AlexeyP
Принцепс сената
В прошлом сентябре меня впечтлило одно эссе Скотта Александра. Скотт Александр - это такой влиятельный блогер. Я перевёл это эссе на русский и выложил в Фейсбуке. Там меня читает несколько человек, и я не думаю, что многие из них прочитали даже до половины многабуков в моём корявом переводе. Так что положу сюда - может, кто и прочитает. Эссе - это предположения о прчинах того, почему из аритектуры исчезли орнаменты, мз живописи - образы, из поэзии рифмы. Странное название эссе - это моя корявая попытка перевести на русский название "Whither Tartaria?"
P.S. Перечитал этот текст сам - о, боже мой, как ужасно мозговыворотно читать этот мой перевод. Пожалуйста, читайте, только если вы настоящий мазохист. Лучше найдите оригинал и переведите гугл транслейтом.
Камо Тартария?
Вообразите некий постапокалиптический мир. Возле руин, оставшихся от строений нашей цивилизации – Собора Святого Петра, Тадж Махала, действительно великих небоскрёбов Ар Деко – живут дикари в своих хижинах из грязи. Дикари видят эти руины каждый день, но они не слагают легенд о том, как эти здания были построены богами в ушедшем Золотом Веке. Нет, дикари говорят, что и сами могли бы строить такое же, или лучше. Просто они предпочитают строить хижины из грязи оттого, что те более стильные.
Таковы установки моей самой обожаемой конспирологической теории – про Тартарию. Ее приверженцы считают, что мы и есть эти дикари. Мы живем в тени Тадж Махала, небоскрёбов Ар Деко и т.п. Но наши здания выглядят вот так (На иллюстрации – штаб-квартира Гугла, одной из самых богатых в мире корпораций. Третьесортный купец XVI века постыдился бы жить в таком здании).
Так что (продолжают конспирологи), возможно лет сто назад мы пережили некий апокалипсис. Наши элиты держат это в тайне и подделали исторические документы, но оказались не в силах разрушить все здания исчезнувшего мира. Вместо этого они объясняют, что о регрессе или упадке не идет и речи – просто такие здания «вышли из моды».
Говорят, что в теориях заговора иногда скрывается сублимированная критика нашего общества. Нетрудно догадаться, что именно критикует вот эта теория. Некоторые люди не любят современную архитектуру. Насколько их много? Иногда мне попадаются утверждения типа «на самом деле никто этого не любит» и мне определенно представляется интуитивно бесспорным, что старые здания красивее. Но я знаю людей, утверждающих, что им в самом деле нравится новый стиль. Может быть люди типа «всё-современное-очевидно-хуже» просто чрезмерно продвигают свои собственные предпочтения?
Лучший найденный мной источник – опрос Национального Общества Гражданского Искусства – находит, что американцы предпочитают традиционные/классические строения современным в пропорции 70% к 30% (вне зависимости от политических предпочтений!) В опросе о любимых архитектурных сооружениях американцев 76% выбранных зданий были традиционными/классическими (статусные архитекторы объявили опрос нерелевантным, потому, что нельзя судить о зданиях по картинкам). В исследовании архитектуры зданий судов говорится: «наши изыскания подтверждают устойчиво воспроизводимые выводы, что архитекторы ложно оценивают возможное впечатление, оказываемое дизайном на публику, и что большинству не-архитекторов «современный» дизайн не нравится, и это остается справедливым уже примерно столетие».
А вот 92% наших правительственных зданий – современные. Так что я считаю это настоящей тайной, которую хочу попытаться раскрыть: если люди в значительном большинстве предпочитают традиционную архитектуру, как так вышло, что мы перестали ее воспроизводить?
Несмотря на то, что изменения в строительных материалах, сокращение издержек и т.п. может играть роль, я думаю, было бы близоруким слишком сильно фокусироваться на специфически архитектурных объяснениях. Сдвиг от Тартарианской к современной эстетике устойчиво прослеживается во всех формах искусства: (рисунок под статьей).
Старое искусство склонно использовать яркие цвета, орнаменты, реалистичные изображения, техническое мастерство и быть мгновенно привлекательным для среднего человека. Никогда еще искусство не было более склонно к абстракции, требовать меньше очевидного мастерства и иметь наименьшую прямую привлекательность. Я проведу аналогию с поэзией («Королева Фей» Спенсера против Уильяма Карлоса Уильямса) и определенных образцов высокостатусной музыки (сравните Моцарта с Филипом Глассом). Конечно, эти широкие обобщения рискуют оказаться тенденциозно подобранными, я тут в основном полагаюсь на ваш здравый смысл.
Много всего написано про «модернистский поворот» и про происхождение современного искусства, но я не смог найти ничего, что прослеживало бы связи между этими видами искусств и пыталось бы объяснить, что произошло в целом. Не сомневаюсь, что вы в комментах дадите мне ссылки на замечательные материалы об этом. Но пока что – некоторые умозрительные ответы, которые могут быть даны Тартарианцам.
