иметь полувоенные формирования жандармерии, дублировать органы безопасности и использовать другие вариации на ту же тему.
В мире до 1914 года государства были не менее агрессивными, чем сегодня, но недостаток транспортных артерий помимо железных дорог и приверженность дипломатическим обычаям приводили к тому, что существовал определенный промежуток времени между враждебностью и военными действиями как таковыми. Современный тип боевых действий – неожиданное нападение и необъявленная война – имеет в качестве естественного последствия «военный» мир. Вместо небольших профессиональных армий, которые являются кадрированной основой для развертывания армий военного времени, многие государства пытаются содержать постоянные армии, способные организовать немедленную оборону – тем самым немедленное нападение.
Появление и укрепление основанных на идеологии революционных партий – как правых, так и левых – привело к симметричному укреплению внутренних сил безопасности. «Политические» подразделения сил полиции, полувоенные силы внутренней безопасности, тайные отделы полиции, стали обычным делом для многих государств, включая «демократические».
В 30-х годах вооруженные силы США насчитывали менее 300 000 человек; и единственным разведывательным подразделением в них была небольшая часть (очень эффективная) по дешифровке кодов противника, в то время как силы внутренней безопасности ограничивались несколькими сотрудниками службы охраны президента и относительно «мягким» и слабо финансируемым ФБР. Разведывательное сообщество превратилось в многоголового монстра, состоящего из ЦРУ, не менее важного АНБ, других разведывательных подразделений и многочисленных оборонных «исследовательских» институтов.
Сегодня только в корпусе морской пехоты США служат более 280 000 человек в форме, в то время как во всех армейских структурах насчитывается 3 400 000 человек, что превосходит население некоторых стран-членов ООН. В сфере внутренней безопасности у ФБР не появилось никакой конкуренции, за исключением некоторых видов специализированных работ, но оно превратилось в мини-ЦРУ, имея несколько тысяч агентов, работающих не только в криминальной, но в «политической» областях.
Ни одно другое государство оказалось не в состоянии повторить столь бурный рост сил безопасности, и даже другая сверхдержава – Советский Союз, не смогла в этом смысле соревноваться с США – несмотря на тот факт, что СССР получил ряд возможностей в этой сфере очень дешево - a la Ким Филби. Будучи не в состоянии соревноваться с США, большинство государств сделало все, что было в их силах. Даже такая средняя страна как Италия, не имеющая враждебных соседей с серьезным военным потенциалом, без серьезного повстанческого движения с прирученной и «парламентской» коммунистической партией, сочла нужным выстроить обширную систему безопасности, состоящую из национальных полицейских сил, нескольких служб безопасности, 300-тысячной армии, 40- тысячных ВМС и больших ВВС. Другие, находящиеся в более тревожной обстановке государства, вовлекли в ту или иную систему обороны и безопасности практически все гражданское население.
Израиль, окруженный явными врагами, не имеющий естественных рубежей обороны и не защищенный членством в военном союзе, представляет собой экстремальный пример: несмотря на свое население среднего по размерам города, он смог выставить на июньскую войну 1967 года более 250 000 мужчин и женщин.
С точки зрения осуществления переворота величина и мощь вооруженных сил, полиции и служб безопасности является как большим препятствием, так и большой надеждой. С одной стороны, как заметил Троцкий, модернизация вооружения, транспорта и средств связи расширила пропасть между организованными вооруженными силами и гражданскими лицами, оснащенными импровизированными средствами. Троцкий подчеркивал, что если французские толпы образца 1789 года могли преодолеть обороняемые пехотинцами позиции, то российская толпа 1917 года – сколь бы большой и решительно настроенной она не была – будет сметена «современным» автоматическим оружием. Под «современным» оружием он имел в виду неуклюжий и не очень скорострельный пулемет «максим»; сегодня каждый солдат, противостоящий толпе, может быть оснащен оружием с примерно такой же скорострельностью.
С другой стороны, рост численности регулярных вооруженных сил и «технологическая революция» улучшили и характеристики системы безопасности государства с точки зрения ее потенциальной вовлеченности в переворот. Современная армия или силы безопасности обычно слишком большие, чтобы представлять собой единый социальный организм, связанный узами традиционной лояльности; необходимость иметь в армии технический персонал разрушила барьеры, которые часто препятствовали набору в войска из определенных социальных групп в той или иной стране. Пуштуны и бедуины могут быть колоритными и политически надежными, но они неадекватны в качестве пилотов, экипажей танков, и даже в качестве сотрудников современных полицейских сил.
