— Зачем ты привез сюда этого врага — в мой Фамьин?! — услыхал я, грозный рык по-фарерски.— Русские — наши враги! В Фамьине никогда не было русских! Они несут рабство!..
Я увидел бледного, стоящего лицом ко мне, но не видящего меня Эгона и коренастого черноволосого мужчину — спиной ко мне, размахивающего кулаками перед лицом моего спутника:
— Они душат свои народы! Они захватывают другие страны! Они вмешиваются в жизнь всего мира! Они устроили геноцид в Афганистане! Сотни тысяч мирных людей убиты там с тех пор, как эти русские вторглись на родину афганцев!..
Несколько шагов, и я поравнялся плечом к плечу с этим кельтом (удивительный типаж гэла!). Лишь на мгновенье я увидел его взгляд — редко в жизни можно увидеть столько безграничной ненависти и ярости,— и мужчина тотчас повернулся спиной ко мне...
— Я не давал приказов и советов закабалять других! — громко сказал я по-норвежски Эгону, но это предназначалось ушам незнакомца.— Я не вторгался на чужие земли и не закабалял ни одного народа!
Слова мои были четки и не менее резко произнесены, чем слова говорящего. Я почти выкрикивал, пробиваясь сквозь рокот океана:
— Я не имею отношения к преступным кликам Сталина, Брежнева, Андропова, Черненко! Меня никто не спрашивал, ввязываться ли нам в чужие дела и на чужих землях. Я сам впервые получил возможность как ученый увидеть ваш свободный народ. Для того чтобы учиться демократии и хозяйствованию...
Новая волна ярости вылилась в длинной тираде незнакомца. Он даже стал кричать:
— Вы — фашисты, истребляющие других и пожирающие сами себя!..
— Я не имею отношения ни к каким фашистам! Когда фашисты пришли в мою Россию, я боролся против них — сначала как партизан, затем как солдат на фронте. Сражался на своей земле против нашего и вашего общего врага!
Собеседник все еще кричал — злобно и, казалось, все более накаляясь. Я подумал, что он мог и не расслышать, мог не понять мои возражения, высказанные по-норвежски. И тогда я еще раз, но как и он, гром- ко и резко, выкрикнул:
— Я чисто русский, и чище меня не бывает! Но я никого не закабалял и не закабаляю! Я не одобряю и не одобрял никогда приказов преступной клики Сталина! Я возмущен тем, что преступники Брежнев и его окружение послали наших парней умирать в Афганистан. Парни гибнут сами и губят другой народ!..
Я захлебнулся от порыва мокрого соленого ветра, и какой-то миг казалось, что океан кричит, повторяя мои, а может быть, одновременно и его слова. Незнакомец вжал голову в плечи, так что сзади было видно, как раздулась его могучая красная шея.
И вдруг я осознал, что этот фаререц шире меня, широкоплечего и высокого, и обладает нечеловеческой силой. В следующий миг он оказался лицом ко мне, я увидел на его бурой груди крупный нательный золотой крест, руки кричавшего всплеснулись широко (и я подумал: «Не успею — сейчас перехватит за поясницу и швырнет через себя со скал в прибой!..»), моя правая кисть руки оказалась крепко, до хруста и боли в суставах схваченной его обеими руками, и с прежними, ненавидящими глазами он прокричал:
— А он настоящий человек, этот русский! В каждом народе есть честные и есть подлые! Я сейчас вспомнил, что на этом же заводе год назад работал беглый поляк. Из социалистической Польши. Он не имел визы, работал, не оформившись. Получал подачку, а не законно заработанные деньги. Лишь на хлеб и на воду. Но работал! Ибо там, в вашем социализме, он жил еще хуже. Какой-то подлец из Фамьина, фаререц, донес полиции, что поляк без визы. И поляка выслали!..
en.wikipedia.org