Модернистский Поворот Как Переход От Показного Богатства К Его Сокрытию.
Пол Фассел говорит, что до Великой Депрессии особняки были прекрасными огромными домами в центре города, где любой мог бы их увидеть и изумиться тому, как же богат их владелец. Во время Депрессии стало неловко щеголять богатством в то время, когда все другие голодают, и сверхбогатые переключились на другую стратегию: иметь особняк за голодом, укрытый многими рядами деревьев, где его никто не увидит. Припоминаю, как некто (не историк) заявлял, что Французская революция имела сходное воздействие на Европейскую аристократию: стало не так круто мозолить глаза крестьянам собственным богатством, и являться ко двору в шелках и золотых украшениях перестало быть модным. Чем ближе к современности, тем более богатые ощущают, будто их положение зыбко и другие люди могут озлобиться на них – и соответственно себя ведут.
С другой стороны, им всё равно нужно демонстрировать свое богатство. Так что они делают это так, чтобы можно было правдоподобно отвертеться. Они носят прекрасно скроенный костюм и покупают произведение абстрактной живописи, которое выглядит абсолютно чёрным до тех пор, пока вы не подойдете ближе и не поймёте, что это знаменитое произведение современного искусства за миллионы долларов. Это показывает всё, что нужно, но это не то же самое "f$@k you, бедняки", что носить костюм из золотых нитей или строить дворец с мраморными грифонами у каждой двери. Если бы какой-либо бедняк попробовал сокрушаться по поводу того, какая это демонстративная наглость с вашей стороны покупать произведение искусства, выглядящее совершенно черным, это не получилось бы слишком убедительно.
Я несколько скептичен в отношении такого объяснения, потому, что я не уверен, что таким образом можно кого-либо одурачить. С какой-то точки зрения это даже большая наглость, тратить миллионы долларов на то, что большинство людей даже не сочтет симпатичным. На самом деле люди не возмущаются, когда какой-нибудь миллиардер покупает Рембрандта, но они закатывают глаза, когда кто-нибудь платит 69 миллионов долларов за невзаимозаменяемый токен.
… Или Может Элиты Ушли В Отрыв Дальше, Чем Когда-Либо?
Множество людей, всерьёз ненавидящих современное искусство, говорят прямо противоположное: в прошлом элиты хотя бы предпринимали какие-то усилия потворствовать вкусам обычных людей. Но, благодаря упадку социальной технологии, теперь элиты предпочитают сигнализировать о собственной принадлежности к элитному классу, и сооружают здания, которые нравятся только элитным законодателям вкуса, и никому больше.
Тем не менее, непонятно, почему непопулярная эстетика должна доставлять удовольствие законодателям вкуса. Может, элиты специально стараются сигнализировать о своей необычности, выбирая противоположное эстетическим вкусам обычных людей?
Это выглядит несколько конспирологично для объяснения, которое мы начали с того, чтобы опровергнуть теорию заговора, но я не могу это объяснение отбросить. Возможно, будет полезным пройтись по списку стран, посмотреть, в каких пропорция современной архитектуры к традиционной больше и сопоставить с их системами правления и уровнем неравенства. По моему впечатлению, чем демократичнее страна, тем более современна ее архитектура, и это явление может потребовать много дополнительных объяснений.
… Как Переход От Католической К Протестантской Эстетике.
Католицизм традиционно сильно склонен к орнаментам, а протестантизм - к их отсутствию. Что-то связанное с протестантским отвержением богатства, как чересчур связанного с сильными мира сего и с попыткой вернуться к простоте первоначальной Церкви. Если бы протестантская эстетика "побеждала" бы, воздействуя на людей, не мыслящих религиозными категориями, это бы как-то объясняло этот сдвиг.
Но, принимая во внимание время и пространство - это не работает. Орнаментированные комнаты замка Кардифф принадлежат Британии 1880-х (хоть и сознательно цитируют старинные стили), а современный Милан не особо протестантский. Я думаю, это могло бы быть одной из причин этого изменения, но нужно тогда объяснить, отчего тогда это изменение стряслось так далеко от тех людей, которых занимали религиозные материи.
… Или как Новые Вневременные Эстетические Истины
Есть вероятность, что, хотя обычные люди предпочитают традиционную архитектуру, современная архитектура на самом деле лучше, и хорошие архитекторы знают об этом.
На самом деле я так не думаю, но допустим, что это так.
Более слабая версия этого примера - это разница между сладкой газировкой и тонким вином. Большинство простых людей предпочтет сладкую газировку, но тонкое вино обладает определенной эстетической ценностью. Правильно? Не знаю, я часто это слышу, но никогда не мог почувствовать это сам.