Тот факт, что личный состав государственной системы безопасности слишком многочисленный и различный по своему составу означает, что мы, как организаторы переворота, можем проникнуть в эту систему. Работая над этим, нам придется решить двойную задачу, превратив несколько подразделений в активных участников переворота, одновременно нейтрализовав остальные части. Это не означает, что нам придется с ними бороться, нам надо только предотвратить их возможное противодействие нам в короткий период совершения переворота.
В той мере, в какой нашей целью проникновения и подрыва сил сопротивления государства является превращение той или иной воинской части в активного участника переворота, или же наша цель чисто оборонительная, методы решения задачи будут зависеть от характера каждой конкретной организации. Сырьем для решения наших задач является весь спектр сил подавления государства, а так как они сильно различаются по своему оснащению, размещению и психологии, мы рассмотрим каждую из них в отдельности.
Нейтрализация вооруженных сил
В июне 1967 года, когда израильтяне победили другие арабские армии и взялись за сирийцев, глава Национального революционного совета Сирии Салах Джадид, оставил две лучшие бригады сирийской армии в казармах в Хомсе и Дамаске. Министр обороны, Хафез Асад умолял Джадида разрешить послать 5-ю и 70-ю бригады на фронт, но Джадид – ударив Асада – заявил, что хотя бригады смогут, вероятно, удержать несколько квадратных миль территории, их использование на фронте может угрожать выживанию режима в целом. Правительство левой партии БААС не пользовалось популярностью ни в одном сегменте населения и две бригады были основными опорами режима.
Несмотря на то, что он вряд ли был патриотом, Джадид оказался по крайней мере реалистом. Когда он захватил власть в феврале 1966 года, он сделал это с помощью двух ключевых бригад, офицеры которых были связаны с ним политически и этнически. Эти бригады отстранили от власти предыдущего «сильного человека» Хафеза, так как его бригады оказались в тот момент далеко от Дамаска, или были подорваны проникновением в них людей Джадида.
Повсюду в мире отмечается одна и та же тенденция: в то время как численность врачей, учителей и инженеров растет медленно, численный состав вооруженных сил увеличивается очень быстро. Интересно отметить, что если технический прогресс, скажем в сельском хозяйстве, позволил сокращающемуся количеству фермеров производить все больше и больше продовольствия, армиям нужно все больше и больше «рабочей силы» несмотря на рост их эффективности – или скорее разрушительной мощи. У современного взвода в 30 человек примерно в три раза больше огневой мощи, чем у взвода образца 1945 года ; сомнительно, чтобы технологии в сельском хозяйстве улучшились в таком же темпе.
Эффективность современных солдат с их быстрыми средствами транспортировки, надежной связью и эффективным вооружением, означает, что даже одна лояльная режиму воинская часть может вмешаться и подавить переворот, если, как это, скорее всего, и будет, наши силы не очень большие, а масса населения и оставшаяся часть сил государства нейтральны. Поэтому наше исследование вооруженных сил в государстве, где планируется совершить переворот, должно быть максимально полным: мы не можем упустить из виду ни одну из сил, способных вмешаться в события – какой бы маленькой она не была.
Несмотря на то, что в большинстве государств помимо сухопутных сил есть еще и ВВС и ВМС, мы должны сконцентрировать свое внимание именно на сухопутных войсках, потому что процедуры, которым придется следовать, обычно одинаковы для всех трех видов вооруженных сил, и потому что – при некоторых исключениях – только сухопутные силы являются важными с точки зрения переворота. Конечно, возможно использовать истребители-бомбардировщики, чтобы «выключить» президентский дворец, вместо того, чтобы направить туда группу для ареста его хозяина, и это и было сделано во время переворота 1963 года в Ираке, но это все же слишком экстремальный вид игры. Несмотря на то, что при использовании авиации достигается очень высокое соотношение огневой мощи на человека, тактическая бомбардировка нашей собственной столицы – и вероятной столицы нового режима – вряд ли способна внушить доверие к новому правительству.
Книга написана в 1968 году. Во многом благодаря этой работе автор попал в советники американской властной элите. Одно время он был советником Роналда Рейгена.
