Война в Португальской Гвинее – засада в Кирафо и странная история солдата Батишты
Небольшой эпизод Заморской войны в Португальской Гвинее, произошедший в апреле 1972 года. Эта история произошла на востоке Португальской Гвинее, в районе активной деятельности ПАИГК. Один из участков данного региона с весны 1972 года находился под контролем 2701-й касадорской роты из состава 2912-го касадорского батальона, сформированного 2-м пехотным полком в Абрантиш, старинном городке на берегу Тежу.
Подразделение было типичным для позднего этапа Заморской войны, командовал батальоном подполковник Каштру Лемуш, за плечами которого были долгие годы службы в Республиканской национальной гвардии (португальская жандармерия) и президентство в ФК "Боавишта" (это была достаточно распространённая практика Эштаду Нову, когда лояльные офицеры поощрялись такими гражданскими синекурами). Все прочие офицеры батальона относились к милиционному составу – то есть были выпускниками университетов, которые "добровольно" пошли отслужить в офицерах. 2701-й ротой командовал капитан милиции Лоренсу, запомнившийся подчинённым привычкой ходить в ковбойской шляпе и с "Вальтером" на поясе
В марте 1972 года подполковник Лемуш приказал 2701-й роте начать сооружение дороги, связывающей штаб роты в Салтинью с устьем реки Канторо, впадавшей в Корубал, за которым лежали полностью контролируемые партизанами после оставления Мадины-ду-Боэ в 1969-м территории. Само строительство дороги в полностью ненаселённых краях выглядело малопонятным, и позднее было отменено португальским командующим в Гвинее генералом Спинолой.
Первый же выход роты в указанный район в последний день марта закончился катастрофой в виде нападения печально-известных гвинейских пчёл, что привело к тяжёлым ранениям 5 военнослужащих. Тем не менее, после недельной паузы, 10 апреля 1972 года работы были начаты. После пяти дней расчистки дороги они были прерваны на выходные.
В понедельник 17 апреля работать на дороге выпало боевой группе под командованием альфереса милиции Армандину да Силва Рибейру – выпускника Коимбры, как и многие из них весьма оппозиционно настроенного к режиму. Два военных грузовика проехали в деревню Мадина-Буко, где забрали рабочих из числа местных ополченцев. Командир местного ополчения Демба сообщил альфересу, что накануне один охотник около Кирафо наткнулся на следы большой группы повстанцев, которые, очевидно, всю субботу пролежали в засаде, ожидая португальских военных. Это была би-группа ПАИГК под командованием Паулу Малу, будущего главного таможенника независимой Гвинеи-Бисау.
По какой-то причине, альферес Армандину проигнорировал данную информацию и настоял на том, чтобы ополченцы вместе с военными направились на расчистку дороги. Два грузовика, полные людей поехали вперёд, никакого охранения организовано не было. Дальше была засада.
После этого другие боевые группы роты спешно прибыли в Мадина-Буко и выдвинулись к месту засады. На месте было найдено около двух десятков тел, многие серьёзно обгорели и не поддавались идентификации. Всего погибло 11 португальских военных, 5 африканских ополченцев и неизвестное количество гражданских лиц.
Но для одного из португальских военных, объявленных погибшим, история на этом не окончилась. Один из африканских ополченцев, успевших спрятаться в буше во время засады, рассказал португальскому командиру, прибывшему во главе первой боевой группы на место, альфересу милиции Паулу Сантьягу, что видел, как партизаны ПАИГК увели с собой одного португальского солдата, раненого в руку. Альферес Сантьягу утверждал, что передал это сообщение капитану Лоренсу, но почему-то оно не было принято во внимание. Возможно, причина была в том, что африканец сказал, что этим захваченным врагом солдатом был радист, а радист роты, первый капрал Антониу Феррейра был стопроцентно опознан среди погибших.
Так что рядовой Антониу да Силва Батишта был включён в список погибших. Он был из Порту, старший сын рано овдовевшей женщины, у которого была пара маленьких братьев. Антониу ещё до армии пришлось работать носильщиком в аэропорту Порту, чтобы обеспечить семью. Уже в Гвинее альферес Армандину, узнав о семейном положении Антониу, поднял вопрос о возвращении того на родину. И после нескольких месяцев бюрократических проволочек пришёл ответ, что рядовой Батишта продолжит службу в метрополии – соответствующее распоряжение уже прибыло в штаб в Бисау, и было передано командованию батальона на следующий день после засады. И вместо старшего сына безутешная мать в Порту получила гроб с его обгоревшими останками, который и был похоронен на городском кладбище Крестинш.
Рядовой Батишта, оглушённый взрывом, был отброшен от машины и подобран бойцами ПАИГК, которые увели его с собой, и немедленно переправили в соседнюю Гвинею. Его привезли в Конакри, где с ним беседовали руководители ПАИГК Нину Виейра и Ариштидиш Перейра. Он оказался первым пленным португальцем после операции Мар Верди".
Тем не менее, после рейда на Конакри ПАИГК предпочитала не афишировать наличие у себя португальских пленных, так что о рядовом Батиште не было объявлено. Хотя ему и дали написать несколько писем семье, которые, как утверждала ПАИГК, были отправлены в Португалию через Международный Красный Крест. Тем не менее, семья рядового в Порту никаких писем не получала – может, партизаны не выполнили своё обещание, а может письма были перехвачены португальской госбезопасностью ДГС.
Батишта был освобождён в сентябре 1974 года, после окончания войны. Вечером 17 сентября он прибыл в Порту и вошёл в родной дом – его мать, каждый день приходившую на могилу на кладбище, успели предупредить, но всё равно появление живого сына стало для неё нешуточным потрясением. На следующий день вместе с матерью и бывшей невестой (она вышла замуж за другого, узнав о его смерти) Батишта посетил свою могилу.
Затем ещё пару месяцев ему пришлось походить по инстанциям, прежде чем его признали живым и выдали документы. Тем не менее, по результатам этой истории, бывший солдат Батишта не был признан участником боевых действий в ходе Заморской войны – в его новом военном билете не было ни слова о службе в Португальской Гвинее.