Это поднимает вопрос о том, для чего нужна архитектура/искусство/и т.п. Должно ли правительство, как представляющее народ, строить здания, которые понравятся народу? Или должно строить здания, обладающие объективной художественной ценностью? Может быть в надежде, что это заставит народ осознать эту ценность, несмотря на то, что это не работает последние сто лет? Думаю, не легко было бы обосновать последнее, но теоретически это вероятно.
Можно допустить, что архитекторы сознательно предпочитают красоте иные ценности. Может быть, красивые здания заставляют людей гордиться своей страной и связывают их с прошлым, но после Второй Мировой Войны мы осознали, что национализм и романтизация истории - страшные вещи, и теперь стараемся отвратить от них. Может, наша цивилизация все еще на испытательном сроке, после длившейся десятилетиями кровавой вакханалии, и нам нужны здания, которые будут тактично избегать возбуждения наших эмоций. Не думаю, что кто-либо может всерьез заявлять такое, но в этом был бы некоторый моральный смысл.
… Как Результат Раскола Между Искусством И Масскультом
Современные поэмы не похожи на Одиссею. Но современные фильмы о суперменах немножко напоминают Одиссею. Современная поэзия имеет не особо много ритма и рифмы. Но в современной поп-музыке полно ритма и рифмы. Современные арт-галереи не представляют ярких, украшенных реалистичных образов. Но современные компьютерные игры и мультфильмы имеют полно таких образов.
Раньше у людей не было фильмов о суперменах, поп-музыки и мультфильмов. Раньше не доставало для этого технологии, но и сами эти жанры эволюционировали. Возможно, наличие поп-музыки делает менее вероятным, что в художественной среде люди станут писать что-то похожее на поп-музыку. А если бы вы писали сегодня, как Байрон, то почему бы вам тогда не встретиться с где-нибудь с гаражной группой и не положить это на музыку?
Или может быть так: раз поп-музыка низкостатусна, то если вы хотите писать высокостатусную поэзию, вам нужно делать ее по возможности не похожей на поп музыку, чтобы люди не обвинили вас, что ваша поэзия звучит, как поп-песня. Или, может поп-музыка удовлетворяет потребности людей в поэзии определенного типа намного лучше, чем сама поэзия, так что, если вам нужна аудитория, вам нужно писать стихи, удовлетворяющие какие-то другие потребности.
Может быть, люди, ищущие легкодоступных удовольствий, оставляют в стороне поэзию, арт-галереи, ради суперменских фильмов, компьютерных игр и поп-музыки, так что поэзия и высокое искусство остается с людьми, преследующими более интеллектуальные цели (или желающими такими притвориться/ сигнализировать о причастности).
Я и к этому объяснению отношусь скептически: что заменило архитектуру? Или моду? Кроме того я сам очень хочу поэзии с рифмами и у меня нет чувства, что поп-музыка ее хорошо заменяет.
… Как Переход От Того, Чтобы Сигнализировать О Богатстве К Тому, Чтобы Сигнализировать О Вкусе
Кто-то пользуется искусством, чтобы посылать сигналы о богатстве. Фараоны, аристократы, миллиардеры покровительствовали художникам, финансируя создание шедевров, которые посылали месседж "Смотри, как я велик". Это работает, только если изготовление шедевров дорого. Напимер, одеяния императора Канси (первая картинка слева) требует от слуг создания запутанных рисунков, требует красителей, добываемых из хрупких насекомых и редких растений, и т.п. демонстрация ваших украшенных и раскрашенных вещей показывала всем, что вы богаты. С изобретением швейных машинок, промышленных красителей, стразов и т.п., даже бедные люди могут одеваться, как император Канси. С изобретением фотографии и печати каждый может получить реалистичную картинку чего угодно. Настоящим богатым людям нужен другой способ отличаться.
И один соблазнительный способ - это переключится с сигнализирования о богатстве на сигнализирование о вкусе. Богатые с большей вероятностью знакомы с другими богатыми и вхожи в социальные круги богатых (и если нет, то они всегда могут нанять тех, кто вхож). Чтобы сигнализировать о вкусе, вам нужно искусство, в котором разницу между хорошим и плохим очень тяжело увидеть (если бы каждый мог ее увидеть, то способность увидеть разницу не была бы свидетельством вкуса выше среднего). Вам нужен некоторый сложный код, который имел бы смысл для людей со вкусом, был бы недоступен для людей без вкуса и, по возможности, должен был бы меняться так часто, чтобы люди без вкуса не могли бы его просто зазубрить.