Данная работа представляет собой реальное пособие для тех, кому требуется совершить переворот. В условиях Холодной войны Соединенные Штаты активно использовали технологию политических переворотов для того, чтобы поставить своих людей на управление "спорными" регионами: теми регионами, которые могли бы попасть под влияние СССР и советской идеологии.
Когда мы пытаемся понять историю, то заговором становится все то, что мы интуитивно чувствуем, но не понимаем, если у нас есть ресурсы и навыки провести реальное расследование и анализ - у нас может появиться знание. Иногда для появления "знания" можно почитать книги и документы, написанные теми, кто является "творцом истории", или хотя бы - их светником
Эдвард Н. Люттвак: «Политический переворот. Практическое руководство к действию»
Издательство «Гарвард Юниверсити Пресс» Кембридж Массачусетс
(Harvard University Press Cambridge, Massachusetts)
First published in Great Britain by Allen Lane the Penguin Press 1968
Впервые опубликовано в Великобритании в издательстве Allen Lane the Penguin Press 1968
Copyright© Edward Luttwak 1968, 1979 All rights reserved
Содержание:
Предисловие Уолтера Лакера 9
Предисловие к первому изданию
Предисловие к изданию 1979 года
1. Что такое государственный переворот? 19
2. Когда государственный переворот возможен? 28
3. Стратегия государственного переворота 57
4. Планирование государственного переворота. 105
5. Осуществление государственного переворота. 146
Приложение А Экономика репрессий
Приложение В. Тактические аспекты государтисвенного переворота. 182
Приложение C. Статистические данные 189
Предисловие
«Государственный переворот», блестящая и оригинальная книга тогда еще очень молодого человека, впервые опубликованная в 1967 году, немедленно привлекла к себе внимание и была впоследствии издана на основных иностранных языках. Она, возможно, представляет еще больший интерес сегодня, потому что в течение последнего десятилетия стало еще более ясно, что государственный переворот отнюдь не является редким исключением в цивилизованном мире, а стал нормальным средством политических изменений в большинстве стран-членов ООН.
В настоящее время в мире больше военных диктатур, чем парламентских демократий, и мы наблюдали совсем немного случаев, когда эти диктаторские режимы свергаются «народными восстаниями». Гораздо чаще военные диктаторы сменяются одним или несколькими своими коллегами. И, несмотря на все эти тенденции, до сих пор существовало некое табу на изучение государственных переворотов, и некоторые критики настоящей книги явно не знали, как ее оценить. Во многом легко понять почему: многих шокирует сама мысль о том, что государственный переворот может быть осуществлен во многих частях мира с равной легкостью небольшой группой людей из левых или правых частей политического спектра (а также центристами), и это свидетельствует о том, что они усвоили элементарные уроки современной политики.
Маркс и Энгельс много писали о революции, но почти ничего – о технологии совершения революции; единственным левым лидером 19-го века, сформулировавшим детальные инструкции в этом отношении, был Бланки, но успехом его деятельность практически не увенчалась. У него был предшественник Габриэль Нод, чей труд был опубликован в Париже в конце семнадцатого века; перевод на английский язык доктора Уильяма Кинга появился в 1711 году : «Политические размышления о высокой политике и мастерстве государственных переворотов» (Dr. William King: «Political considerations upon Refined Politicks and the Master Strokes of Stale»). Некоторые из этих размышлений не потеряли своей актуальности и сегодня: «Гром падает с небес, прежде чем его можно услышать, молитвы произносят, прежде чем на них созывает колокол; кто-то подвергается удару, думая, что он сам его наносит, страдают те, кто никогда этого не ожидал, и умирают те, кто думал, что находится в полнейшей безопасности; и все это делается под покровом ночи и темноты, среди штормов и замешательства.»
Но Нода забыли на долгие времена, и его концепция «мастерского переворота» была, в любом случае, гораздо более широкой, чем государственный переворот в современном смысле этого понятия. В наше время написаны целые библиотеки по вопросам объективных условий, в которых происходят революции, о гражданских и крестьянских войнах, о революционных и внутренних войнах, о партизанской борьбе и терроризме, но почти ничего не написано о государственных переворотах, и это несмотря на тот факт, что в последнее время было очень мало революций, и несмотря на то, что «объективные условия» – это всегда только один из факторов, участвующих в генезисе революций. Рассмотренные в таком ракурсе государственные перевороты весьма неудобны как для практических политиков, так и для политологов. Ибо на основе «объективных условий» можно легко построить модели и схемы, в то время как государственные перевороты непредсказуемы, практически уже по своему определению они являются смертельными врагами всяких упорядоченных гипотез и концепций: как можно научным образом вычислить политические амбиции нескольких людей, занимающих важные стратегические позиции?
