У Германии в 1982-м был свой «блэйдраннер» — сумасшедший принц Фасбиндер в красной рубахе à la Shukshin и леопардовом костюме для пижамных оргий. Он красиво курил и шел по следу бомбистов. Немногословный, как и Декард, беспредельно крутой, он тоже цинично вкалывал на повелителей мира будущего, которое было слишком саркастично в своей близости. Снимать 1989-й — это вам не про XXI век и андроидов из глубокого космоса рассказывать.
Да, но 89-го, этого дивного и яростного завтрашнего дня, где идеальной экономикой Германии рулят бездушные медийные конгломераты, Фасбиндер ждать не стал. Стремительно отстрелявшись на площадке Вольфа Гремма со своими давнишними товарищами Бригиттой Мирой, Гюнтером Кауфманном и оператором Шварценбергером, он приступил к съемке фильмов, которым суждено будет стать его последними работами. «Тоска Вероники Фосс» и «Керель»… а дальше точка последней сигареты.
Сегодня в «Камикадзе 1989» отчетливо слышна одышливая обреченность этого человека-эпохи. Человека-вулкана, который предпочел взорваться, не дожидаясь завтра. Особенно поражают финальные титры: Фасбиндер подходит к стенке с портретом астронавта Базза Олдрина на Луне, облокачивается на него и, покуривая, играет в гляделки с камерой, которая уставилась на него немигающим взглядом. Вскоре он и сам застынет в стоп-кадре.