У меня нет вкуса, так что я не имею представления о достоинствах того кода, на котором остановились люди. Может, он включает какие-то объективные, но труднообъяснимые истины, такие, что инопланетяне из далекой цивилизации, не контактирующей с нами, могли бы независимо прийти к тем же выводам - какие произведения искусства лучше или хуже. Может, он произволен, но внутренне последователен, так же, как многие особенности английского языка (например "was" вместо "be-ed") произвольны, но внутренне последовательны, и есть основания считать это "хорошим английским", а всяческие отклонения считать "грамматическими ошибками". Или же этот код полностью выдуман, и законодатели элитных вкусов случайным образом объявляют новым великим то, что кажется им крутым, почти как насмешка ("смотри как я могуществен, что могу заставить людей называть Искусством любой старый хлам, вот до чего"). Смотри для примера розыгрыш Эрна Мэлли. Вероятно, все три варианта справедливы в разных областях в разное время.
Один мой друг, более чем я соприкасающийся с обществом богатых людей возражает, что миллиардеры и сегодня любят покупать Старых Мастеров. Но я не думаю, что это противоречит вышесказанному. Быть в состоянии купить Рембрандта по прежнему прекрасный сигнал о богатстве: Рембрандт в дефиците и каждый знает, что он дорог. Но современный художник с набором навыков Рембрандта не был бы способен стать значительным: такие таланты больше не дефицит.
Почему это важно?
Отчасти потому, что искусство красиво и нам стоит желать больше красивых вещей или по меньшей мере понять, откуда берутся наши красивые вещи.
Отчасти потому, что изучение этих вопросов может пролить свет на более обширные предметы: на класс, сигнализирование и на то, как интеллектуальные/ культурные/ экономические элиты относятся к тем, кто их ниже. Кажется, что премодерновые художественные элиты и обычные люди были заодно. Случилось что-то, что развело их в разные стороны. Почему? Как это соотносится с формированием классов в целом? Выиграет ли общество, если элиты завоюют поддержку обычных людей, покровительствуя искусствам, которые тем понравятся, или же если завоюют уважение, окружив себя внушающими трепет свидетельствами богатства? Или же будет лучше, если обычные люди будут скептически относиться к элитам, считая, что у элит тупые вкусы и что те тратят деньги на уродливые вещи?
И отчасти потому, что современные искусство и архитектура это примеры областей жизни, замкнутых сами на себя. Это, в каком-то смысле может быть хорошо - то же самое успешно воплотила технократия, где самые лучшие и гениальные способны идти за своим собственным видением а не поклоняться массам. С другой стороны, это сбивает с толку: предполагается, что общественное искусство, архитектура и т.п. должно делать людей счастливее тем, что люди живут в красивом месте, но большинство тех, кто должен от этого выигрывать, не может этого оценить.
Каждая область знания сформирована комбинацией почвенной правды - и побуждений. Экономические теории в капиталистических и социалистических странах будут обладать некими общими чертами - ведь существует реальный мир с реальными экономическими законами, которые трудно игнорировать - но они также пойдут разными путями, в зависимости от того, что ценит и осуждает окружающее их общество.
И побуждения зависят от того, на кого они пытаются воздействовать. Иногда области знания пытаются впечатлить публику: Джастин Смит пишет о так называемых классах "Штудий Человека-паука", когда гуманитарные факультеты стараются выглядеть модными и современными, чтобы привлечь больше студентов. Иногда области знаний определенно не пытаются этого делать - ты получаешь статус, апеллируя к другим экспертам из своей собственной гильдии. Шоумен доктор Мехмед Оз, возможно, самый известный и любимый народом доктор, но у него нулевая репутация в медицинском мире. У меня может быть популярный блог на темы психиатрии (и я стараюсь не сползти в шарлатанство в стиле доктора Оз), но этот блог совершенно не поднимает мой статус в медицинской иерархии, и, скорее, активно мешает статусу. В наилучшем сценарии поле достаточно замкнуто на себе, чтобы вы получали статус, впечатляя других экспертов своей компетенцией а не впечатляя публику с помощью демагогии.
Но если вы слишком замкнуты на себя, вы рискуете стать совершенно само-рефферентным, очутившимся в замкнутом круге безумного статусного сигнализирования. Естественные науки имеют тут страховой вентиль - им приходится контактировать с окружающим миром, по крайней мере, благодаря проведению экспериментов. Но гуманитарные науки (или же общественные науки, где постановка эксперимента трудна и обернута слоями интерпретации) не имеют такой защиты. Если их стимулы к сигнализированию слишком склоняются в одну сторону, то они уступают публике столь трусливо, что для них совершенно теряет смысл само обладание квалифицированным знанием. Если они слишком склоняются в другую сторону, они начинают активно презирать публику, игнорировать любую критику, и все сооружение становится уязвимым к атакам в стиле мистификации Сокаля, которые будет использовать правильные кодовые слова.
Искусство интересно тем, что оно в некотором смысле меньше "о чём то", чем другие области. Может, и существуют настоящие вневременные эстетические истины, но их гораздо труднее обнаружить, чем вневременные истины математики или естественных наук, и вы можете писать историю искусств совсем не задумываясь об этих истинах. Это делает искусство исключительно подходящей лабораторией для изучения статусных стимулов внутри областей. Иногда определение "хорошего искусства" меняется. Это, вероятно, не было бы открытием новой вневременной эстетической правды, так что же это тогда?