Все это достойно сожаления, но не умаляет необходимости более тщательного и детального изучения государственных переворотов. Ибо согласно всем признакам они станут «волной будущего» – то есть распространятся шире, чем другие более активно обсуждаемые формы политического насилия. Исследование партизанской войны привело меня к выводу, что в большинстве стран «третьего мира» армия является самым сильным претендентом на политическую власть: за последние пятнадцать лет произошло примерно 120 военных переворотов, в то время, как только пять партизанских движений смогли прийти к власти – и только три из них смогли сделать этот после переворота в Португалии в 1974 году. Функцией партизанского движения снова стало то, что первоначально ее и составляло – прокладывание пути к власти для регулярной армии: партизаны создают беспорядки и другие вскакивают в седло власти, тем более это относится к террористическим группам.
Правда, в некоторых частях мира осуществить военный переворот стало сложнее. Когда-то командир танковой бригады в какой-нибудь ближневосточной стране мог рассматриваться как потенциальный претендент на политическую власть. Теперь это уже не так, отчасти из-за централизации военного командования, частично потому, что политическая полиция стала более эффективной. Но если в этих частях мира перевороты и стали менее частыми, они по-прежнему являются единственной формой политических изменений, которые можно рассматривать в настоящее время.
Но даже если перевороты являются непредсказуемыми и к ним не применимы известные методы интерпретации (не говоря уже об их прогнозировании), они содержат в себе повторяющиеся сценарии – «все то же самое, но всегда по-другому» – с момента, когда замышляется заговор до реального захвата власти. Настоящая книга представляют собой важную веху на до сих пор практически нетронутом поле исследований.
Уолтер Лакер, Вашингтон - Лондон , октябрь 1978
Предисловие к первому изданию
Это практическое руководство к действию, своего рода справочник. Поэтому в нем нет теоретического анализа государственного переворота, а описываются скорее технологии, которые можно применить для захвата власти в том или ином государстве. Эту книгу можно сравнить с кулинарным справочником в том смысле, что она дает возможность любому вооруженному энтузиазмом - и правильными ингредиентами - непрофессионалу совершить свой собственный переворот; нужно только знать правила. Пара слов в смысле предостережения: прежде всего, для совершения успешного переворота должны быть определенные предпосылки, точно также как для приготовления ухи сначала нужно подобрать правильный сорт рыбы. Во-вторых, читателям настоящего справочника следует помнить, что наказание за неудачу может быть гораздо более серьезным, чем необходимость есть консервы, если уха не удалась (но и потенциальная награда конечно гораздо весомее.)
Возможно, возникнут возражения в том смысле, что если данный справочник окажется неточным или ведущим к непредвиденным последствиям, то его читатели могут подвергнуться серьезной опасности, и напротив – если он окажется точным, то может привести к беспорядкам и волнениям. В свою защиту могу сказать только то, что перевороты уже стали обычным делом и если в результате прочтения этой книги большее количество людей научится их осуществлять, это станет только шагом на пути к «демократизации» переворотов - факт, которому должны аплодировать все сторонники либеральных убеждений.
Наконец, необходимо отметить, что рассматриваемые в книге технологии являются политически нейтральными, и рассматриваются с точки зрения только цели захвата власти, но не затрагивают последующую политику пришедших к власти режимов. Читатели, которые захотят подробнее ознакомиться с данной темой, могут обраться к некоторым зарекомендовавшим себя научным исследованиям, среди которых можно назвать: «Роль военных в слаборазвитых странах», под редакцией Дж. Джонсона («The Role of the Military in Under- Developed Countries», edited by J. J. Johnson), «Человек на коне» С.Э. Файнера (“The Man on Horse¬back “. S. E. Finer), и главу «Организация вооруженных сил» в книге Мэрион Дж. Леви « Модернизация и структура общества» (Marion J. Levy Jr's “Modernization and Structure of Societies”).
