«Нормандское иго» (англ. The Norman yoke) — одно из названий периода истории Англии в течение нескольких веков после нормандского завоевания 1066 г., используемое апологетами англо-саксонской Британии. Теория «нормандского ига» как радикального уничтожения древнего «свободного» англо-саксонского общества иноземными завоевателями возникла в XVIII веке под влиянием конституционных реформ Славной революции и установления в Великобритании парламентской монархии, что рассматривалось многими современниками как возврат к традиционным англо-саксонским народным свободам.
В настоящее время большинство историков оценивают роль нормандского завоевания более комплексно, установив его прогрессивную роль в модернизации и ускорении экономического и социально-политического развития страны, упорядочении общественных отношений и институтов и формировании сильной королевской власти. Пересмотрению также подверглось представление о репрессивном характере нормандской власти в отношении англо-саксов: признавая полное отстранение англо-саксонской элиты от власти и расправы над ней в первые годы после нормандского завоевания, отмечается преемственность многих англо-саксонских институтов в нормандской Англии (особенно в области права, судебной системы и некоторых высших органов управления) и достаточно быстрое взаимопроникновение англо-саксонской и нормандской феодальной культур приведшее к зарождению собственно английской культуры. В частности, установлено, что такие элементы «нормандского ига» как закрепощение крестьян, введение налогообложения земельной собственности и формирование системы графств не были абсолютно новыми для населения Англии: аналогичные институты существовали и в англо-саксонский период. Наиболее разрушительно нормандское завоевание сказалось лишь на англо-саксонской знати, полностью лишившейся власти, а зачастую и имущества и жизни. Однако уже для XII века существуют сведения о значительной доле браков между саксонцами и нормандцами и вовлечению англо-саксонской верхушки в общественно-политическую систему нормандской Англии. В связи с этим термин «нормандское иго» в современной литературе иногда используется для обозначения периода непосредственно после завоевания, языковых изменений и появления налогов для свободных крестьян.
После нормандского завоевания как светская, так и церковная власть оказалась полностью в руках нормандцев. Все попытки сопротивления, мелкие местные восстания против нормандской власти подавлялись очень решительно и жестоко. Англосаксонская военная знать частью погибла в боях или была казнена, частью бежала во Францию; оставшиеся были вынуждены подчиниться короне. Процессы закрепощения сельского населения с введением феодализма ускорились. Разорённые земли ещё долго не заселялись.
Земли англосаксонской знати, которая отказывалась признать нормандского герцога Вильгельма Завоевателя законным королём, были отняты и перераспределены между нормандскими рыцарями и баронами. На территории с датским правом вспыхнули два восстания в 1069 и в 1071 годах, в которых принимали участие не только англосаксонская знать, но и крестьяне. Оба восстания были жестоко подавлены королём. Цветущая долина Йоркского графства подверглась безжалостному разорению. Графство Дарем в значительной степени обезлюдело, так как из сожжённых деревень убежали оставшиеся в живых жители. Эти земли долго ещё не были заселены. Мелкие англосаксонские землевладельцы, сохранившие свои владения, должны были подчиняться нормандским завоевателям, ставших баронами[1].
Особенно сильно нормандское влияние было в церковных кругах. Все освобождающиеся места предоставлялись не англосаксам, а иностранцам, прежде всего выходцам из Франции. Уже в 1087 году Святой Вульфстан Вустерский остался единственным епископом англосаксонского происхождения. В начале XIII века, в результате появления нищенствующих монашеских братств, состоящих почти полностью из иностранцев, влияние в церковных кругах чужестранцев ещё более усилилось. Было открыто множество школ, в которых в отличие от континента, где обучение велось на латинском языке, обучение велось по-французски. Так, Роберт Глостерский так говорит в своей «Хронике» (конец XIII века)[2]:
В настоящее время большинство историков оценивают роль нормандского завоевания более комплексно, установив его прогрессивную роль в модернизации и ускорении экономического и социально-политического развития страны, упорядочении общественных отношений и институтов и формировании сильной королевской власти. Пересмотрению также подверглось представление о репрессивном характере нормандской власти в отношении англо-саксов: признавая полное отстранение англо-саксонской элиты от власти и расправы над ней в первые годы после нормандского завоевания, отмечается преемственность многих англо-саксонских институтов в нормандской Англии (особенно в области права, судебной системы и некоторых высших органов управления) и достаточно быстрое взаимопроникновение англо-саксонской и нормандской феодальной культур приведшее к зарождению собственно английской культуры. В частности, установлено, что такие элементы «нормандского ига» как закрепощение крестьян, введение налогообложения земельной собственности и формирование системы графств не были абсолютно новыми для населения Англии: аналогичные институты существовали и в англо-саксонский период. Наиболее разрушительно нормандское завоевание сказалось лишь на англо-саксонской знати, полностью лишившейся власти, а зачастую и имущества и жизни. Однако уже для XII века существуют сведения о значительной доле браков между саксонцами и нормандцами и вовлечению англо-саксонской верхушки в общественно-политическую систему нормандской Англии. В связи с этим термин «нормандское иго» в современной литературе иногда используется для обозначения периода непосредственно после завоевания, языковых изменений и появления налогов для свободных крестьян.
Отрицательные последствия нормандского завоевания
[править | править код]После нормандского завоевания как светская, так и церковная власть оказалась полностью в руках нормандцев. Все попытки сопротивления, мелкие местные восстания против нормандской власти подавлялись очень решительно и жестоко. Англосаксонская военная знать частью погибла в боях или была казнена, частью бежала во Францию; оставшиеся были вынуждены подчиниться короне. Процессы закрепощения сельского населения с введением феодализма ускорились. Разорённые земли ещё долго не заселялись.
Земли англосаксонской знати, которая отказывалась признать нормандского герцога Вильгельма Завоевателя законным королём, были отняты и перераспределены между нормандскими рыцарями и баронами. На территории с датским правом вспыхнули два восстания в 1069 и в 1071 годах, в которых принимали участие не только англосаксонская знать, но и крестьяне. Оба восстания были жестоко подавлены королём. Цветущая долина Йоркского графства подверглась безжалостному разорению. Графство Дарем в значительной степени обезлюдело, так как из сожжённых деревень убежали оставшиеся в живых жители. Эти земли долго ещё не были заселены. Мелкие англосаксонские землевладельцы, сохранившие свои владения, должны были подчиняться нормандским завоевателям, ставших баронами[1].
Особенно сильно нормандское влияние было в церковных кругах. Все освобождающиеся места предоставлялись не англосаксам, а иностранцам, прежде всего выходцам из Франции. Уже в 1087 году Святой Вульфстан Вустерский остался единственным епископом англосаксонского происхождения. В начале XIII века, в результате появления нищенствующих монашеских братств, состоящих почти полностью из иностранцев, влияние в церковных кругах чужестранцев ещё более усилилось. Было открыто множество школ, в которых в отличие от континента, где обучение велось на латинском языке, обучение велось по-французски. Так, Роберт Глостерский так говорит в своей «Хронике» (конец XIII века)[2]:
Французский язык (точнее — англо-нормандский диалект) стал кроме того нести функцию государственного языка. На нём велось судопроизводство и говорили в парламенте. И только в 1362 году по петиции города Лондона парламент Англии постановил, чтобы судебные дела разбирались на английском языке. В повседневной жизни падение значения англо-нормандского языка и его вытеснение новым относится к XIII веку, хотя в среднеанглийском языке по некоторым оценкам было утрачено около 80% древнеанглийского словарного запаса.[3