Этот поворот - это особенно яркий образец сдвига в мире искусства. Если мы поймем, какие факторы его обусловили, может быть, мы поймем, какие факторы формируют другие области, с более ясными целями.
P.S. Перечитал этот текст сам - о, боже мой, как ужасно мозговыворотно читать этот мой перевод. Пожалуйста, читайте, только если вы настоящий мазохист. Лучше найдите оригинал и переведите гугл транслейтом.
Камо Тартария?
Вообразите некий постапокалиптический мир. Возле руин, оставшихся от строений нашей цивилизации – Собора Святого Петра, Тадж Махала, действительно великих небоскрёбов Ар Деко – живут дикари в своих хижинах из грязи. Дикари видят эти руины каждый день, но они не слагают легенд о том, как эти здания были построены богами в ушедшем Золотом Веке. Нет, дикари говорят, что и сами могли бы строить такое же, или лучше. Просто они предпочитают строить хижины из грязи оттого, что те более стильные.
Таковы установки моей самой обожаемой конспирологической теории – про Тартарию. Ее приверженцы считают, что мы и есть эти дикари. Мы живем в тени Тадж Махала, небоскрёбов Ар Деко и т.п. Но наши здания выглядят вот так (На иллюстрации – штаб-квартира Гугла, одной из самых богатых в мире корпораций. Третьесортный купец XVI века постыдился бы жить в таком здании).
Так что (продолжают конспирологи), возможно лет сто назад мы пережили некий апокалипсис. Наши элиты держат это в тайне и подделали исторические документы, но оказались не в силах разрушить все здания исчезнувшего мира. Вместо этого они объясняют, что о регрессе или упадке не идет и речи – просто такие здания «вышли из моды».
Говорят, что в теориях заговора иногда скрывается сублимированная критика нашего общества. Нетрудно догадаться, что именно критикует вот эта теория. Некоторые люди не любят современную архитектуру. Насколько их много? Иногда мне попадаются утверждения типа «на самом деле никто этого не любит» и мне определенно представляется интуитивно бесспорным, что старые здания красивее. Но я знаю людей, утверждающих, что им в самом деле нравится новый стиль. Может быть люди типа «всё-современное-очевидно-хуже» просто чрезмерно продвигают свои собственные предпочтения?
Лучший найденный мной источник – опрос Национального Общества Гражданского Искусства – находит, что американцы предпочитают традиционные/классические строения современным в пропорции 70% к 30% (вне зависимости от политических предпочтений!) В опросе о любимых архитектурных сооружениях американцев 76% выбранных зданий были традиционными/классическими (статусные архитекторы объявили опрос нерелевантным, потому, что нельзя судить о зданиях по картинкам). В исследовании архитектуры зданий судов говорится: «наши изыскания подтверждают устойчиво воспроизводимые выводы, что архитекторы ложно оценивают возможное впечатление, оказываемое дизайном на публику, и что большинству не-архитекторов «современный» дизайн не нравится, и это остается справедливым уже примерно столетие».
А вот 92% наших правительственных зданий – современные. Так что я считаю это настоящей тайной, которую хочу попытаться раскрыть: если люди в значительном большинстве предпочитают традиционную архитектуру, как так вышло, что мы перестали ее воспроизводить?
Несмотря на то, что изменения в строительных материалах, сокращение издержек и т.п. может играть роль, я думаю, было бы близоруким слишком сильно фокусироваться на специфически архитектурных объяснениях. Сдвиг от Тартарианской к современной эстетике устойчиво прослеживается во всех формах искусства: (рисунок под статьей).
Старое искусство склонно использовать яркие цвета, орнаменты, реалистичные изображения, техническое мастерство и быть мгновенно привлекательным для среднего человека. Никогда еще искусство не было более склонно к абстракции, требовать меньше очевидного мастерства и иметь наименьшую прямую привлекательность. Я проведу аналогию с поэзией («Королева Фей» Спенсера против Уильяма Карлоса Уильямса) и определенных образцов высокостатусной музыки (сравните Моцарта с Филипом Глассом). Конечно, эти широкие обобщения рискуют оказаться тенденциозно подобранными, я тут в основном полагаюсь на ваш здравый смысл.
Много всего написано про «модернистский поворот» и про происхождение современного искусства, но я не смог найти ничего, что прослеживало бы связи между этими видами искусств и пыталось бы объяснить, что произошло в целом. Не сомневаюсь, что вы в комментах дадите мне ссылки на замечательные материалы об этом. Но пока что – некоторые умозрительные ответы, которые могут быть даны Тартарианцам.
Модернистский Поворот Как Переход От Показного Богатства К Его Сокрытию.