3. Стратегия государственного переворота (фрагмент 3-й главы)
«Дин Ачесон любил рассказывать историю про члена Верховного суда США Тафта, передавая беседу, которую он вел с одним человеком о «правительственной машине». «И знаете» – сказал Тафт с удивлением в голосе – «он действительно думает, что это машина». Роджер Хисман ( “To Move a Nation”, Roger Hilsman)
«В условиях тоталитаризма знание механизма действия лабиринта трансмиссий (правительственной машины) означает высшую власть. Ханэ Арендт (“The Origins of Totalitarianism”, Hannah Arendt).
Свержение правительства – дело нелегкое. Правительство будут защищать не только профессиональные охранные структуры государства — вооруженные силы, полиция и службы безопасности – но его поддержит и целый спектр различных политических сил. В развитом и демократическом обществе сюда входят политические партии, группы интересов, региональные, этнические и религиозные группировки. Их взаимодействие – и взаимная оппозиция – находит выражение в балансе сил, который в определенной степени и отражает правительство ,* В менее развитом обществе таких сил может быть гораздо меньше, но и там всегда найдутся политические группы, которые поддерживают статус-кво, и, тем самым, правительство.
Если те, кто осуществляет переворот, как кажется наблюдателям, сокрушают такую могущественную структуру, только захватив пару зданий, арестовав несколько политических фигур и «освободив» радиостанцию, то это только потому, что главное достижение заговорщиков осталось незамеченным. Это очень опасный и трудоемкий процесс, во время которого нейтрализуются вооруженные силы и другие средства подавления, а политическим силам навязывается временная пассивность.
Если бы мы были революционерами, стремящимися изменить структуру общества, нашей целью было бы уничтожение мощи ряда политических сил, и длительный и кровавый процесс изнурительной революционной борьбы может достичь этой цели. Но наша цель, однако, совсем иная: мы хотим захватить власть изнутри существующей системы, и мы можем остаться у власти, только если мы олицетворяем новый статус-кво, поддерживаемый как раз теми самыми силами, которые стремится уничтожить любая революция. Если мы хотим достичь фундаментальных социальных перемен, мы можем это сделать после того, как станем правительством. Это возможно более эффективный метод (и наверняка менее болезненный), чем путь классической революции.
Хотя мы попытаемся избежать конфликта с «политическими» силами, некоторые из них наверняка будут противодействовать перевороту. Но эта оппозиция в основном сойдет на нет, если мы заменим старый статус-кво нашим новым статус-кво, и сможем обеспечить его с помощью контроль над государственной бюрократией и силами безопасности. Этот переходный период, который начинается после того, как мы вышли на арену, и длится до того, как мы будем облечены авторитетом государства, является самой критической фазой переворота. Нам придется выполнять двойную задачу по взятию под контроль государственной машины, в то же самое время используя ее для установления контроля над страной в целом. Любое сопротивление перевороту будет мешать реализации этих двух задач, и если возникнет цепная реакция, то переворот может быть подавлен.
Поэтому наша стратегия должна руководствоваться двумя принципиальными соображениями: необходимостью самой быстрой реализации задач переходного периода и необходимостью нейтрализации сил, которые могут помешать нам, как накануне, так и сразу после переворота. Если во время совершения переворота мы промедлим на любой стадии, то тогда станет очевидной наша главная слабость: нам придется, по-видимому, принять определенную политическую окраску, а это, в свою очередь, вызовет концентрацию тех сил, которые этой политической тенденции (реальной или воображаемой) противостоят. Но если осуществление переворота происходит быстро, и мы окружены ореолом неизвестности, ни у одного из политических течений не будет ни мотива, ни возможности противодействовать нам. Ведь не исключено, что мы можем быть их потенциальными союзниками. В любом случае, промедление лишит нас главного преимущества: добровольного нейтралитета выжидающих элементов, и вынужденного нейтралитета тех сил, которым нужно время для концентрации и перехода к активным действиям.
Необходимость максимальной скорости означает, что многие отдельные операции переворота должны осуществляться практически одновременно; это, в свою очередь, требует большого количества людей. Таким образом, если предположить, что мы начнем планировать переворот только с небольшой группой политических единомышленников, то большинство персонала нам придется где-то набрать. Далее, наши новобранцы должны иметь подготовку и оснащение, которое позволит им предпринять быстрые и решительные действия. Обычно для такого рода рекрутов есть только один источник – вооруженные силы самого государства.