Пол Фассел говорит, что до Великой Депрессии особняки были прекрасными огромными домами в центре города, где любой мог бы их увидеть и изумиться тому, как же богат их владелец. Во время Депрессии стало неловко щеголять богатством в то время, когда все другие голодают, и сверхбогатые переключились на другую стратегию: иметь особняк за голодом, укрытый многими рядами деревьев, где его никто не увидит. Припоминаю, как некто (не историк) заявлял, что Французская революция имела сходное воздействие на Европейскую аристократию: стало не так круто мозолить глаза крестьянам собственным богатством, и являться ко двору в шелках и золотых украшениях перестало быть модным. Чем ближе к современности, тем более богатые ощущают, будто их положение зыбко и другие люди могут озлобиться на них – и соответственно себя ведут.
С другой стороны, им всё равно нужно демонстрировать свое богатство. Так что они делают это так, чтобы можно было правдоподобно отвертеться. Они носят прекрасно скроенный костюм и покупают произведение абстрактной живописи, которое выглядит абсолютно чёрным до тех пор, пока вы не подойдете ближе и не поймёте, что это знаменитое произведение современного искусства за миллионы долларов. Это показывает всё, что нужно, но это не то же самое "f$@k you, бедняки", что носить костюм из золотых нитей или строить дворец с мраморными грифонами у каждой двери. Если бы какой-либо бедняк попробовал сокрушаться по поводу того, какая это демонстративная наглость с вашей стороны покупать произведение искусства, выглядящее совершенно черным, это не получилось бы слишком убедительно.
Я несколько скептичен в отношении такого объяснения, потому, что я не уверен, что таким образом можно кого-либо одурачить. С какой-то точки зрения это даже большая наглость, тратить миллионы долларов на то, что большинство людей даже не сочтет симпатичным. На самом деле люди не возмущаются, когда какой-нибудь миллиардер покупает Рембрандта, но они закатывают глаза, когда кто-нибудь платит 69 миллионов долларов за невзаимозаменяемый токен.
… Или Может Элиты Ушли В Отрыв Дальше, Чем Когда-Либо?
Множество людей, всерьёз ненавидящих современное искусство, говорят прямо противоположное: в прошлом элиты хотя бы предпринимали какие-то усилия потворствовать вкусам обычных людей. Но, благодаря упадку социальной технологии, теперь элиты предпочитают сигнализировать о собственной принадлежности к элитному классу, и сооружают здания, которые нравятся только элитным законодателям вкуса, и никому больше.
Тем не менее, непонятно, почему непопулярная эстетика должна доставлять удовольствие законодателям вкуса. Может, элиты специально стараются сигнализировать о своей необычности, выбирая противоположное эстетическим вкусам обычных людей?
Это выглядит несколько конспирологично для объяснения, которое мы начали с того, чтобы опровергнуть теорию заговора, но я не могу это объяснение отбросить. Возможно, будет полезным пройтись по списку стран, посмотреть, в каких пропорция современной архитектуры к традиционной больше и сопоставить с их системами правления и уровнем неравенства. По моему впечатлению, чем демократичнее страна, тем более современна ее архитектура, и это явление может потребовать много дополнительных объяснений.
… Как Переход От Католической К Протестантской Эстетике.
Католицизм традиционно сильно склонен к орнаментам, а протестантизм - к их отсутствию. Что-то связанное с протестантским отвержением богатства, как чересчур связанного с сильными мира сего и с попыткой вернуться к простоте первоначальной Церкви. Если бы протестантская эстетика "побеждала" бы, воздействуя на людей, не мыслящих религиозными категориями, это бы как-то объясняло этот сдвиг.
Но, принимая во внимание время и пространство - это не работает. Орнаментированные комнаты замка Кардифф принадлежат Британии 1880-х (хоть и сознательно цитируют старинные стили), а современный Милан не особо протестантский. Я думаю, это могло бы быть одной из причин этого изменения, но нужно тогда объяснить, отчего тогда это изменение стряслось так далеко от тех людей, которых занимали религиозные материи.
… Или как Новые Вневременные Эстетические Истины
Есть вероятность, что, хотя обычные люди предпочитают традиционную архитектуру, современная архитектура на самом деле лучше, и хорошие архитекторы знают об этом.
На самом деле я так не думаю, но допустим, что это так.
Более слабая версия этого примера - это разница между сладкой газировкой и тонким вином. Большинство простых людей предпочтет сладкую газировку, но тонкое вино обладает определенной эстетической ценностью. Правильно? Не знаю, я часто это слышу, но никогда не мог почувствовать это сам.
Это поднимает вопрос о том, для чего нужна архитектура/искусство/и т.п. Должно ли правительство, как представляющее народ, строить здания, которые понравятся народу? Или должно строить здания, обладающие объективной художественной ценностью? Может быть в надежде, что это заставит народ осознать эту ценность, несмотря на то, что это не работает последние сто лет? Думаю, не легко было бы обосновать последнее, но теоретически это вероятно.
Можно допустить, что архитекторы сознательно предпочитают красоте иные ценности. Может быть, красивые здания заставляют людей гордиться своей страной и связывают их с прошлым, но после Второй Мировой Войны мы осознали, что национализм и романтизация истории - страшные вещи, и теперь стараемся отвратить от них. Может, наша цивилизация все еще на испытательном сроке, после длившейся десятилетиями кровавой вакханалии, и нам нужны здания, которые будут тактично избегать возбуждения наших эмоций. Не думаю, что кто-либо может всерьез заявлять такое, но в этом был бы некоторый моральный смысл.
… Как Результат Раскола Между Искусством И Масскультом
Современные поэмы не похожи на Одиссею. Но современные фильмы о суперменах немножко напоминают Одиссею. Современная поэзия имеет не особо много ритма и рифмы. Но в современной поп-музыке полно ритма и рифмы. Современные арт-галереи не представляют ярких, украшенных реалистичных образов. Но современные компьютерные игры и мультфильмы имеют полно таких образов.
Раньше у людей не было фильмов о суперменах, поп-музыки и мультфильмов. Раньше не доставало для этого технологии, но и сами эти жанры эволюционировали. Возможно, наличие поп-музыки делает менее вероятным, что в художественной среде люди станут писать что-то похожее на поп-музыку. А если бы вы писали сегодня, как Байрон, то почему бы вам тогда не встретиться с где-нибудь с гаражной группой и не положить это на музыку?
Или может быть так: раз поп-музыка низкостатусна, то если вы хотите писать высокостатусную поэзию, вам нужно делать ее по возможности не похожей на поп музыку, чтобы люди не обвинили вас, что ваша поэзия звучит, как поп-песня. Или, может поп-музыка удовлетворяет потребности людей в поэзии определенного типа намного лучше, чем сама поэзия, так что, если вам нужна аудитория, вам нужно писать стихи, удовлетворяющие какие-то другие потребности.
Может быть, люди, ищущие легкодоступных удовольствий, оставляют в стороне поэзию, арт-галереи, ради суперменских фильмов, компьютерных игр и поп-музыки, так что поэзия и высокое искусство остается с людьми, преследующими более интеллектуальные цели (или желающими такими притвориться/ сигнализировать о причастности).
Я и к этому объяснению отношусь скептически: что заменило архитектуру? Или моду? Кроме того я сам очень хочу поэзии с рифмами и у меня нет чувства, что поп-музыка ее хорошо заменяет.
… Как Переход От Того, Чтобы Сигнализировать О Богатстве К Тому, Чтобы Сигнализировать О Вкусе
Кто-то пользуется искусством, чтобы посылать сигналы о богатстве. Фараоны, аристократы, миллиардеры покровительствовали художникам, финансируя создание шедевров, которые посылали месседж "Смотри, как я велик". Это работает, только если изготовление шедевров дорого. Напимер, одеяния императора Канси (первая картинка слева) требует от слуг создания запутанных рисунков, требует красителей, добываемых из хрупких насекомых и редких растений, и т.п. демонстрация ваших украшенных и раскрашенных вещей показывала всем, что вы богаты. С изобретением швейных машинок, промышленных красителей, стразов и т.п., даже бедные люди могут одеваться, как император Канси. С изобретением фотографии и печати каждый может получить реалистичную картинку чего угодно. Настоящим богатым людям нужен другой способ отличаться.
И один соблазнительный способ - это переключится с сигнализирования о богатстве на сигнализирование о вкусе. Богатые с большей вероятностью знакомы с другими богатыми и вхожи в социальные круги богатых (и если нет, то они всегда могут нанять тех, кто вхож). Чтобы сигнализировать о вкусе, вам нужно искусство, в котором разницу между хорошим и плохим очень тяжело увидеть (если бы каждый мог ее увидеть, то способность увидеть разницу не была бы свидетельством вкуса выше среднего). Вам нужен некоторый сложный код, который имел бы смысл для людей со вкусом, был бы недоступен для людей без вкуса и, по возможности, должен был бы меняться так часто, чтобы люди без вкуса не могли бы его просто зазубрить.
У меня нет вкуса, так что я не имею представления о достоинствах того кода, на котором остановились люди. Может, он включает какие-то объективные, но труднообъяснимые истины, такие, что инопланетяне из далекой цивилизации, не контактирующей с нами, могли бы независимо прийти к тем же выводам - какие произведения искусства лучше или хуже. Может, он произволен, но внутренне последователен, так же, как многие особенности английского языка (например "was" вместо "be-ed") произвольны, но внутренне последовательны, и есть основания считать это "хорошим английским", а всяческие отклонения считать "грамматическими ошибками". Или же этот код полностью выдуман, и законодатели элитных вкусов случайным образом объявляют новым великим то, что кажется им крутым, почти как насмешка ("смотри как я могуществен, что могу заставить людей называть Искусством любой старый хлам, вот до чего"). Смотри для примера розыгрыш Эрна Мэлли. Вероятно, все три варианта справедливы в разных областях в разное время.