Правда, что в некоторых странах есть этнические меньшинства, которые настроены против правительства и воинственны одновременно, и могут казаться, поэтому идеальными рекрутами для переворота. Обычно это горцы, типа сирийских друзов, иракских курдов, народности шан в Бирме или пуштунов Западного Пакистана и Афганистана. Благодаря их бедности и воинственным традициям, скорее всего, удастся легко завоевать их на свою сторону, но это может привести к ответной националистической реакции большинства населения, а так как центры правительственной власти обычно находятся в районах проживания большинства, то оппозиция последнего будет очень важным препятствием для нас.
Другим альтернативным вариантом проникновению в вооруженные силы государства является организация партийной милиции. Если существует комбинация политической свободы с неэффективным поддержанием закона и порядка, такие типы милиции иногда формируются для «защиты» активистов той или иной партии. В Веймарской Германии помимо «коричневых рубашек» Гитлера были партийные милиции социал-демократов, коммунистов и правых националистических групп. Подобные организации – «черные рубашки», «зеленые рубашки», «красные рубашки» и, на Ближнем Востоке «серебряные рубашки» - возникли во многих странах на волне успеха фашистов и нацистов. Несмотря на свой воинственный вид, униформы и подчас – довольно солидное вооружение, почти в каждом случае конфронтации между такой милицией и силами государства, первые были побеждены. Поэтому, когда нацисты попытались использовать свои эмбриональные «коричневые рубашки» в мюнхенском путче 1923 года, их быстро подавили силы полиции, а сам Гитлер был арестован. Их последующий постепенный приход к власти был достигнут политическими средствами, а не усилиями «коричневых рубашек».
В любом случае, для того, чтобы организовать и вооружить партийную милицию необходимо иметь два дефицитных ресурса: деньги и свободу действовать таким образом. Напротив, задействование сил государства не требует ни того, ни другого. Следовательно, так как нам придется нейтрализовать целый спектр сил, то нам придется использовать в своих интересах силы подавления государства. Работая с вооруженными силами, полицией и службами безопасности, нам придется перетянуть на сторону переворота часть из них и нейтрализовать оставшихся; в том, что касается политических сил, то задача более ограниченная – их нейтрализация.
Благодаря своей способности прямого вмешательства в события, вооруженные силы и иные средства подавления государства должны быть полностью нейтрализованы перед совершением самого переворота; с «политическими» силами обычно можно разобраться сразу после переворота. Однако, в некоторых ситуациях политические силы могут оказывать влияние на ход событий и к ним следует относиться также, как и к силам подавления государства.
В России во время периода нестабильности, последовавшего за «буржуазной» Февральской революцией, серьезной силой стал профсоюз железнодорожников. Викжель (Всероссийский исполнительный комитет профсоюза железнодорожников) сыграл ключевую роль в поражении путча Корнилова, просто не разрешив железным дорогам перевозить его солдат по направлению к Петрограду. Позднее, когда Керенский бежал из Петрограда после октябрьского переворота Ленина, и нашел убежище в войсках Краснова, Викжель пригрозил объявить всеобщую забастовку (т.е. обездвижить войска Краснова) до тех пор, пока Керенский не начнет мирных переговоров с большевиками . Так как у большевиков не было серьезного намерения вести переговоры, то такое требование было равнозначно требованию о безоговорочной капитуляции Керенского.
В конкретных условиях России 1917 года железные дороги и те, кто их контролировал, имели ключевое значение с военной точки зрения. В иных случаях не было других политических сил, которые могли бы оказывать подобное давление: в бедных странах, где большинство горожан может покупать еду только каждый день понемногу, владельцы магазинов – если они хорошо организованы – могут оказать большое давление на правительство, отказавшись открыть свои лавки . Там, где есть сильное профсоюзное движение, забастовки могут помешать процессу установления авторитета нового правительства сразу после переворота. Религиозные и этнические лидеры могут использовать структуры своих сообществ, чтобы организовать массовые демонстрации против нового режима. Мы должны поэтому, идентифицировать и оценить эти политические силы и, в случае необходимости, их лидеры и руководящие центры должны быть нейтрализованы перед переворотом. С другими политическими силами, у которых нет такой сильной прямой власти, тоже придется иметь дело, но это будет происходить в процессе примирения и урегулирования, который последует за переворотом.
Нейтрализация сил сопротивления государства
Одной из характерных черт современного государства является обширная и разветвленная система органов безопасности. Она стала следствием общего краха внешней безопасности и внутренней стабильности, которую пережили многие страны на протяжении жизни последних двух-трех поколений. У каждого государства есть вооруженные силы, силы полиции и службы безопасности в той или иной форме. Многие страны считают необходимым иметь полувоенные формирования жандармерии, дублировать органы безопасности и использовать другие вариации на ту же тему.
В мире до 1914 года государства были не менее агрессивными, чем сегодня, но недостаток транспортных артерий помимо железных дорог и приверженность дипломатическим обычаям приводили к тому, что существовал определенный промежуток времени между враждебностью и военными действиями как таковыми. Современный тип боевых действий – неожиданное нападение и необъявленная война – имеет в качестве естественного последствия «военный» мир. Вместо небольших профессиональных армий, которые являются кадрированной основой для развертывания армий военного времени, многие государства пытаются содержать постоянные армии, способные организовать немедленную оборону – тем самым немедленное нападение.
Появление и укрепление основанных на идеологии революционных партий – как правых, так и левых – привело к симметричному укреплению внутренних сил безопасности. «Политические» подразделения сил полиции, полувоенные силы внутренней безопасности, тайные отделы полиции, стали обычным делом для многих государств, включая «демократические».
В 30-х годах вооруженные силы США насчитывали менее 300 000 человек; и единственным разведывательным подразделением в них была небольшая часть (очень эффективная) по дешифровке кодов противника, в то время как силы внутренней безопасности ограничивались несколькими сотрудниками службы охраны президента и относительно «мягким» и слабо финансируемым ФБР. Разведывательное сообщество превратилось в многоголового монстра, состоящего из ЦРУ, не менее важного АНБ, других разведывательных подразделений и многочисленных оборонных «исследовательских» институтов.
Сегодня только в корпусе морской пехоты США служат более 280 000 человек в форме, в то время как во всех армейских структурах насчитывается 3 400 000 человек, что превосходит население некоторых стран-членов ООН. В сфере внутренней безопасности у ФБР не появилось никакой конкуренции, за исключением некоторых видов специализированных работ, но оно превратилось в мини-ЦРУ, имея несколько тысяч агентов, работающих не только в криминальной, но в «политической» областях.
Ни одно другое государство оказалось не в состоянии повторить столь бурный рост сил безопасности, и даже другая сверхдержава – Советский Союз, не смогла в этом смысле соревноваться с США – несмотря на тот факт, что СССР получил ряд возможностей в этой сфере очень дешево - a la Ким Филби. Будучи не в состоянии соревноваться с США, большинство государств сделало все, что было в их силах. Даже такая средняя страна как Италия, не имеющая враждебных соседей с серьезным военным потенциалом, без серьезного повстанческого движения с прирученной и «парламентской» коммунистической партией, сочла нужным выстроить обширную систему безопасности, состоящую из национальных полицейских сил, нескольких служб безопасности, 300-тысячной армии, 40- тысячных ВМС и больших ВВС. Другие, находящиеся в более тревожной обстановке государства, вовлекли в ту или иную систему обороны и безопасности практически все гражданское население.
Израиль, окруженный явными врагами, не имеющий естественных рубежей обороны и не защищенный членством в военном союзе, представляет собой экстремальный пример: несмотря на свое население среднего по размерам города, он смог выставить на июньскую войну 1967 года более 250 000 мужчин и женщин.
С точки зрения осуществления переворота величина и мощь вооруженных сил, полиции и служб безопасности является как большим препятствием, так и большой надеждой. С одной стороны, как заметил Троцкий, модернизация вооружения, транспорта и средств связи расширила пропасть между организованными вооруженными силами и гражданскими лицами, оснащенными импровизированными средствами. Троцкий подчеркивал, что если французские толпы образца 1789 года могли преодолеть обороняемые пехотинцами позиции, то российская толпа 1917 года – сколь бы большой и решительно настроенной она не была – будет сметена «современным» автоматическим оружием. Под «современным» оружием он имел в виду неуклюжий и не очень скорострельный пулемет «максим»; сегодня каждый солдат, противостоящий толпе, может быть оснащен оружием с примерно такой же скорострельностью.
С другой стороны, рост численности регулярных вооруженных сил и «технологическая революция» улучшили и характеристики системы безопасности государства с точки зрения ее потенциальной вовлеченности в переворот. Современная армия или силы безопасности обычно слишком большие, чтобы представлять собой единый социальный организм, связанный узами традиционной лояльности; необходимость иметь в армии технический персонал разрушила барьеры, которые часто препятствовали набору в войска из определенных социальных групп в той или иной стране. Пуштуны и бедуины могут быть колоритными и политически надежными, но они неадекватны в качестве пилотов, экипажей танков, и даже в качестве сотрудников современных полицейских сил.
Тот факт, что личный состав государственной системы безопасности слишком многочисленный и различный по своему составу означает, что мы, как организаторы переворота, можем проникнуть в эту систему. Работая над этим, нам придется решить двойную задачу, превратив несколько подразделений в активных участников переворота, одновременно нейтрализовав остальные части. Это не означает, что нам придется с ними бороться, нам надо только предотвратить их возможное противодействие нам в короткий период совершения переворота.
В той мере, в какой нашей целью проникновения и подрыва сил сопротивления государства является превращение той или иной воинской части в активного участника переворота, или же наша цель чисто оборонительная, методы решения задачи будут зависеть от характера каждой конкретной организации. Сырьем для решения наших задач является весь спектр сил подавления государства, а так как они сильно различаются по своему оснащению, размещению и психологии, мы рассмотрим каждую из них в отдельности.
Нейтрализация вооруженных сил
В июне 1967 года, когда израильтяне победили другие арабские армии и взялись за сирийцев, глава Национального революционного совета Сирии Салах Джадид, оставил две лучшие бригады сирийской армии в казармах в Хомсе и Дамаске. Министр обороны, Хафез Асад умолял Джадида разрешить послать 5-ю и 70-ю бригады на фронт, но Джадид – ударив Асада – заявил, что хотя бригады смогут, вероятно, удержать несколько квадратных миль территории, их использование на фронте может угрожать выживанию режима в целом. Правительство левой партии БААС не пользовалось популярностью ни в одном сегменте населения и две бригады были основными опорами режима.
Несмотря на то, что он вряд ли был патриотом, Джадид оказался по крайней мере реалистом. Когда он захватил власть в феврале 1966 года, он сделал это с помощью двух ключевых бригад, офицеры которых были связаны с ним политически и этнически. Эти бригады отстранили от власти предыдущего «сильного человека» Хафеза, так как его бригады оказались в тот момент далеко от Дамаска, или были подорваны проникновением в них людей Джадида.
Повсюду в мире отмечается одна и та же тенденция: в то время как численность врачей, учителей и инженеров растет медленно, численный состав вооруженных сил увеличивается очень быстро. Интересно отметить, что если технический прогресс, скажем в сельском хозяйстве, позволил сокращающемуся количеству фермеров производить все больше и больше продовольствия, армиям нужно все больше и больше «рабочей силы» несмотря на рост их эффективности – или скорее разрушительной мощи. У современного взвода в 30 человек примерно в три раза больше огневой мощи, чем у взвода образца 1945 года ; сомнительно, чтобы технологии в сельском хозяйстве улучшились в таком же темпе.
Эффективность современных солдат с их быстрыми средствами транспортировки, надежной связью и эффективным вооружением, означает, что даже одна лояльная режиму воинская часть может вмешаться и подавить переворот, если, как это, скорее всего, и будет, наши силы не очень большие, а масса населения и оставшаяся часть сил государства нейтральны. Поэтому наше исследование вооруженных сил в государстве, где планируется совершить переворот, должно быть максимально полным: мы не можем упустить из виду ни одну из сил, способных вмешаться в события – какой бы маленькой она не была.
Несмотря на то, что в большинстве государств помимо сухопутных сил есть еще и ВВС и ВМС, мы должны сконцентрировать свое внимание именно на сухопутных войсках, потому что процедуры, которым придется следовать, обычно одинаковы для всех трех видов вооруженных сил, и потому что – при некоторых исключениях – только сухопутные силы являются важными с точки зрения переворота. Конечно, возможно использовать истребители-бомбардировщики, чтобы «выключить» президентский дворец, вместо того, чтобы направить туда группу для ареста его хозяина, и это и было сделано во время переворота 1963 года в Ираке, но это все же слишком экстремальный вид игры. Несмотря на то, что при использовании авиации достигается очень высокое соотношение огневой мощи на человека, тактическая бомбардировка нашей собственной столицы – и вероятной столицы нового режима – вряд ли способна внушить доверие к новому правительству.