Один мой друг, более чем я соприкасающийся с обществом богатых людей возражает, что миллиардеры и сегодня любят покупать Старых Мастеров. Но я не думаю, что это противоречит вышесказанному. Быть в состоянии купить Рембрандта по прежнему прекрасный сигнал о богатстве: Рембрандт в дефиците и каждый знает, что он дорог. Но современный художник с набором навыков Рембрандта не был бы способен стать значительным: такие таланты больше не дефицит.
Почему это важно?
Отчасти потому, что искусство красиво и нам стоит желать больше красивых вещей или по меньшей мере понять, откуда берутся наши красивые вещи.
Отчасти потому, что изучение этих вопросов может пролить свет на более обширные предметы: на класс, сигнализирование и на то, как интеллектуальные/ культурные/ экономические элиты относятся к тем, кто их ниже. Кажется, что премодерновые художественные элиты и обычные люди были заодно. Случилось что-то, что развело их в разные стороны. Почему? Как это соотносится с формированием классов в целом? Выиграет ли общество, если элиты завоюют поддержку обычных людей, покровительствуя искусствам, которые тем понравятся, или же если завоюют уважение, окружив себя внушающими трепет свидетельствами богатства? Или же будет лучше, если обычные люди будут скептически относиться к элитам, считая, что у элит тупые вкусы и что те тратят деньги на уродливые вещи?
И отчасти потому, что современные искусство и архитектура это примеры областей жизни, замкнутых сами на себя. Это, в каком-то смысле может быть хорошо - то же самое успешно воплотила технократия, где самые лучшие и гениальные способны идти за своим собственным видением а не поклоняться массам. С другой стороны, это сбивает с толку: предполагается, что общественное искусство, архитектура и т.п. должно делать людей счастливее тем, что люди живут в красивом месте, но большинство тех, кто должен от этого выигрывать, не может этого оценить.
Каждая область знания сформирована комбинацией почвенной правды - и побуждений. Экономические теории в капиталистических и социалистических странах будут обладать некими общими чертами - ведь существует реальный мир с реальными экономическими законами, которые трудно игнорировать - но они также пойдут разными путями, в зависимости от того, что ценит и осуждает окружающее их общество.
И побуждения зависят от того, на кого они пытаются воздействовать. Иногда области знания пытаются впечатлить публику: Джастин Смит пишет о так называемых классах "Штудий Человека-паука", когда гуманитарные факультеты стараются выглядеть модными и современными, чтобы привлечь больше студентов. Иногда области знаний определенно не пытаются этого делать - ты получаешь статус, апеллируя к другим экспертам из своей собственной гильдии. Шоумен доктор Мехмед Оз, возможно, самый известный и любимый народом доктор, но у него нулевая репутация в медицинском мире. У меня может быть популярный блог на темы психиатрии (и я стараюсь не сползти в шарлатанство в стиле доктора Оз), но этот блог совершенно не поднимает мой статус в медицинской иерархии, и, скорее, активно мешает статусу. В наилучшем сценарии поле достаточно замкнуто на себе, чтобы вы получали статус, впечатляя других экспертов своей компетенцией а не впечатляя публику с помощью демагогии.
Но если вы слишком замкнуты на себя, вы рискуете стать совершенно само-рефферентным, очутившимся в замкнутом круге безумного статусного сигнализирования. Естественные науки имеют тут страховой вентиль - им приходится контактировать с окружающим миром, по крайней мере, благодаря проведению экспериментов. Но гуманитарные науки (или же общественные науки, где постановка эксперимента трудна и обернута слоями интерпретации) не имеют такой защиты. Если их стимулы к сигнализированию слишком склоняются в одну сторону, то они уступают публике столь трусливо, что для них совершенно теряет смысл само обладание квалифицированным знанием. Если они слишком склоняются в другую сторону, они начинают активно презирать публику, игнорировать любую критику, и все сооружение становится уязвимым к атакам в стиле мистификации Сокаля, которые будет использовать правильные кодовые слова.
Искусство интересно тем, что оно в некотором смысле меньше "о чём то", чем другие области. Может, и существуют настоящие вневременные эстетические истины, но их гораздо труднее обнаружить, чем вневременные истины математики или естественных наук, и вы можете писать историю искусств совсем не задумываясь об этих истинах. Это делает искусство исключительно подходящей лабораторией для изучения статусных стимулов внутри областей. Иногда определение "хорошего искусства" меняется. Это, вероятно, не было бы открытием новой вневременной эстетической правды, так что же это тогда?
Этот поворот - это особенно яркий образец сдвига в мире искусства. Если мы поймем, какие факторы его обусловили, может быть, мы поймем, какие факторы формируют другие области, с более ясными целями.
Последнее редактирование:
